Король гламура, король Подземелья

Меттатон старался выглядеть спокойным, но по нему было заметно, что он волнуется. Он часто стал прохаживаться неподалёку от барьера, вглядываясь в свечение и думая о том, когда же оттуда кто-нибудь придёт. Он думал, как произвести наилучшее впечатление на людей, и это было для него мучительнее всего: стоило ему вспыхнуть, загореться, озариться блестящей идеей, как вдруг обжигало холодом: а вдруг это слишком гламурно для людей? А политика не любит гламура… И Меттатон сникал, искал другую идею — и не находил. — Просто будь собой, хорошо?.. — посоветовал Напстаблук, видя метания кузена. — Да как тут побудешь собой, Блуки, ну как? — застонал робот. — Вся эта политика, все эти большие планы… С одной стороны, я должен вести себя максимально сдержанно, а с другой, я так привык быть ярким и так надеялся не скрывать того, что я яркий, потому что я надеюсь… неважно. Просто как мне это всё совместить?! Меттатон хватался за голову, и призрак просто обнимал взвинченного, измученного брата. — Я думаю, нужно просто расслабиться… Полежим на полу?.. Старая семейная традиция действительно помогла очистить голову от ненужных мыслей, а душу — от ненужных переживаний. Болезненное мерцание в контейнере сменилось ровным бледным сиянием. Меттатон ощутил прилив спокойствия, уверенности и облегчения. Ему заметно похорошело. Благодарно чмокнув привидение, робот решил отвлечься, чувствуя, что заморачиваться после такого сеанса снова нет смысла. Ноги сами понесли его к Альфис. Ящерка слегка вздрогнула при его появлении. — Ох, это ты, М-меттатон… А я тут… эм… о-отслеживаю новости от людей… — Не сейчас! — отмахнулся Меттатон, плюхаясь на кровать учёной. — Я только-только перестал о них думать. Я так хочу достойно их встретить, что если продолжу размышлять о них ещё хоть десять минут, то точно сойду с ума. Давай потом. — Х-хорошо… Хочешь чего-то конкретного? Чай, вода, конфеты, виноград? Музыка? — Нет, красотуля, просто хочу пооколачиваться рядом. Могу я себе позволить иногда ничегошеньки не делать, верно же? Альфис молча покивала. Меттатон отвёл взгляд куда-то в окно. Ящерка пару раз воровато зыркнула на него, а затем открыла свёрнутый было документ и принялась печатать, стараясь как можно тише стучать по клавишам. Продолжалось это недолго: вскоре ей на плечи резко упали металлические ладони, а над ухом послышался голос: — Попалась! Альфис взвизгнула и наверняка упала бы, если бы Меттатон её не держал. Она попыталась свернуть окно обратно, но робот перехватил её руку. — Что это мы тут пишем, дорогуша? Снова фанфики? Верно. Я сразу подумал о них, как только увидел тебя за компьютером. Ну же, покажи, мне интересно, откуда ты теперь берёшь вдохновение. Какой пейринг на этот раз? — Это не пейринг… Это Джен. — Вау. Альфис пишет Джен. Это что-то редкое. Про что? Стоп… Это моё имя? — Ну, это, эм, про тебя. Альтернативная вселенная. Ты здесь проклятый ангел, — заметив перекосившееся от недоумения лицо Меттатона, Альфис начала объяснять: — Ты упал со своего созвездия на землю, потому что тебя призвало чьё-то желание, и пока ты его не исполнишь, ты не вернёшься на небо. — Вот мне этого прям в жизни не хватало, — беззлобно проворчал Меттатон. — Не такая уж и альтернативная твоя вселенная. Но допустим. А ты тут тогда кто? Мастер по починке ангелов? Астроном? Астролог? Эм… Жрец? А Блуки тут есть? — Блуки здесь облачко, которое плачет дождём на твои крылья, чтобы они оставались прекрасными и ты мог летать. А ещё ты можешь умываться его слезами, но я пока не придумала, зачем. О, а ещё у тебя такой голос, что ты можешь спеть песню небес. О, а ещё… Кто я… Я, ну… Я ещё не придумала. — Помочь? Только дай сначала прочитаю, что уже написано. Мягко останавливая попытки Альфис сопротивляться, Меттатон пробежался по тексту глазами. — Ммм, интересно. Я тут описан весьма привлекательно. И поскольку это самое начало… — Т-так, стоп, — Альфис свернула монитор набок, стёрла какую-то часть текста, а потом развернула обратно. — Вот теперь придумывай. Меттатон подозрительно сощурился, растягивая губы в улыбке. — Д-даже не начинай! — Вот интересно, что ж там такое было в этом твоём Джене, что ты так прячешь. Но я вежливый робот и в запрещённое не полезу. Давай сюда свой фанфик, я на загруженную голову ещё и не таким буду заниматься. В следующие несколько часов Альфис и Меттатон продолжали писать в соавторстве. Ну как «писать»… Успешно сочинив пару абзацев, они начали до хрипоты спорить как над сюжетом, так и над персонажами, поскольку ящерка придумывала текст по типу аниме, а Меттатон даже «на загруженную голову» старался прописать что-то на свой вкус. — Аргх, Альфис, хватит превращать моего персонажа в типичного анимешного куна! — Твоего персонажа? Но это я его придумала! — Придумала? Ты списала его с меня, а меня ты не придум… А. А, ну да. Ладно, допустим, это твой персонаж. — Йес! — усмехнулась Альфис и быстро что-то застрочила. — Неужели я так похож на твоих анимешных мальчиков? — Ну… да. Смотри, я тут даже в конструкторе аниме-персонажей слепила тебя-ангела. Ведь похож же! — Эм… Вот чёрт… — Характеристики: бисёнен, добрая душа, немного нарцисс и позёр… — Так, всё. Послушай лучше теперь, что я придумал для героини, которая вместо тебя. Альфис, правда, тоже не слишком оценила образ, придуманный для неё Меттатоном. — Да она бы никогда не надела такое платье! — Ты уверена? А теперь опусти голову и посмотри, в каком платье ты сидишь. — Б-блин. Ладно, в этом ты победил. Но если на персонажах они просто ворчали, то с сюжетом получилась целая мини-баталия («Альфис, мы не будем растягивать это на сто двадцать серий!»): кончилось тем, что Меттатон схватил монитор, Альфис клавиатуру, и вот так они стояли с полминуты, пока не расхохотались и не вернули всё на место. — Ох, Меттатон, я в п-первый раз вижу, чтобы ты так втянулся в фанфик. — Ну ещё бы! — Меттатон гордо одёрнул мантию. — Ведь он про меня. — Ну тебя. Бисёнен, добрая душа, немного нарцисс и позёр. Так или иначе, но, увлёкшись фанфиком, Меттатон действительно перестал зацикливаться на человеческом посланнике. Он сердечно поблагодарил ящерку за такое времяпрепровождение, прежде чем удалиться к себе. Вообще говоря, ему радостно было видеть, как она не заикается, глядя на него, а с жаром отстаивает своё мнение и воюет за свою идею. Было для него в этом что-то странно привлекательное. Альфис тоже в глубине души должна была признать, что ей нравятся подначивания Меттатона. Иначе зачем она велась на них раз за разом?.. Время шло, люди, судя по новостям, должны были появиться в Подземелье завтра-послезавтра, и вечером накануне Меттатон постучался к Альфис. — Альфи, это я. У меня к тебе маленькое предложение. Как насчёт устроить небольшие посиделки в Вотерфолле? Хочу воспользоваться последним спокойным вечером и полюбоваться на кристаллы. — Ох, к-конечно. Напстаблук с нами? — Блуки спит. Он всю прошлую ночь писал музыку, сегодня днём не смог вздремнуть, и теперь я оставил его выспаться. Здоровый сон ему нужнее. Мы будем там вдвоём. Что ж, раз ты согласна — собирайся. Встретимся у крыльца. Меттатон появился у входа во дворец в неожиданном обличье: в квадратной форме. И с рюкзаком, к которому был пристёгнут какой-то забавный ярко-розовый брелок. Ни мантии, ни короны, ни скипетра при нём не было. Альфис удивилась, но ничего не сказала: Меттатон сделал жест, означавший, что все разговоры потом. Благодаря лифтам парочка быстро добралась до перехода в Вотерфолл, и здесь, против ожиданий, Меттатон поехал не к Лодочнику, а к мосту. Он явно хотел прогуляться. Альфис покорно следовала за ним, ничего не спрашивая. Она смутно догадывалась, почему он так себя ведёт. Меттатон приехал на поляну Эхо-Цветов под потолком, усыпанным сверкающими кристаллами, и устроился на более-менее свободном пятачке земли. Разложил плед, достал какие-то вкусности, вынул из рюкзака большое тонкое одеяло… и, покачнувшись, шлёпнулся на спину. — Всё в порядке, я так и планировал. Он просто лежал и смотрел в потолок. Там, наверху, мерцали блестящие камни — звёзды его детства и юности. Альфис устроилась рядом на пледе, рассеянно жуя бутерброд с сыром. — Ностальгируешь? — Сегодня последний день, когда я хоть сколько-нибудь принадлежу себе. С завтрашнего дня уже всё, Альфи. Твой Меттатон растворится в окружающих. В людях и монстрах. Навсегда. На самом деле… Я пришёл с ними попрощаться. И я просто хотел, красотуля, чтобы в такую минуту ты была со мной. — Попрощаться… с ними? С кем? С кристаллами? — Со звёздами. Возможно, быть королём — это значит тоже быть звездой. Даже не возможно, а точно. Сотни, тысячи… миллионы живых существ будут смотреть на меня. Взирать на меня в благоговении… Ждать от меня решений… Исполнять мои приказы… Разве не замечательно? — Но это не та звезда? — Именно. Я буду светилом… но не тем, каким хотел всю жизнь. И знаешь… Меттатон замолчал. Продолжения фразы не последовало. Альфис задумалась, чтобы не переспрашивать, и осторожно предположила: — М-меттатон, послушай. Тебя давно что-то мучает, и я хочу сказать… Ты, эм, можешь мне выговориться. Я н-ни за что не стану тебя осуждать. Я могу только предполагать… Ты, эм, не хочешь быть королём, но тебе стыдно в этом признаться? — Возьми дневник в рюкзаке. — Чего? — Возьми дневник, дорогуша. Я захватил его с собой, чтобы дать тебе прочитать последнюю запись. Так будет легче. Потрясённая таким глубоким доверием, Альфис осторожно, медленно взяла дневник, неуверенно поглядывая на Меттатона. Он махнул рукой, мол, читай. Ящерка пролистала до последней записи… «Дорогой дневник! В последнее время я часто вспоминаю Маффет. И думаю о том, как же она всё-таки была права. Сейчас я совершенно запутался. Я переполнен желанием помочь монстрам и сделать их жизнь лучше. Я переживаю за них и не могу их оставить. Но в моей душе появилась какая-то странная пустота. Словно я не на своём месте. Словно я что-то убиваю в себе. И если быть честным… Мне просто иногда кажется, что я не должен быть королём и что выполнить самое первое требование Маффет было бы правильнее. Я не могу понять, было бы это эгоизмом или благом для всех. Что я на самом деле делаю? Помогаю? Причиняю вред? А насколько я при этом остаюсь собой? Я не могу понять, то ли меня окрыляет осознание того, что я вот-вот увижу людей и принесу мир двум расам сразу, то ли наоборот, мои крылья отваливаются и исчезают, потому что я никогда не стану… телезвездой. Не буду петь, танцевать. Не смогу снимать шоу. В политике нет места для гламура. А в человеческой особенно. Новости людей меня просто убивают. Ни одной харизматичной личности. Одни мужики и женщины в костюмах и с такими выражениями лиц, как будто за улыбку их посадят в тюрьму. Неужели я должен буду стать… таким же???» Альфис подняла глаза от дневника и поспешно спрятала его обратно в рюкзак. После этого она подползла к Меттатону и, укрыв их обоих одеялом, улеглась рядом, крепко обнимая его. — П-послушай. Ты справишься. Ты обязательно справишься, слышишь? Т-ты просто доведёшь дело до конца, а там… вот увидишь, всё н-наладится! Ты большой молодец. Я в п-политике вообще не шарю, а ты разбираешься и разберёшься ещё б-больше! И… Знаешь, что я тебе скажу? С твоей фантазией, с твоим умом и твоей харизмой т-ты просто не можешь не придумать, как остаться собой. Знаешь, что важно для монстров? Ч-чтобы люди нас не затоптали, когда мы выйдем наружу. А ч-чтобы нас не затоптали, нам нужен такой лидер, как ты. Очень яркий, уверенный в себе и х-харизматичный. Я понимаю, впереди неизвестность и ответственность за огромную кучу судеб… Ох, д-даже если быть ещё самоувереннее, чем ты, всё равно поневоле станет страшно. Я бы вообще… умерла от такого напряжения. Но не бойся, Меттатон, хорошо? Мы все с тобой. П-просто… будь собой. Так лучше для всех. Абсолютно. Улыбайся и иди вперёд. П-принеси на Поверхность то, чего там никогда не было до тебя. Ты… ты отлично это умеешь. Меттатон тихо засмеялся, его лицевые панели замерцали голубым. Он обнял ящерку одной рукой, сильнее прижимая к себе. — Ты просто чудо, Альфи, ты знаешь? Ты отличный друг. — Н-не будет ли слишком эгоистично сказать, что я рада, что ты мне доверился… — Не будет. К тому же по уровню эгоизма тебе меня никогда не переплюнуть. — Ну не скажи. В-вот вспомни историю с шоу для Фриска… — Ой всё. Немного полежали молча, прижавшись друг к другу. Кристаллы на потолке продолжали мерцать и будто бы поддерживали их обоих. Меттатон немного нагрелся. — Ты чего? — Просто подумал… вдруг тебе холодно. — Н-но мы лежим под одеялом. — Оно тонкое. — Ох, ладно. Спасибо. — Альфис?.. — Да? — Прости, что не замечал тебя раньше. Мне свойственно порой… «зарваться». — Ну, я думаю, в этом… твоя прелесть? В способности уйти во что-то с головой, без остатка… — И не видеть при этом дальше своего носа, — как-то раздражённо отозвался робот. — Идиотская черта характера. Ещё более по-идиотски то, что мне это в себе нравится. Я вообще люблю себя. Иногда слишком. Но люблю. — Да и люби на здоровье, Б-боже мой. Кто ж тебе мешает. Вокруг слишком много тех, кто себя не любит… Включая меня… А глядя на тебя, как-то заражаешься уверенностью в себе, желанием быть смелее… Я тебе ещё раз повторяю: будь таким, какой ты есть. Н-не позволяй этому странному кризису тебя сожрать. Д-давай, вышиби его с но… с колеса! — Говоришь, как Андайн, дорогуша. Но… — Меттатон попробовал оттолкнуться от земли руками, но встать не смог, только оставил вмятины от ладоней. — Так. Пафосно не получилось. Альфи, будь добра, помоги встать. Альфис кое-как, с трудом, дала роботу возможность подняться, и тот сразу же схватил её и посадил себе на крышку. — Ты права, дорогуша. Вышибем кризис с колеса. — Аааааа! Меттатон резко сорвался с места, придерживая учёную за руки, и принялся быстро колесить среди Эхо-Цветов, каким-то чудом не вминая их в землю. От такой шустрой езды с многочисленными поворотами Альфис постоянно охала и жмурилась, боясь упасть на землю, а уж когда Меттатон зачем-то начал вращаться на одном месте, она и вовсе потеряла ориентацию в пространстве и заодно очки. Голова закружилась, она даже не сразу поняла, когда робот остановился и уложил её обратно на плед. — Твои очки, дорогуша. — Спасибо. Ч-ч-что это было? — Разгрузка. Способ немножко всё выплеснуть. Среди цветов… Под звёздами… Завертеться, закружиться в вихре… И всё выкинуть из себя. — Дай угадаю, ты это увидел в каком-то мюзикле или фильме. — Это был мюзикл. Люблю мюзиклы. Очень. Оттуда позаимствовал. И это… правда работает. Ладно, Альфи. Приходи в себя — и поедем домой. Альфис посидела немного, съела ещё пару вкусняшек, кое-как втиснула в рюкзак Меттатона вещи (сам он в это время неподвижно глядел на блестящие камни) — и только после этого парочка двинулась обратно. — Спасибо, что побыла со мной, красотуля. Это важно для меня. Думаю, благодаря тебе я завтра буду свеж, как огурчик. Кстати об огурчиках. Кухня, кухня… Чего ж я ещё хотел-то… Ах, точно. Бургерпэнтс. В связи со всем этим я ему завтра сделаю огромный приятный сюрприз. Лишь бы не умер от радости. Он мне ещё нужен. Меттатон вздохнул. С сомнениями или без них, но он должен справиться. А лучший друг уж точно всегда будет оставаться рядом.