Король гламура, король Подземелья

Небольшой пещерный коридор вывел Меттатона к реке. Шумный многоводный поток проносился перед ним слева направо. Издали доносились звуки водопада. Меттатон помедлил, прежде чем разыскивать беженцев-повстанцев. Он подошёл к самой кромке воды и опустился на одно колено, опуская руку в волны. Что-то плеснуло по ладони, робот дёрнулся, но тотчас же тихо засмеялся сам над собой. Всего лишь рыба. Та самая, которую Маффет пускает на суши. Меттатон наклонился пониже (вдруг удастся рассмотреть, что за рыба такая?), но вместо этого увидел в тёмной воде своё собственное отражение и ахнул. Только теперь он понял, что выглядит… не совсем по-королевски. Грубо залатанная грудная панель, сколотые, ободранные наплечники, и самое убийственное — немного криво идущие от колен ноги. «Да уж, действительно, починили подручными средствами… Но главное, что не добили. Я жив, и это главное», — подумал Меттатон, поднимаясь. Идти дальше всё ещё медлил. Поднял голову, чтобы посмотреть, что наверху. Ничего. Только темнота. В этот момент его окликнула Маффет. — Эй, Меттатон, долго ты там ещё будешь видами любоваться? Иди сюда. Не бойся, никакого насилия. Только разговор. И даже за чашечкой вкусного чая, а-ху-ху. Меттатон вздохнул и двинулся за ней. Он поправил корону, поплотнее завернулся в мантию, прикрывая недостатки починенного тела, и постарался придать своей походке как можно более грациозный вид. Сейчас он один. Из монстров, безусловно преданных ему, только Альфис. Да и то с ней не всё ещё обсуждено. Остальные — те, кому он сделал плохо. Их много. Он в их власти. И заодно — он у них в долгу. За их милосердие и помощь. Меттатон не просто не мог предсказать им их будущее — он за своё будущее теперь не мог поручиться. И всё, что ему оставалось в такой ситуации — сохранять Себя. Это последнее, что он в силах спасти независимо ни от чего. Маффет привела его на довольно широкую площадку, окружённую стенами с множеством уступов. Здесь-то Меттатон и увидел всех сосланных в полном составе. Невольно он повёл плечами: сдержался, хотелось передёрнуться. Он улыбнулся, те ответили любезными приветствиями. Кажется, начиналось всё неплохо. Маффет показала ему на свободное место в центре. Кто-то подошёл, протягивая чашку с горячим чаем. Повернувшись, Меттатон увидел Бургерпэнтса. Кот слегка кивнул ему головой и уселся рядом. Меттатон осторожно попробовал чай. «Надо же, даже сахар где-то нашли…» — Альфис и Бургерпэнтс сказали, что ты любишь, когда сахара побольше. Так что мы тебе сделали послаще. Не слишком приторный? — уточнила Маффет. — В самый раз, дорогуша. — Отлично. Итак, монстры! Сегодня у нас с вами день надежды! Наш король Меттатон наконец-то полностью починен! А-ху-ху, Меттатон, ты же расскажешь нам, как ты здесь оказался? — Да, разумеется, — Меттатон снова принял гордую позу и заговорил как можно спокойнее, следя за своими интонациями. — Что ж, дорогуши, причина моего попадания сюда… Довольно необычна. Она заслуживает того, чтобы снять какой-нибудь фильм. Дело в том, что за пару недель до моего падения сюда ко мне явился живой говорящий цветок. Звучит бредово, однако есть ещё один монстр, что дружит с ним уже очень давно. Это Папирус. И ещё цветок дал понять, что знаком с Альфис. Альфис сжалась и покраснела, прикрыв руками глаза. Ей уже стало ясно, о чём приблизительно будет история робота. Этот жест был замечен, благодаря ему Меттатону поверили. — Он вошёл ко мне в доверие, принеся мне письма якобы от Альфис. Он раздобыл где-то её бумаги и мастерски научился подделывать почерк. Я сверял его и не нашёл никаких отличий. Некоторое время я вёл переписку, веря, что это она, и прося вернуться, но, что неудивительно, никто не пришёл. Тогда я попросил Флориса — так назвался цветок — отвести либо меня к Альфис, либо её ко мне. Он пропал на несколько дней уладить дела. В этот период вышли фальшивые приказы о ссылке сто одного монстра. Мой почерк, как выяснилось позже, был тоже подделан этим самым Флорисом. О приказах я сам узнал от Санса, когда все уже были отправлены в изгнание. Я бросился в Руины освобождать тех, кто был сослан по ошибке, но никого не нашёл и, признаться, запаниковал. Но не успел я принять какие-либо защитные меры, как Флорис вернулся. Тогда я ещё не знал, что он виновник всего. У меня были смутные сомнения, но благодаря желанию вернуть Альфис я позволил себя обмануть. Он привёл меня к обрыву и там напал на меня. У него были невероятно сильные лианы, и ими он разорвал меня на куски, говоря мне… много обидного. Он намеренно бросил меня умирать. Его мотивацией было просто… развлечься. И не более. Он не старался этим никому помочь. Вот так я к вам и упал. Как я понимаю, Флорис не предполагал, что вы здесь. Перед тем как «убить» меня, он заявил, что сам не смог найти Альфис, хотя разыскивал её зачем-то. — Я п-правда… Создала его, — тихо забормотала Альфис. — Н-не знаю, Флорисом его зовут или нет, но к-когда я экспериментировала с Решимостью, я ввела её в цветок, ч-чтобы посмотреть, что будет, если у чего-то без д-души появится желание жить. И я с-создала… чудовище. Он начал скрываться, но… мы в-виделись ещё пару раз. Это были кошмарные встречи. У него нет эмоций… нет с-сострадания вообще. Альфис сжалась в комочек, на неё было больно смотреть. — Всё в порядке, Альфис, — громко сказал Меттатон тоном, ясно означавшим «И все обязаны считать, что всё в порядке на этот счёт». — В любом случае, я планирую найти Флориса, когда вернусь наверх, рассказать Папирусу правду о его друге, который почему-то выбрал его одного для того, чтобы творить добро, и положить конец его преступлениям. Рядом послышалось покашливание. Меттатон обернулся: Бургерпэнтс держал в пальцах сигарету, вопросительно глядя на него. Робот закатил глаз и со вздохом кивнул, кот затянулся. — Так значит, вы не ссылали меня в Руины? — Нет, дорогуша. Твоя работа и твоё ворчание в мой адрес не бесят меня настолько, чтобы ссылать тебя. Я не хотел от тебя избавляться. Ты и до моего правления бурчал. К тому же… Санс успел рассказать мне о твоей преданности. — Не благодарите, — хмыкнул кот, пуская дым в противоположную от Меттатона сторону. — Вот насчёт «когда я вернусь наверх» есть парочка нюансов, — послышался голос Маффет. — Но прежде чем мы их тебе выложим… Тебя ведь интересует, как мы от тебя сбежали, не так ли? Меттатон кивнул и перевёл взгляд на паучиху, готовясь слушать. Скипетр лёг на колени, машинально поглаживаемый пальцами робота. — А-ху-ху, дорогуша. Запомни одну важную вещь. Нет такого запрета, который нельзя при желании обойти. А твои Руины, даже очень комфортно обустроенные — передавай спасибо своему диджею — всё-таки тюрьма, когда тебя из них не выпускают против твоей воли. Но знаешь что? Не недооценивай паучков, дорогуша. Один из нас нашёл щель, через которую смог вылезти. И тогда я послала нескольких подопечных на поиски местечка, где можно было бы жить на свободе и при этом в недоступном для тебя месте. Долгое время поиски были безуспешны, но одному паучку взбрело в голову добраться до Вотерфолла и посмотреть, «что там внизу». И он нашёл там Альфис! И я моментально поняла: если за столько месяцев ты не нашёл Альфис там, ты не найдёшь там и нас. Как мы туда попали? О, дорогуша. Это подземелье в Подземелье гораздо больше, чем тебе кажется. Мои паучки углубились в пещеры и обнаружили, что отсюда можно перейти «под полом» в любую точку Королевства. Ах, прости, Империи. В том числе и в Руины. Дело оставалось за малым: расширить щель из Руин в подземный ход настолько, чтобы монстры могли пролезть. И найти, чем это дело замаскировать. И мы это сделали! И ушли. Ты переборщил с осторожностью, дорогуша. Руины никто не охранял, новых ссыльных заталкивали за дверь и уходили, даже не поинтересовавшись, что происходит внутри… Никаких проверок! Все ушли, даже не особо боясь, что кто-то заметит. А для вновь прибывающих мы оставили небольшую схемку, как выбраться. И дай-ка угадаю: ты был так смущён пропажей заключённых, что ни схемку не заметил, ни щель не нашёл. Меттатон покивал, отводя взгляд и закусывая губы. Да уж. Такой расклад событий ему бы в голову не пришёл. Он предполагал нечто более реалистичное. Нечто вроде гипотезы Санса: украсть ключи да отпереть Руины… Но нет. Маффет оказалась хитрее и изобретательнее. Ей даже не понадобилось возиться с воротами и барьером за ними. — А теперь к делу. Ты выглядишь задумчивым. Наверняка ты думаешь, как вернуть нас под замок без лишних проблем. Так вот, дорогуша, — Маффет спустилась и села прямо напротив Меттатона. — Никак. Видишь ли… Вообще-то сначала мы хотели набрать сил для нового восстания. Но... Пока ты лежал сломанный, мы кое-что обдумали. Альфис починила тебя полностью, кроме одной вещи. В тебе нет ни капли полётного топлива. А насчёт того, что ты будешь карабкаться вверх или бродить среди скал, рискуя сломать каблуки или выдрать себе пару клочьев волос, я о-очень сильно сомневаюсь, — паучиха даже тихо засмеялась. — Тем более на всякий случай мы забаррикадировали основные выходы с нашей главной территории. А, да, ещё при попытке лезть наверх можно запросто свернуть шею. К чему я это всё? О, Меттатон. Вот мы и вернулись к тому, с чего началась история со ссылками. Тебе от этого не убежать. Ты останешься здесь, пока не выберешь одно из двух. Либо ты отрекаешься от престола, либо ты выполняешь наши условия и меняешь к чертям свою сумасбродную политику. Нам не нужны ни твои страдания, ни твоя смерть, мы даже не хотим, чтобы ты переставал показываться по телеку. Но вот что касается правления… Так что давай по-хорошему. Мы заранее любезно написали тебе список наших условий. Прочитай и подумай: будешь ты это выполнять или лучше сам себя разжалуешь из королей. Тебе придётся сделать выбор, Меттатон. Ему протянули лист бумаги. «Как категорично, дорогуша», — прошептал Меттатон, но документ взял и сразу начал читать. Лучше было не протестовать. Он один, а их около двухсот. И сделать он против них ничего не может. Требование называлось незамысловато: «Список условий». Дальше следовал такой текст: Отменить ссылку для всех наказанных монстров. Выплатить материальную компенсацию всем сосланным монстрам. Наделить юридической независимостью пекарню Маффет, а также лавку и отель кроликов в Сноудине. Организовать финансовую помощь средним и мелким предпринимателям и помочь им занять стабильное положение на рынке. Если понадобится — методом ликвидации части королевских торговых точек. Лишить фан-клуб совещательных полномочий и упразднить совет при короле вовсе, либо изменить его по системе «50 на 50»: половина советников из фан-клуба, половина — свободные монстры, не являющиеся фанатами. Запретить использовать приёмные часы короля для фанатских излияний и оставить их только для реально важных и насущных проблем монстров. Ограничить количество фан-зон и придать фанатским тусовкам формат организованных мероприятий. Уравнять в налоговых правах и обязанностях всех монстров вне зависимости от членства в фан-клубе. И т.д., и т.п. — Меттатону пришлось прочитать целый опус, написанный на двух листах с двух сторон. Последняя строчка гласила: «В случае несогласия хотя бы с одним из перечисленных условий — покинуть трон и освободить место для другого короля». Меттатон «читал» гораздо дольше, чем следовало бы — он тянул время, чтобы подумать. Маффет, однако, заметила этот трюк. — А-ху-ху, никто не заставляет тебя принимать решение прямо сейчас. Можешь подумать несколько дней. Зарядка от генератора, крыша над головой у Альфис, корону с тебя никто не снимет, захочешь помыться — вон там за углом, никто не подсмотрит. Меттатон поднял на неё глаза, полные суровой решительности. — Я согласен на ваши условия. Сохрани эти бумаги у себя, дорогуша. Я перепишу всё это в виде официального королевского указа, когда вернусь. Меттатон поднялся, величественным жестом поправляя мантию. — Точно? — Маффет смерила его подозрительным взглядом. — Клянусь, — отозвался Меттатон патетичным тоном. — У вас ко мне всё, дорогуши? — Извиниться не забудь, когда вернёшься, — сказала паучиха. — А пока что… Я сгоняю наверх. Надо заранее предупредить о твоём возвращении. Мало ли что там происходит. Мы не поднимались туда, чтобы не выдавать наше местонахождение. Странно, кстати, что за всё это время Санс так и не телепортировался к тебе. Заодно и насчёт этого узнаю. Прыжок, второй — и Маффет, помогая себе нитями паутины, ловко закарабкалась по стене, как настоящий паук. Кекс устремился за ней. Остальные её подопечные остались внизу. Меттатон поблагодарил за чай и ушёл — слишком быстрым шагом для того, кто не знает, куда тут идти. Альфис засеменила за ним. Как только они остались одни, она заговорила: — Т-ты уверен в том, что готов выполнить условия? П-по-моему, ты слишком быстро согласился. — Уверен, Альфис. Я слишком сильно пострадал из-за своей политики. Как бы мне ни нравилось жить в мире, наполненном гламуром... Пора признать, дорогуша: Подземелье не гламурная тусовка. Я был не прав. А кроме того... Если я покину трон, это будет означать полную капитуляцию. И что это будет, дорогуша? Великий, прекрасный Меттатон сдастся, унизится, спрячется из-за паучихи? Я и так достаточно унижен. Несколько раз унижен! В голосе Меттатона слышались боль и раздражение. Альфис осторожно взяла его за руку. — П-пошли вон туда. Там нас никто не услышит. Ящерка привела его в какую-то небольшую и очень тёмную пещерку, но эти недостатки выкупались одним несомненным достоинством: стены и потолок здесь были явно из какой-то звукоизолирующей породы. Ящерка устроилась у стены, Меттатон взялся вышагивать туда-сюда, драматично заламывая руки, вздыхая и принимая театральные позы. — Она похитила меня из дворца и выставила ультиматум, разобрав надвое и натравив пауков! Против меня выступали повстанцы! Надо мной посмеялся цветок, присылая фальшивые письма! Меня оклеветали! Меня разорвали на куски и выбросили на помойку, как последний мусор! А теперь меня держат в заложниках и ставят мне условия! Они меня… меня… — Меттатон ненадолго замолчал. — Меня, Альфис. И хуже всего знаешь что? Осознавать, что это справедливо. Он уткнулся лбом в стену и прикрыл глаз, кутаясь в мантию. Сзади крепко обняли. — Очень больно, да? — Но как бы там ни было... Как бы я ни ошибался раньше... И что бы ни должен был исправить... Я им не дам. Не дам сделать из меня куклу-марионетку. Нет, Альфис. Ни за что. Я выполню их условия. Но я клянусь, Альфис. Я останусь при этом собой. Я сохраню себя, чего бы мне это ни стоило! — негромкие, полные драматичности и озлобления слова. — Я не стану вести себя так, словно какая-нибудь Маффет в силах постоянно диктовать мне свои правила. Я останусь… Королём. Правителем. Тем, кто всегда уверен в себе, кто способен проявлять власть и блистает обаянием. Вечно и всегда. — Я н-не думаю, что они н-не позволят тебе быть «с-собой». Им н-нужно только жить свободно, в-вот и всё… М-мне кажется, они сами не будут рады, если ты потухнешь. — Ни за что! — вскинулся Меттатон и резко развернулся, даже нечаянно пихнув Альфис резче допустимого. — Ох… Прости, Альфи. — Всё хорошо. С-сядь рядом. Меттатон сел прямо на пол. Ящерка прижалась к нему и неловко чмокнула в щёку. — М-меттатон. Послушай. Я… П-прости меня за то, что я бросила тебя. Я и п-подумать не могла, что ты собьёшься с ног, разыскивая меня… Я д-думала… Неважно. Посмотри на меня. Я никогда больше тебя не брошу, Меттатон. Обещаю. — А я и не отпущу. Если бы я мог с тобой советоваться с самого начала, я бы не сделал всего этого. — П-прости!!! — Да это не в упрёк, дорогуша. Лучше… это ты меня прости за то, что я был так невнимателен к тебе и так эгоистичен с тобой. Обещаю быть бережнее. Намного бережнее. — Спасибо. Меттатон обнял Альфис в ответ, укрывая мантией. Она сидела, полностью закрытая от всего и всех, и слышала, как жужжит что-то внутри металлического тела друга. Меттатон очень тяжело вздохнул. — Я… знал раньше, что нравлюсь не всем. Что есть те, кто меня не любит, и это нормально… Но… — Но для тебя это было как б-будто что-то «за кадром», а т-теперь это оказалось ч-чересчур реальным и болезненным? Меттатон молча и едва заметно покивал. Альфис уткнулась в него носом. — П-послушай. Всё будет хорошо. Обязательно. Мы вернёмся домой, и я починю тебя к-как следует. Ты снова будешь таким же п-прекрасным, как прежде, без единой ц-царапинки и вмятинки, с идеальными ногами… И всё такое. Вот. Б-без единого изъяна. И твои фанаты… Т-только представь, как они обрадуются тому, что ты жив-здоров. Они з-завалят тебя восторгами… Альфис говорила негромко и успокаивающе, слегка поглаживая друга и врачуя его раненое самолюбие. Меттатон улыбался на одну сторону, прикрыв глаз. — Но в-вообще… Если честно… П-по-моему, ты и сейчас красивый. Знаешь, почему? П-потому что… Твой, э… Твой г-гордый дух делает тебя красивым, в-вот. Меттатон захихикал. — Боже, Альфис, почему твои маленькие комплименты так поднимают настроение? Я чувствую себя немного лучше. — Н-на самом деле я не очень умею делать комплименты вживую. Но… Эй, я… К-кажется, знаю способ тебя взбодрить. Он немного рискованный… П-подожди здесь. Альфис убежала. Меттатон остался один и ненадолго вышел из пещерки. Рядом по стене струился небольшой водопадик. Робот невольно засмотрелся на бегущую и поблёскивающую в свете кристаллов воду. В душе ворочалось что-то неприятное. Уязвлённое самолюбие, что прежде возмущённо и болезненно кололось, теперь, после слов подруги, только глухо и недовольно бурчало. — М-меттатон? Он обернулся. Альфис притащила меч. — П-просто возьми его в руки. Меттатон взял… и тут же, вскрикнув, разжал пальцы. — Альфис!!! Она меня обожгла! Она прожгла мне насквозь перчатки. Это, по-твоему, способ взбодрить?! — Ох, п-прости! А-андайн! Я же п-просила! Ну да, да, он н-натворил дел, но если он не в-воспрянет духом, то н-ничего не исправит! Ч-чтобы всем было хорошо, ему д-должно стать хорошо, я же говорила! Д-давай. Всего одну капельку. Б-больше нельзя. Только капля. Меттатон недоумённо скривился. — Д-давай ещё раз. Меттатон сначала опасливо дотронулся до меча, а затем взял его в руки. И тотчас же ощутил нечто вроде укола. Что-то маленькое и острое пронзило его, обжигающим следом оставаясь в душе, разливаясь по телу, заставляя поднять голову… — Что это? — К-капелька Решимости. Всего капля, п-потому что больше вредно, но… — Спасибо, Альфис, — Меттатон отдал меч обратно ей и глубоко вздохнул. — Да. Чувствую. Что ж… Пойдём. Дождёмся Маффет — и вперёд. Я справлюсь. Я сохраню империю. Сохраню трон. Сохраню себя. И тебя тоже.