Король гламура, король Подземелья

Меттатон привстал из-за стола, пристально рассматривая гостя. Цветок улыбнулся до самых лепестков. — Что вы так смотрите, Ваше Величество? Вы никогда не видели живых цветов? Ах да, точно. Совсем забыл. Ведь я же единственный в своём роде… Уникальное растение с самосознанием, решимостью и магией… Не монстр и не человек. Что ж, будем знакомы! Меня зовут Флорис. — Очень приятно, дорогуша… — пробормотал Меттатон, хотя по его озадаченному лицу было понятно, что он сам ещё не понял, приятно ему или нет. — Ну, полагаю, моё имя тебе известно так же, как и всякому другому мон… обитателю Империи. Я Меттатон. Однако… Почему мы никогда раньше не встречались? Я думал, что я знаю все… виды живых существ, обитающих в Подземелье. Ты похож на золотые цветы, что растут в тронном зале до сих пор, но… — О, всё очень просто! Дело в том, что само моё существование было большим секретом. Вообще-то я не должен показываться никому на глаза. Моё рождение было… назовём это ошибкой. Неудачным экспериментом. О, я вижу этот вопрос, возникающий в ваших глазах при слове «эксперимент». Ваши подозрения абсолютно верны, Ваше Величество! Ничего не припоминаете? Реальная Лаборатория… Горшки с золотыми цветами… Ну? Меттатон подскочил, сделав вздох, но Флауи засмеялся и «погрозил» листиком. — Но-но-но, Ваше Величество! Как вы сразу возбудились. Да-да. Меня создала доктор Альфис. О-о-очень давно. Возможно, вы видели её записи про то, что она хотела сделать из цветов вместилища для душ. Но у неё ничего не вышло. Зато у неё вышло оживить самый большой цветок, то есть меня, добавив в него Решимости. Зачем? О, она хотела узнать, что будет, если у чего-то неживого появится желание жить. А поскольку моё тело более чем материально… Я благополучно ожил! Вуаля! Вот только я непригоден для того, чтобы разрушать барьер. Для этого нужна целая душа, а не одна Решимость… Так что… Я просто бесполезное изобретение, хи-хи. И кроме того, я должен был скрываться. Альфис страшно не хотела, чтобы кто-то знал, что она растратила драгоценную Решимость впустую. А я из уважения и любви к своему создателю, разумеется, и носа не казал никому на глаза. Меттатон нервно усмехнулся, прикладывая ладонь ко лбу и медленно садясь обратно на стул. Флауи с удовольствием наблюдал за его реакцией. Меттатон отвёл глаза, побарабанил пальцами по столу, видимо, что-то прикидывая, и поднял на цветок взгляд, уже более серьёзный и сосредоточенный, чем прежде. — Послушай, дорогуша, — начал он твёрдым тоном, овладев собой. — Если всё правда так, как ты говоришь, и тебя действительно создала Альфис… — О, это чистая правда! — перебил Флауи, энергично закивав. — Начнём с моего имени. Флорис. Она назвала меня так в честь второстепенного персонажа из одного аниме. Я не помню точно название… Там ещё инопланетный принц пытался завоевать сердце принцессы, и… — Погоди. Флорис — это который помощник принца с цветочной магией? Кажется, я помню это аниме… Но только потому, что Альфис во время просмотра уронила на меня чашку лапши. Потом она поставила на паузу, и я ждал, пока она соберёт с меня лапшу, глядя на лицо той самой принцессы… А потом… Я не помню. Наверное, я уснул на второй половине аниме. — Вот-вот, — Флауи снова перехватил инициативу в разговоре. — Но имя ещё ничего не доказывает, аниме я мог, допустим, посмотреть и один… Хотя где и зачем? Но неважно. У меня есть кое-что поважнее! Я думаю, вам хочется спросить меня: если мне запрещено было показываться на глаза, то почему же я теперь появился перед вами? О, во-первых, из сочувствия и из солидарности. Вы переживаете тяжёлые времена. Я наблюдал за вами тайно. Ведь больше мне ничего не оставалось, не правда ли? Скучно быть отрезанным от всего мира. И я сочувствую вам, как одно изобретение Альфис другому. Но сострадания мало, не так ли? Видите ли, когда Альфис пропала, я везде искал её. Не мог нигде найти. А потом… Мы случайно пересеклись. Она сама меня нашла! Но не просто так. Поскольку обо мне никто не знает… Она тайно передала мне письмо для вас! — Альфис? Письмо? Для меня?! Меттатон не мог удержаться. Где-то по подсознанию промелькнула мысль, что всё это может оказаться лишь глупым и жестоким розыгрышем, но непобедимая надежда полыхнула в душе сильнее. Альфис нашлась! Она жива! Она даже передала письмо! Меттатон сам не заметил, как его рука протянулась через стол к цветку. Тот скрылся под полом и вынырнул уже ближе к роботу. — Кстати, вот так я перемещаюсь, да. Итак… Я думаю, я должен отдать вам это письмо прямо сейчас, а то вы того и гляди от нетерпения выдернете меня с корнями, — Флауи засмеялся, развернул один из своих листиков и протянул Меттатону исписанную бумагу. Робот жадно вперился взглядом в строчки. В первые минуты он не столько читал, сколько смотрел на почерк. Такие знакомые, просто до боли знакомые каракули, неровные, расплывчатые, наскакивающие друг на друга буквы… Альфис всегда писала, как курица лапой. Её записки всегда было тяжело разобрать, но Меттатон за годы знакомства с ящеркой приноровился различать текст. Вот и сейчас для него не составляло проблемы прочитать содержание… но, не веря своим глазам, он снова и снова рассматривал буквы. Даже не от недоверия к гостю, а просто чтобы убедиться, что вот, да, это не сон, не помутнение рассудка, это правда письмо, и не от кого-нибудь, а от давно исчезнувшего бесследно друга. — Подожди здесь, — сказал Меттатон Флауи и вышел из кабинета. Он быстрыми шагами направлялся в ремонтную комнату — там лежали записи ящерки об устройстве тела робота. Санс пользовался ими, когда проводил техосмотры и устранял неисправности. Замок открыл не сразу: от волнения тряслись руки. Вот наконец он вошёл, вот достал заветные конспекты… Да! Почерк совпадал! Меттатон попеременно смотрел то в один лист, то в другой, судорожно сличая. Вот неровная закорючка, которая могла означать как «и», так и «н», и «п», вот странно круглая буква «а», заезжающая на предыдущую, вот — то ли «з», то ли «д»… Все неровности, все соединения между буквами — всё совпадало. Меттатон услышал шум собственного вентилятора: тот заработал сильнее, охлаждая нагревшееся тело. Только теперь, нетерпеливо отодвинув конспекты, Меттатон позволил себе прочитать послание нормально, примостившись на ближайшем стуле и даже не закрыв толком дверь в ремонтную мастерскую. «Привет, Меттатон… Я не знаю, захочешь ли ты читать моё письмо. Возможно, ты просто его выбросишь. Но я должна попытаться объясниться. Видишь ли… Когда я починила твоё тело, я решила, пока ты не пришёл в себя, узнать, как идут дела у Андайн. Но она… Оказалось, что она… умерла. Это было трудно пережить. Просто представь себе это. Я чувствовала, что сама вот-вот умру от горя. Мне нужно было остаться одной… И я пошла похоронить её. Я собрала прах и проводила Андайн в последний путь, но… Я почувствовала, что не хочу возвращаться. Умерли все, в кого я была влюблена, а без них я никому не нужна. Я не хотела надоедать и навязываться тебе. Поэтому я ушла. У меня в голове были разные мысли, но в итоге я просто решила уйти в отшельничество. Так будет лучше для всех. Никто не будет думать о глупой и косячной учёной. И никто больше не будет отвлекать тебя от твоей работы. Прости меня, Меттатон. Я осознала, что слишком много мешала тебе. Но… Я скучала по тебе. На самом деле… Иногда я пыталась узнать, как ты там. И мне это удавалось. Я знаю, что ты стал королём. Я даже рада за тебя. Несмотря на все, эм, сложности. Я хочу… Пожелать тебе удачи. Будь счастлив, хорошо? Возможно, у тебя получится освободить монстров однажды. Ещё раз прости меня за всё. Особенно за то, что заставила участвовать в тех шоу с человеком. Мне до сих пор стыдно. Пожалуй, на этом всё? Альфис». Меттатон нечаянно смял листок пальцами, вцепляясь в него, и тотчас же разгладил, приложив к столу. Нервные смешки вырывались изо рта, перемежаясь шёпотом: «Дурочка… Господи, какая же дурочка…» Он вскочил и вышел из ремонтной мастерской, хлопнув дверью. Когда он вернулся, Флауи поджидал его на прежнем месте. — Что-то вы долго, Ваше Величество. — Сравнивал почерк, — Меттатон постарался произнести это похолоднее, но получилось неважно. — Время неспокойное, периодически появляются группы повстанцев с планами разной степени хитрости, и… Ах, к чёрту, дорогуша. Монстр ты или нет, но ты всё ещё мой подданный. И поэтому я тебе приказываю. Я сейчас же напишу ей ответ, а ты его отнесёшь. — Как будет угодно Вашему Величеству. Меттатон положил перед собой письмо Альфис, вынул чистый лист и застрочил красивым почерком. «Здравствуй, дорогуша Альфис! По правде говоря, тебя следовало бы хорошенько отругать за то, что ты заставила меня так переживать. Ты воображала, что ты мне не нужна? Ты думала, что надоедаешь и навязываешься? О, да ты сильно преуменьшила свою цену! Альфис, я искал тебя везде. Я обошёл своими собственными ногами всё Подземелье. Я вскрыл Руины. Я рылся в мусоре, как последний помоечник! Я чуть не схлопотал что-то вроде инфаркта, пока обыскивал твою Реальную Лабораторию (кстати, вот уж сюрприз так сюрприз)! И да, я… Я видел ту твою запись, где ты жаловалась, что я тебя не замечаю. Вынужден признать, что я действительно был к тебе недостаточно внимателен. Слишком недостаточно. Но я был готов всё исправить. Если бы ты вернулась, тебя бы ждала королевская жизнь. Я ведь даже позолоченный памятник тебе поставил. И часто о тебе вспоминал. Возможно, я не был для тебя лучшим другом, но дорогуша, я готов всё исправить! И это не ты должна передо мной извиняться, а я перед тобой. Нам многое нужно обсудить. Слишком многое. В письме всего не выразить. Поэтому, Альфи… Возвращайся. Считай это чем хочешь — дружеской просьбой, королевским приказом или чем-либо ещё. Что тебя лучше мотивирует. Я понятия не имею, в какую щель ты забралась, чтобы стать отшельницей, но уверяю, во дворце рядом со мной тебе будет гораздо лучше. Разве тебе не хочется стать по-настоящему Королевской Учёной? Ты будешь спать на огромной кровати, есть на дворцовой кухне, гулять… Иметь все условия для работы и творчества! И я прикажу, чтобы никто тебя ни в чём не винил. Словом, Альфис, я тебя жду. С искренними дружбой и нетерпением, Меттатон». Меттатон перечитал послание и наложил сверху королевскую печать — для внушительности. Затем он передал его Флауи. — Держи, Флорис. И возвращайся либо с ней, либо с ответом от неё. Таков приказ. — Повинуюсь, Ваше Величество! Но прежде чем мы расстанемся… Пообещайте мне кое-что. Вы никому больше не расскажете о моём существовании. Никому! Для всех остальных я остаюсь секретом. Альфис бы не хотела его раскрытия. — Даже Напстаблуку? — Ну ладно, можно Напстаблуку. Но больше — ни-ни. — Хорошо, дорогуша. Вперёд. Флауи скрылся. Дело близилось к вечеру, и Меттатон, бросив оставшиеся дела, ушёл к себе в спальню. Письмо Альфис было бережно вклеено в личный дневник. «Дорогой дневник! Сегодня я наконец-то получил письмо от Альфис. Я сразу же написал ей ответ. Спустя столько месяцев она наконец дала о себе знать. Я хочу думать, что скоро увижу её. Это точно даст мне сил». Ночью Меттатон не спал: перевозбуждённая душа не позволяла организму выключиться. Вместо сновидений робот упивался своими мечтами. Он представлял, как сейчас может выглядеть Альфис, проведшая столько времени в отшельничестве, думал, что он ей скажет, воображал, во что он её нарядит и как извинится лично за своё поведение в прошлом… В таком состоянии его поутру и застал Напстаблук. Естественно, на него тотчас же была вывалена гора информации о Флорисе и его чудесной помощи. Блуки даже прослезился. Кислотные слёзы закапали на пол. — Ох, я так рад за тебя… Я уверен, что скоро всё наладится… Должен прийти ответ… Она должна впечатлиться… Флорис вернулся с ответом спустя три дня. Меттатон нетерпеливо развернул бумагу. «Здравствуй, Меттатон. Я была глубоко тронута, когда прочитала твоё письмо. Ты писал с таким жаром… Честно говоря, я даже не подозревала, что ты столько всего хорошего думаешь обо мне. И если быть откровенной… Я считаю, что я не заслуживаю этого. Тем более не заслуживаю всех этих королевских почестей. Меттатон, мне правда очень приятно знать, что ты раскаиваешься (хотя я думаю, что не за что) и хочешь меня увидеть, но всё-таки я накосячила. Я причинила слишком много вреда другим. И за это я должна принести искупление. Так будет правильно. Я не могу вернуться, прости меня. Надеюсь, что я не делаю тебе этим больнее. Лучше подумай о том, какая у тебя хорошая жизнь. Ты получил всё, о чём мечтал, и даже больше. Тебе не стоит беспокоиться о такой, как я. Я серьёзно. Пока. Альфис». Меттатон болезненно скривился. Такой ответ его совершенно не устроил. Не став медлить, он сел за новое письмо. «Дорогуша Альфис! Начну без предисловий. Пора быть с тобой честным, и вот моё честное мнение: ты превысила все мыслимые искупительные сроки. За что тебе так казниться? Амальгаметы? Но ты ведь не добила монстров, а дала им выжить. Их родственники приняли их такими, какие они есть. Если нужно, я соберу с них подписи о том, что претензий они не имеют. Флорис? Кому стало хуже от его существования? О нём вообще никто не знал. Машина для извлечения Решимости? Просто поменяй дизайн — и всё будет отлично. Шоу для человека? Сказать откровенно, он заслуживал и чего-то пожёстче, чем бутафорские взрывы и гонки под дождём из муки, молока и сахара. Альфис, я не желаю слышать возражений. Возвращайся. Ты делаешь мне больно. Мне бы не хотелось ещё больше нагружать тебя чувством вины, поэтому приходи. Твоё возвращение решит все твои проблемы разом. Меттатон». Флорис и в этот раз покорно поработал почтальоном. В его отсутствие Меттатон много думал, как бы рассказать о письмах Альфис агентам, чтобы те не стали дознаваться, что за «один монстр» приносит от неё известия, но ничего не придумал. Если Папирус бы ему поверил и не полез бы не в своё дело, то Санс бы точно провёл дополнительную разведку, что происходит. И узнал бы о Флорисе. А этого допустить было нельзя. Но ведь не запретишь же скелету выполнять его прямые обязанности? И Меттатон просто молчал. Ответ пришёл опять через три дня. «Здравствуй, Меттатон. Послушай, мне правда стыдно за всё это. Но я не могу вернуться, честное слово. Я уже не смогу привыкнуть к другой жизни. Пожалуйста, не заставляй меня. Так будет лучше для всех. Я слышала, Санс прекрасно справляется с работой механика для тебя, а если случится что-то непредвиденное, то просто извести меня через Флориса, и я пришлю инструкцию, что и как починить. Я рада, что ты готов обнулить все мои прегрешения, но вот договориться с самой собой гораздо сложнее. Просто прими мой выбор. Альфис». Но Меттатон не мог принять её выбор. Смириться, остановиться? Бросить всё именно сейчас, когда он уже склонил голову перед пропажей ящерки и вдруг узнал, что она всё-таки жива-здорова? Это было невозможно. Осознание, что Альфис где-то рядом, в шаговой доступности, стоит лишь протянуть руку, лишь раззадоривало его ещё сильнее. Все эти слова были средством не удержать его, а заставить его рваться вперёд яростнее прежнего. И, подумав, он вознамерился действовать решительнее, нежели просто перебрасываться записками. — Послушай, Флорис. У меня к тебе есть новый приказ. — Это какой же? — Ты отведёшь меня к ней. Если Альфис не хочет приходить — я сам приду к ней. И заберу её. Где бы она ни была. Из любого места. Я уговорю её. Я смогу убедить её лично, с глазу на глаз, что пора кончать с её самокопаниями и начинать жить нормальной жизнью. — Хи-хи. Да вы очень решительны, Ваше Величество. Мне нравится ваше упорство. Целеустремлённость, пылкость, настойчивость… Разве не эти качества нужны хорошему королю? А уж рядом с Альфис всё тем более наладится! Хм. Хорошо. Я отведу вас к ней. Несмотря на её нежелание. Но не прямо сейчас. — Почему? Когда же? — Не годится отвлекать правителя от государственных дел, правда же? Я поговорю с ней. И если она сама ну никак не поддастся даже на мои уговоры, тогда я отведу вас в то самое место. Договорились? — Договорились, дорогуша. Флауи распрощался с Меттатоном, скрылся под полом и вынырнул где-то в глубине болот Вотерфолла. Там, где никто не мог его услышать, он дико расхохотался — почти до слёз. — А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Наивный идиот! Идиотище! Ты разочаровал меня, Меттатон. Я надеялся, что ты будешь хоть чуточку умнее и подозрительнее. Но ты только капельку заикнулся о том, что тебя хотят сбросить с трона, а потом — «ой, Божечки, письма от Альфис, ой, тот же самый почерк, ах, она не хочет ко мне приходить, отведи меня к ней срочно!» Идиот, идиот, идиот! Как же легко оказалось надеть на тебя ошейник с поводком. Задобрить тебя каракулями тупой ящерицы — и всё! Ты мой! Ну неудивительно. Тупая учёная — тупое изобретение. И ведь самый большой прикол в том, что я сам не знаю, где она. Уж на что я вездесущий, а эта бестия скрылась даже от меня. Сдохла поди давно. А что праха не нашли — да вон, куча болот, утопи прах в любом болоте — и не найдёшь нифигашеньки. Слепой идиот, бесполезно надеющийся на ящерицу. О да, да, Меттатон! Конечно! Ты превратил королевство в подиум и думаешь, что если к тупоголовому бизнесмену и актёру прибавить тупоголовую учёную, то правление сразу станет мудрым! Да с какого? Она смыслит в управлении не больше, чем ты! Она абсолютно бесполезна! Что за дурацкие иллюзии? Жалкие существа с душами. Ими так легко управлять, если дать им немного надежды. Всего-то и нужно было, что подделать почерк! Мне нужно было только чуть-чуть потренироваться и не упустить ни одной мелочи, чтобы создать имитацию её писем. Повёлся, повёлся! А-ха-ха-ха! Но не волнуйся, Меттатон. Если она на том свете, то я действительно отведу тебя к ней. Скоро увидитесь. Ещё парочка действий из задуманного игрового квеста — и тебе конец. А жаль. Мог бы жить дольше, если бы был хоть немножко поинтереснее! Флауи зашёлся новым взрывом хохота и исчез.