Король гламура, король Подземелья

Несколько дней Меттатон провёл в смятении. Несмотря на то, что он продолжал выполнять свою работу, решая королевские вопросы, надзирая за фирмой и даже пытаясь (впрочем, безуспешно) вымучить из себя идею для шоу, мысли об Альфис не оставляли его. Где находится ящерка? Приведёт ли её Флорис? Если да, то как скоро? Почему он так тянет? С чего начать разговор при встрече? Время тянулось для Меттатона безумно медленно. Он то и дело смотрел на часы или перепроверял дату в телефоне и на календаре. Странно, но от этого минуты не становились короче, а дни почему-то не пролетали быстрее. Кажется, даже наоборот. Между тем возникали новые проблемы. Меттатон начал недосчитываться монстров из своего ближайшего окружения во дворце и на курорте. Поначалу, не заставая их на рабочем месте, он думал, что они просто удачно куда-то отходят и это всего лишь совпадения. Затем, когда стало ясно, что их нет вообще, он не на шутку встревожился: неужели даже самые преданные, всячески обласканные им монстры, живущие на всём готовом, бегут от него куда подальше? Что он им такого сделал? Ведь даже слова грубого ни разу не сказал! Меттатон взялся звонить им самим и их родственникам, но никто не брал трубку. Тогда он попросил одного из оставшихся подчинённых обойти нужные адреса и проверить, есть ли монстры дома. Посланник никого не обнаружил. Дома стояли запертыми. Меттатона бросило в дрожь. Он не понимал, что происходит. А у Санса, как назло, был выходной, и он точно зависал где-то в баре Гриллби, откуда ни за что не вышел бы раньше срока. Робот решил пообщаться с Сансом на следующий день, до которого едва дотерпел, мучимый неприятными думами. Утром, приведя себя в порядок, он зашёл на кухню позавтракать перед серьёзным разговором в расчёте, что Бургерпэнтс уже приготовил что-нибудь. Однако вместо Бургерпэнтса он застал там обоих своих агентов. Санс дремал, положив череп поверх сложенных на столе рук, Папирус же, надевший кокетливый гламурно-розовый фартучек поверх идеально чистого и отглаженного чёрного костюма, да ещё и нацепивший чёрные очки, стоял у плиты и что-то варил. Меттатон поёжился, вспомнив его спагетти, и, не окликая его, заранее отключил датчики вкуса. Санс, приоткрывший глазницы на стук каблуков, усмехнулся, увидев это движение. — Доброе утро, дорогуши, — Меттатон улыбнулся, садясь за стол. — Как жизнь? — Привет, Меттатон! У меня всё просто отлично! И я снова готовлю тебе завтрак! На сей раз это паста лумакони, а не просто спагетти! — Очень рад, дорогуша. Весьма тронут твоей заботой. «Однако где же Бургерпэнтс…» — Осталось совсем немного! Я уже выключаю огонь! Спустя несколько минут Папирус подал Меттатону лумакони и удалился, чуть ли не насвистывая, очень довольный своей поварской работой. Санс встал, закрыл дверь на кухню и вернулся к столу с серьёзным видом. Меттатон вопросительно взглянул на него. — Слушай, МТТ, я давно с тобой хочу перетолковать. По-моему, ты зашёл слишком далеко. — В смысле? — В смысле я понимаю, ты стараешься обезопасить себя и трон, хочешь иметь твёрдую почву под ногами и всё такое… но Бургерпэнтса-то за что? — О чём ты говоришь? — Как это о чём? Меттатон, слушай, по-моему, ты заработал себе паранойю. Раньше ты ссылал только повстанцев. Сейчас ты начал ссылать даже тех, кто просто о тебе слишком неблагосклонно, с твоей точки зрения, высказывается. Ты сослал сотню монстров просто за то, что они что-то не то про тебя наговорили. А вчера по твоему же приказу был сослан Бургерпэнтс. Серьёзно, чувак? Бургерпэнтс — один из самых преданных монстров. Да, он частенько ворчит, да, ты ему не нравишься, он тебе не доверяет, но… Я тебе кое-что расскажу. Твоё поручение, конечно, выполнено, но это ни в какие ворота. Бургерпэнтса много раз пытались втянуть в повстанческие отряды. Каждая группировка старалась покапать ему на мозги, потому что всем известно, какие у вас натянутые отношения. И знаешь, что? Он отказал им всем. Мы с ним это обсуждали. Он курил, я кетчуп пил, и он мне сказал что-то вроде: «Дурные на голову. Ну, сбросят они МТТ, а дальше что? Анархия? Цепочка правителей один хуже другого? МТТ, конечно, та ещё задница, но хотя бы известно, чего от него ждать. Да и платит он весьма недурно. Бессмысленная затея». Вот. Сечёшь? Монстр, который тебя не любит, не идёт против тебя и даже не линяет с работы. И ты его ссылаешь? Просто за его характер? В котором ты сам же и виноват? Ну тогда и меня сошли, чего уж там. Я вообще тебе за всю жизнь ни одного комплимента не сказал. Санс ожидал, что Меттатон либо резко оборвёт его, либо всё-таки вступит в диалог, попытавшись как-то объяснить свои действия, но… Меттатон смотрел на него полными изумления глазами, а его лицо по мере монолога вытягивалось всё больше. — Эм… я… сослал… Бургерпэнтса? — А что, не так? — И ещё сотню монстров? — Ну да. — …но я не делал этого. — В смысле не делал? — Я никого не ссылал, дорогуша. Я был занят совсем другими делами. В последнее время я замечал, что у меня пропало несколько подчинённых, я их даже искал, как раз хотел поговорить с тобой о том, чтобы ты попробовал их найти, и… — Погоди. Серьёзно? А как же все те приказы о ссылке, которые ты мне прислал? — Какие ещё приказы? — МТТ, ты прикалываешься? Так, ща. Доедай, сейчас принесу тебе кое-что. Меттатон торопливо затолкал в себя остатки лумакони, сам заварил себе чай и принялся с нетерпением ожидать Санса. Скелет вернулся с пачкой бумаг, заперев за собой дверь на ключ. — Вот. Читай. Скажешь, не ты писал? Меттатон внимательно вгляделся в листы. — Не я. — Но почерк твой. — Не совсем. Хочешь, докажу? — Ну? Меттатон перевернул один из приказов чистой стороной вверх и дал другой Сансу в руки. — Диктуй. Я напишу всё то же самое, а ты сравнишь почерк. — Окей. «Я, Меттатон, повелитель Подземной Империи, приказываю сослать в Руины…» Меттатон записал под диктовку Санса несколько предложений и отдал ему лист. Скелет внимательно вгляделся в оба приказа. — Слушай, реально почерк не твой. Похожий, но не твой. — И не говоря уже о том, Санси, дорогуша, что я никогда не даю суперсекретных поручений не лично. Как ты помнишь, я всегда отдавал их тебе в лицо, с глазу на глаз. — Так, стоп. Получается, тебя кто-то подставил. И не только тебя. Кто-то сослал в Руины сто одного монстра. У меня две версии. Либо это какой-то твой безумный фанат, который хочет зачистить ряды от всех, кто хоть слово плохое тебе скажет, либо это какой-то новый повстанец, который потом обвинит тебя в этих ссылках и даст серьёзный повод тебя свергнуть. Скорее второе. Вряд ли фанаты стали бы трогать Бургерпэнтса. У тебя есть подозрения, кто бы это мог быть? Меттатон задумался, молча прихлёбывая чай и глядя в никуда. Положение становилось очень серьёзным. — Боюсь, что нет, Санси. Если это повстанец, то подозревать кого-то конкретного сложно. Да и среди своих фанатов я никогда не встречал настолько отбитых… Разве что… Нет. Нет, забей. — МТТ? — Правда, нет, не то. — МТТ, если тебе есть кого подозревать, лучше скажи. Ты ж вот-вот с трона полетишь. Тебе оно надо? — Недавно… Недавно я получил несколько писем Альфис. От Альфис. Она… Она просила прощения, говорила, что скучает, но не вернётся, рассказывала мне, что ушла в отшельничество… У нас завязалась короткая переписка. Я уговаривал её всё-таки вернуться. И да, я проверял почерк. Почерк Альфис совпадает на все сто процентов. До последней закорючки и соединения между буквами. Эти каракули я узнаю из тысячи. — Покажи мне эти письма. — Я, эм… Вклеил их в личный дневник. — МТТ, я не буду читать твой личный дневник. Мне вообще не интересны твои откровенные излияния на какие бы то ни было темы. Я посмотрю только сами письма. Меттатон вздохнул и ушёл к себе в спальню. Вернулся он с красно-коричневой книжечкой и, заперев двери, раскрыл её перед Сансом на странице с первым письмом. Скелет вчитался. — Так. Понятно. Правда. Подвоха не вижу. Пока что. Спрошу вот что: как они к тебе попали? Меттатон замялся. Санс испытующе смотрел на него. Робот молчал. — МТТ, лучше сказать. Чем быстрее мы накроем преступника, тем лучше. — Я обещал никому не рассказывать о нём. И к тому же… Он вне подозрений. Он… просто не мог. Он… свой? — Как он может быть своим, если ты его недавно увидел в первый раз? — Просто… знаю. Послушай, Санс. Давай разберёмся с этим позже. Я знаю, что нужно сделать прежде всего. Мы должны вызволить из Руин всех, кто сослан по ошибке. Я выплачу им большую компенсацию и верну их обратно. Если эти монстры будут на свободе — никто не сможет обвинить меня в их пропаже. — Логично. Ладно, будь по-твоему. Освободим всех по списку. Но потом ты обязательно скажешь, кто принёс письма. Нравится тебе это или нет, но его нужно внести в список подозреваемых. — Там посмотрим, — отмахнулся Меттатон. — Скорее, дорогуша. Я пойду с тобой. Я должен сам даровать им свободу. Так будет лучше. Санс отпер двери кухни, закинул посуду Меттатона в раковину и, взяв робота за руку и прихватив фальшивые приказы, телепортировал его к воротам Руин. Вот снят барьер, закрывавший выход, вот Меттатон в компании Санса вошёл внутрь… Руины встретили их странной тишиной, настолько глубокой, что сразу же захотелось каких-то звуков. Меттатон оставил скелета сторожить двери, а сам двинулся вперёд. Ничего хорошего он не ожидал и, более того, опасался, что придётся обороняться: в нескольких метрах впереди находился дом Ториэль, где должна была обитать Маффет. Вряд ли опальная паучиха будет рада такому гостю. Но когда робот вошёл в дом, он никого там не обнаружил. И всё бы ничего, но, если не считать следов на полу, жилище выглядело полностью заброшенным. Свет не включался: лампочки перегорели. Всюду лежал толстый слой пыли. Не хватало только паутины, но при учёте того, кто здесь хозяйничал, это было неудивительно: если Маффет куда-то ушла, она наверняка забрала паутину с собой. Мучимый самыми дурными предчувствиями, Меттатон уже не пошёл — побежал дальше. Руины пустовали. Он не нашёл ни одного сосланного монстра. Даже Бургерпэнтса, который был отправлен сюда только вчера. Робот заглянул в несколько домов, где должны были жить бунтовщики. Картина наблюдалась та же самая, что и в жилище Ториэль. Меттатону окончательно стало плохо. Мало того, что по «его» приказу был наказан сто один невинный монстр, так ещё и все они — повстанцы и не повстанцы — исчезли бесследно. В голове сразу промелькнули жуткие сцены сродни той, что приключилась с Меттатоном когда-то у Маффет, а может, и ещё хуже. Робот опрометью кинулся к выходу. — Санси! — Что стряслось? Меттатон, ты выглядишь так, как будто тебя как минимум молнией ударило. В чём дело? За тобой гонится орда разъярённых монстров? — Лучше бы гналась! Руины — пустые!!! — В смысле пустые? — В прямом! Они все пропали! Маффет нет, Бургерпэнтса нет, никого нет, дорогуша! Все дома выглядят давно заброшенными. — Воу. Это плохо. Странно. Понятия не имею, куда они подевались. На Поверхность они выбраться не могли, барьер же. А выход всегда был заперт… Погоди, я осмотрю двери на предмет взлома. Санс принялся не спеша осматривать ворота. Очень не спеша. В свойственной ему манере. Меттатон не находил себе места. Чего ему теперь ждать? Грандиозного восстания, какого Империя ещё не видела? Новых пропаж? Небывалых конфликтов? Чего? Его терпение вскоре лопнуло, и он сам принялся осматривать двери. Но тщетно. Никаких следов взлома. Никто не отпирал ворота. — Как они могли сбежать?! Просто — как?! — Так, спокойно, МТТ. Дыши. Вдох-выдох. — Идио… То есть… Дорогуша!!! Я же не дышу!!! — А теперь дыши. Давай. Сосредоточишься на вздохах и успокоишься. Можешь вздыхать драматично. Вот так: «Аааааах…» — Санс передразнил интонацию «умирающего лебедя». — Я тебя убью!!! — И не будет у тебя агента. Тсс. Если нет следов взлома, значит, двери просто открывали естественным путём. Не исключено, что кто-то спёр ключи от Руин и выпустил всех. А потом вернул их на место. Возможно даже, что это тот же самый чувак, который подделывал приказы. — Зачем? — Тебя подставить, очевидно же. — И что, они просочились через электрический барьер? Или убрали его, а потом восстановили? Как?! — А, точно. Нестыковочка... Наступило молчание. В тишине послышались вздохи — Меттатон всё-таки «задышал». Больше ему ничего не оставалось. — Не надо тебе было так править. Если бы ты не ссылал недовольных и не грёб столько под себя… Эх. Заварил ты кашу, МТТ. А расхлёбывать её должен я. — Помолчи! — А вообще знаешь что? Санс протянул руку и, когда Меттатон взялся за неё, телепортировался с ним во дворец. Ему нужно было сбагрить куда-нибудь запаниковавшего и явно не всё договаривавшего короля, чтобы нормально разобраться самому. — Папс, ты тут? — Так точно! Что-нибудь нужно, Санс? — Ага. Меттатон себя чувствует очень плохо. Я думаю, ему не помешает твоя поддержка. Потусите вместе, расслабьтесь. — С радостью, Санс! Старший скелет сделал вид, что не замечает раздражённого, наполненного смесью страха, злобы и невнятной надежды взгляда Меттатона. Он уже направился к выходу, как вдруг… — Ваушки, Меттатон, мы отлично проведём время! Сегодня прекрасный день! Я успеваю уделить внимание и другу, и королю! Сначала мы здорово поболтали с Цветочником, а теперь я буду поднимать настроение тебе! — С кем??? — встрепенулся Меттатон. — С Цветочником! Это мой друг! Живой говорящий цветок! — Что? Ты случайно не о Флорисе говоришь? Тут вздрогнул уже Санс. Услышав этот разговор, он развернулся и подошёл к брату и королю. — Что-что, ребята? — Какой такой Флорис, Меттатон? — Эм… Цветок? Живой… Говорящий… — Ваушки! Так ты тоже его знаешь?! Классно, он сказал тебе настоящее имя! Мне он не говорил, так что я сам придумал, что он Цветочник! Он сказал, что ему нельзя ни с кем видеться и говорить своё имя, потому что это проклятье! Значит, на короля проклятье не распространяется! — Какое ещё проклятье? Он не говорил мне ничего про проклятье. Он сказал… Что он изобретение Альфис… Вообще-то я обещал ему, что никому о нём не расскажу, потому что он секретное изобретение Альфис, и она запрещала ему показываться кому-либо на глаза… — Так, стоп, — прервал Санс их обоих. — Маленький вопросик про этот сорняк. Где вы оба видели его в последний раз? И Меттатон, сколько именно ты с ним уже общаешься? — Да вот он тут только что был! Мы разговаривали на кухне! — В последний раз он был в моём рабочем кабинете, когда отдавал мне письмо. А сколько общаюсь… Ну… С того дня, как он принёс первое письмо… В целом… Ну… Недели две? — Ясно. Короче. Вы оба тут всё равно тусите, а я пойду. Хочу кое-что… уточнить. Санс ушёл. Меттатон в недоумении посмотрел ему вслед. — Папирус? А… Как давно ты общаешься с этим, эм, Цветочником? И почему мне кажется, что твой брат его тоже знает? — О, мы дружим очень давно! Не первый год. Он отличный друг! Он рассказывает мне много интересных вещей, очень удачно шутит, он внимательный и многому научил меня. Он слушает мои истории и сказки, которые я читаю ему, мы вместе гуляем, он всегда поддерживал меня, когда я говорил, что хочу вступить в Королевскую Стражу! А когда я сообщил ему, что стал агентом, он сказал, что я очень-очень крут! Это замечательный товарищ! Цветы — наши друзья! А насчёт Санса… Ну… Мне кажется, это не очень удивительно. Трудно найти монстра, который бы его не знал. Каким-то образом мой ленивый братец умудряется свести знакомство со всеми вокруг. Для меня это загадка. И к тому же Санс обычно ничего не рассказывает. Меттатон задумался. «Это всё слишком странно. Цветок солгал мне по поводу того, что никому раньше не показывался на глаза. Он не рассказал о дружбе с Папирусом и не разрешил обсуждать себя с ним, хотя они, оказывается, давным-давно связаны близкими отношениями. Но… почему? Это выглядит подозрительно. С другой стороны… Если за столько лет не произошло ничего плохого, а Папирус счастлив рядом с ним… Всё хорошо? Цветок не опасен? Хотя у кого поднимется рука обидеть такую плюшку, как Папирус… И всё же… Если предположить, что его изобрела Альфис, что звучит правдоподобно…» Папирус прервал его размышления. — Меттатон, ты выглядишь грустным! Я хочу тебе помочь! Как мне тебя развеселить? Эй, давай ты будешь наряжаться в красивую одежду, а я буду говорить тебе, какой ты прекрасный? Или мы можем потанцевать… Или эй, давай я тебе расскажу какую-нибудь историю, как Цветочнику… или Флорису… Меттатон тепло улыбнулся. — Ох, Папи. Спасибо. Давай, эм… Давай историю. Можешь даже сбегать за книжкой. Меттатон решил, что успеет собраться с мыслями и порассуждать, пока Папирус будет увлечённо читать. Ему нужно было сосредоточиться. Вскоре они оба уселись на диванчике. Папирус начал читать какую-то историю, а Меттатон погрузился в свои думы. «Итак, ещё раз. Допустим, Флориса изобрела Альфис. И она же прислала через него письма… Нет, не то. Флорис дружит с Папирусом. Значит, он не злой. Надо полагать, он очень одинок, а Папирус при желании вполне может сойти за лучшего друга. Допустим, Санс подозревает Флориса в подделке писем. Но какова его мотивация? Я никогда не переходил дорогу этому цветку… Кроме того… Монстрёнок вернулся домой к маме, решив больше не убегать из дома… Стоп, что?..» Меттатон поймал себя на мысли, что всё-таки слушает историю Папируса. Скелет читал ему сказку про монстрёнка, который решил убежать из дома и понял, что это плохая идея, и робот внезапно понял, что слушать это ему хочется почему-то гораздо больше, чем грузиться безрадостными теориями. Он упрямо пытался сосредоточиться на своих размышлениях, но тщетно. Его не слушался собственный разум. Меттатон нервно засмеялся. — Всё хорошо, Меттатон? — встревожился Папирус. — Да, Папи, да… Всё в порядке. Читай дальше. — Эта сказка кончилась! Я начинаю другую! Меттатон сдался. Спустя минуту он уже с увлечением слушал скелета, не в силах ничего с собой поделать… Очнулся он у себя в постели. Рядом с ним сидел Папирус. — Ох, что… — Ты уснул, Меттатон! Я очень рад, что моя сказка помогла тебе расслабиться! Я решил тебя не будить и просто перенёс в кровать. Ты крепко спал всю ночь! — Стой. Ты перенёс меня? Ты можешь меня поднять? — Конечно! Пусть ты очень тяжёлый, но ведь я тоже очень сильный! Как Андайн! Я много тренировался, чтобы быть достойным её! — Ох… Мило. Но почему ты решил сидеть рядом со мной? — Сначала я не сидел, но… У нас новые проблемы. Мне нужно обсудить их с тобой. Меттатон почувствовал, что ему хочется уже не застонать — заорать на весь дворец. Ну какие, какие ещё проблемы?! Сколько их ещё может быть?! Есть ли в королевской жизни хоть что-то, кроме проблем?! Робот сел на постели, подтягивая колени к подбородку. — Я слушаю, Папи. — Во-первых… Санс не вернулся. Он ушёл ещё вчера днём, как ты помнишь. Ну, ближе к вечеру. Как по мне, он должен был давно уже прийти… Конечно, Санс склонен частенько пропадать где-нибудь, например, в баре, но ушёл-то он на задание! Почти. Насколько я понял, он хотел поговорить с Флорисом. Кажется, их разговор затянулся. Я пробовал позвонить Сансу, но у него «Абонент временно недоступен». Уже несколько часов как. И, к сожалению, — Папирус как-то сжался, а на его черепе проступила испарина, — это не единственное недоразумение. Дело в том, что утром, пока ты спал, во дворец пришла КС 04. Она… она высказала всё. — Что — всё? — тихо спросил Меттатон. — Ну, дело в том, что… Она оказалась родственницей Бургерпэнтса. Она искала его. Оказалось, что он тоже пропал. Я начал говорить ей всё то же самое, что и остальным. То, что я услышал от тебя. Что, мол, ты сам не знаешь, куда исчезают граждане. И тут она взорвалась. Она не кричала, она… шипела. Она сказала, что это ты куда-то подевал всех монстров, что… что только… конченный идиот… — Папирус еле говорил, ему трудно было выговаривать подобное, — будет верить в эту чушь… Она сказала… Что те, кому ты не нравился, не настолько… отбитые… чтобы бросать своих родных и близких и не давать о себе никаких вестей… Она… Она сказала, что ты занимаешься геноцидом собственного народа и танцуешь на чужом прахе… И что если пропадёт ещё хоть кто-нибудь, то Королевская Стража… Она по-старому её назвала… Привлечёт тебя к ответу. Она сказала это так… Ох. Меттатон, кажется, они хотят сделать тебе что-то нехорошее. Меттатон глубоко вздохнул. Он взглянул Папирусу в глазницы. В глазах Меттатона скользнуло ощущение беспомощности. Мимолётное, быстро исчезнувшее, но скелет его заметил. Сам он смотрел на робота с надеждой и страхом узнать что-то дурное. — Меттатон, ведь ты же не виноват, правда? Мы должны доказать им, что ты ни при чём! Меттатон не выдержал. Он опустил голову и улыбнулся нервно и виновато. Затем, не поднимая головы, он негромко заговорил. — Папирус, я… Не могу так больше. Дорогуша… Я могу врать кому угодно, но лгать дальше такому, как ты… Это выше моих сил. Даже будучи прекрасным актёром… Я так не могу. Я должен рассказать тебе правду. Дело в том, что… Я действительно причастен к пропажам монстров. Правда, не всех. Давным-давно, когда я ещё только начинал править… Когда МТТ-фирма только разрослась и вступила в состояние расцвета… Я… Мои действия не понравились многим монстрам. Они не понимали, зачем я это делаю, они не хотели понимать, что всё это им только во благо… И на меня организовали покушение. Меня похитили из дворца и пытались заставить подписать отречение от престола. Но тогда меня спас твой брат. Когда я вернулся, я понял, что не могу всё так оставить. Что если я пущу всё на самотёк, то меня свергнут. И я не смогу сделать Империю процветающей. И я принял тяжёлое решение. Тайно ссылать всех, кто будет планировать восстание против меня. За весь этот период мы выследили несколько враждебных группировок и убрали их с дороги. Они должны были вечно жить в ссылке, куда им доставлялась провизия и прочие необходимые вещи. Однако… Буквально вчера я узнал кое-что странное. Кто-то подделал мой почерк и от моего имени написал сто один приказ о ссылке абсолютно невинных монстров. Видимо, хотел подставить. Я бросился на место их заключения, чтобы освободить их, но… никого там не нашёл. Все, кто был сослан как по моей, так и не по моей вине, просто исчезли. Я не знаю, где они теперь. Действительно не знаю. Мы начали расследование… Я и Санс. Но пока не знаем, чем всё кончится. Прости, Папирус. Я не хотел, чтобы ты всё это знал. Повисла пауза. Меттатон кусал губы. «Держись, Меттатон. Не раскисай. Признание признанием, но твоё поведение перед фанатом… И… аргх». Вдруг он ощутил, как рука Папируса легла ему на плечо. — Ты хотел, чтобы я тебя сильно любил, как прежде, да? Как фанат кумира? — Ну… да. — И ты не хотел меня ранить страшной правдой, да? — Да. — Слушай, Меттатон. Я хочу сказать тебе кое-что. Возможно, ты поступил плохо, когда сослал тех монстров… Но ведь ты хотел как лучше! И к тому же… ты только что всё-таки рассказал мне правду! А это значит, что ты не хотел причинять зло. Меттатон, я знаю, как всё исправить! Мы должны найти пропавших монстров! Мы их отыщем и вернём домой! Ты признаешься всем в том, что сделал, и попросишь прощения! Ну, можно будет дать им всем какую-нибудь королевскую компенсацию, наверное. Затем… Ты их заново выслушаешь и пойдёшь им на уступки! Так будет справедливо! О, и ты не ослышался насчёт «мы»! Я помогу тебе во всём! Рядом с тобой! — Папирус… Скажи мне. Неужели ты совсем не расстроился? — Ну… Расстроился. Конечно, меня расстраивает то, что мой кумир мне лгал… И лгал всем… Но Меттатон! Санс давно говорил мне, что тебе плохо. И, если честно, я сам давно замечал, что ты какой-то подавленный. Я ведь всё видел! Ты говорил, что озаришь всё Подземелье лучами истинной звезды. Так вот… Меттатон, ты как будто уже не светишься так, как раньше. И теперь, когда ты рассказал мне, что тебя мучает… я подумал, что если я начну обвинять тебя, то тебе станет совсем плохо! Я сделаю тебе очень больно, и тогда твоё сияние совсем погаснет! Я не хочу этого! Кто-то должен о тебе заботиться, правильно? Меттатон встал с кровати и отошёл в угол, делая вид, что ищет что-то в тумбочке спиной к Папирусу. Его плечи слегка вздрагивали. — Сейчас все злятся. Но я постараюсь тебе помочь! Я буду рядом! Я даже буду готов применить навыки Королевского Стража, если тебя захотят ударить! Правда, я не хочу в это верить. Я рассчитываю на то, что всё можно решить мирным путём! Меттатон, ты должен в себя верить! Если тебя так мучают твои поступки, это значит, что у тебя добрая душа, и… — Папирус! — Меттатон почти вскричал, а затем прибавил уже тише: — Спасибо. — Хотя… Я думаю, что с признания нужно начать прямо сейчас! А Санс подтвердит! Если он всё знал, то он поможет! Санс хороший. А Сансу всегда все верят! Я это точно знаю. И к тому же… Если ты разрешишь монстрам искать своих родственников, всё разрешится гораздо быстрее! — …Ты прав, — Меттатон развернулся лицом, находя в себе силы благодарно улыбаться. — Однако… — Сильная сцена в самом разгаре? Я не помешал? — послышался тоненький голосок. — ФЛОРИС!!! — хором вскричали Меттатон и Папирус. — Воу. Какой горячий приём, — хихикнул цветок. — Где Санс? — опять спросили хором. — Ещё раз воу. Он скоро придёт. Мы с ним очень мило поболтали. Сейчас он зависает в баре Гриллби. Кхем. Меттатон. Дельце есть. То самое. Папирус, ты не возражаешь, если мы с Его Величеством побудем немного наедине? Нам есть что обсудить. — Да, конечно! — Папирус наклонился поближе к Флауи и шепнул: — Псс, Флорис, Меттатону очень грустно! Будет лучше, если ты поднимешь ему настроение! — Именно это я и собираюсь сделать, — подмигнул Флауи и махнул Меттатону листиком. — Жду на улице у крыльца. Когда Меттатон вышел, Флауи снова подмигнул. — Не будем тратить время зря, Ваше Величество! Вас ждёт слегка неудобное, но очень быстрое путешествие! Подойдите-ка. Меттатон приблизился. Флауи обхватил его лианами за талию покрепче, поднял в воздух, а затем с силой утянул за собой под землю…