Король гламура, король Подземелья

Меттатон проснулся один. Альфис рядом не было: единственный раз она позволила себе покинуть его, переведя из отключки в тот самый постоянный спящий режим, что прерывался лишь по таймеру. Робот поднялся, оглядывая комнату… и ощутил странную лёгкость в плечах. А ещё заметил, что пижамы выше пояса на нём нет. Подивившись, пошёл в ванную причесаться и почистить зубы. Взглянул на себя в зеркало и понял, что что-то не так. Не до конца проснувшийся разум долго соображал, чего не хватает. Осознав, Меттатон ахнул. Не было наплечников. — Ты их ффё-таки фняла? — Меттатон вышел из ванной, даже не вытащив изо рта зубную щётку. — Альфиф! Ты где? Ящерка как сквозь землю провалилась. Пожав плечами, робот наскоро дочистил зубы, расчесался, решив красиво уложить волосы чуть позже, и поинтересовался у Напстаблука, где она. Призрак вздохнул. — Она хочет сделать тебе сюрприз… И для этого тебе лучше совсем привести себя в порядок… А пока… Позволь, я тоже поздравлю тебя… Меттатон… Хаппста… С днём рождения. Я рад, что у тебя сегодня праздник… И должен сказать… Ты самый замечательный в мире кузен. Яркий, особенный, интересный… Самоотверженный… Способный защитить… Я тебя поздравляю и желаю… Я хочу просто пожелать тебе быть счастливым, хорошо? У тебя многое есть, очень трудно придумать, чего у тебя ещё нет… Но… Но я хочу, чтобы ты был самым заметным и блестящим на экранах… Чтобы сцена снова стала для тебя всем. И ещё… Я желаю тебе большой и крепкой любви с Альфис. Вы милая пара, и я правда рад за то, что моему брату повезло с личной жизнью… Пожалуйста, пусть у вас всё будет хорошо. Вы через многое прошли вместе… — Ай-яй-яй, Блуки, — с притворной укоризной заговорил Меттатон. — Ты забыл пожелать самое важное! — Ох, что же? — испугался Напстаблук. — Чтобы я всегда оставался рядом со своим чудо-кузеном. Это не я самый замечательный в мире кузен, а ты. Это же ты осмелился выйти за мной на Поверхность. Подумать только, первым отправился в мир людей, один, да с незнакомой женщиной! Простил меня за мои дурные поступки... И не бросил, когда я упал разряженный в подворотне после нападения. Блуки, я обожаю тебя. И спасибо. — Ох, я… Тебе спасибо. Насчёт подарков… Наверное, они не очень оригинальны, но… Сначала я хотел написать для тебя музыку, но у меня здесь не было подходящего оборудования, так что я позаботился о другом. Пока вы с Альфис занимались свиданиями, я поискал по магазинам… И нашёл для тебя вот такое украшение. Тебе нравится?.. Меттатону в ладонь лёг блестящий кулон в форме спиральной раковинки улитки. Он тотчас же надел его. — Прелесть. Сделано со вкусом… и отличное напоминание о тебе. — Я рад, что тебе нравится… А ещё… Я слетал к Подземелью, чтобы мне кое-что передали… Пойдём на кухню. Напстаблук вытащил из холодильника большое блюдо. — Это призрачный тортик… Я не знаю, насколько хорошо у меня получилось… Но я старался… Меттатон улыбнулся. Аккуратно посадив тело на стул в устойчивую позу, он выскользнул из контейнера и сразу же взялся за торт. Так есть было удобнее. Напстаблук тоже взял себе кусок. — Очень вкусно. Я даже не догадывался, что ты такой кулинар, Блу. — Просто я помню, что ты это любишь… Помнишь, в детстве моя мама пекла такие? — Как такое забудешь. Братья наелись тортиком, и Меттатон вселился обратно. — Однако во что же мне теперь одеться? Теперь вся моя одежда из Подземелья без наплечников будет смотреться на мне глупо. — Но у тебя есть мантия… А её можно носить и так… — Ах, точно. Что ж, тогда я надену мантию и поскорее приведу себя в порядок. Мне нужно увидеть Альфис. «Поскорее» растянулось ещё на час. Меттатон долго и старательно красился и укладывал волосы, чтобы выглядеть сногсшибательно. — А теперь я скажу тебе, где Альфис… Она у Джонсонов… Ждёт тебя… Иди к ней. — А ты? — Я следом… Вообще-то я не хотел мешать, но Альфис сказала, что брат — последний, кого надо отстранять от праздника… Спасибо вам. Дверь Джонсонов уже заранее была открыта. Когда Меттатон вошёл в квартиру, первым, что он услышал, был возглас Алисы: — Я вам даже завидую! — В чём же, дорогуша? Вместо ответа ему навстречу вышла Альфис. В платье, которого он до того никогда не видел в её гардеробе. Тёмно-фиолетовое, чуть искристое, с юбкой-полусолнцем… и с сиреневой накидкой, закрывавшей поверх платья плечи и грудь. Аккуратно подкрашенная, изо всех сил старающаяся расправлять плечи, явно нервничающая… Меттатон приоткрыл рот. — Вау, дорогуша… Как ты расстаралась-то! Отличный образ! — Я м-мало разбираюсь в моде, но… Я пыталась. Может, я надела что-то безвкусное, но… — Отнюдь! Я поражён! Только вот накидку можно снять. — Н-нет. Вот как раз это… Н-не проси пока, хорошо? — Ну… ладно? Кстати, спасибо за снятые наплечники. Ты всё-таки запомнила. Вот это правда: хорошее улучшение для тела. Что, даже трансформации не повредит? — Абсолютно. Ты уже завтракал? — Призрачным тортиком. — Отлично. Т-тогда у меня есть для тебя… эм… что-то вроде подарка. Но далеко. Пойдём на улицу. — Погодите, у нас тоже есть подарки, — вышел Крис. — Так. Вот это от меня. Он протянул коробку с видеоигрой. К ней была приклеена записка: «Крутая видеоигра. Меттатону на день рождения. НЕ КРИСТИНА». — Это от Алиски. В руках Меттатона оказался навороченный косметический набор с запиской: «Будьте самым прекрасным, Боже, Вы обворожительны, знайте это». — А это от родителей. Он протянул три билета в театр. — Альфис как-то раз рассказывала о том, какие человеческие книги вы читали в Подземелье. И по одной из них поставлен спектакль. Как раз сейчас идёт. Это на сегодня. Сходите обязательно. — Ох, спасибо вам, дорогуши! Меттатон по очереди обнял Джонсонов (Алиса не сдержала в груди тоненький восторженный визг), занёс их подарки домой и отправился с Альфис туда, куда она хотела. — Закрой глаза, — попросила ящерка, когда они преодолели несколько улиц. — Я поведу тебя за руку. Меттатон повиновался, хотя его распирало любопытство. Он продолжал идти, доверяясь ящерке, приостанавливаясь по её указанию или поднимаясь по ступеням. — Мы пришли. Открывай. Меттатон распахнул глаз и ахнул. Он находился внутри того самого бутика, перед витриной которого останавливался во время той роковой прогулки, не в силах сдержать томительного желания надеть хоть что-нибудь. — О, Альфис… — Д-думаешь, я зря сняла наплечники? Это всё твоё. Выбирай что угодно. Хотела бы я сказать, что плачу за тебя, но увы, деньги общие, и я не знаю, насколько это подарок… — Очень намного! Меттатон в восхищении прилип к манекенам и вешалкам. Поначалу он не мог определиться, что ему выбрать, у него разбегались глаза, но затем, сделав несколько вдохов-выдохов, он стал прикидывать, что будет смотреться на нём лучше и подчеркнёт его натуру. Набрав вещей, он удалился в примерочную под тихий голос Альфис за спиной (видимо, продавцу): «День рождения у него…» Из примерочной вышел королём — уже не только в прямом, но и в переносном смысле слова. Продефилировал к зеркалу у самого входа, остановился, покрутился, изящно изогнулся, томно полуприкрывая глаз и запуская пальцы в чёлку… Альфис смущённо порозовела. Девушка-продавец среагировала немедленно: — Вам очень идёт! Подождите, а давайте вы ещё вот это примерите? Вам должно подойти. — Хм… Почему бы и нет. У тебя недурной вкус, красотуля. Минуточку. Меттатон переоделся и вышел в другом образе, всё так же гордо вышагивая по всему магазину. В считанные минуты он набрал буквально всего: деловой костюм с зауженными брючками и приталенным пиджачком, несколько футболок с блестящими принтами, бриджи, короткие шорты с узором, пара блузок, стильные джинсовые штаны и курточка (к слову, первые вещи из джинсовой ткани в его жизни вообще)… Альфис с некоторой тревогой подсчитывала в уме сумму, но девушка скинула аж полцены. — В честь дня рождения и за перенесённый моральный ущерб, — шепнула она Меттатону. — Просто помните, что не все люди плохие. Меттатон сиял. — Альфис, дорогуша, я теперь самый модный не только в Подземелье, но и на Поверхности. Пойдём домой, я развешу всё это в шкафу и надену что-нибудь из этого. Мы же ещё успеваем на спектакль? — Ещё много времени. — Прекрасно. Тогда пойдём ещё в обувной. Я хочу купить себе ботинки, туфли и кроссовки. — Ты??? Кроссовки??? — А что ты предлагаешь носить с джинсовой одеждой? Мои любимые сапоги? Но это же не сочетается! — Ты. В кроссовках. Я в шоке. Ты в жизни обувь без шпилек не носил. — Человеческие шпильки меня не выдержат. Так что ты ещё и мой личный сапожник. Дома Меттатон долго думал, что бы ему надеть. Прикладывал к себе то одно, то другое… И задумчиво закусывал губы. — В театр же лучше что-то более скромное и официальное? Тогда я начну с костюма. А вот твоё платье… Отличный выбор на самом деле, Альфис, правда. Ты в нём и в театр можешь пойти, и куда-нибудь в менее торжественное место. Ну как я тебе? — Отпад. Д-да ты другим и не бываешь. — Прекрасно, — подал голос Напстаблук, до сих пор наблюдавший молча. Меттатон был очень воодушевлён тем, что наконец-то увидит вживую настоящее театральное поздравление. Кино — это хорошо, но когда актёры находятся в нескольких метрах от тебя, когда ты видишь их без записи, во плоти — ощущения совсем другие. Да и сама театральная атмосфера завораживала. Особенные запахи, расхаживающие в фойе принаряженные люди, звонки, призывающие пройти в зал… Меттатон прошёл уже после первого звонка, чтобы не медлить. Джонсоны купили им билеты в пятый ряд: ещё не далеко, но смотреть удобнее, чем из первого. Некоторое время робот с интересом рассматривал опущенный занавес, ряды кресел, вслушивался в игравшую негромко музыку, пущенную для того, чтобы зрители не скучали… Но вот погас свет. Занавес разъехался. Спектакль начался. Джонсоны не стали ставить эксперименты и покупать билеты на какой-нибудь экстравагантный ремейк с постмодернистским закосом на современность. В представлении не было ничего необычного, оно проходило вполне в духе книги, которую, к слову, Меттатон ещё в Подземелье перечитывал раза три. Робот смотрел не отрываясь. Его интересовало всё: насколько подача совпадает с текстом, хорошо ли играют актёры, как это всё преподнесено, сыграно, увлекает ли это его… Впечатлениями поделился уже в антракте, пока Альфис кушала в буфете. — Весьма недурно! Некоторые моменты не совпадают, но это только на пользу пошло. Этакое переосмысление, чтобы на сцене лучше смотрелось… И чтобы яснее видна была позиция того, кто всё это ставил. Хм. Я определённо одобряю. Вот только антагониста не очень удачно подобрали, деревянненько как-то он действует… Не вживается в персонажа почти. Я бы поменял его местами с его ассистентом, спектакль бы от этого очень выиграл. Но главная героиня!.. О мой Бог, Альфис. Я влюблён. Альфис чуть не подавилась и метнула на робота взгляд, ясно выражавший: «Ты совсем обалдел?!» Меттатон рассмеялся. — В переносном смысле, красотуля. Влюблён в актёрскую игру и персонажа. Не романтически. Не переживай, моё сердце полностью принадлежит тебе, — и он чмокнул её в щёчку, заставляя смягчиться. Выбор постановки удался: по окончании спектакля Меттатон всю дорогу до дома рассуждал: — Всё, Альфис, считай, что у меня появилась новая мечта. Я хочу на театральные подмостки. Играть роль персонажа одной из любимых книг — это волшебно, по-моему. В такой обстановке, в таких декорациях… И было бы замечательно, если бы ты сыграла вместе со мной главного женского персонажа. Хотя тут я, наверное, слишком многого хочу… Для тебя это будет большим испытанием, верно? — Я думаю… Я, возможно, эм… Если не будете меня сильно прессовать, я, эм… В-возможно, мне найдётся место в вашем с Дюбуа мюзикле? — О, серьёзно? Ты хочешь в мюзикл? Обещаю: прессовать не буду. Ну… точнее… постараюсь. Обычно я очень взыскателен к качеству постановки. — Вот это и напрягает. И если ты попадёшь в театр, д-думаю, режиссёр очень быстро убедится в том, что он ничего в режиссуре не понимает… Но… Уф. Я не знаю, как там пойдут дела с выступлениями и ролями… Но н-на самый вечер… У меня есть для тебя сюрприз. — Вот как? И что же это? — Я с тобой станцую. — Ого, серьёзно? Ты? Станцуешь? — Да. И б-более того… Я сделаю это… На том же флешмобе. — Погоди. Ты про тот самый, который… Когда я про тебя… Когда тебя… Ты уверена? — Да, — Альфис остановилась и серьёзно посмотрела Меттатону в глаза. — Знаешь, чего я не хочу? Чтобы у тебя с танцами были какие-либо п-плохие ассоциации. Я ушла не вовремя и испортила тебе вечер. А сегодня твой д-день рождения и… Давай перебьём это хорошими ассоциациями. Т-только снова зайдём домой, и ты наденешь что-нибудь поярче. — Хм. В этом платье ты уже не сможешь отплясывать в таких ритмах. — Но я его не сниму. Я не буду участвовать прямо во всех… Но… Увидишь. Заинтригованный Меттатон забежал домой, быстро переоделся в джинсы, кроссовки и самую яркую из купленных футболок (Альфис в это время перекусывала, а Напстаблук на всякий случай перепроверял запасы музыки в телефоне, смутно подозревая, что Меттатон опять попросит его что-нибудь включить) и понёсся в парк. К самому началу не успели, но Меттатона заметили сразу. — Кого я вижу! — выкрикнул ведущий прямо в микрофон. — Вы всё-таки решили вернуться! Несмотря ни на что! Вот это воля и тяга к танцам! Поаплодируем, господа! И я смотрю, вы сменили имидж? О, и ваша спутница тоже? Прекрасно! Тогда включим что-нибудь специально для новоиспечённой влюблённой пары! Меттатон покосился на Альфис, взяв её за руку. Ей всё ещё было очень неловко. Ящерка тревожно стреляла глазками по сторонам, сжималась, её дыхание, старательно сдерживаемое, сбивалось. Она немного дрожала. Меттатон ощутил, что даже её ладошки намокли. Бедняжка. Так старается ради него. И ведь на сей раз ей не кажется — все действительно смотрят на неё. Он просто обязан её поддержать. — Всё хорошо, Альфис. Я с тобой. Никто тебя не обидит. Я не просто обещаю — я клянусь тебе, дорогуша. Зазвучала новая песня. — Просто смотри на меня и повторяй за мной. Я не буду слишком быстрым и подвижным. Я помню про платье. Движения Альфис оставались скованными. Она никак не могла раскрепоститься. Только безуспешно старалась вести себя поестественнее и в упор смотрела на Меттатона — лишь бы не видеть больше никого. К тому же её накидка начала сползать с плеч. Альфис почему-то очень испугалась и вцепилась в неё, удерживая. — Мне помочь? — Н-н-нет!!! В с-смысле… Я сама. Ящерка остановилась, не дожидаясь конца песни, и принялась завязывать накидку так, чтобы не сползала. Меттатону теперь было вдвойне интересно, что же там под ней такое, но он молчал, соображая, что выяснять это в толпе народа — не лучшая мысль. — У меня идея. Он отвёл её к скамейке и, велев подождать, убежал на сцену. Альфис успела испугаться, не бросил ли он её опять, но Меттатон вскоре вернулся. В тот самый момент, как он приблизился, заиграл медляк. — Редкость флешмоба: романтический медленный танец! Если здесь есть влюблённые пары — это ваш час! — выкрикнул ведущий. — Моя красотуля… Ты же не откажешь мне в удовольствии насладиться частичкой твоей любви? — Меттатон галантно склонился, протягивая ей руку. — Н-не… Не откажу, — прошептала Альфис, вставая и приникая к нему. Народа стало меньше: пара нашлась не всем. Меттатон увлёк ящерку на середину танцпола и мягко повлёк за собой, прижимая к себе. Он чувствовал её напряжение и, чуть наклонившись к ней, зашептал что-то успокаивающее. Тихо. Быстро. Не давая сосредоточиваться ни на чём, кроме своих слов. — Всё хорошо, красотуля. Ты прекрасна. Ты обворожительно прекрасна. Изящество. Грация. Это сегодня про тебя. Спасибо, что пришла сюда. Это важно. Это нужно. Я очень ценю это. Это лучший день рождения. Спасибо. И так далее, и тому подобное. Зажатость под его руками ослабевала. Меттатон ощущал, как Альфис всё более прижимается к нему, кладёт голову ему на грудь, видел, как она закрывает глаза, уже полностью отдаваясь музыке и доверяясь ему без остатка… Почему-то это приводило его в состояние тёплого восхищения. Он высвободил одну руку, продолжая придерживать любимую второй, и нежно погладил ящерку по головке. В этот момент он уже и сам не замечал, что на него кто-то смотрит. Его внимание полностью поглотило это разнежившееся, прильнувшее к нему создание. Пока они танцевали, диджей — тот самый, что в прошлый раз так неохотно уступил место Напстаблуку — сам подошёл к призраку и попросил принять участие в подборе музыки. Привидение, смущённо помявшись, согласилось. Прозвучала ещё одна медленная песня, другая… Затем пошло что-то побыстрее — хоть и тоже рассчитанное на парное исполнение. — Эй, М-меттатон… — Альфис подняла глаза, отстраняясь. — Я же… З-знаю эту песню. Тогда, там, на балу… Я это умею! Меттатон быстро обернулся на пульт диджея, увидел там Напстаблука и, поскольку подмигивания он бы не увидел, помахал ему рукой. «Я тебя обожаю, Блу», — подумал он. — Так чего же мы стоим, красотуля? Пойдём! Воистину Альфис удалось стать красавицей в этот вечер — несмотря на первоначальный дискомфорт. Меттатон буквально пожирал глазами и то, как движется её фигура, и то, как робко она улыбается, и то, как расходится волнами подол её платья. Волшебно. Между тем снова приближалась ночь. И когда Меттатон заметил, что небо чересчур потемнело, он даже вздрогнул. Счастье счастьем, упоение упоением, но поневоле нахлынули неприятные флешбеки. Сразу по окончании очередной композиции он сделал Напстаблуку знак остановиться, а сам, отойдя к краю танцпола, принялся торопливо стягивать с себя футболку. — Что ты делаешь? — удивилась Альфис. — Выдаю гарантию на исключительно хорошие ассоциации от сегодняшнего вечера, — отозвался Меттатон. — Блу, извини мне это, но… поднесёшь? Он отдал призраку футболку, а сам подхватил Альфис на руки и взлетел. В воздухе их точно никто не достанет. Он не ошибётся снова. Ночь не застигнет их на улице, а батарея не разрядится в хлам. До дома добрались без приключений. Подуставшая Альфис присела на свой диван, Меттатон устроился рядом, отвлекая её разговором… И когда ящерка совсем потеряла контроль над ситуацией, незаметно развязал и стянул накидку с плеч. — Вау. — М-меттатон!!! — ящерка вздрогнула, поднимая руки, но затем, осознав, что уже ничего не исправить, опустила их. — Платье с декольте? М-м-м. Красиво смотрится. Тебе идёт. Весьма… привлекательный фасон. Хотя и довольно неожиданно, что ты надела это на себя. — Н-надеть-то надела, а вот п-показать… Смелости уже не хватило, — призналась ящерка. — Если честно… Я решила вообще тебе это не показывать. Я думала незаметно переодеться, а потом… Выбросить это платье вообще. — Выбросить? Такую прелесть? Исключено, Альфис. К тому же… Мне определённо нравится результат. — Т-теперь уже нет смысла выкидывать. Особенно с учётом того, что вообще-то я хотела сегодня… Эм… Хорошо провести время. Меттатон усмехнулся. — И мы провели. Как я уже говорил, это лучший день рождения. Что ж, ладно. Я пока что в душ. Меттатон пробыл в душе недолго. Альфис даже удивилась — обычно, если он заходил туда, то застревал гораздо дольше. Она не видела, как он вышел — только услышала возглас, что ванная свободна. Лучше бы ей было взглянуть, в каком виде он ушёл. Потому что когда ящерка уже открыла дверь и отвернулась к зеркалу почистить зубы, сзади раздался голос: — Прости, что помешал, дорогуша… Я тут, кажется, одежду забыл. Заявление было неожиданным и прополоскать рот определённо помогло — Альфис моментально выплюнула всю воду и ошарашенно повернулась к двери. Меттатон стоял в проёме, облокачиваясь на косяк, в одном-единственном полотенце, повязанном на бёдрах, и хитровато улыбался. — Ты же не против, если я заберу? — он одними глазами указал на футболку и джинсы. — Н-нет, к-конечно. Альфис уже поняла, что ничем хорошим это не кончится, и её подозрения оправдали себя. Когда Меттатон приблизился и повернулся, чтобы забрать одежду, полотенце благополучно соскользнуло с него на пол. И не похоже было, чтобы он вообще старался его покрепче привязать. — М-меттатон!!! — чешуя стала алой, а из носа только что кровь не пошла. — В чём дело, дорогуша? Я же всего лишь робот. Было бы чего стесняться, — невинным тоном отозвался Меттатон. — Но с-сам ф-факт т-т-того, что ты т-т-творишь!!! З-знаешь, что я тебе скажу? — Что я самый очаровательный и сексуальный робот в твоей жизни? — М-м-м-меттаттон!!! — А вообще я думал, что ты наконец-то решишься поделиться со мной тем, о чём так страстно мечтала уже давно. Альфис захотелось его убить. Она взглянула на него исподлобья и очень глубоко вздохнула. — Л-ладно, ты прав. Да, х-х-хотела. Д-да, мечт… В общем. Это… Иди на мой диван. Р-р-разложи пока. Я, эм… Скоро приду. Точно не сбегу. Обещаю. — Ловлю на слове, — улыбнулся Меттатон и удалился. Не надев полотенце. И не забрав одежду. Изобрела робота, называется.