Король гламура, король Подземелья

Меттатон знал, что рано или поздно это случится. Возможно, не сегодня, возможно, в другой день, может быть, Альфис решится позже — но это обязательно произойдёт. Он сам давно исходил желаниями и не спал ночами, невольно представляя себе своеобразные сцены, а Альфис… судя по всему, тоже. Меттатон хорошо знал, что ящерку опережает её собственное воображение. Пока в реальности она мнётся, боится и с трудом себя пересиливает, сама же досадуя на это, в мечтах у неё всё куда смелее и откровеннее. Её аниме и фанфики говорят сами за себя. Нужно лишь помочь этому наконец выйти наружу. Меттатон подготовился. Продумал, как дать Альфис «сигнал к началу» — и уже дал. Сменил перчатки на чистые. Принял душ. Напстаблук поменял ему батарею на хорошо заряженную и улетел ночевать к Кристоферу, оставив одного. Оставалось только расстелить постель и дождаться ящерку… Меттатон про себя засёк десять минут. Если Альфис так и не решится — давить он не станет. Это не та вещь, с которой стоит напирать. Потерпит, как терпел до этого. Но Альфис решилась. Семь минут — и вот она уже рядом. Осторожно, как будто стараясь едва сминать под собой матрас, подкрадывается к роботу и садится рядом. Смущённо сжимает пальцы, откладывает на тумбочку очки, переводит дыхание… Взгляд Меттатона сам собой падает на чуть трепещущую от волнения грудь под ночной сорочкой. Он слегка улыбается — ободряюще и вместе с тем выжидательно. — Я н-не знаю… С чего начать… — голос Альфис звучит неожиданно ниже, чем нужно. — Серьёзно? — тихо и с едва ощутимой усмешкой. — Вспомни, что ты сама же писала. — Н-ничего не помню… Тихий вздох — с оттенком согласия и перехода к действию, нечто аналогичное кивку головы. Меттатон за плечи притягивает ящерку к себе. Она всё ещё волнуется. Он ощущает на своих губах её сбивчивое дыхание и вовлекает в довольно долгий поцелуй. Она всё ещё напряжена: ручками упирается в его плечи, как будто удерживая дистанцию. Нет, так дело не пойдёт. Меттатон разрывает поцелуй. Язык мягко скользит по шее ящерки. Руки теснее прижимают к себе, заставляя максимально сократить разделяющее их расстояние. Лёгкие поглаживания — по голове, по спине, немного по попе. — Не думай о самом откровенном, — шепчет Меттатон. — Не торопись. У нас много времени. Целая ночь. Может, даже больше. Забудь о том, что будет дальше. Ненадолго. Просто наслаждайся тем, что здесь и сейчас. Каждым прикосновением. Меттатон садится, вынуждая сесть и саму Альфис. Она оказывается у него на коленях. Плавные, массирующие движения, что должны хорошо ощущаться через сорочку. Альфис пыхтит. Пальцы проводят по позвоночнику, спускаются ниже, перехватывают хвост… Альфис коротко вздыхает. — Откуда ты з-знаешь… — Просто интуиция, дорогуша. Меттатон молча улыбается, понимая, что не прогадал. Ласки хвоста продолжаются. Прихватил кончик, провёл по нижней стороне, погладил у основания… Этого достаточно, чтобы Альфис начала дрожать. Слышен тихий скрип: коготки вцепились в металл. — Нравится? — мурлычущий, заигрывающий тон. — Не хочешь ли и ты сделать что-нибудь… подобное? Не бойся, мне понравится всё. К тому же… Кому, как не тебе, знать моё тело настолько хорошо? Капельку озорное подмигивание. Альфис вздыхает и приникает к роботу сильнее. Снова поцелуй в шею — уже с её стороны. Меттатон запрокидывает голову, прикрывая глаз и оставляя ей больше места, и чуть выгибается назад. Альфис обхватывает его за талию, поглаживая. Меттатон нетерпеливо закусывает губы. Душа в контейнере светится ярче и как будто припухает, но он всё ещё не взял разгон, да и Альфис требуется время. Но ей явно хочется быть смелее. Она немного отстраняется и толкает робота в грудь, заставляя снова лечь. Меттатон улыбается — ободряюще. Ящерка покрывает его беспорядочными поцелуями. Хоть как-то, хоть как-нибудь показать переполняющие чувства, что никак нормально не выйдут наружу. Меттатон не мешает и почти ничем не отвечает. Даже более того — чуть отодвигается, принимая более вызывающую позу, сильнее разводя ноги и протягивая: — А-а-альфи-и-ис… Ну же, Альфис, ну же. Ящерка переводит дух и берётся за бёдра робота, получая в ответ одобрительное хмыканье. Меттатон подаётся вперёд и, помедлив с пару минут и насладившись прикосновениями, переворачивается на живот, приподнимая одну из самых аппетитных частей своего тела. — А-а-альфи-и-ис… По его мнению, внутри у Альфис всё уже должно гореть. И, должно быть, так оно и есть. Меттатон чувствует, как руки ящерки ложатся на его ягодицы, а затем, дрогнув, начинают скользить по ним, совершая ласкающие движения. Такое не сожмёшь и даже не ущипнёшь, металл не податлив, но Альфис старается и, кажется, даже наклоняется ближе — Меттатон ощущает, как становится тяжелее, как подрагивают, в то же время жадно вцепляясь, пальцы любимой, слышит прерывистое дыхание. Дав ей слегка привыкнуть, Меттатон коротко усмехается и, немного приподнявшись, подаётся назад. Их тела плотно соприкасаются. Робот плавно потирается, выгибаясь. Альфис вздыхает и вдруг припадает к нему сильнее, заставляя сесть, обхватывая сзади, обнимая талию ногами, лаская везде, где может достать… Пусть так. — Любишь атаковать сзади, дорогуша? — смешок. В следующую секунду становится не до смеха. За простыми поглаживаниями следует «запрещённый приём». Альфис подцепляет какую-то панель и запускает пальцы под неё, самыми подушечками поглаживая детали изнутри тела Меттатона, задевая контакты, надавливая, воздействуя на самые датчики… По телу робота проходит сладкая судорога. Эти действия заставляют его издать первый стон. — Ах… Я же говорил, дорогуша… Кому знать, как не тебе… Его очередь дрожать, сжиматься, подёргиваться. Альфис, кажется, становится увереннее, поступая с ним так. Теперь он не просто поддаётся ей — он действительно в её власти. Душа пульсирует сильнее, тело начинает нагреваться. Становится неудобно сидеть, Меттатон ложится, охотно подставляясь под манипуляции ящерки. — Ещё, дорогуша… Поглубже… Не бойся, током не шибанёт… Он постанывает. Альфис и правда действует всё решительнее. Робота потряхивает — каждый раз, как какой-нибудь датчик получает особенно яркое прикосновение. Наконец он не выдерживает и, резко поднявшись, подминает Альфис под себя. Сознание уже слегка затуманено. Телом руководит возбуждение. Торопливые, больше похожие на укусы поцелуи, спускающиеся всё ниже. Руки, уже безо всякой осторожности проникающие под сорочку и сжимающие тело девушки в страстном порыве. Горячий ответ — Альфис сама уже слишком распалена, чтобы зажиматься. Она запускает пальцы роботу в волосы, целует в губы, второй рукой скользит по животу, по заветной крышке контейнера, скрывающей изнывающее от напряжения сердечко… Моральный барьер сломлен. Несколько мгновений — и сорочка, снятая через голову, летит куда-то в угол. Меттатон нависает над Альфис, без малейшей скромности окидывая её взглядом. Контейнер раскрывается. Сердце получает свободу. Оно уже не светится — полыхает. Он «готов». — Ты сверху, — хрипло, серьёзно, без шутливости. И понятно, почему. Край сознания помнит о физической разнице. Альфис уже не боится. Меттатон откидывается на спину, и она, ложась на него сверху, проявляет своё сердечко. Ни паузы, ни сомнения. Две души соприкасаются вместе, начиная сливаться. Первое касание, полунематериальные сущности смешиваются одним свечением, одним «дыханием». Близко, очень близко. Пока ещё не сильно ощутимая, но приятная волна, пробегающая по всему телу. Острое желание слиться ещё сильнее. Души расслабляются, раскрываясь друг другу навстречу. Уже нет никаких преград, никакой зажатости. Они чувствуют в унисон, движутся в унисон, мыслят в унисон. Меттатон ощущает прилив глубочайшего доверия. Именно сейчас, в этот миг — стать единым целым с Альфис, стать частью одного пульсирующего бело-розового сердца. Его душа одновременно раскрывается, глубже впуская в себя сердечко Альфис, и сама всё больше проникает в душу девушки. Эмоции переплетаются, эмоции уже не делятся на его и её. Меттатона накрывает чувство трепещущей любви. Он сам не может разобрать, кто из них больше горит страстью, желая сразу получить и отдать максимально много, кто из них испытывает колоссальное облегчение от исчезновения робости, кому хочется снова и снова касаться любимого, родного тела другого монстра. Это не имеет значения. Они — одно. Вот уже их совсем нельзя разделить. Мерная, чуть судорожная пульсация, сладкие сокращения, лишь усиливающие возбуждение. Меттатона трясёт. Меттатон стонет, слыша сквозь накрывшую сознание пелену стоны Альфис. Сначала они держатся за руки, затем ящерка высвобождается и подтягивается выше, буквально впиваясь новым поцелуем. Укол, провоцирующий вздох погромче: ящерка прикусывает губы Меттатона — не понять, случайно или нарочно. Души поднимаются выше, позволяя телам свободно контактировать. Альфис трётся о любимого, явно не отдавая себе в этом отчёта, Меттатон ласкает её руками, неосознанно сильно сжимая — возможно, останутся синяки. Протеста нет, слышен лишь ответный скрип металла под когтями. Всё равно. Быстрее, интенсивнее, глубже. Им обоим жарко. К стонам примешивается шум вентиляции: система охлаждения в теле робота работает на износ. Ящерка разгорячена, как под палящим солнцем. Тёплая, влажная от беспрестанных движений чешуя, нагретый металл. Хочется ощутить как можно отчётливее. Меттатон наконец-то стаскивает с себя перчатки, в процессе неаккуратно разрывая их зубами, и отбрасывает куда-то прочь. Он ещё ближе подтягивает девушку к себе. Альфис прогибается в спине, пока он покрывает её грудь крепкими поцелуями, слегка прикусывая или проводя языком, пока сжимает её ягодицы, хвост… Кажется, так бы и растерзал — лишь бы присвоить без остатка. Ей ответить практически нечем — только плотнее обхватывать его талию ногами да запускать пальцы в волосы… Должно быть, жёсткие. Но не всё ли равно? В воздухе пахнет… чем-то. Перегревшимся металлом? Магией ящерки? Сверху что-то капает, подсвечиваясь бледно-розовым: души уже на пределе. Ещё чуть-чуть, уже вот-вот. Меттатон отпускает девушку из своей хватки, закидывая руки за голову. Та, наоборот, вцепляется в него сильнее. Всё внимание на полыхающем, неразделимом сгустке магической энергии. Пульсация становится реже, но мощнее, резче. Сжатие, второе — и комнату пронзают звучные, громкие, глубокие стоны. Меттатон беспорядочно комкает простыню, сознание уплывает окончательно. Ему слишком хорошо, чтобы что-либо соображать. Альфис финиширует немного позже — кажется, уже в тот момент, когда ослабевшая душа Меттатона, продолжающая капать чем-то розовым, начинает отсоединяться. Учащённое дыхание, звуки, почему-то похожие на негромкие повизгивания. Это было близко, слишком близко. Ближе не бывает. …Минута. Пять. Десять. Душа Альфис вернулась в тело, душа Меттатона — в контейнер. Ящерка так и лежит на нём, прижавшись щекой к груди и глубоко дыша, чтобы восстановиться. Меттатон не шевелится — тоже приходит в себя, нежно обнимая любимую. Металл понемногу остывает, вентиляция перестаёт бешено жужжать. — С.. Сп-па… Спасибо. — За что? — За то, что ты… Ты т-такой… Всхлипы. — Ты плачешь? Альфис, Альфис, ну чего ты? Ну чего ты, солнышко? — неслыханная нежность в голосе. — Я н-не знаю… Я с-сама не знаю, чего я… — Эмоции… Всё в порядке, дорогуша. Ты великолепна. Такой момент… Сердечком к сердечку… Так откровенно, глубоко… Хотелось раствориться в тебе навсегда. Мы с тобой и вправду стали идеальной парой друг для друга, что скажешь, ммм? — Д-да… Иначе… С-слиться бы просто не получилось… Когда монстр… — Ладно, ладно, тшш. Как насчёт душа? Или даже… Примем ванну, ммм? Я не хочу тебя отпускать и так скоро утыкаться носом в стенку. Успеем выспаться. — Ох. П-пойдём. Ванна наполняется тёплой водой с пеной, и Меттатон с удовлетворением отмечает, что Альфис больше его не стесняется. Не зажимается, не отворачивается, даже стыдливо не вспыхивает. Похоже на то, что её всё ещё шатает после пережитого, а разум пытается осознать, что это было. В любом случае, она не прикрывается, пока он лениво-ласково окидывает её взглядом, а затем, уже в воде, просто прижимается к нему и кладёт голову ему на плечо. Тишина. Спокойствие. Ощущение родства. Меттатон запрокидывает голову на бортик ванны. — В-вот и как… Как теперь тебя ремонтировать, если сломаешься, а? — вздыхает Альфис. — Так же, как и всегда. Кстати, хм… Почему ты настолько меня стеснялась? Ты же видела меня обнажённого десятки раз. Пока проектировала, пока собирала, пока чинила… — Да, но ты в этот момент не пытался, эм… делать со мной такое. Как-то в процесс ремонта не входила функция слияния душ или даже чего-то отдалённо напоминающего… Это совсем другое. А теперь… Меттатон, я правда не знаю, как на тебя смотреть при починке. — Например, вот так, — Меттатон поднимает голову и смотрит на ящерку максимально серьёзным и отстранённым взглядом. — Хотя я бы предпочёл наоборот. Ну ты только представь, дорогуша. Плановый техосмотр, лёгкое эротическое напряжение в воздухе, ты меня нежно поглаживаешь по головке, чтобы успокоить… — Ага, и забываю, зачем ты вообще пришёл. — И в середине процесса: ой, я же должна была посмотреть, не сломалась ли какая-нибудь деталь! — Я смотрю, ты уже «отошёл». — Да и ты тоже, как я погляжу. Молчание. Меттатон с лёгкой улыбкой поливает плечи ящерки. Та чмокает его в щёку. — Я люблю тебя, Меттатон. Ты не представляешь, как. — Ну почему же не представляю… Ощутил в полной мере. И… прости, что не распинаюсь, красотуля, даже у меня слов не хватит, чтобы выразить впечатления от этого. — У меня тоже. Я когда почувствовала это всё… При слиянии… Б-боже. Ты точно моя судьба. Как, эм, в тех твоих фильмах. Пауза. Альфис медленно поглаживает Меттатона по груди. — Как батарея? — Шестьдесят процентов. В начале было сто. — Много. — Оно того стоило. Вода остывает. Меттатон спускает её и включает душ. Нежные взаимные намыливания, лёгкие смешки. Меттатон сооружает на голове Альфис какие-то смешные фигуры из пены. Та в ответ лепит эту пену на него. И — позже — замирает, когда он вновь проходится руками по всему её телу, делая её чище. — Меттатон?.. Я знаю, что тебе понравится. Только тебе для этого нужно сесть… Душистый шампунь, пальцы в волосах, массирующие движения. — Ах ты Боже мой, вспомнила-таки. — Я такое не забываю. Нравится? — Замурлычу. Ещё и причешешь завтра. Пожалуйста. — Без проблем, я думаю. Но тебе придётся ждать, пока я проснусь… Боюсь, раньше тебя я не встану. Засыпают вместе. Альфис так и забирается под одеяло раздетой — после «сердца к сердцу» и совместного душа надевать на себя скомканную сорочку, полежавшую на полу, ей, должно быть, не хочется совершенно. Она прижимается всем телом к роботу, утыкаясь носом в металл. Меттатон улыбается, расслабленно прислушиваясь. Её дыхание выравнивается, становясь тихим и глубоким. Она спит. После этого Меттатон позволяет отключиться и себе, успевая понадеяться перед сном, что такое станет повторяться и впредь — но ещё чувственнее, ярче… разнообразнее. Когда-нибудь. Например, завтра?.. Мысли тонут в бессознательном. Уже ничто их не разлучит. Они стали единым целым. Сердце к сердцу. Душа к душе. Два монстра — как один. В унисон. И в воздухе пахнет любовью.