Король гламура, король Подземелья

Веки раскрывались тяжело, позволяя смутно различать вокруг себя очень скромный и даже убогий интерьер небольшой комнатки. Тусклый свет не резал глаз. Меттатон проморгался, ожидая, пока окончательно заработают датчики зрения. Взгляд выхватил неумело сделанный стол, заваленный каким-то хламом, груду не то металлолома, не то просто небрежно сваленных металлических деталей в углу, некое подобие шкафа… и… анимешный постер, приклеенный к стене? Меттатон приподнялся, чтобы рассмотреть его получше, но тотчас же сзади, от изголовья его ложа, послышался встревоженный женский голос: — Нет-нет-нет, л-лежи, лежи! Меттатон обмер. Этот голос… Вместо того, чтобы повиноваться, он обернулся. Перед ним стояла Альфис. Но какая Альфис! В ней с трудом можно было узнать прежнюю ящерку. От пухлой фигурки не осталось и следа: учёная заметно отощала, и одежда болталась на ней, как на вешалке. Глаза, прежде горевшие либо энтузиазмом, либо волнением, теперь смотрели просто измученно и с какой-то усталой, натужной радостью. Жёлтая чешуя выглядела темнее — или так только казалось при таком плохом освещении? На одежде виднелись пятна, но от чего, Меттатон разобрать не успел: Альфис подошла ближе, всё-таки заставляя его лечь. Он открыл было рот, но она приложила палец к губам. — П-погоди. Давай по порядку. П-подними руки. Меттатон послушно поднял. — Не больно? — Нет. — Т-теперь ноги. Не больно? — Нет. Меттатон был нешуточно взволнован. На языке вертелась туча вопросов, ему хотелось задать их сразу все, коснуться ящерки, чтобы убедиться, что перед ним не видение, но он не делал этого — отчасти боялся, что всё развеется, как сон, отчасти не хотел отчего-то перечить ящерке. Он покорно выполнял кучу действий — встать, сесть, пройтись, пробежаться туда-сюда по комнате, попрыгать, сесть на шпагат, помотать головой, прошептать, сказать, крикнуть, спеть и так далее, — а сам в это время пристально рассматривал ящерку и не мог насмотреться. «Где я? — думал он. — На том свете? Но почему тогда она проверяет меня, как будто мы в реальном мире? Да и вряд ли бы я на том свете остался роботом, если говорить начистоту… А если предположения верны… Мы в аду? На рай это точно не похоже. Но в таком случае, уже радует, что кипящих котлов и адского пламени что-то не видать…» Альфис наконец закончила с проверкой. Слабая улыбка озарила её лицо. — С-слава Богу, ты в полном п-порядке. У меня получилось. М-можешь… Можешь двигаться, как хочешь. — Альфис! — Меттатон сорвался, словно по команде «Отомри». — Это ты? Это правда ты? Ящерка ощутила, как он руками схватил её за лицо. Он всматривался в её глаза так близко, как будто не видел ничего с расстояния в пять сантиметров, похлопывал по щекам, хватал за плечи, вертел так и эдак, оглядывая с боков и сзади, держал за руки, перебирая пальцы… — Н-ну чего ты, чего ты, — смущалась ящерка. — Это правда ты? Ты живая? Настоящая? Ты мне не мерещишься?! — С ч-чего бы мне мерещиться… Я п-правда живая. А вот ты… Т-ты чуть не умер. Я так боялась, что м-мне не удастся тебя спасти… В эту секунду до Меттатона окончательно дошло, что он не в аду. Он выжил, а Альфис, каким-то чудом оказавшаяся в бездне, да ещё и, видимо, обустроившаяся тут для постоянного житья, как раз и была его спасительницей. Живая и настоящая. Он не выдержал. Робот крепко стиснул учёную в объятиях, давясь слезами. Альфис окончательно смутилась, густо покраснев. — Ох… К-кажется, я понимаю… М-меттатон… П-прости… Я… Я… П-прости, я… — Альфис! — Меттатон отстранился, хватаясь за голову. Пару секунд длилась пауза: он не мог выбрать, с чего ему начать говорить. — Альфис!!! Ты… Ты… Почему ты не вернулась?! Точнее, нет, нет, я знаю, ты думала, что я не считаю тебя своим другом, я видел ту запись в Реальной Лаборатории, но Альфис, ты могла бы хотя бы попытаться узнать, уточнить! Я понимаю, дорогуша, ты была в глубоком горе, но Боже мой, что могло бы заставить меня отказаться тебя выслушать? Я искал тебя везде, я сбивался с ног, я облазил Руины, я копался в мусоре, твои амальгаметы чуть не сожрали меня, пока я тебя искал! Я памятник тебе поставил позолоченный, вот что! Ящерка грустно кивала, всё ниже опуская голову, и Меттатон прервал монолог, не договорив. — Ох, дорогуша. Прости. Это звучит, как упрёки. Я просто… Я… — М-меттатон. Ты п-прав, что возмущаешься. П-послушай. Т-тебе сейчас, должно быть, т-тяжело собраться с мыслями, чувствами, а я… м-много часов потратила на то, чтобы обдумать, что я скажу тебе, когда ты очнёшься. Т-так что, если не возражаешь… Я могу выговориться тебе прямо сейчас. П-присядь. Меттатон глубоко вздохнул, садясь. Альфис встала напротив, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я з-знаю, что ты искал меня. Мне рассказали. Об этом позже! — порывисто воскликнула она, поймав резкий вопросительный взгляд робота. — С-сначала другое. Т-так вот, лучше по порядку. Всё началось с того, что я п-принесла тебя в лабораторию п-после твоего последнего шоу с человеком. Я чинила тебя и думала о том, что ты, когда придёшь в себя, с-скорее всего, не захочешь б-больше иметь со мной дела. Т-ты получил от меня всё, чего хотел, да плюс мы поссорились из-за того, что я п-пыталась удержать тебя рядом с собой против твоей воли… Мне было заранее страшно п-перед тем, что ты скажешь. Я п-починила тебя и поставила на зарядку, а в это время решила утешить себя п-просмотром битвы Андайн. Но… Я увидела… Что Андайн… Умерла. И это… убило меня. Я долго плакала, я… — Альфис начала всхлипывать и сдёрнула с себя очки. Меттатон притянул её к себе и усадил себе на колени, обнимая. — Она… Я н-не могла поверить. Я б-была в отчаянии. И я п-посмотрела на тебя, и мне стало так страшно. Меттатон, я… Я оставалась совсем одна. Та, кого я любила больше всего на свете, была мертва… А ты был так далёк и холоден… Я осталась одна, совсем одна, наедине со своими к-кошмарами. И мне захотелось избавиться от этого всего… Разом. Я решила… Исчезнуть. Собрать прах Андайн, заключить его в памятной нам обеим вещи, а п-потом… П-покончить с собой над этой вещью. Тогда бы наш прах смешался, и б-больше ничто бы нас не разлучило. Возможно, это глупо, но… Я н-не хотела больше ничего. Я п-проверила, исправно ли идёт твоя зарядка, и… ушла. Я знала, что ты сможешь о себе сам позаботиться, а Санс поможет амальгаметам выжить. И вот я пошла к месту битвы… Я п-притащила из дома Андайн меч… И насыпала прах туда. З-затем… С этим мечом… Я решила пойти к тому месту, где мы с ней познакомились. Наше место встречи… Я решила, что всё закончится там, где и началось. Мы умрём как будто в-вместе там же, где начали, э… моральную совместную жизнь. И в-вот я стояла над обрывом с мечом… Мне оставался только один шаг. Альфис сделала паузу и ненадолго слезла с коленей Меттатона, чтобы высморкаться. Сделав это, она вопросительно посмотрела на робота, и тот похлопал по ногам, призывая её усесться снова. Она не стала возражать и примостилась обратно. — Так что же тебе помешало, милая? — голос прозвучал неожиданно тихо и мягко. — Я… М-мне… М-мне не хватило решимости сигануть с обрыва. Ты же знаешь. Я всегда была жалкой трусихой. Я п-подумала… М-может… Есть способ спуститься вниз, не падая… Всё равно там бы никто не стал меня искать. А п-потом я бы умерла от голода… Или чего-то типа того. Я с-стала искать камешки, выступы… С м-мечом полезла вниз… Лицо Меттатона приняло очень странное выражение: видимо, робот пытался представить эту акробатику в виде пухлой ящерки, пытающейся слезть с огромным мечом по почти отвесной стене. — Знаешь, Альфис, я поражён. Во-первых, твоим драматичным замыслом… Серьёзно, я прикидываю всё это на себя и не могу понять: то ли мы с тобой в чём-то одинаковы, дорогуша, то ли ты от меня нахваталась. И… Альфи. С мечом. Вниз с обрыва… Это… О, дорогуша, ты слишком, слишком насмотрелась своих аниме. — В-возможно, но ты погоди. Естественно, у м-меня ничего не получилось… Я с-сорвалась. Но меч зацепился за что-то. Я п-повисла на нём. И снова сорвалась. И снова зацепилась. И так п-постепенно добралась до самого низа. К-кажется, это продолжалось не один час. Я д-даже сидела несколько раз на мече, воткнутом в стену п-плашмя, и смотрела на водопад и в бездну… — Она спасла тебя, дорогуша. Она не хотела, чтобы ты умерла вместе с ней. — Это я и п-предположила… п-потом. К-когда я спустилась сюда… Я увидела здесь реку, т-такие же горы мусора, как наверху, а г-главное — п-пещеры. Я поселилась в них. Сначала я просто сидела на одном месте и п-плакала о гибели Андайн, п-потом я пыталась лежать и ничего не делать, ч-чтобы мой организм побыстрее сдался, но меня опять п-подвела моя жалкая сила воли. Я заметила в мусоре еду. Остатки от суши, от л-лапши, от каких-то бургеров, какой-то корм в пакетиках… Я не удержалась. Я это съела. И… в общем, г-голодная смерть мне тоже не с-светила. Меттатон улыбнулся. — Знаешь, что я тебе скажу? Я обожаю твою «жалкую» силу воли, Альфис. Я просто её обожаю теперь. — П-постепенно падало больше еды… И разных вещей… А воды тут всегда было столько, что хоть упейся… И я решила п-просто поселиться здесь. Навсегда. Без Азгора и Андайн м-мне не было места наверху… Я не хотела навязываться тебе, заискивать перед тобой… Вообще к-как-либо ограничивать тебя, зная, что тебя бесят ограничения. К тому же… Я п-поняла, что так избавилась от всех своих ошибок. Никаких больше «д-долгов» с амальгаметами… Ничего больше. Это ещё одно подтверждение того, что я жалкий трус. И… Я стала учиться делать мебель, изобретать необходимые предметы из обломков, что п-падали сюда… Я собрала генератор электроэнергии, работающий от т-течения воды. Так я п-получила возможность даже смотреть аниме по телевизору, зажигать свет… У меня даже х-холодильник появился. Так я жила много месяцев… О, да, тебя я в итоге зарядила от т-того же генератора. — Спасибо, Альфи. Если бы не ты… И… Знаешь, мне кажется, что в твоей «трусости» есть своеобразная сила. Нужна сила, чтобы выжить в таких условиях, да ещё и не передумать вылезать наверх. — Ты думаешь? Что касается общения… Я р-разговаривала с мечом. И он… реагировал. Это такая фишка... Из-за того, что в Андайн была Решимость, в отличие от других. Он н-нагревался в моих руках или охлаждался… Падал к моим ногам, когда я смотрела аниме… Он не живой. В Андайн не было столько Решимости, чтобы меч стал живым… Но д-достаточно, чтобы он… «чувствовал» происходящее рядом. Каким-то образом. Вот! Знаю! Меч стал талисманом. А потом… Однажды… Сюда поползли пауки. Много пауков. Потом сюда стала спускаться целая т-толпа монстров. Я б-была в огромном недоумении. А п-потом сюда спустилась Маффет и всё объяснила. Это были б-беженцы под её предводительством. Она спустила их, сплетя огромную п-паутину. Они все… Они рассказали мне всё… О тебе. О том, как ты стал королём… О том, как ты правил… О том… Как ты искал меня неделями. Всё. Маффет потом расскажет тебе подробнее, как они сюда п-попали и почему остались здесь. Она п-просила, чтобы эту часть рассказа я оставила ей. — Если все монстры, которых я сослал, здесь, странно, что они вообще дали тебе меня спасти, — нахмурился Меттатон. — П-почему? Они не хотели, ч-чтобы ты умер. Они хотели т-только, чтобы ты… одумался. В-вот и всё. Но не могли до тебя достучаться. Ни п-по-хорошему, н-ни силой. Д-давай я лучше расскажу, как тебя спасли. — Ну… Давай. — Т-так вот. К-когда мы все были заняты сбором еды на всех, сверху упала корона. Я п-подобрала её… Рядом плюхнулся скипетр. Я его выловила. И ещё п-прямо мне на голову упала мантия. Все поняли, что это твои вещи, и стали недоумевать, ч-что происходит. Спустя немного времени стали падать запчасти от тебя. Г-грудная панель… Голосовая коробка… Ноги… Руки… И всё это было выдрано «с мясом», т-то есть… Мы поняли, что тебя наверху, ну… жестоко убивают, — Альфис снова заплакала. — Монстры недоумевали, ч-что ты такого сделал или кто так разозлился, чтобы это сотворить с тобой… Но всем было понятно, что вскоре упадёт всё остальное. Все ушли в пещеры, чтобы кого-нибудь случайно тобой не п-пришибло… А Маффет побежала за большой паутиной, чтобы вытащить тебя, к-когда упадут… Остатки, — Альфис громко всхлипнула. — И вот… Я увидела, как упали твои корпус и голова. Я громко закричала. Маффет прибежала так скоро, как только смогла. Я п-плакала, я показывала пальцами в то место, куда ты упал… Маффет позвала водоплавающих монстров, к-которые стали нырять и пытаться подцепить тебя сетью… К-когда им это удалось, я, Маффет и ещё несколько монстров стали п-пытаться вытащить тебя. Без ног, рук и большей части деталей т-тебя было легче поднять… Т-ты был страшно изуродован и «испустил дух» на наших глазах, н-но… Ты всё ещё был жив. Т-только твоя душа… Она… П-по ней пошла трещина. Ты… мог умереть очень скоро. К-короче… К счастью, отдел твоего тела, отвечающий за поглощение пищи, каким-то чудом уцелел. В тебя силой заталкивали всё, что могло залиться в глотку без пережёвывания… Это восстановило здоровье твоей души. Но в остальном… Ох. Мы весь день вытаскивали запчасти от тебя. Н-некоторые восстановить было невозможно. У меня не было ни специальных инструментов, ни з-запасных деталей для тебя, а осмотр души и тела показал, что т-транспортировать тебя куда-либо очень опасно. Т-тем более лезть с тобой наверх. Т-так что много-много дней мы рылись в мусоре и ждали, пока п-получим хоть что-то, с помощью чего тебя м-можно хоть как-то починить… И только теперь всё готово. — Сколько я уже здесь? — Около м-месяца. — Что?! — П-прости!!! — Да я не в этом смысле… Чёрт. Что ж… Наверху наверняка коронуют кого-то другого. Если уже не короновали. Если тебя в этой дыре так и не нашли, дорогуша, то и меня не найдут. К тому же этот дурацкий Флорис наверняка всем сказал, что я мёртв, выдав это за несчастный случай. — К-кто? — Флорис. Он… — С-стой. Расскажешь это всем. Они очень хотели узнать, кто тебя… Так. — Они злы на меня? — Ну, как тебе сказать… Они всё ещё твёрдо намерены заставить тебя изменить политику. Но они не хотят намеренно причинять тебе боль. Даже если кто-то и хотел… Увидев тебя при смерти… Они передумали. Сострадание… То, б-благодаря чему монстры остаются монстрами. Кстати о с-сострадании... Ты... не выглядел очень расстроенным, к-когда я рассказала об Андайн... — Просто я давно знаю это. Мы с Сансом смотрели ту запись в твоей лаборатории, дорогуша. Мне грустно за Андайн, правда. Но уже не настолько... чтобы убиваться. — З-значит, ты просто ничего не сказал монстрам? Д-для них было большим неприятным сюрпризом узнать, что её нет в живых... — Я просто не хотел лишать их последней надежды, дорогуша. Пойми. Так было лучше. Но теперь... Теперь они узнают. По крайней мере, менее болезненно. Не говори никому, что мы с Сансом знали, хорошо? — Ох. Ладно. Хотя это и... Рискованно и... Н-но не мне тебя поучать насчёт лжи. Кушать хочешь? — Альфи, ты с ума сошла? Вас тут порядка двухсот монстров, вы питаетесь из мусора, крохи какие-то едите — и я, тот, кому не нужна еда, ещё у вас кусок отбирать буду?! — Твоей душе в любом случае не п-помешает подпитка. Так что… Альфис вышла из комнатки и позвала: — Маффет! — Иду! Меттатон сначала сжался, но потом заставил себя выпрямиться. Нет. Остатки собственного достоинства нужно сохранить. Он принял более-менее свободную позу и заставил себя посмотреть на вошедшую. Маффет смотрелась немногим лучше Альфис. Тоже похудевшая, тоже грязная, ленточки из волос исчезли, так что пряди порой падали ей на глаза, но выглядела она довольно уверенно и бодро. Увидев Меттатона и встретившись с ним взглядом, она улыбнулась, обнажив клычки. — А-ху-ху, наш король наконец-то поправился. Что ж… Кушать подано, Ваше Величество! В её голосе послышалась ирония, но Меттатон пропустил это мимо ушей. Маффет бросила к его ногам сеть. Меттатон развернул её… — Серьёзно, суши? — Извини, розовых пирожных нет. Даже пончики делать особо не из чего, — развела руками Маффет, всё так же усмехаясь. — Но зато в этой воде рыба водится. Так что у меня пока что не кондитерская Маффет, а суши-бар Маффет по большей части. Кушай-кушай смело. Не отравишься. Альфис выплакала слишком много слёз, чтобы тебя травить, а-ху-ху. Ладно, шучу. Ешь и выходи. Посмотришь на своих… подданных. Маффет вышла. Меттатон на всякий случай сохранил беспечную и самоуверенную позу, но его лицо сделалось очень задумчивым и серьёзным. Он сделал Альфис знак сесть рядом и есть вместе с ним. Она не стала отказывать. Несколько минут ели молча. — Вкусно, — вздохнул робот. — Ага. Волнуешься? — Ещё бы. Я могу рассказать им, как попал сюда, мне есть что сказать им по поводу их ссылки, но мне совершенно нечего предложить им на будущее, дорогуша. Я не знаю, что им дать. Только ты им об этом не говори. Я не хочу, чтобы кто-то знал эти слова. — Н-не скажу. — Ладно, — Меттатон встал, отряхиваясь. — Пора. Альфис закопошилась в углу, вытаскивая мантию, корону и скипетр. Меттатон замялся, не зная, брать их или нет. Впервые он сомневался, облачаться ли в королевское. Затем тряхнул головой, упрямо нахмурился, резко выхватил у Альфис всё это, надел на себя и вышел на улицу.