Король гламура, король Подземелья

— М-меттатон? Как ты… Что ты… Стоп… Этот чердак… Я не сплю… С-стой, стой, п-потише, тебя услышат! — горячо зашептала ящерка, довольно быстро сообразив, что происходит. — Б-боже, Меттатон… Я так надеялась, что ты придёшь, я х-хотела, чтобы ты меня вытащил… Ч-чтобы меня вытащили… Эм, ты один? Ну не плачь, н-не плачь, пожалуйста, что ты… Как ты сюда попал? Ящерка молотила быстро и бессвязно, стараясь как можно короче высыпать все вопросы, приходившие ей на ум один за другим. Меттатон пытался обнять её, но тщетно: измученная и болезненно подсвечивающаяся в темноте призрачная оболочка проходила сквозь ящерку. Усталость и нервы не давали прекратить плакать. Слёзы сами лились из глаз, в глубине которых мрачно горел тёмный и злобный огонёк. — Да, Альфис, я один. Я один преодолел чёртовых девяносто восемь километров! — шёпот со свистом. Будь у него материальные зубы, Альфис бы решила, что он цедит слова через них. — Ох Б-боже… Это плохо! Сам, п-по воздуху… Без остановки… Ты ел? Спал? — Нет!!!... — М-мама… Меттатон… Господи… В-вот почему ты так плохо выглядишь… — Нет времени это обсуждать. У нас остался один завтрашний день. Я должен вытащить тебя отсюда немедленно. — Я н-не совсем понимаю, п-почему именно в течение завтрашнего дня… М-меттатон, я очень хочу выбраться, но нам нужен план! На окне решётка, д-дверь заперта… Надо подумать. Меттатон отлетел в сторону и глубоко вздохнул, раздражённо озираясь по сторонам. Решётку из оконной рамы ему не выломать. Искать ключ? С учётом размеров коттеджа и того, что хозяин наверняка готов к такому повороту событий, на это уйдёт ещё неизвестно сколько времени. Меттатон почувствовал, что у него появляется аллергия на слово «время». Он возненавидел сам его ход в этот момент. Кажется, каждая частичка его души в этот момент переживала происходящее особенно остро. Разум воспалился. Альфис наблюдала за ним одновременно с надеждой и с ужасом. — М-меттатон… Послушай… Мы ничего не решим, если ты будешь п-пытаться вот в такой спешке что-то предпринять. П-послушай… Иди сюда, — Меттатон приблизился. — С-стань невидимым и… эм… н-немного нелов… а, не сейчас. П-просто, эм… Ложись на кровать рядом со мной. Тебе нужно выспаться. Хоть чуть-чуть. Хоть пару ч-часиков поспать. А п-потом… Ты… Ох, если бы у меня был при себе м-мой телефон… Его отобрали, знаешь, и… — Я нашёл его и принёс, — Меттатон протянул гаджет ящерке. — О-ох, отлично. Ты вселишься в мой телефон, к-когда поспишь, и это п-поможет тебе не чувствовать голод и усталость. К тому же… В моём телефоне м-множество программ, и т-тебе будет достаточно управлять ими, чтобы к-как-то нас вытащить… И, эм… Так твоя магия будет сильнее… Благоразумие доводов Альфис подействовало на Меттатона. Призрак обмяк. Жёсткие, туго натянутые струны в душе ослабли. Он издал последний всхлип. Альфис взглянула на него с надеждой, волнением, сочувствием… и нежностью. Она потеснилась и сползла на самый край кровати, даже несмотря на то, что нематериальному Меттатону не требовалось много места. Привидение хотело было поинтересоваться, почему Альфис так странно спокойна и сообразительна для заключённой пленницы, но не было сил. Едва он стал невидимым и опустился на постель, как сон сморил его. Ему показалось, что он вовсе не спал: просто моргнул. Так случается, когда проваливаешься в особенно глубокий сон. Свежесть вернулась, глаза перестали закрываться сами собой, «воспаление» внутри унялось… но не ушло общее ощущение слабости. Мучительно хотелось есть. Против воли Меттатон проснулся с мечтами о призрачных бутербродах и пирожках. Хоть кусочек… На чердаке по-прежнему была только Альфис. Меттатон вышел из невидимого режима. Ящерка протянула телефон. — В-вселяйся. Общаться будем… Ну, я открою заметки, а ты п-пиши на экране. Призрак вселился. На протяжении нескольких минут ничего не менялось: привидение приспосабливалось к новому «телу», с облегчением отмечая, что благодаря ему голод пропадает. Наконец на экране набрался текст: «О мой, уже полдень? Это катастрофа». Альфис стёрла это и написала сама: «Да объясни наконец, куда ты так торопишься. Я знаю, надо бежать, я сама боюсь, но всё-таки?» Меттатон стёр и напечатал: «Если ты не знаешь, зачем нужно спешить, то тебе и не нужно знать. Не будем об этом, дорогуша. Просто доверься мне. Пора разработать план действий. Прежде всего — отправь смс в полицию. Скажи им, по какому адресу ты находишься. Сообщи, как получила телефон. Мол, душа Меттатона вылетела из тела, нашла телефон и принесла тебе. Не «призрак», а «душа». В остальном говори как есть. Скажи им поторопиться. А потом нам надо как-то протянуть до их приезда». Альфис кивнула, но не послала сообщение, а тихонечко позвонила. Тихим, дрожащим голосом она рассказала всё стражам правопорядка, на что получила короткую реплику: «Поняли, выезжаем на задержание. Не совершайте неожиданных поступков и ведите себя естественно». Альфис убрала телефон и села на кровать по-турецки, сгорбившись, но тот требовательно завибрировал. Пришлось достать обратно. «Слушай, Альфи… Просто ради знания, на что рассчитывать в случае чего: сколько их тут?» Ящерка ответила: «Двое. Один обычно охраняет дом в целом, другой приносит мне человеческую еду и водит в туалет. Он всегда держит при этом заряженный пистолет… Это очень страшно. Я очень боюсь умереть, Меттатон». Короткая вибрация. «Не бойся, дорогуша. Я с тобой. Со мной ты в безопасности. Я уже обдумываю возможные варианты действий». Альфис слабо улыбнулась. «Это хорошо. Но… Давай пока не будем говорить. Потому что этот мобильник пробыл без зарядки несколько дней, чудом осталось десять процентов, и лучше их беречь». Меттатон замолк и погасил экран, вспомнив, что случилось в подворотне из-за того, что он разрядился. Воцарилось безмолвие. Ящерка тревожно прислушивалась к звукам с улицы, желая, чтобы полиция поскорее приехала, и заодно старалась бесшумно обшаривать чердак: вдруг где-то завалялось старое зарядное устройство? Хотя бы такое, которое работает только тогда, когда провод удерживаешь пальцами в определённом положении? Но увы. Ничего не было. Минуты утекали за минутами. По всей видимости, навещали Альфис редко. Меттатон радовался, что её не мучают, но одновременно задавался вопросом, почему похитители фактически оставляют пленницу на произвол судьбы. Они настолько самонадеянны? Отобрали телефон и решили, что избавились от угрозы? Они же гениальную учёную похитили. Меттатон не сомневался, что в отчаянной ситуации, если у Альфис вдруг прибавится решительности, она смогла бы изобрести средство спасения буквально из обломков подручных материалов. Ему многое хотелось обсудить с ящеркой, но увы — даже теперь ему мешали проклятые батарейки. А много говорить вслух для неё было небезопасно — её могут услышать и понять, что она здесь не одна. Через полтора часа ожидания Альфис принесли еду. Меттатон не видел того, кто пришёл, но мог слышать его голос. Он показался знакомым. «Я слышал его в Правительстве. Я точно слышал. Но от кого? Их там было так много… Вспомнить бы имя… И лицо… И ничего больше не нужно! Я бы знал, кого сажать в тюрьму». — Как себя чувствуешь? — Б-было бы весьма неплохо, если бы не п-пистолет перед глазами… П-пожалуйста, уберите его. Я н-не буду атаковать, честное слово. — Верить я тебе не могу. Ты монстр. Думаю, только под угрозой рассыпаться в прах ты будешь вести себя смирно. А пока позволь задать тебе вопрос. Твой Меттатон… Насколько для него важна жизнь отдельного монстра? — В-вы о чём? — Альфис отступила на пару шагов назад. Меттатон мог чувствовать, как она сжимается и дрожит. — Ну… О том… Выполнил бы он какие-то требования, чтобы спасти одного монстра? Или ему было бы всё равно? — В-вы хотите меня убить? — Альфис совсем сжалась. Меттатон испытал желание вырваться из телефона и порвать на куски негодяя. Но приходилось не выдавать себя. — Пока что нет, но такую вероятность приходится рассматривать. Меттатон до сих пор не сделал того, что от него просили. А у него в распоряжении осталось десять часов. — Ч-что он должен сделать? Объясните, я не п-понимаю. — Думаю, раз счёт пошёл на часы, пришло время немного раскрыть карты. Он должен публично отказаться от выхода вашей расы на Поверхность. В противном случае его ожидает очень неприятный сюрприз касательно тебя. — Ох… М-меттатон… Он… Видите ли… Альфис сделала недолгую паузу. Тихая, почти неслышимая вибрация. Вряд ли ящерка даже ощутила её. Но в любом случае… Она должна была помнить, что Меттатон уже её не бросил. Он уже с ней. Без еды и сна преодолел почти сотню километров, чтобы вырвать её любой ценой. И в такой ситуации… — В-видите ли, он из тех м-монстров, что… Ради общего блага… С-способны чем-то пожертвовать. Н-например… Например, мной? Н-несколько десятков тысяч м-монстров важнее одной учёной… Т-тем более в Королевстве ещё есть учёные… И… П-пусть даже я изобрела его, но… М-мы оба с ним знаем, что я не б-буду причиной оставаться в заточении и дальше. Он не станет рисковать. — Ты уверена? А если ты с ним свяжешься и попросишь его тебя спасти? Держи телефон. Помнишь его номер? — П-помню. — Пиши ему сообщение. Не звони. Только пиши. Умоляй помочь. Отказываться ты не имеешь права. Пока Альфис вынужденно набирала смс, Меттатон перевёлся в беззвучный режим и отправил смс Напстаблуку: «Блуки, это Меттатон. Мой телефон не трогай и даже не прикасайся к нему. Если будут связываться лично с тобой — отвечай, что я бездушная тварь, которая ничего делать ради спасения Альфис не будет. Так надо. Потом объясню». Время шло. Ответа не было. — Хм. Возможно, он не слышит. Номер призрака помнишь? Пиши ему. Альфис повиновалась. Ответ пришёл быстро: «Извини, пожалуйста, Меттатон просил передать, что он не будет спасать тебя. Он оставит всё как есть». — Хах… Преступник явно был озадачен. Какой смысл шантажировать тем, что не дорого? Даже убивать вся необходимость как-то пропадала. Он наконец-то дал Альфис поесть, а сам, судя по звукам, уселся рядом и уткнулся в свой телефон. — Чёрт, и ведь это похоже на правду. Он даже ничего в соцсетях не пишет. Он даже последнюю политическую встречу не отменял. Ведёт себя как ни в чём ни бывало. Ну и что мне с тобой делать? Всё-таки убить? Так законопроект об уголовной ответственности за убийства монстров уже находится на рассмотрении до сентября. Посадят. Вернуть тебя живой? Так ты сама меня сдашь в полицию. Пока политик размышлял вслух, раздался звонок. Кажется, кто-то пришёл в гости? За дверью застучали шаги: второй человек явно пошёл открывать. Через несколько минут донёсся его крик: — Питер, у тебя проблемы! К нам тут Эшли Джонсон приехала! — Сиди тихо, поняла?! — сдавленно рявкнул на Альфис политик и ушёл вниз, заперев дверь за собой на замок. «Питер? Точно. Вот что это за голос. Питер Браун. Я помню его. Он же ещё активно голосовал против всего, что я предлагал даже на основе компромисса. Всё. Я знаю, кто это. Но… Эшли? Что она здесь делает?» Меттатон не знал, что происходило внизу. Между тем политик спустился и с самой любезной улыбкой предложил женщине войти. — Миссис Джонсон? Какой сюрприз. Рад вас видеть. Что-то случилось? — Случилось. Вам же известно, что мой муж возглавляет дипломатическую миссию по объединению рас монстров и людей? И о похищении королевского механика тоже известно? Сейчас идёт расследование. Меттатону подбросили письмо в здании Правительства. Преступник — явно один из наших. Следствию показалось подозрительным, что вы взяли больничный на следующий же день после того, как была подкинута записка. По долгу службы я явилась проверить, как ваше здоровье и нет ли у вас чего-то, о чём вы могли бы сообщить в полицию. Вы не выглядите больным, мистер Браун, уж простите мне мою бестактность. Поэтому… — Эшли Джонсон резко посторонилась, не дав политику, едва открывшему рот, хоть что-нибудь сказать. В дом вломился полицейский наряд. Напарника быстро заломали, Питер рванул на второй этаж, а оттуда на чердак, попутно кидая в преследователей тяжёлые вещи и стараясь плотнее закрывать за собой двери. Руки дёргались, пока он судорожно отпирал дверь на чердак. Альфис, услышав шум и гам, забилась под кровать, но это её не спасло: её выволокли оттуда и приставили пистолет к виску. Ящерка замерла, боясь пошевелиться и умереть тут же. — Не подходить, — предупредил похититель. — Или я её застрелю. И не важно, расстроится её робот из-за этого или нет. «Ну нет, это у тебя не получится!» Несмотря на то, что Меттатон успел испугаться за жизнь Альфис, он, не медля ни мгновения, начал действовать. У него было немного времени до этого, чтобы обдумать различные варианты. Он прибегнул к одному из них. Полицейские заметили, как сбоку от политика разлилось слабое розоватое свечение. Мелькнуло и погасло, метнувшись из кармана Альфис в человека. На разряжающийся телефон рассчитывать было нечего. «Какой банальный сюжетный ход, дорогуша, — мысль изнутри разума, наполненная глубочайшей издёвкой. — По закону жанра в этот момент ты должен был либо застрелить её, либо пасть жертвой полицейских, придумавших какую-нибудь хитрость… Этому фильму не хватает истинной звезды, что разнообразит сюжет!» Питер с ужасом ощутил, что руки его не слушаются. Неведомая для него сила овладела рассудком, заставляя отпустить Альфис. К счастью, ящерка не стала стоять в оцепенении и тотчас же бросилась прочь. Снаружи её перехватила Эшли. — Уезжаем, дорогая. — Н-но душа Меттатона! Там! Я поняла! Он внутри!.. — Питера арестуют, Меттатон вылезет из него сам. Пошли, здесь опасно. Эшли быстро вывела Альфис на улицу, усадила в свою машину и укатила. Меттатон остался один. Тут бы ему и вылезти, но… Не получилось. Человек, внутри которого он очутился, казалось, совсем обезумел. Он бился в руках схвативших его полицейских, отчаянно мотал головой и пытался удариться ею обо что-нибудь. Всё, что мог почувствовать Меттатон — это охвативший политика животный страх, вызванный инородной сущностью в теле. — Я не могу! Вытащите его из меня! Я не знаю, что это! Что оно! Покинь мой разум! Но увы, паника и постоянная зацикленность на Меттатоне не только не способствовали тому, чтобы он вылез, но ещё и удерживали призрака внутри. Сознание человека было настолько сконцентрировано на нежеланном «жильце», что Меттатон сам не мог выбраться, как ни пытался. «Да успокойся ты, дорогуша! Я не собираюсь оставаться в тебе и питаться твоим мозгом! Я не чудовище из ужастиков, а ты не привлекательная жертва, уж прости мне мою откровенность! Да прекрати же ты дёргаться, дорогуша!» — Стоп, что? Дорогуша??? Судорожные беспорядочные движения начали прекращаться, полицейским уже не приходилось выкручивать арестованному руки, чтобы удержать его. — Так ты же… Вот оно что! Душа в искусственном теле… Ты можешь выбираться из него! Души монстров рассыпаются после смерти, но эта учёная ставила над тобой эксперименты, чтобы ты мог жить! Вот! Господа, вот об этом я и говорил! Монстры опасны! Они вторгаются в разум! Он контролировал мои действия! Нельзя пустить их сюда! Они захватят… Им не нужно воевать даже для этого! «Да прекрати ты панику! Я кому говорю, что ты мне не сдался?! Выпусти меня! Ты сам меня не выпускаешь. О мой…» Куда там. Всё это напоминало один сплошной спазм страшной силы, сковавший Меттатона. А тягаться с человеческой душой, чтобы взять контроль в таком состоянии, было сложно. — Перестаньте! — рявкнула наконец светловолосая полицейская. — Его можно понять. Он что, должен был стоять и смотреть, как его близкому смертью угрожают? Смог поспособствовать задержанию. Сидите тихо. — Господа, может, договоримся? Я могу предложить сумму! Поспособствовать… В различных случаях… Протекция… — Боюсь, с взяточничеством вы обратились не в те руки. Кстати о нём. Тут поступила достоверная информация о хищении крупной суммы из госбюджета. Так что даже если вас не посадят за Альфис — вас посадят за коррупцию. — Но я ничего не крал! — Я сказала: информация достоверная. Спорить с фактами в отделении будете. — Незаметная Крыса? — мрачно поинтересовался Питер. — Ну, по крайней мере, теперь я догадываюсь, кто она… Меттатон вздрогнул, вспомнив слова Эшли. «Взяточничество карается законом. И к слову… Именно поэтому она передумала, когда меня увидела. Если полиция не найдёт управу на моего коллегу… На него найду управу я». Призрака осенило. Яркой вспышкой озарила догадка. «Вот в чём дело. Вот о какой своей тёмной стороне говорила Эшли. О мой. Это она сажает «неугодных» доносами на коррупцию. И, видимо, посадила уже не одного… Ох, я даже не знаю, как к этому относиться. Вроде дело благородное, а вроде… Ах, я просто не полезу в этот мусор. Главное, что она напала на обидчика Альфис. И всё же… Какие же резкие формы порой принимает их семейная честность…» Полицейская машина гнала быстро, пока не въехала в город, где торжественно застряла в вечерней пробке. Стражи правопорядка пережидали с явным молчаливым раздражением, психовавший политик начал понемногу расслабляться, поняв, что ничего не происходит. Меттатон снова попытался выбраться. Но что-то опять помешало ему. «А знаешь что? — вдруг услышал он мысль. — Если ты в самом деле душа Меттатона… Я не выпущу тебя. Значит, я могу удерживать тебя внутри себя? Какая удача. Я меняю условия сделки. Ты клянёшься мне, что уберёшься обратно в Подземелье — и тогда получаешь свободу. Если нет, ты так и останешься во мне. О, а если ты воспользуешься своими магическими способностями и будешь брать надо мной контроль, это будет лишним аргументом против вас. Только представь, как можно будет поднять общественность с помощью этого». Меттатон приложил бы руку к лицу, если бы мог. «Ладно, дорогуша. Допустим, я клянусь». Питер тихо улыбнулся. «Ты кое-чего не учёл. Теперь, когда мы в одном теле, я могу чувствовать, правду ты говоришь или лжёшь. И ты лжёшь. Тебе придётся сидеть, пока не скажешь это искренне». Меттатону захотелось мучительно застонать. Хорошенькое происшествие. Выпустил из плена Альфис и угодил в него сам. «Да ты просто трус, дорогуша! Ты жалкий трус! Ты трясёшься, что тебя посадят, ты чуть не умер от страха, когда я в тебя вселился, ты пытаешься построить забор от монстров, которые даже не сделали тебе ничего плохого! И это такой человек старается руководить людьми? Я хотя бы не боюсь!» Но все эти воззвания к совести не действовали. Оснований для заключения в следственном изоляторе по закону у полицейских не было, и после подробного допроса на первое время Питер Браун отделался домашним арестом. Так Меттатон ещё и оказался дома у преступника. «Да у тебя, дорогуша, ещё и интерьерчик… Ну, не то чтобы совсем безвкусный, но я бы поменял детали. Раз уж ты держишь меня внутри, будь добр выслушать парочку советов от монстра с чувством стиля. Это не контроль над твоим разумом, мои реплики в принципе недоказуемы. Приступим?» До конца вечера политику пришлось выслушивать претензии Меттатона про дизайн своей квартиры. Призрак, пожалуй, даже излишне придирался, отчитывая его за каждую мелочь вроде не самого удачного подбора оттенков или формы мебели. В конце концов тот не выдержал. — Так, слушай. Если ты не прекратишь критиковать мою квартиру, я тебе расскажу про всех своих любовниц. В красках и подробностях. «Что, всё настолько плохо с девушками, что требуется помощь обворожительного психолога, умеющего влюблять в себя дам?» Пришлось заткнуться, но в целом переругивания продолжались до ночи — иногда сильнее, иногда слабее. Только перед сном, вспомнив кое о чём, Меттатон встрепенулся. «И всё-таки одну контролирующую вещь я сделаю, дорогуша, прости». Он вспомнил про просьбу Папируса дать ему номер телефона похитителя. Всё ещё не понимая, зачем, Меттатон собрался с силами и отправил Папирусу смс. После чего стёр исходящее. Как Питер ни сопротивлялся, он не переборол это действие. Только растянул процесс создания и отправки сообщения из пары символов на полтора часа. Меттатон смутно надеялся на то, что ему удастся выбраться из тела, когда политик уснёт. Но тщетно. Во-первых, как он ни старался «спрятать» эту мысль, Питер её услышал и всю ночь старательно пил весь имевшийся у него дома кофе. Во-вторых, уже днём, когда даже кофе перестал помогать и человека сморил сон, Меттатон почувствовал, что не может сопротивляться позывам тела, находясь внутри него. Он не смог вылезти. Он «уснул» сразу же, как отключился его похититель. Между тем, пока проходил этот дневной сон, СМИ трубили, как никогда. «Самое громкое дело этого года! Похитителем Королевской Учёной монстров, доктора Альфис, оказался член Правительства Питер Браун! Альфис была найдена на чердаке его коттеджа в посёлке Грин Хиллз. При задержании политик оказал сопротивление, однако был обезврежен и в настоящее время находится под домашним арестом. В спасении Альфис приняла участие душа Меттатона, выбравшаяся из тела, однако, по достоверным данным, после происшествия она так и не вернулась обратно в робота». «Шок! Питер Браун вынужденно отпустил Альфис, но захватил Меттатона! Душа робота вселилась в него, чтобы освободить учёную, но, похоже, осталась внутри! Чем закончится эта история? Как правосудие заставит освободить из заложников короля? Какие ещё возможности скрывает эта единственная в своём роде душа монстра, способная существовать отдельно от материальной оболочки?» «Кажется, у монстров есть надежда! Петиция в пользу их выхода на Поверхность собрала восемьдесят миллионов подписей! Это на несколько тысяч больше, чем петиция против! Ещё немного — и можно будет говорить о победе мира и дружбы на Земле! Лидерами движения за монстров стали побывавший в Подземелье Фриск, французский певец Антуан Дюбуа, творческий коллектив «Кристаллы чудес», наш дипломат Грегори Джонсон со всей своей семьёй, наш президент, а также многие другие! Значительна часть представителей из числа селебрити, а также мира моды и дизайна, где Меттатон уже успел положительно себя зарекомендовать. Ждём результатов!» По телевизору крутился рекламный видеоролик, который снял всё тот же Дюбуа, уже прилетевший в город. Он сам, «Кристаллы», которые и были теми ребятами, с кем он предлагал Меттатону снять совместный мюзикл, Фриск, сам вызвавшийся помочь… Все они взывали к совести и милосердию. По очереди. — Ты человек? А знаешь ли ты о том, что такое — быть человечным? В мире людей принято называть человечностью доброту, понимание, терпение, милосердие. Загляни себе в душу. Чувствуешь ли ты это в себе? Отзывается ли твоё сердце на эти слова? А может быть, всё пропало? А может быть, всё глухо? Не дай себе зачерстветь. Докажи, что люди не хуже монстров. Протяни руку помощи нашим братьям по разуму. Впусти в свой мир волшебство. Улыбнись новому и заведи новых друзей. Открой горизонты. Ты решаешь судьбу. Возможно, именно твой голос поставит точку в споре. Не будь чудовищем. Будь Человеком. Если бы Меттатон это слышал, это бы немало приободрило его. Но пока приходилось оставаться в неведении и рассчитывать только на себя. Весь день он провёл в состоянии, похожем на анабиоз, пока их с Питером не разбудил звонок. Человек не глядя поднёс трубку к уху. — Алло?.. — Меттатон, держись! — раздался голос Папируса. — Помощь уже идёт! Я не знаю, как ты к этому отнесёшься… Просто верь в то, что я знаю, что я делаю, хорошо? Дотерпи до утра, скоро ты будешь свободен! Нья-ха-ха! Что имел в виду Папирус, стало ясно на следующее утро. — К вам посетитель, — сообщила охрана. Парень. На вид лет пятнадцать. Желтоватая кожа. Узкий разрез глаз. Неровное, плохо причёсанное каре. Решимость во взгляде. «Фриск???»