Король гламура, король Подземелья

Десяти вечера Меттатон ждал с нетерпением. Отмахавшись от всех побочных дел и занятий, он уже в семь заперся в комнате, чтобы заняться собой — ему хотелось как следует навести марафет. Он сам не очень понимал, почему так горел — то ли потому, что любое мероприятие, где он мог принарядиться и подвигаться, было ему сейчас особенно в радость, то ли потому, что робкая и застенчивая Альфис никогда раньше не предлагала ему первой потанцевать, да ещё и в формате бала, и теперь ему было очень интересно взглянуть, что же она задумала. Вечерний макияж, не слишком яркий, но выразительный, дался легко. А вот с нарядом пришлось подумать. Искушение и в самом деле надеть на себя платье оказалось велико. Но что-то Меттатону мешало. — Крепкое мужское плечо, значит… — задумчиво тянул он, уже минут пятнадцать неподвижно рассматривая содержимое платяного шкафа, битком набитого одеждой. — Может, надеть что-нибудь помужественнее? Нечто более… строгое? Но строгих форм и тёмных расцветок как-то тоже не хотелось. Напротив, душа просила чего-то полегче и повоздушнее. В конце концов взгляд робота зацепился за идеальный костюм: светлый, свободно сидящий и скроенный так, что штанины без резких взмахов ногами выглядели в точности как юбка. Недолго думая, Меттатон облачился именно в это. Десять на часах, табличка «Не беспокоить» на двери танцевального зала — и вот Меттатон уже на месте. Альфис уже была там и робко переминалась с ноги на ногу. — П-п-привет, Меттатон. — Ого, Альфи, тебе определённо удался образ! Ну-ка подойди и выпрямись… Робот окинул спутницу взглядом. Видно было, что та и правда очень старалась произвести благоприятное впечатление. Немного неумело сделанный макияж, красное платье с широкой горловиной, поясом и волнистым подолом (Меттатон улыбнулся, вспомнив, что подарил ей это на Рождество), туфельки на небольшой платформе… Всё это в сочетании со смущением придавало ей очарования. Меттатон взялся пальцами за подбородок подруги, приподнимая его. — Так-так-так, моя маленькая Альфис наконец-то сделала огромный шаг и без моих просьб как следует нарядилась и пришла потанцевать. Я очень глубоко ценю старания своей ученицы, дорогуша. Однако к подобному наряду идёт ещё такая штучка, как уверенность. Расправь-ка плечики. Тебе совершенно некого и нечего здесь стесняться. Уж точно не робота, который в былые времена отнимал у тебя халаты, чтобы бросить в стирку. Альфис зарделась, но выпрямилась. — Я п-просто… Хотела тебя порадовать… В смысле… Ты, эм… Мне непривычно разбираться в моде, может быть, я напялила что-то несочетаемое, но просто ты достоин того, чтобы я с тобой потанцевала, и… Ох. Д-должна признать… За это время, кажется, я как-то… вошла во вкус? — Вот и замечательно, — улыбнулся робот, отходя, чтобы включить музыку. — С чего начнём? — Д-давай с чего помедленнее. Ох, п-прости, совсем забыла сказать… Отлично выглядишь! — Ай-яй-яй, Альфис. Самое главное — и забыла сказать. Не надо так, — усмехнулся робот, но, заметив, как напряглась подруга, прибавил: — Расслабься, я шучу. Зазвучала плавная, медленная мелодия вальса. Меттатон вернулся к Альфис и положил руки ей на талию. — Давай, дорогуша, как я тебя учил. На раз-два-три. Ящерка нервно вздохнула, взяла робота за плечи и двинулась вслед за ним по залу. — У тебя слишком сосредоточенное лицо, дорогуша. Считаешь в уме? Не стоит. Отпусти себя. Просто доверься музыке и моим движениям. Слушай мелодию — и всё приложится. Я ведь учил тебя. Альфис честно попыталась не считать, но, видимо, это удавалось ей с трудом. Меттатон чуть снисходительно хмыкнул. — Хорошо, я знаю, что тебе поможет. Под ту же мелодию, в тот же ритм… Но шире, плавнее, быстрее. Меттатон повёл ящерку более вольно, кружа с ней по всему залу, та начала сбиваться со счёта, и ей действительно не осталось ничего другого, кроме как просто двигаться в такт музыке. — Видишь? Уже лучше. — Я т-только позорюсь. — Господи, перед кем? — П-перед тобой? — Ничуть не бывало. Кому-кому, а тебе в такой ситуации стыдиться нечего. А теперь давай немного сменим позу. Приподнимем подол одной рукой? Покрой позволяет. — Т-так немного сложнее… — Но интереснее! Альфис со вздохом повиновалась. Меттатон широко улыбался, обнажая ровные белые зубы. — Видишь, всё не так плохо. Просто полюбуйся на себя в зеркало! — он кивнул в сторону. Ящерка взглянула и увидела изящно кружащуюся по залу пару. На мгновение она выбилась из ритма и даже наступила Меттатону на ногу. — Ой, п-прости!!! — Всё в порядке, ты просто засмотрелась на себя. Этого я ожидал. Нравится картинка? — А-ага… — Однако музыка кончается… Ещё вальс? — Д-давай… Снова мелодия. На сей раз Альфис шла уже увереннее, стараясь не закусывать от волнения губы, не опускать голову, глядя себе под ноги (Меттатон тогда обычно напоминал, что подбородок надо бы поднять), и не считать в уме. Движения становились расслабленными, лёгкий внутренний спазм проходил, а Меттатон из «инородного тела» превращался во что-то невероятно нужное, органически с ней соединённое, необходимое. Робот это чувствовал. Дождавшись, пока Альфис совсем привыкнет, он вдруг резко крутанул её совершенно не в такт. — Ч-что ты творишь? — растерялась та. — Слегка меняю тональность. Включим что-нибудь побыстрее? Не дожидаясь ответа, Меттатон переключил мелодию. Звуки стали интенсивнее, Альфис пару секунд смотрела на спутника в недоумении, но затем, вспомнив, что это такое, стала воспроизводить движения. — Отлично, урок усвоен, дорогуша, — удовлетворённо кивнул тот. — Приучайся не зацикливаться надолго в рамках одного танца. — Х-хей… Мне тут как бы тоже партнёр нужен… — А я разве отказываюсь? — Меттатон подхватил Альфис, вновь пускаясь с ней по залу. — Просто немножко полюбовался. Взгляни на себя, детка. Ты настоящая принцесса в эту минуту! — К-как в твоих любимых фильмах? — О да. Ну глянь, глянь в зеркало, посмотри, какая ты красавица! — Ага, щ-щас, с красными щеками. — В тон к платью, между прочим, всё предусмотрено! — Ах ты… Но Меттатон правда был счастлив. Альфис невольно улыбнулась, заметив, как горит его взгляд. Робот вдохновился, воодушевился, весь отдался музыке, хоть и продолжал следить за тем, на что способна в данный момент его партнёрша. Это навело её на кое-какие мысли. — Т-так, слушай, я пятьсот раз об этом пожалею, но… — Альфис высвободилась из рук друга и сама поменяла композицию. Зазвучало что-то совсем быстрое и уже не предполагавшее совместный танец. — Это уже не очень вписывается в формат бала… Точнее, совсем не вписывается… Но я хочу, ч-чтобы ты перестал думать о том, как я справляюсь. — Уверена? — впрочем, Меттатон быстро влился в ритм. — Ну будь по-твоему, дорогуша! Но я убеждён, что не смогу за тобой не наблюдать. И действительно: не смог. Не переставая активно двигаться, Меттатон не сводил с неё глаз. Что показалось ему удивительным — ящерка тоже на ходу его пристально рассматривала. — Это вызов или наконец-то приступ смелости? Сколько я тебя помню, ты всегда прятала от меня глаза. Наверное, думала, что так и тебя саму меньше видно. Так что же случилось теперь? — Ой, — Альфис моментально залилась краской и отвернулась. — Всё ясно, вышла из роли, — рассмеялся Меттатон. — Забыла, что должна быть стесняшкой. Бывает, бывает… А забудь снова? Мне прямо нравилось твоё лицо в этот момент. Ящерка в ответ только руками замахала. Музыка подозрительно оборвалась. Альфис обернулась. Меттатон подходил к ней с заговорщицким выражением лица. — Т-так, вот что бы ты ни з-задумал, вот с т-таким вот… не надо, я тебя слишком хорошо знаю. — Так ли хорошо, дорогуша? — как-то хищно улыбнулся робот, протягивая руку к магнитофону. Альфис аж вздрогнула, когда услышала, что заиграло. — С-серьёзно??? Танго? Не-не-не, я п-пас. — Не-а. Сопротивляться было бесполезно: Меттатон уже вовлёк партнёршу в танец. — Искренне наслаждаюсь цветом твоих щёчек. Напоминают тюльпаны. Или маки. Или… — Т-так, довольно! — похоже, ящерка краснела не только от стеснительности, но и от возмущения. — Знаешь что? В-вот я не стеснялась во время обучения в обычном с-спортивном костюмчике… И сейчас тоже вот возьму и не буду. Х-хватит надо мной издеваться. И, преодолевая внутреннюю зажатость, Альфис изо всех сил постаралась перестать лишь ориентироваться на Меттатона и начать танцевать свободнее. Меттатон сделал вид, что удивлён, но по его торжествующей физиономии в самом конце ящерка сообразила, что как раз этого-то он от неё и добивался, а она попалась. — Ох, ты это нарочно… М-манипулятор, — буркнула она, устало усаживаясь на стульчик. — Ну хорошо хоть не консервная банка, — усмехнулся робот, присаживаясь рядом. — Но признайся, тебе понравилось. Альфис кивнула. — И… — протянул он настойчивым тоном, сильнее понижая тембр. — Ты прекрасно знала, что я буду так себя вести. Но всё равно сама решилась на эти танцы. Альфис промолчала. — Ладно-ладно, извини. Я признаю, что это подвиг для тебя. Уже самой надеть эти платье и туфли, без уговоров… Это дорого стоит. Я… очень польщён, что ты ради меня осмелилась на это. — Уф… Это ты извини. С-сама напросилась… И вела себя жутко глупо. — Ничуть. Тебе осталось только снять свой «защитный барьер». Твоя стеснительность — это такая раковинка, которая тебе мешает. Я рискну заметить, что ты думаешь, что если ты будешь вести себя как-то иначе, не как прежде, то это сразу вызовет недоумение, насмешку или даже осуждение. Ты себе вбила, что застенчивая тусклая ящерка — это твоё амплуа, из которого тебе почему-то запрещено выбираться. Иначе всё, конец. Альфи, уверяю тебя… Всё гораздо проще. Не бойся. Тем более я рядом. Это прозвучало так задушевно, что Альфис невольно потянулась к роботу, приобнимая. Тот приобнял в ответ. Несколько минут они сидели так, не говоря ни слова. — Аль-фи. Тебя сегодня решительно что-то во мне беспокоит. Ты продолжаешь отчаянно сверлить меня глазами. Что такое? Я где-то испачкался? Вроде не похоже… Что-то не так? Я не понимаю. — Я п-просто… В-возможно, ты посчитаешь это глупым, но… Я как будто начала воспринимать тебя со стороны. То есть… Это прозвучит дико странно, но… Я к-как будто… не изобретала тебя. — Ну, технически так и есть. Ты изобрела моё тело, а не меня. Но ты ведь о теле и говоришь? — Д-да. Само тело, отдельно от меня, к-как будто чужое, понимаешь? Я не знаю, как объяснить… Как бы… Раньше я тебя не в-воспринимала как-то по-особенному, ты был обычный близкий друг со своими странностями, а с-сейчас такое впечатление, будто с другой личностью общаюсь. — Ах, это. Должен признаться, с тобой у меня похожий эффект. В последнее время ты тоже смотришься для меня иначе… И вот особенно сейчас. Та Альфис, которую я знал в прошлом, немного не такая, как та, которую я вижу сейчас перед собой. Ты далеко шагнула, красотуля. В этом обличье принцессы ты просто по-женски обворожительна. Хотя твои бегающие глазки и краснеющие щёчки, безусловно, всё те же, — под конец робот рассмеялся. Альфис вздохнула и отвернулась к окну. Уличное освещение стало заметно более тусклым, половина источников света погасла. — Уже п-поздно. Полночь наверняка. Может, пора… — Поесть мороженого? — вставил Меттатон. — Я припас в холодильнике парочку эскимо с начинкой. Тебе фисташковое, себе клубничное. Ну, плюс там ещё лежат мороженки и для других… Я подписал, кому какое… Наверное, они свои уже съели. Но наши там точно всё ещё лежат. — Ох, ну… Х-хорошо. Мороженым лакомились на балконе в башне. Меттатон посматривал на потолок пещеры, думая о звёздах, что скрывались где-то далеко-далеко вверху… — Никак не дождёшься, когда выберемся? — поинтересовалась Альфис. — О да. Но знаешь что? Я обдумываю одну мысль. Она по-меттатоновски отчаянная, но мне нравится. Послы ведь раскусили меня из-за истории с Кристи, так? И процесс оживления навёл меня на одну любопытную мысль. Мы с Блуки побывали у барьера. Я бросал булыжники и выяснил, что полностью неживой предмет может спокойно вылететь наружу. Ну, знаешь, камни, сухие палки и прочее. И мне пришло в голову… А нельзя ли как-нибудь вытащить меня из тела? Да, да, я знаю, процесс слияния давно завершён, но ведь для науки нет ничего невозможного? Альфис чуть не подавилась остатками эскимо и взглянула на Меттатона настороженно и чуть испуганно. — То есть ты намекаешь… — Я намекаю на то, что когда Кристи будет полностью здоров, мы с Блуки могли бы выйти наружу и продолжить дипломатию на Поверхности! Я смог бы выйти первым! Мы с ним вселились бы в тела людей на пару минут, чтобы проникнуть в верхний мир, ты бы выкатила наружу моё тело без меня, потому что пустая железяка проедет… И вуаля! Потом я бы вселился обратно в себя, а Блуки бы просто вылез. И всё, путь открыт! Барьер требует душу человека и душу монстра в одном теле. Но в заклинании не сказано, что для этого один другого должен замочить. Призрак в человеке! Это же гениальное решение! — вдохновенно вещал Меттатон. Альфис одним махом запихала в рот последний кусок эскимо, сжала кулаки и посмотрела на робота исподлобья. — Запрещаю. — В смысле? — опешил тот. Отказа он не ожидал. — Н-не пущу. Ты что, с ума с-сошёл? Ты же будешь там… М-меттатон. А если ты там сломаешься? Кто тебя починит? Чем? Как? А если вдруг что… Н-не пущу! — Но Альфис, это очень важно! Так я смогу быстро продолжить переговоры с людьми и как можно скорее найти способ разрушить барьер! Это прекрасная идея! А насчёт починить меня… Я могу звонить тебе, и Блуки… — Д-даже не думай. Не мучай брата. Не пущу. — Альфис, пожалуйста. Ящерка молчала. — Аль-фис. Я же всё равно выберусь. Если я что-то решил… Ах, Боже, дорогуша, ты же знаешь меня. Они стояли друг напротив друга. Меттатон — широко расставив ноги и упёршись руками в бока. Альфис — решительно преградив выход с балкона, сжав кулаки и опустив голову. Меттатон не менял позу. Искоса посмотрев на него, ящерка увидела горящий настойчивостью взгляд и упрямо поджатые губы. Она вздохнула. — Ты ведь… всё равно сделаешь это, не так ли? Ещё в прошлый раз… Ты просто чуть не ломанулся туда с нулевым зарядом, без рук, без ног… Тебя ничто не остановит, не так ли? Да. Меттатон. Л-ладно. Я найду способ тебя вытащить. Но при одном условии. Я пойду с тобой. — Но… как? — У меня мелькнула одна идея… П-проверить её реальность ещё только п-предстоит, но… Если ты и выйдешь отсюда, то только со мной. А п-пока… Разбуди меня в восемь. А лучше в семь. — В восемь. Я не хочу, чтобы ты не выспалась, дорогуша. Пойдём, провожу тебя до спальни. — Л-лучше до душа. Мерный, отрывистый стук каблуков по полу. Весь дворец давно спал, полуночничали одни Меттатон и Альфис. Дойдя до двери в душ, робот хотел было уже уйти, пожелав спокойной ночи, но ящерка удержала его, взяв за руку. — М-меттатон? П-прости, если что… Если вдруг обидела. Я п-просто… Не хочу потерять тебя. Особенно теперь. Пойми. — Всё хорошо, Альфи. И если тебе важно это слышать… Без тебя я уж точно никуда не сбегу. Расслабляйся. Увидимся завтра в восемь. Меттатон чмокнул Альфис в лоб и ушёл к себе в спальню.