Король гламура, король Подземелья

Путешествие действительно вышло «слегка неудобным». Меттатон чудом не остался без короны, мантии и скипетра, который он зачем-то прихватил с собой — Флауи нещадно драл его через толщу земли, причём, судя по всему, на очень большое расстояние. Меттатон успел подумать о том, как же хорошо, что он не дышит — иначе бы он непременно задохнулся, не имея возможности ни вздохнуть, ни взглянуть: грязная земля забивалась в волосы, залепляла лицо, попадала за шиворот. Когда Флауи наконец-то вытащил его наружу, Меттатон потратил несколько мгновений на то, чтобы попытаться отряхнуться, отплеваться, проморгаться, а заодно поправить мантию и корону. — Мы практически на месте, — сообщил Флауи. — Она придёт сюда. На своё самое любимое и заветное место. Меттатон поднял голову. Они с Флауи находились на свалке. Цветок выпустил его за пару метров до воды. «Ну конечно. Помойка. Тот самый обрыв у самого большого водопада… Она любила здесь бывать. Может, стоило подстерегать её здесь?» — подумал Меттатон. Флауи любезно протянул ему лиану. — Держитесь, Ваше Величество, а то упадёте. Поддерживаемый цветком, Меттатон осторожно вошёл в воду, стараясь не обращать внимания на тотчас же промокшие сапоги. Флауи довёл его до мостков и усадил на них. Меттатон сел, свесив ноги в бездну. Было чуть страшновато, но ради Альфис стоило потерпеть. Цветок устроился рядом. — Пока ещё её здесь нет. Но она появится с минуты на минуту. А пока что… Что это вы так оживлённо обсуждали с Папирусом? — Ах, это… Да просто… Дорогуша, это просто новые государственные проблемы. Я не хочу это сейчас подробно обсуждать. Просто предчувствую, что вскоре придётся крупно расплачиваться за все ошибки. Разве что… Задам тебе один вопрос. Те письма действительно были от Альфис? Дело в том, что я обрёл некоторые причины сомневаться, и… — Они действительно от Альфис, — соврал Флауи. — Как же иначе? Хей, Ваше Величество, как одно изобретение доктора может нагадить другому? Тем более в том, что очень дорого обоим, — цветок сделал грустную мордашку, но тотчас же посмотрел на робота с умиляющей надеждой. — Но ведь ещё чуть-чуть — и вы увидите её снова! Вы будете счастливы! — Флауи воодушевлённо улыбнулся. — И я тоже буду счастлив. Цветок придвинулся совсем близко. Лиана высунулась из воды и мягко, ненавязчиво «приобняла» Меттатона за талию. — Подумать только, сколько вам пришлось пережить и перестрадать! Но она поймёт! Она увидит ваши глаза… Лиана сжала талию сильнее, оборачиваясь в несколько колец. Меттатон вздохнул. Он не пытался отстраниться: Флауи выглядел слишком убедительно, пылкая надежда вернуть ящерку притупляла благоразумие, и эти манипуляции казались ему всего лишь чем-то вроде дружеских объятий. — Она увидит ваши глаза… Она всё осознает, и вы больше никогда не разлучитесь! Вдруг из воды вынырнули ещё три лианы. Одна резко примотала руки Меттатона к корпусу, вторая стянула ноги, третья зажала рот. — П о т о м у        ч т о        н а        т о м        с в е т е        н е        р а з л у ч а ю т с я! Лианы резко подняли Меттатона над мостками. Робот пытался вырваться, но тщетно: Флауи оказался куда сильнее, чем он думал. — Ты идиот, Меттатон. Абсолютный идиот. Ты доверился первому встречному! Ты повёлся на имя Альфис! Получил письма из непроверенного источника и сразу растаял! И даже фальшивые приказы не заставили тебя протрезветь — только вызвали лёгкие подозрения! Знаешь, кто на самом деле писал тебе все эти письма от имени Альфис? Я!!! Меттатон рванулся, но ничего не вышло. Одна из лиан резко пробила панель в спине. По телу робота заструилось что-то маслянистое: Флауи пробил бак для полётного топлива. Меттатон призвал тучу бомб, метнув их в цветок, на Флауи просто ушёл под воду, булькая со смеху, а лианы просто раздвинулись, пропуская все снаряды до одного. Когда атака закончилась, цветок вернулся обратно. — Идиотище. Думаешь, можешь сражаться со мной? Ты в этом уверен? Флауи сдвинул лианы: теперь Меттатон висел уже не над мостками, а прямо над пропастью. — Одно неверное движение — и я тебя… уроню. Если ты так этого жаждешь — можешь начать сопротивляться прямо сейчас. Точнее, продолжить. Я, конечно, не Маффет… Я хуже Маффет! — Флауи громко заржал. — Глупая паучиха поступила умно, когда похитила тебя разряженного. Но я поступил ещё умнее! Я похитил тебя полностью заряженного! Знаешь, что это значит? Что ты нескоро ещё отключишься. Ты будешь страдать, и страдать, и страдать!!! А я буду наблюдать за твоими мучениями. Минута за минутой. Флауи выдрал из рук Меттатона скипетр, сорвал с него корону и мантию и швырнул в пропасть. — Это тебе больше не понадобится. Меттатон попробовал что-то сказать, но не смог: побеги забились прямо в рот, не давая даже пошевелить языком. Он задёргался, но Флауи чуть ослабил хватку, едва не уронив его вниз. — Нечего, нечего. Уроню прямо сейчас, без фокусов мне тут, — захихикал Флауи. — По правде говоря, я даже жалею потраченных усилий. Я думал, ты будешь менее доверчив и мне придётся постараться, чтобы стать твоим другом. Но имя Альфис сделало меня белым и пушистым буквально сразу! Ты такой же тупой, как и она. Серьёзно, если бы я знал, я бы не парился так, чтобы идеально подделать её почерк. Я тренировался целыми днями! И как же мне было смешно, когда ты с придыханием читал эти письма и верил, надеялся, горел! Жалкий робот с никому не нужными чувствами. Лиана, стягивавшая ноги, сжалась ещё плотнее. Что-то громко хрустнуло. — Упс, я тебе случайно колени переломил, не обижайся. Так вот, я не пошутил насчёт «никому не нужных чувств». Ты никому не сдался. Твой народ тебя ненавидит. Твои фанаты бросят тебя, как только поймут, сколько жизней ты угробил. А я ещё и помог подмочить твою репутацию, когда подделал те приказы. Ты начал ссылать собственных придворных и фанатов! Сам не зная об этом, ну да пофиг. Хе-хе. Монстры слишком добрые. Даже с учётом всех твоих грехов они тебя не убьют. Но они будут счастливы, если ты исчезнешь вместо всех тех несчастных. О, и не надейся на то, что Санс телепортируется к тебе и спасёт тебя. Я его обезвредил. И Напстаблук не придёт к тебе на помощь. Пусть его домик по соседству. Я заглянул к нему и сказал, что ты попросил его поработать над ремиксом в студии в Ядре. Так что он теперь там и не услышит тебя. А когда вернётся — слышать будет некого. Меттатон напрягся. Мощный электрический разряд пронзил лианы Флауи. Цветок с визгом выпустил робота. Тот стал падать, но успел схватиться руками за мостки. Теперь он висел над бездной. Мощный поток воды хлестал в лицо и мочил тело, пальцы соскальзывали с мокрых досок, но Меттатон упрямо цеплялся и старался вылезти. — Ты идиот? — Если я всё равно сдохну, дорогуша, то не всё ли равно, как? Если ты в любом случае меня убьёшь — то в чём логика шантажировать меня смертью от падения в пропасть? Ха-ха… Но я не сдамся так просто! Только не я. Может, я и не Андайн… Но погасить сияние звезды тебе не удастся! — О Божечки, какой пафосный монолог, — притворно заумилялся Флауи, а затем схватил Меттатона за руки и вытащил. Меттатон снова болтался в воздухе, но теперь уже старался врезать по лиане ногой. Не получалось. — Знаешь… Тебе стоит сказать последние слова. Почему так скоро? Потому что спустя минуту ты не сможешь произнести ни слова. Побеги снова обвили всё тело Меттатона. Грудная панель угрожающе заскрипела, медленно отрываемая от корпуса. — Ну? Что скажешь? — Больно!!! — А ещё? — Козёл. — Бывший козёл, — поправил Флауи. — А ещё? Поторопись. Лианы оторвали розовую грудную панель. Секунда — и она полетела вниз, в пропасть. Побеги коснулись голосовой коробки. — Ненавижу тебя. Более жестокого предательства в моей жизни не было и, думаю, не будет! — даже в такой ситуации Меттатон не смог удержаться от драматичных восклицаний пополам с болезненными стонами. — Зачем ты это делаешь?! Почему я?! И как Альфис могла создать подобное?! В последнем вопросе прозвучало больше всего боли. Флауи захихикал, выламывая голосовую коробку. — Всё, последние слова ты сказал. Теперь ты немой. Объясняю. Знаешь, что приятнее всего для такого, как я? Ну, одна из самых приятных вещей. Видеть, как сильные мира сего, как те, кто блистал и вершил судьбы, вдруг становятся жалкими, беспомощными и бесполезными. Взгляни на себя. Телезвезда, владелец крупной фирмы, любимчик тысяч монстров, богач, баловень, король, наконец! И вот ты корчишься от боли и не можешь спасти даже себя самого! Жалкий! Бесполезный! Изуродованный! — Флауи выплёвывал слова с каким-то садистским удовольствием. — А что касается доктора Альфис… На самом деле она не просила меня скрываться. Я сбежал от неё. Есть одна вещь, которую я тебе не объяснил. А сам ты не допёр. Наличие Решимости — это ещё не наличие души. У меня нет души, идиот тупоголовый. Я не чувствую ничего. И чтобы развлечься, я причиняю боль и убиваю. Не думай, что я не пытался творить добро. Я делал много добра. Я делаю его до сих пор, но только для Папируса. Но наблюдать за чужой болью гораздо интереснее! Что ж, Меттатон… Тебе предстоит умереть с мыслью… Твоя драгоценная Альфис изобрела чудовищную машину для убийства всех и каждого!!! Флауи знал, как бить по больному месту. К физической боли прибавилась сильная душевная. Слышать такое об Альфис было невыносимо. Меттатон забился в лианах. Он снова вдарил током, но в этот раз Флауи выдержал. — Ты это уже использовал, хи-хи. Жаль, что у тебя не будет следующего раза, когда бы ты мог не доверяться первому встречному. Хе-хе-хе-хе-хе… Но зато я держу слово! Даже я не знаю, где Альфис. Очевидно, она сдохла. А теперь сдохнешь ты. Вы будете всегда вместе! Так замечательно! Рай для монстров! Или ад. Ведь вы оба жалкие вруны и ломатели чужих судеб. Вы испортили кучу жизней, а лжёте, как дышите! Оба! Флауи грубо оторвал ноги, не церемонясь с аккуратным отвинчиванием. Меттатон с тоской вспомнил о Маффет. Та хотя бы аккуратно отвинтила, следуя инструкции… Но Маффет и не желала ему зла и прямо говорила об этом. Флауи же… Тот со злобной гримасой наблюдал за тем, как бьётся, извиваясь от боли, его жертва. — Хе-хе. Кажется, твоё тело управляется благодаря душе, не правда ли? Кажется, тебе не больно, только если аккуратно разбирать по инструкции? А вот если ломать, разрывая контакты… О, ты плачешь? Как трогательно… Меттатон действительно уже не контролировал себя. Слёзы, беззвучные из-за отсутствия голосовой коробки, лились ручьём, мешая видеть, тушь растекалась, тело и душу прожигало огнём. Всё это вкупе с моральным уничтожением словами о себе и особенно об Альфис подавляло волю. Его атаки прекратились. Флауи хмыкнул. — Кстати о душе… Лиана оторвала защитное стекло с талии. Меттатон, осознав, что сейчас может произойти, собрал последние силы. Он выпустил такой мощный электрический заряд, какой только мог в таком состоянии, приложив к этому бомбы. Ему даже удалось заметно ранить Флауи, но тот всё равно не выпустил. — Боишься? Правильно делаешь. Я чувствую твой страх, Меттатон. Такой беззащитный, такой хрупкий… Так страшно… Сердечко так и бьётся… Лиана практически нежно обвилась вокруг души. Меттатон весь замер. — Да ладно, ты же актёр. Просто такое понятие, как «душевные терзания», для тебя сейчас обретёт новый смысл. Внутренний крик пронзил робота. Душу аккуратно поцарапали. Розовое сердечко запульсировало сильнее. Флауи усмехнулся, выпустил его, но зато отвинтил руки. И их тоже бросил в бездну, как и всё остальное. — Ну и хватит. Детали побросал… Осталось бросить тебя самого. И там… Ну… Либо ты разобьёшься насмерть сразу, либо будешь медленно умирать от раны в душе. Весело. Хе-хе-хе. Жаль, я этого уже не увижу. Но я буду это представлять! И у меня есть для тебя небольшой подарок! Я сделаю это драматично! — Флауи подвесил Меттатона над пропастью и театрально взвыл: — Да здравствует король! Хватка разжалась. Меттатон стал падать вниз. Летел долго. Вскоре из-за темноты ничего нельзя было разглядеть. Слышался только шум водопада рядом да долетали брызги воды. Меттатон чувствовал, что сходит с ума. Пожалуй, в этот момент ему даже хотелось поскорее умереть, чтобы перестать мучиться. Но этого не происходило. Он просто падал вниз, изнемогая от болезненных ощущений. Вдруг — плеск. Меттатон погрузился глубоко под воду. Душу стало саднить ещё неприятнее, к боли прибавились короткие замыкания — влага заливала все обнажённые провода, микросхемы, контакты, заполняла изломанное, искорёженное тело. И хуже всего было то, что организм упорно не отключался. Меттатон бился, пытаясь заставить себя отключиться быстрее и перестать всё чувствовать, но ничего не получалось. Постепенно становилось хуже. Отказывали датчики. Или ему только так казалось под водой? Всплыть он не мог — не было конечностей, да и вес не позволял. Он ничего не слышал и ничего не видел. «Лучше б я дышал. Уже бы задохнулся насмерть — и слава Богу…» Всё потонуло в отчаянии. Вдруг ему почудилось, как его что-то схватило. Что-то липкое, мягкое, обматывающее всё тело. Не похожее на лианы, но не выпускающее. Ощущение казалось очень знакомым, но Меттатон уже не мог вспомнить, что это такое. Только понял, что это нечто поднимает его вверх… Воды не стало. Послышались голоса, но Меттатон уже не мог их толком разобрать. Картинка перед глазами сливалась в одну пелену из пёстрых пятен. Ему померещилось, что сзади его подхватили шесть одинаковых ручек. Последним, что он видел, было большое и тоже почему-то знакомое пятно грязно-жёлтого цвета. После этого он потерял сознание.