Король гламура, король Подземелья

Кристофер весьма скептически относился к манере своего отца называть его «гиперкомпьютерным ребёнком». Он предпочитал пропускать мимо ушей все замечания насчёт своего многочасового сидения в телефоне и планшете. И не только из «вредности», но и потому, что отец явно сам был не лучше. Во-первых, на протяжении всех экскурсий по Подземелью он постоянно вёл видеосъёмку или, на худой конец, записывал речи Меттатона на диктофон. Во-вторых, он просил сына делиться фотографиями (а тот фоткал всё подряд, боясь пропустить что-то интересное), и тогда Крис испытывал даже что-то вроде торжества: «Ага! За планшет ругается, а как фотки выпрашивать, так это он первый!» То обстоятельство, что Джонсон-старший много работает с техникой по долгу службы, а сам он в основном торчит в соцсетях, смотрит видео, ищет что-то вроде гдз и читает фэнтези, Кристофер тоже предпочитал пропускать мимо себя. Но, как бы там ни было, во время походов по Королевству ссоры на эту тему между Грегори и Крисом прекратились. Они оба были слишком поглощены тем, что их окружало, и с огромным интересом впитывали в себя чужую культуру — даже несмотря на то, что везде приходилось бродить пешком и преодолевать за один раз немалые расстояния. Грегори отмечал всё подряд, стараясь запомнить как можно больше в практических целях, и тщательно фиксировал всю информацию до мелочей, а вот Крис… Тот мог позволить себе насыщаться впечатлениями избирательно. Если Грегори особенно внимательно относился к историческим фактам, оценивал развитие технического прогресса и набирал как можно больше важной теории, то Крис… Он залипал напротив статуй Андайн и Альфис и единственного уцелевшего памятника Меттатону в Столице, любуясь их красотой. Сочувствовал Азгору, посетив его дом. Проходил головоломки в Хотленде. С недоверием рассматривал гламбургер в отеле Меттатона, а потом, чтобы не обижать робота, откусил, оценил, слопал и заказал ещё два. В студиях не удержался и попросил Меттатона исполнить что-нибудь из своего репертуара, из-за чего король тоже не удержался и станцевал с песней, явно искренне наслаждаясь процессом. Он так горел в этот момент, что Грегори, мягко улыбнувшись, записал что-то про сцену уже не на аппаратуру, а в блокнот, и жирно выделил. В Вотерфолле Крис назагадывал кучу желаний в Эхо-Цветы, сторговался с Тэмми, продав им чехол от планшета за 500 М (на отцовское «Ты что творишь?!» ответил: «Занимаюсь бизнесом»), и облазил всю помойку, услышав, что здесь много интересных вещей. Нашёл там скейт в неплохом состоянии и упорно таскал его с собой, пока не принёс во дворец. В Сноудине увлёкся головоломками Папируса, объелся Доброженого, отхватил подарок под ёлкой и заявил Гриллби, что у него «вкуснее, чем в Макдональдсе». В Руинах осмотрел архитектуру и долго сидел на могиле Ториэль, пытаясь сообразить, почему падавшие дети не разбивались насмерть прямо здесь… Он был настолько полон впечатлениями, что буквально достал Альфис просьбами открыть ему как-нибудь доступ в человеческий Интернет. Ящерка смогла организовать ему какую-никакую связь, и это оказалось очень кстати, поскольку именно это обстоятельство по окончании экскурсионного периода держало Криса на месте ещё некоторое время. Пока Грегори знакомил Меттатона и саму Альфис с материалами из принесённого архива, мальчишка часами сидел в планшете, сортировал фотографии и самые лучшие пачками грузил, борясь с плохим соединением. Ну очень уж хотелось блеснуть перед друзьями. В эти несколько дней Сансу не составляло труда за ним присматривать. Можно было просто подрёмывать, пока Крис залипал в экран. Только когда хвастаться стало нечем, скелету пришлось оторвать таз от кресла и ходить с подростком, куда он хотел.

***

Но что же в это время делал Папирус?.. А скелет тоже не терял времени зря. Если раньше он искал Флауи в обычном режиме, то теперь, когда в потенциальной опасности находились очень важные люди, агент понял, что надо действовать решительнее и прибегнуть к куда более серьёзным мерам. Нельзя было допустить, чтобы кто-то из них пострадал. Сколько бы Папирус ни прощал своему кровожадному другу… в его черепе созрел план. Что это за план, он никому не мог рассказать. Флауи мог подсмотреть и подслушать в любой момент. Скелета явно мучило то, что он задумал, но он обмозговывал всё в одиночку, выкидывал одни варианты и одобрял другие, часами прикидывал последовательность действий, сомневался, потел, тихо плакал в подушку, искал героического настроя… И единственной, кто был в состоянии оказать ему моральную поддержку в такую минуту, была Андайн. Она не требовала слов. Папирус просто иногда подолгу сидел рядом с ней, обняв рукоять меча и мысленно обращаясь к подруге. Он интуитивно ощущал, что это поможет. И не ошибался. Меч явно понимал его и так. Он приятно нагревался в его руках, вселяя в него помимо воли бодрость и уверенность. Пока шли экскурсии, Папирус ничего не предпринимал. Во-первых, он был почти полностью уверен в том, что Флауи наблюдает за каждым шагом людей, а значит, не явится на зов. Во-вторых, любые его действия в таком случае могли оказаться опасными для гостей. Было бы гораздо лучше, если бы в течение операции они находились во дворце. В-третьих, скелету требовалось время на раздумья и на как можно более тщательное планирование всего до мелочей: от последовательности действий до выражения лица и интонации голоса, от основного замысла до вероятных форс-мажоров. Впервые Папирус ощущал себя настолько ответственным и… взрослым? Убедившись, что Грегори и Кристофер закончили осмотр Королевства, Папирус выдохнул, собрался с духом и зашагал в Вотерфолл. Там, среди тёмных болот, находилось одно из мест, где они вдвоём с Флауи любили проводить время и секретничать о том о сём. Чёрный костюм агента был убран в шкаф. На скелете красовался его старый наряд супергероя. До сих пор не забытый и такой родной красный шарф окутывал плечи. Папирус слабо улыбался, но не от хорошего настроения, а чтобы лишь слегка подбодрить себя самого. Он уселся на выступе у реки. Лодочник проезжал здесь иногда, торопясь с пассажирами в Сноудин, но никогда не останавливался: выступ располагался слишком высоко. Часть площадки была видна снизу, часть скрывалась за синими каменными стенами, образуя тёмные углы. Там обычно Флауи и прятался от посторонних глаз во время встреч с Папирусом. Скелет немного помедлил в нерешительности, болтая ногами в воздухе, а затем негромко позвал жалобным голосом: — Флауи? Флауи, приходи, пожалуйста! В высокой траве поодаль зашуршало, и вскоре оттуда высунулась подозрительная физиономия цветка. — Ты думаешь, у тебя пройдёт этот трюк? Хе-хе, Папирус. Слушай. Приятно было с тобой общаться, и лови моё ботаническое «спасибо» за то, что только благодаря тебе твой брат на пару с гламурной консервной банкой меня не убили, но только тусить с тобой, как прежде, я не могу. Ты хочешь привлечь моё внимание после того, как постоянно пытался меня изловить и вернуть под арест? Я не настолько тупой, Папирус. И я не собираюсь снова неделями тухнуть в замке. Да ещё и позволять ставить надо мной опыты. Я вам не игрушка. Идите все в баню. Или ещё подальше. — Флауи, послушай. Я устал от этого! Я не могу больше жить в страхе за то, что кто-то другой может пострадать! Мне слишком дороги мои близкие! Мой брат… Мой король… Все! И если ты мой друг, как утверждал… — Спорный вопрос, что значит слово «дружба» применительно к такому, как я. Но допустим. И что ты у меня попросишь? Никого не обижать? Хм. Ожидаемо. И что ты мне предложишь взамен? Неужто придумал что-то новенькое? — Да, придумал. Санс рассказал мне про таймлайны. И эй, что, если я соберу машину, позволяющую видеть разные временные линии, и ты сможешь наблюдать за любыми вариантами событий, не делая зла? Это же как бесплатный кинотеатр, который управляется только тобой! Или… Или я могу запрограммировать компьютерную игру! И я буду добавлять в неё таких персонажей и такие сюжетные ходы, которых ты ещё не видел! — Игра-то получше будет. Там я хотя бы как-то смогу участвовать в происходящем. Хм. Ну да. Головой ты явно поработал. Я боялся, что ты снова предложишь ввести мне доброту или просто притворяться милым растеньицем. А доброту лучше введи себе обратно. Тебе она нужнее. Я могу разве что испортить твой подарок. Мало одного качества, приятель. Доброта — ещё не значит Честность или Справедливость. Понимаешь, куда я клоню, да? Это не решение всех проблем. А если ты собрался найти ещё пять доноров… Избавь себя и меня от этих хлопот. Папирус покивал. — Так что… Ты согласен на моё предложение? Я не отдам тебя Сансу, не выдам ни Меттатону, ни Страже, только пожалуйста, не обижай никого! Я… Я хочу сохранить то, что имею. Хочу помочь! Уберечь! — Ты слишком много берёшь на себя, Папирус, — заметил Флауи. — Ты всё равно один не сможешь спасти всех. Особенно если они по старой привычке начнут утаивать от тебя важную информацию. Кстати об информации. Если что. У меня всегда есть цель. Я не экспериментирую вслепую. Хочешь знать, зачем я почти убил Меттатона? Хотел посадить тебя на трон и править монстрами вместе с тобой. А вовсе не потому, что мне очень интересно смотреть, что там у него внутри. Это я видел ещё на стадии сборки несколько лет назад. Могу предложить тебе игру. Ты будешь пытаться разгадывать мою цель. Поймёшь, куда я клоню — сможешь испортить мои планы. С учётом того, что у тебя хорошая соображалка, это обещает быть интересным. Будем играть вместе. Как настоящие друзья. — У тебя самые странные в мире понятия о дружбе. — Уж какие есть, — Флауи слегка смягчился, видя, что Папирус не спешит нападать и предлагает типично свои способы решения проблемы. Он скрылся под землёй и вынырнул поближе. — Так что решаем, Флауи? Ты дашь людям спокойно вывести монстров на Поверхность? Дашь всему этому хорошо закончиться? — Скажи мне, Папирус, — вместо ответа цветок посмотрел куда-то в сторону. — Ты уверен, что Меттатон стал хорошим королём? Он исправил свои старые ошибки. Но способен ли он не понаделать новых с нуля? Или, может быть… Способен ли он не предать монстров? Представь себе ситуацию. Вот этот посол понимает, что Меттатон грезит сценой до сих пор. Ты думаешь, ему легко отказаться от шоу-бизнеса даже с осознанием всеобщего блага? Да ничего подобного. Ему тошно до невозможности. И вот этот самый мистер Джонсон предложит ему сцену, славу, деньги, успешную карьеру телезвезды в обмен на сущую мелочь: отдать монстров под управление людям. Допустим, Меттатону предстоит выбрать: вести за собой подданных… Или получить главную роль в фильме, миллион долларов и два миллиона новых фанатов за неё. Что он выберет? Справится ли с искушением? Не хочешь проверить? Не хочешь испытать его? — Значит, ты не согласен переставать лезть к моим друзьям? — огорчился Папирус. — У меня есть причины, Папирус. Все твои предложения заманчивы, но… скучноваты. Давай ты сначала изобретёшь свою машину или запрограммируешь компьютерную игру, а уж потом я посмотрю и подумаю. Идёт? Папирус вздохнул, опустил голову и сжал кулаки. Флауи вдруг взвизгнул. — Что это такое?! — Нет, Флауи. Не идёт. Папирус резко схватился за Флауи и с лёгкостью вытащил его из земли. — Прости меня, но я честно пытался договориться с тобой мирно! Я должен защитить Королевство! Должен защитить будущее монстров! Я, великий Папирус… Остановлю тебя! Я обрезал твои корни костями под землёй, а сейчас доставлю обратно во дворец! — Пха-ха-ха-ха! Нет, ну вы посмотрите на него. Думаешь, надел костюм супергероя — и сразу стал супергероем? Это так не работает! Ты практически обманул меня, и будь моя воля — я бы отравил тебя, как Санса! Но я этого не сделаю. Маленькая льгота в память о прошлом. Папирус уже вовсю мчался вперёд, но Флауи призвал большое количество лепестков, что полетели ему прямо в лицо. Скелет остановился и попытался отмахаться, Флауи же пребольно укусил его, вывернувшись, упал на землю и снова прирос к своим корням. — Лох! Строй свою машину, а я пока проверю вашего короля на прочность! Было не слишком дальновидно испытывать его смертью. Внутренние грехи, пороки и соблазны куда любопытнее! И, залившись хохотом, Флауи исчез. Но стоило ему вынырнуть в отдалённом районе Вотерфолла, как он увидел перед собой Папируса. — Что?! Как?! Ты же не умеешь телепортироваться! Цветок снова скрылся и появился уже в Руинах. Но и здесь наткнулся на скелета. — Какого чёрта?! Флауи предпринял ещё несколько попыток сбежать, но тщетно: куда бы он ни перемещался, Папирус неизменно следовал за ним. В конце концов Флауи остановился в Вотерфолле, в лабиринте Эхо-Цветов неподалёку от бассейна Онионсана. — Стоять! Папирус, ты, кажется, злоупотребляешь моим хорошим отношением. Думаешь, если я тебя не трогаю, тебе всё позволено, да? Как бы не так. Хи-хи-хи-хи. У тебя ещё есть шанс оставить меня в покое и ничего не испортить. Но если ты хочешь проблем, тогда просто сделай шаг вперёд. Ты давно не сражался со мной, что ли? Ну так я в состоянии устроить битву, а-ха-ха-ха-ха-ха! Папирус сделал шаг вперёд. — Воу. Кажется, кто-то здесь решил строить из себя хорошего мальчика? Ты же не возражаешь, если я не стану тебя жалеть? Вокруг Папируса сомкнулось кольцо лепестков, но все они встретили преграду в виде костей. Не дожидаясь нового действия, Папирус создал кость прямо под Флауи. Тот снова взвизгнул. — Прости меня, Флауи. Я хотел как лучше! И у тебя тоже есть шанс прекратить всё это и просто дать мне устроить твою жизнь мирным способом! — Атакуешь снизу? Не давая возможности увернуться? — усмехнулся Флауи. — Ты многому учишься у своих друзей! Пришёл обхитрить меня… Пришёл ранить исподтишка… Честный Папирус тоже становится лжецом? — Я не лжец! Я защитник! Я не хочу тебе зла, но по-другому не получается! Ты не желал меня слушать! Я не могу допустить… Лиана крепко схватила Папируса за ноги и подняла в воздух, раскручивая. — Чего-чего ты там не можешь допустить? Я что-то не расслышал. Кстати, как тебе такой вид каруселей? Предложи своему хозяину это запатентовать и выдать за бренд. — Я… Говорю… Что… Ааааа! Флауи сам не удержал скелета, и тот, вылетев из сапог, с размаху упал в ручей, больно ударившись при этом плечом. Вода залилась в рот и глазницы, но Папирус, коротко прокашлявшись, поднялся и, особо не целясь, метнул в цветок кость. Промахнулся. — Лох! — припечатал Флауи. — Окей, первый приз я уже получил. Твои сапоги. Что я получу следующим? Твой шарфик? Хотя нет, брось, зачем он мне. Не в карты на раздевание играем, особенно при учёте, что мне нечего снимать… В сторону болтовню! Что-то зашипело: из-под земли высунулись два побега, распространяя вокруг себя какую-то жутко вонючую пыльцу целыми облаками. — И я даже не пожалею об этом. Хочешь участи Санса? Тебе не о чем беспокоиться! Тебя найдут… Снова позовут Маффет… Известное дело, не так ли? Но, когда пыльца рассеялась, Флауи увидел, что Папирус перенёс и это: его лицо всё это время закрывал шарф, а сам он стоял в позе, ясно выражавшей: «Ну и что?» — Я был готов к чему-то подобному! — воскликнул Папирус. — Правда, я не знал, как распространяется твой яд… Но был готов и к тому, что через дыхание! Я даже не дышал во время атаки! — М-да, шарф надо было всё-таки свистнуть, — подытожил Флауи. — Ты атаковать будешь? — Я уже! — В смысле? — Вся почва в этом лабиринте теперь внутри пронизана голубыми костями! Кроме маленького кусочка, где ты сейчас стоишь. Теперь ты не можешь улизнуть и не можешь высунуть снизу лиану! — Умно. Оч-чень умно. Почти, — хихикнул Флауи. Над лабиринтом понёсся хоровой болезненный стон, все Эхо-Цветы в округе начали дрожать и скукоживаться. — Нет! Что происходит?! — А ничего особенного. Я управляю ими как растениями. Теперь они отращивают корни, чтобы сломать ими твои кости. Очень неприятная процедура. Ну очень. — Нет, прекрати! Не мучай цветы! Я сам уберу их. — То-то же, — хмыкнул Флауи, ощущая свободу. В следующий же миг ему пришлось начать уворачиваться: множество костей стало ездить туда-сюда по всем коридорам, плотно заполняя пространство. И даже несмотря на всю свою ловкость, Флауи то и дело как следует получал, злился и яростно косился на надорванные листья и потрёпанный стебель. На Папируса посыпался град из семян. Скелет отбивался изо всех сил, но тех было слишком много, и они оставляли небольшие трещины на его теле, причиняя боль. Папирус с трудом мог поверить, что всерьёз, по-настоящему дерётся с тем, кого до последнего считал другом, но очень старался выглядеть уверенно. На душе лежал камень, однако он гордо откинул за плечи съехавший вперёд красный шарф. — Нья-ха-ха! Ты ни за что не сможешь одолеть великого Папируса! Пусть я не стал королевским стражником, зато я преданный агент! Ты не уйдёшь от меня! Видя, что Флауи не сдаётся и под натиском костей, Папирус спустя продолжительное время решился на атаку посуровее. Над цветком нависла большая тень в форме вытянутого черепа… — Грёбаные бластеры! — закричал Флауи, прячась под землю. — Ненавижу эту атаку! Она напоминает твоего брата! — Это моя специальная атака! Я не хотел её применять, чтобы не стало хуже… Но ты вынуждаешь меня! Грохот вперемешку с яркими белыми вспышками. Флауи с громкими воплями уклонялся и каким-то чудом не попадал под удар. Папирус пристально наблюдал за его реакцией, и в какой-то момент ему показалось, что цветку страшно. Краешком сознания он понимал, что с учётом его безэмоциональности это невозможно, но в душе что-то дрогнуло. Атака ослабла, а потом и вовсе прекратилась. — Слабак! — плюнул Флауи, хотя думал совсем другое. — Жалеешь меня? А я тебя не пожалею. Все монстры либо слишком слабы, либо слишком жалостливы, чтобы одолеть меня! Вы давно могли от меня избавиться! Но нет! Вы продолжаете заставлять меня жить по-вашему! Хоть это и абсолютно идиотская затея. Так позволь преподать тебе урок: никогда не жалей тех, кто причиняет боль твоим близким! Либо ты против меня, либо ты со мной, и теперь, когда моя истинная суть тебе давно известна, придётся выбирать! Флауи схватил Папируса лианами, скрутил по рукам и ногам и швырнул с такой силой, что скелет сильно ударился об одну из лестниц и покатился вниз по ступеням. Кости захрустели, Папирус медленно поднялся со стонами. — Впервые в жизни кто-то по-настоящему бьёт меня… Особенно мой друг. Но великий Папирус… готов к этому. В глазницах скелета стояли слёзы, но он отчаянно сдерживал их. Не слабость. Не поражение. Нет. — Флауи, я правда хотел, как лучше. Я правда хотел помочь тебе и всем остальным! Я бы смог! Но ты… Ни по-хорошему, ни костями, ни бластерами… Я… Я не могу причинять тебе реально сильную боль, Флауи. Я… Не могу. — Сдаёшься? — усмехнулся противник. — Прости, Флауи. Я очень надеялся, что до этого не дойдёт. Это последнее средство. Я не могу… Но она может. Папирус взмахнул рукой. С треском выламывая кусок пещерной стены, «из-за кулис» вылетел огромный меч-Андайн и понёсся на Флауи с бешеной скоростью… Папирус рассчитывал только на то, что Андайн пригвоздит цветок к земле, а сам он потом достанет его, быстро отнесёт во дворец и вылечит, прежде чем снова посадить под арест. Флауи об этих намерениях не знал и за доли секунды успел вспомнить всю свою жизнь и заодно ощутить нечто вроде рационального шока: «Папирус решился убить своего собственного друга?!» Может, и случилось бы что-то из ряда вон, но… Неожиданно между мечом и Флауи возникла преграда. Цветок почувствовал, как что-то живое вжимает его в землю с криками боли, а на него самого льётся кровь. Он с изумлением отпрянул, высвободился и посмотрел на внезапного спасителя. Им оказался Кристофер. Неизвестно, что пытался сделать подросток, но только он успел удачно влезть, куда не следовало, и меч прошёл насквозь через его плечо. Мальчишка не смел пошевелиться, стонал, плакал и тщетно пробовал стиснуть зубы. — НЕТ-НЕТ-НЕТ! — закричал насмерть перепуганный Папирус. — Только не это, только не человек! Он опрометью подбежал к Кристоферу. Приступ страха за невинную жертву сжал душу, и не только от осознания того, что он практически собственными руками сильно ранил того, кого хотел защитить, но и от понимания, что он не имеет ни малейшего понятия, как оказывать людям первую медицинскую помощь. До любого источника съестного было слишком далеко. Ближайший дом по курсу — Шайрен. Но пока добежишь до неё, пока вернёшься обратно… Интуиция подсказывала Папирусу, что кровотечение — это очень плохо. Послышался хохот. — И ты мне предлагаешь играть в компьютерные игры? Да такой театр боли и абсурда я ни в одной стрелялке не увижу. Палить по виртуальному пушечному мясу? Зачем, когда на моих глазах великий Папирус, супер-добрый Папирус чуть не убил человека? Фото на память… Флауи вытащил телефон, но едва успел сделать снимок. Из кустов вылетело несколько стрел. Две вонзились ему в лоб, третья впилась в лепесток. Непечатно выругавшись, цветок покинул место происшествия. Владелец стрел подошёл к пострадавшим. Это был монстр на голову выше Криса, ящер в лёгкой броне и в шипастом шлеме. Рук у него не наблюдалось, зато на поясе болталась сумка. — Кид, это ты? — вскричал Папирус. — Я, — послышалось из-под шлема ломким подростковым баском. — Йо, чувак… Вытащи из сумки еду. Давай, быстро, — Папирус выполнил. — Теперь на счёт три. Выдёргиваешь Андайн и сразу даёшь ему еду. Раз… Два… Три! Кристофер взвыл на всё Подземелье, когда лезвие резко покинуло его тело, но тут же пришлось прекратить орать: рот заткнули чем-то съедобным. Кажется, каким-то сэндвичем. — Это «Легендарный герой». 02 договорился с Меттатоном о бесплатном снабжении Стражи этой едой. По уставу полагается употреблять самим в случае крупных ранений или давать пострадавшим. Пострадавшим в первую очередь, — отчеканил Кид. Мальчишка услышал хруст блёсток, слизнул языком знакомый клее-соус и убедился, что это еда от «МТТ». Но сейчас было не до восхищения брендом. Он торопливо жевал и глотал, чувствуя, как рана действительно зарастает, а боль проходит. — Невероятно! — воскликнул он. — Правда работает! — Йо, что здесь произошло? Я успел только под конец драки. Жаль, что не успел помочь. — Я сражался с Флауи, чтобы поймать его и арестовать! Чтобы он не смог навредить! Но вместо этого… — Папируса трясло. Кид снял шлем. Кристофер увидел жёлтое лицо рептилии-подростка с большими глазами — честными, ещё по-детски взволнованными, но уже с неизгладимой скорбью где-то в глубине. — Неподходящее место для боя, — заметил Кид. — С тех пор как Андайн умерла… Вотерфолл испытывает недостаток в стражниках на этой территории. Попеременно дежурит то кто-то из Сноудина, то кто-то из Хотленда… Пробовали набирать преемников, но, йо, они никуда не годятся. Иногда здесь патрулирую я… Но слишком поздно пришёл. — Ты вовремя пришёл! Если бы не ты… — возразил Папирус. — Хей, чувак, — Кид обратился к Кристоферу. — Я надеюсь, ты понимаешь, что ты не можешь обвинять Папируса? Если я правильно понял, ты сам влез в бой. — Да, сам влез. Дурак. Я хотел помочь ему обезвредить врага и всё испортил. — Гражданским лучше вообще держаться подальше от поля битвы, — важно изрёк Кид. — В следующий раз не приближайся к специалистам при исполнении! — Я думал, что справлюсь. Это всего лишь гадкий цветок! Но такой сильный… Уф. Ты сам-то кто? — Я стажёр в Королевской Страже. Стажируюсь уже три года. Ещё через три меня официально примут на службу. Обычно я прохожу тренировки в Хотленде под контролем 02, но периодически меня высылают на патруль в Вотерфолл. Когда я стану Королевским Стражником, этот город станет моей патрульной зоной. Я буду здесь главным. Так сказал 02. Имя не скажу. А мой боевой псевдоним — Кид. Я взял его себе… Потому что так называла меня она. Кид с грустью взглянул на меч и подошёл к нему поближе. Сделав учтивый поклон, юный воин поцеловал рукоятку и уткнулся в неё лбом. Приятное тепло обдало подростка. Тот лишь слегка улыбнулся. — Но ведь скоро вы все выберетесь из Подземелья. Что ты будешь делать тогда? — поинтересовался Кристофер. — Защищать монстров. Я уверен, это понадобится даже там, наверху. Я обещал, чувак, — сказал ящер. — 02 сказал, что позаботится о нашем трудоустройстве при таком раскладе. В любом случае… Чувак. Париться об этом должен не ты, а твой отец. А ты… Не суйся, куда тебя не просят. Ты чуть Папируса не подставил. — Эй! — возмутился Кристофер. — А что мне оставалось делать? Смотреть, как цветок атакует? Сидеть на месте? — Бежать в ближайший жилой дом за едой и кричать, привлекая внимание стражников или хотя бы просто сильных монстров. Ты не владеешь магией, не носишь оружие, плохо знаком с местностью… Зачем ты лезешь? — Кид смотрел с суровым недоумением. — Крис! — шокированный Папирус, слушавший их разговор и всё ещё с трудом переваривавший произошедшее, решил вмешаться. — А что ты вообще тут один забыл? Где Санс?! Он должен был присматривать за тобой!!! Крису повезло, что из-за быстроты происходящего он не успел проникнуться тем, что его вообще-то могли убить. У него не было времени осознать, насколько на самом деле серьёзна была рана, насколько близок он был к смерти, если бы Андайн попала в другое место его тела, а особенно трудно это было понять теперь, когда от боли и крови благодаря еде не осталось и следа. Словно ничего и не случилось. Эти обстоятельства позволяли ему с жаром возражать и объяснять. — Папирус, не ругай Санса. Он правда не виноват. Он ходил за мной везде хвостом. Не сводил с меня глазниц. А потом он устал, и мы присели отдохнуть. Было очень тихо, и Санс задремал. Я сидел рядом с ним где-то полчаса, может, немного больше, а потом услышал какой-то шум. Мне показалось, что это твой голос, и я решил пойти и сказать тебе, что мы тут. Всё-таки за мной теоретически может присматривать любой агент, правильно? Я приблизился и увидел, что ты дерёшься с Флауи и плохо выглядишь. Подумал, что Флауи не ожидает моего появления и что если я резко наброшусь, то смогу помочь тебе его поймать. То, что стоило бы лучше сбегать разбудить Санса, я понял, уже когда бежал вперёд, за секунду до, как говорится. Ну и… — И помимо Папируса чуть не подставил ещё и Санса, — припечатал Кид. — Йо, чувак. Если тебе не жалко свою шкуру, пожалей шкуры агентов. Они не для себя стараются. Меттатон-то им ничего не сделает, когда разберётся. А вот твой отец задаст всем нам жару за твой же проступок. — Не задаст. Я ему всё объясню. Я поговорю с ним и во всём сознаюсь. — Ты уверен, что ему стоит знать? — поинтересовался Кид. — Он терпеть не может, когда от него что-то скрывают. Если правда всплывает сама, с ним шутки плохи. А если честно расскажешь и желательно не будешь затягивать — всё обойдётся. Поэтому я так и сделаю. — Надо найти Санса и возвращаться во дворец. Я чувствую, что седею, — пожаловался Папирус. Разбуженный Санс, узнав о том, что произошло, и смерив взглядом трясущегося Папируса, взглянул на Кристофера чёрными глазницами. — Послушай, малой… Такое геройство у нас не в чести, окей? Я не буду тебя стыдить участями монстров и не стану называть причин, почему… Назову максимально простой и понятный повод: если не хочешь, чтоб тебе здесь снесли башку, будь осторожен и от меня не отходи. Или от отца. Или от Меттатона. Или от кого-то из Королевской Стражи, если кому-то из них вдруг покажется в удовольствие с тобой нянчиться. Усёк? А то будешь, как тот же Флауи: под домашним арестом. И что-то мне подсказывает, что твой отец не будет возражать. Благодаря Сансу во дворец перенеслись за считанные секунды. Крис ушёл «каяться» отцу, а старший скелет, взглянув на брата, повёл его в их общую комнату. Папирус украдкой смахивал слёзы и выглядел ссутулившимся. — Всё настолько плохо? — Санс, я всё испортил! У меня… У нас с Андайн всё могло получиться! Я всё продумал, просчитал! Я был готов к мирным переговорам, к бою, к решающему удару — ко всему! А теперь… Человек был сильно ранен из-за меня, возможно, из-за этого я подвёл всё Королевство, а ещё я… Я совсем потерял друга, Санс, — последняя фраза прозвучала тихо. Папирус взглянул брату в глазницы, тот увидел измученное лицо с поблёскивавшими мелкими капельками слёз. По всей видимости, младший до последнего верил в то, что ему удастся сделать лучше для всех, не выбирая сторону. Он искренне надеялся, что, арестовывая Флауи, не просто избавляет государство от преступника, но и спасает сам цветок. Санс тяжело вздохнул. — Если бы этот сорняк заслуживал хотя бы десятую долю твоего великодушия и милосердия к нему… Слушай, Папирус. Ты не виноват. Уверен, твой план был идеален, просто у пацана трудный возраст. Подросток, тринадцать лет, переходный период, кровь кипит, хочется вы… выделиться как-нибудь. Он, поди, вообразил, что всё будет легко, как в кино. А тут на тебе. Его папаша… Ну, он должен понять, если не дурак. Хех. Насчёт Флауи… Знаешь, мне трудно подобрать слова, чтобы было одновременно честно и не жестоко. Но… Ты уверен, что Флауи, ну… хотел быть твоим лучшим другом? Друзей предают? Хотят убить их близких? Бьют? Бранят? У него нет чувств, Папс. Знаю, ты думаешь, что это его беда и что он будет тебе благодарен, если ты его спасёшь… Может, это и так. Но не похоже, чтобы он хотел спасаться. Ему так удобно. Он игрок, а все игрушки. Откуда тебе знать… что он делал с тобой в других таймлайнах? Или с твоими друзьями? С Андайн? С Меттатоном? Может, он творил какой-то жуткий трэш ещё похуже, чем расчленять короля и фоткать процесс? Ты просто вдумайся. Папирус, у тебя много друзей. Я редко это говорю, не люблю телячьи нежности, но я тебя люблю. Меттатон тебя обожает, ты к нему в любимчики попал. Стража тебя уважает. Альфис и Напстаблук тебя ценят. И так далее. Подумай. Папирус сидел с опущенной головой, перебирая пальцы. Он молча слушал Санса и о чём-то думал, вздыхая. — Почему… почему некоторые такие жестокие, Санс? Зачем причинять боль нарочно? А тем более просто так??? Врать, убивать, подставлять — зачем?! — Ну, такой вот дерьмовый реальный мир, да ещё во взрослой жизни. Не дрейфь. Выловим ещё этого Флауи. Как-нибудь. Обещаю. Папирус поднялся, снимая с себя шарф и начав переодеваться обратно в костюм агента. — Я справлюсь с этим, Санс. Великий Папирус никогда не сдаётся! Я найду решение. Я придумаю что-нибудь ещё. Я не могу оставить всё так… даже из-за такой неудачи. Вперёд.