Король гламура, король Подземелья

— Итак, я п-приготовила удобную одежду попроще, как ты и просил. Ч-что теперь? — А теперь… Ложись поспать. Потому что ночью вздремнуть не доведётся. Мои планы ночные, дорогуша. Заинтригованная Альфис покорно легла. Поначалу сон не шёл, но затем, расслабившись, она и вправду задремала. Меттатон разбудил её на закате и, дав только переодеться и не позволив даже заглянуть в ванную или на кухню, вывел на улицу. Сам он тоже выглядел максимально просто, так, как он когда-то предстал перед монстрами впервые: на теле ничего, кроме блестящих чёрных штанов в обтяжку и розовых сапог на каблуке. Единственным, что он прихватил с собой, была небольшая сумочка. — Попрошу тебя только об одном: подержи это, — он протянул сумку Альфис. — Это всякие вкусняшки для тебя. Мои руки сейчас будут заняты кое-чем другим. — Это чем же? — Скажем… тобой? Меттатон подхватил ящерку. Раздался шум двигателя. Пара секунд — и робот взмыл в небеса. Город остался где-то далеко внизу, превратившись в горстку забавных прямоугольных коробочек со снующими туда-сюда меж ними людьми-тараканчиками. Альфис даже крепко зажмурилась, увидев, насколько она высоко, и сильнее вцепилась в свою ношу, чтобы не выронить. Но Меттатон каким-то образом почувствовал, что она не смотрит по сторонам. — Альфи, дорогуша, не гляди вниз. Гляди вперёд. Ну же. Самое интересное пропустишь. Там, впереди, на них стремительно надвигался лес, а посреди него — осиянная лучами уходящего солнца вершина горы Эботт. Верхушки деревьев задорно шелестели на ветру, птицы проносились мимо, едва не врезаясь в робота, что летел куда быстрее их, с писком мелькали мимо какие-то насекомые… Но самым главным были не они. Самым главным было небо. За всеми хлопотами и суетой Меттатон и Альфис так ни разу и не полюбовались ни рассветами, ни закатами. Первые оба благополучно пропускали, лёжа в кроватях, вторые видели только в виде отдельных отблесков, проникавших в квартиру сквозь окна. Но теперь… Небо вокруг полыхало. Немногочисленные облака расцветились малиновым и озарились золотым, устремляя свой бег на запад — туда, где опускался за край земли яркий, слепящий глаза солнечный диск. Линия горизонта подсвечивалась светло-оранжевым. У обоих монстров дух захватывало от этой красоты. Они старались насладиться каждым мигом, поскольку закатные краски сменялись быстро: минут пять, максимум десять — и вот исчезает золото, вот переходит в багрянец малиновый, солнце скрывается где-то за лесом, а облака наливаются тёмной синевой… К тому моменту, как Меттатон принёс Альфис на один из верхних уступов на склоне горы Эботт, закат почти закончился, небо потемнело и лишь едва-едва розовело где-то на самом краю. — Приехали, дорогуша. Как тебе вид? — Если ты про то, что было сейчас… Т-то просто волшебно. А если ты про пейзаж… Тоже. Парочка остановилась на небольшой площадке, поросшей мягкой травкой и плавно переходящей в пологий подъём к вершине. Альфис, недолго думая, уселась на землю, подвернув под себя ноги, и взглянула вдаль. Волнующееся лиственное море, кажущееся уже не зелёным, а синевато-чёрным, а за ним — поднимающиеся ввысь небоскрёбы, сияющие в ночи огнями… Таинственно, волшебно, сказочно. Альфис обернулась было к Меттатону, чтобы поделиться с ним впечатлениями, но увидела, что он вообще не смотрит в сторону города. Робот лежал на спине, прямо на траве, закинув руки за голову, согнув ноги в коленях и глядя в небо. И снова: даже не ловя взгляд Альфис, он как-то догадался, что она хочет обратиться к нему. — Знаешь, зачем я тебя сюда принёс? — сказал он негромко. — Сейчас август. А в августе в верхнем мире происходят звездопады. Не факт, что мы увидим звездопад именно сегодня… Но мне хотелось бы увидеть хоть одну падающую звезду. Зачем? Ну, в такой момент надо загадывать желание. Оказывается, люди тоже верят в это. Хочу попробовать их способ… Вдруг так работает быстрее. Альфис слабо улыбнулась и легла к нему вплотную, сложив руки на груди. — Знаешь… — продолжал Меттатон всё так же тихо и расслабленно. — Я впервые любуюсь ими вот так, вживую, не торопясь. Они… Они прекрасны, не правда ли? Я так долго мечтал о них, дорогуша. И я поистине впечатлён зрелищем. Говорят, они складываются в созвездия… Созвездий я не знаю, к сожалению. Но мне нравится и так. Воцарилось молчание. Свежий ночной ветерок овевал монстров. Слышался стрёкот сверчков. Альфис чуть приподнялась, чтобы взглянуть Меттатону в лицо. Он не отрывал заворожённого взгляда от небосвода, сверкающая россыпь отражалась в его глазу. — Но… Я решил, Альфи… Даже если упадёт всего одна звезда, первое желание за тобой. — Ну н-нетушки. Я всю жизнь буду себя винить з-за то, что отобрала у тебя мечту. Сам б-будешь загадывать. — Альфис. — Н-не спорь вот даже. Т-тебе придётся всю оставшуюся жизнь с-слушать, как я убиваюсь. Тебе не понравится. — Хех, как ты хорошо научилась ставить мне условия, дорогуша. Что ж, ладно, будь по-твоему. Снова пауза. — Я не буду говорить, что это за желание. Поделюсь одним. Я загадаю для себя. У монстров уже есть такая звезда. И не просто падающая, а сто раз уже рухнувшая с десятого этажа. Сейчас моя очередь. Голос Меттатона дрогнул. Альфис продолжала смотреть на него. Судя по всему, он глубоко верил, что эта ночь что-то изменит в его жизни. Очень глубоко. Он рвался мечтами и мыслями к своим «родичам», как будто был не повидавшим виды роботом двадцати шести с хвостиком лет от роду, а наивным призраком-подростком. Ящерка ощутила в душе некое благоговение. Захотелось как-то уберечь Меттатона с его желаниями, оградить его от тех, кто мог бы помешать ему, расстроить. — Альфис! — почти вскрик, замерший в самом начале до резкого сдавленного полушёпота. Он указывал в небо. К горизонту прокатилась звезда. Маленький блестящий росчерк. Сверкнуло и погасло. Меттатон сел и задрал голову, сложив руки на груди крест-накрест. Вот ещё одна вспышка. И ещё. Меттатон не мог оторваться. Он любовался и в восторге беззвучно шевелил губами. Это был практически молитвенный порыв. И Альфис твёрдо решила: ничего загадывать она сегодня не будет. Это его звёзды. И его желания. Она не имеет права. Никакого сожаления не возникало. Только горячее желание видеть его счастливым. Меттатон встал. Потом протянул руки вверх. Альфис пришлось снять очки: почему-то на глаза навернулись слёзы. Стройный, подтянутый, устремлённый ввысь, как стрела… Казалось, будто его и правда разлучили с его истинной семьёй. Альфис тихо вздохнула. Совсем некстати вспомнился фанфик с альтернативной вселенной, где робот был ангелом, призванным на землю чьим-то желанием. Понятно, чьим. Ящерка обернулась на вершину горы Эботт. Прямо под ними сейчас… то, что держит Меттатона обеими ногами на земле. Звездопад кончился. Или приостановился? Робот продолжал стоять. — Меттатон? — Ох, Альфи. Я… Я просто… О мой. Спасибо, что разделила это со мной. Я правда очень рад, что именно ты смогла побыть со мной рядом в такой момент. Меттатон вернулся и снова лёг. Альфис заметила, как ярко засветилась его душа. Она уже давно не видела такого сияния. И тут… У неё возникла идея. — Меттатон? — А? — Открой контейнер. — Зачем? — робот изогнул бровь в недоумении. — П-просто… Ну… Увидишь. Н-ничего особенного! Но, думаю… Т-тебе понравится. Наверное. Сразу скажи, если что. Меттатон взглянул с каким-то подозрением, но крышку сдвинул. В следующий миг над его душой зависла рука Альфис. — П-прикрой глаз. Робот вздохнул, но прикрыл. Сначала не было ничего. Потом он вдруг ощутил тепло. Никаких физических касаний. Ни одного мало-мальски телесного контакта. Альфис просто отдавала ему тепло. Много. От сердца. Стало очень-очень приятно. Меттатон тихо выдохнул и слегка выгнулся, расслабляясь и поддаваясь. Словно магический огонь наполнил его душу и начал разливаться по телу, затрагивая каждый механизм, каждый проводок, вычищая, мягко выжигая весь скопившийся негатив. Отчего-то стало очень легко и свободно. Захотелось дышать, несмотря на отсутствие потребности. Меттатон открыл глаз и взглянул на ящерку с молчаливой благодарностью. Затем перехватил её руки, разрывая контакт, и потянул на себя. Последовал поцелуй, на сей раз более крепкий и уверенный. Альфис замерла, а потом попыталась принять позу поудобнее, робко заворочавшись. Меттатон понял её жест и уложил на траву, нависая сверху. От такого положения Альфис вспыхнула. Стало жарко. Чешую закололо. Робот оторвался от неё, закусывая губы в довольной ухмылке. — Я даже в темноте могу видеть, какая ты красненькая. Хамелеончик, — нежно протянул он. Альфис беззвучно замахала руками в ответ. Меттатон совсем отстранился, ложась на живот, глядя перед собой и принимаясь болтать ногами в воздухе. — У тебя там вкусняшки ещё лежат,— напомнил он самым будничным тоном. — Покушай. — Д-да знаешь… Не хочется что-то, — призналась Альфис. — Я лучше… С тобой полежу. — Смело, — заметил Меттатон. — Ты стала реагировать куда быстрее и решительнее. Мне нравится. Но лежать с Меттатоном рядом на животе, приподняв голову, было неудобно — его наплечники начинали мешать, загораживая обзор. Альфис задумалась, как бы ей пристроиться, и услышала: — Залезай мне на спину. Я абсолютно не против, дорогуша. И залезла, смущаясь. Было немного неловко, к тому же жестковато, но она сумела пристроиться и затихла. Металл слегка нагрелся — Меттатон сам согревал её в ответ, как мог. — Я тебя люблю… — шепнула Альфис тихонько. Так и уснула. Следующую ночь пришлось проводить в одиночестве: Меттатон утащил смотреть на звёзды Напстаблука. Альфис решила им не мешать: братья давно не находились наедине, а им это было явно необходимо. Вместо этого она взялась обдумывать одну идею… Меттатон вернулся домой только под утро и снова переполненный впечатлениями. — Боже, смотреть на Блуки в такой момент — уже одно удовольствие. Он сам сплошной космос, дорогуша. Точно тебе говорю. Но это наименьшее! Ах, Альфис. Мы и раньше залипали на полу, выходя куда-то во Вселенную… Но как мы залипли там! Я в жизни не чувствовал такого ощущения полёта, дорогуша. Даже не нужно физически пытаться куда-то лететь. Только он, я, звёзды, и все мы — единое целое. Потрясающе. Меттатон горел. Альфис улыбнулась. — Эм, М-меттатон… Ты устал, должно быть. Л-ложись поспать. — Но мне необязательно спать. Я думал… — П-просто, эм… Давай ты отдохнёшь, хорошо? — Что ты задумала? — Я? Ну, я… Я, эм… Эм… — Да, красотуля, врать ты у меня так нормально и не научилась. Ладно, так и быть. Я лягу. Но если я проснусь с какой-нибудь фиговиной в теле, которую я не желал бы иметь — обижусь и выдеру, даже если сделаю себе больно, — прозвучало беззлобно, но серьёзно. — Н-не волнуйся, ничего такого. Полчаса приведения себя в порядок — и вот Меттатон уже спит. Альфис тихо приблизилась к нему. — Нет, Меттатон. Я… не буду добавлять ничего в твоё тело без твоего согласия. Я наоборот… П-подумаю, как убрать лишнее, чтобы не испортить п-процесс трансформации. Этого ты точно хотел, — руки ящерки легли на наплечники спящего робота. — П-потому что… Очень скоро у тебя день рождения, и я уже знаю, что тебе подарить на твои двадцать семь. Но ещё до дня рождения ничего не подозревающий Меттатон сам умудрился закатить Альфис такой сюрприз, что она ненадолго потеряла дар речи. Как-то раз робот выпроводил её с Кристофером в «Макдональдс»: ящерке нравился человеческий фастфуд, и иногда Меттатон отпускал её поесть его. Когда Альфис вернулась домой, она застала неожиданную картину, которую до сих пор видела только в отдельных романтических фильмах. В воздухе витал аромат от специально зажжённых свечей, а по полу вилась дорожка из красных лепестков роз. Изумлённая ящерка двинулась по ним… И пришла к ванной, из которой поднималась шапка густой пены. Меттатон сидел на бортике, изящно изогнувшись (слава Богу, в нормальном виде, ничего необычного), и поджидал её с лукавой улыбкой. — Вот и ты, красотуля. Я уже подготовился к твоему приходу. Самый романтический релакс в твоей жизни. Ты уже из этой пены не захочешь вылезать. Только принюхайся, как пахнет. — Д-д-д-да уж, — оторопела ящерка. — А ты, эм… Можно н-нескромный вопрос? Ты так и будешь тут?.. — Я? Что ты. Разве можно. Разве я стану смущать своего милого хамелеончика? Тебе придётся только слышать мой голос. Я сяду в коридоре. Твоему преданному рыцарю хватит места и там. Позовёшь, только если захочешь. Впрочем, позвать Альфис не хватило смелости. Она была всё ещё не готова и потому глубоко благодарна Меттатону за то, что он вышел. Но всё это… Все эти ухаживания, красивости… И ей? Ей??? Поверить в это было сложно. Зато Меттатона всё более чем устраивало. Он уже успел объявить всем об их начавшемся романе. Они оба получили много поздравлений от монстров и от тех людей, кто уже успел записаться к роботу в поклонники. Излишнее внимание очень смущало… Но Альфис готова была без колебаний признать, что жить вот так ей нравится куда больше, чем трястись за свою жизнь и видеть Меттатона с усталостью и скукой в глазах. Небольшой отпуск перед продолжением переговоров идёт им только на пользу. К тому же… Она знает, как сделать его ещё лучше.