Король гламура, король Подземелья

Рассказывать Альфис о том, как прошла встреча с Фриском, было тяжело. Утаивать от неё правду о нём — ещё тяжелее (но Меттатон точно знал, что его любимой такая информация не нужна — хватит и так с неё забот и тревог). И уж совсем плохо язык поворачивался, когда Меттатон передавал ей слова Флауи об опасности, которая грозит ему при поглощении семи человеческих душ. Альфис выглядела очень серьёзной. Они оба чувствовали себя неважно: робот всё ещё ощущал осадок от событий ночи и вчерашнего вечера, ящерка, как и следовало ожидать, абсолютно не хотела потерять возлюбленного — даже во имя всеобщего блага. — Ложись на диван, — попросила она. — Я тебя осмотрю… Я п-просто обязана придумать, как тебя спасти. И прости заранее, но… Я буду смотреть на тебя так, как ты мне показывал ещё тогда, в ванной. Чтобы не отвлекаться. Меттатон повиновался. Альфис совсем не любовалась им в этот раз. Осторожно, вдумчиво она исследовала связи души и тела, что-то прикидывала, подсчитывала, записывала… Меттатон ждал. Ждал и надеялся, что ей удастся что-нибудь придумать. Никакого подобия даже мало-мальского возбуждения ни у кого из них не возникало. Только тревога о будущем. Наконец Альфис закрыла контейнер и разрешила роботу встать. — С-собственно… Увы, Флауи прав. Тебе действительно будет сложно выдержать такое энергетическое давление… Твоё тело может сломаться. И в связи с этим у меня есть два варианта. Первый — я спроектирую для тебя какие-нибудь дополнения достаточно большого размера. Так тебе будет легче справиться с напряжением. Минус заключается в том, что выглядеть ты станешь очень громоздко, а эстетичность я тебе не гарантирую… А кроме того, уйдёт много времени, чтобы построить новые детали. Но такой расклад возможен. А второй вариант — тебе нужно установить контакт с какими-нибудь посторонними и достаточно мощными электротехническими приспособлениями. Так ты сможешь р-равномерно распределить силу душ, сбавить давление… И п-при этом всё равно разрушить барьер, потому что рычаги управления ф-фактически останутся у тебя. — Я бы предпочёл второе. Оно проще. Тебе ни к чему заморачиваться, красотуля, чтобы потратить время, деньги и умственные усилия на то, что я впоследствии даже не стану носить. — Но н-нужно что-то очень крупное… Что-то очень… з-значительное. — Кажется, у меня есть идея. Как насчёт использовать Ядро? Это самое внушительное «электротехническое приспособление» из всех, что я знаю. Я заберу души, которые мне дадут, приду в Ядро, поглощу их, образую с ним связь — и… Ведь без разницы, в какой точке Подземелья пытаться разрушать барьер, верно? Он же окружает всё наше Королевство… А не только затыкает вход и выход. В противном случае мы бы давно выбрались, пробив дыру где-нибудь в потолке. Что ж… Как по мне, план вполне реалистичный. — Ч-что ж… Хм, да. Д-думаю, это звучит умно. Но в любом случае, я пойду с тобой и буду наблюдать за этим… а то мало ли что. Ядро — сложный и опасный механизм… Хотя и самый подходящий в нашем случае. Кстати. Ещё не известно, что там с душами? Каким образом ты их получишь? — Вот как раз это я и собираюсь уточнить завтра на очередной встрече. Меня уже должны проинформировать. Но вряд ли мне сделают такой подарок до того, как вступят в силу все первоначальные законы. Так что пока я позабочусь кое о чём другом. — О чём же? — О мюзикле, дорогуша! Я и так долго тянул время. Самая подходящая пора для того, чтобы начать над ним работать. Я должен позвонить Дюбуа. Познакомлюсь с тем творческим коллективом, распределю роли, объясню всем, как надо играть, напишу сценарий… Им останется это только изобразить. Ну, и главной звездой, разумеется, буду я. Ах, Альфис. Я так хочу попасть на большую сцену. Это будет таким праздником! И я помню про то, что ты хотела поучаствовать. От тебя не потребуется ничего особенно сложного. Ты будешь играть саму себя. Единственное непривычное — придётся петь. Но это пустяки. У Меттатона были причины удариться в творческий процесс, кроме пылкого желания снова начать выступать. Любимая работа позволила бы ему отделаться от неприятных мыслей, отодвинуть немного в сторону даже животрепещущий вопрос с поглощением душ. Тем более о том, как именно он их получит, он узнал уже на следующий день: ему сообщили, что некоторое количество умирающих людей в больницах написало завещания, согласно которым их души после смерти следовало отдать Меттатону на разрушение барьера. Всё на строго добровольной основе. С кандидатами были проведены беседы, семь человек отобрали, и оставалось только дождаться их ухода из жизни. А ещё попросить Альфис помочь с ёмкостями для душ. Пока ящерка впервые напрямую общалась с важными людьми и работала над сосудами, Меттатон и Напстаблук встретились с Дюбуа и «Кристаллами чудес». Французский певец назначил встречу на сцене, где им в будущем как раз предстояло выступать. — Наконец-то вы освободились! Мы вас заждались. Ребята давно хотели познакомиться с вами поближе. Меттатон окинул взглядом собравшихся. Разношёрстная и довольно многочисленная компания, на вид в диапазоне от восемнадцати-двадцати до тридцати пяти лет. Открытые, приветливые лица, изучающие, любопытные взгляды. — Воу, как вас много, дорогуши. Навскидку… Человек тридцать? — Тридцать два, — подмигнула одна рыжая девушка. — Иногда бывают выступления с большим количеством ролей. — Очень приятно познакомиться. Что ж, дорогуши, думаю, ваши имена я выучу в процессе, вас целая толпа, а пока… Расскажу немного о нас и о том, что нам с вами предстоит сотворить. Меня, как вы знаете, зовут Меттатон, а это мой диджей Напстаблук. К слову, он умеет не только проигрывать музыку, но и писать её, то есть по совместительству он и мой композитор. Что касается меня — я до становления королём был телезвездой. Актёром и шоуменом. Мой общий стаж достигает восьми лет. В самом общем виде — люблю что-то драматичное, романтичное, с добавлением элементов непредсказуемости. Вы это ещё увидите. А снимать мы с вами будем мюзикл о людях и монстрах. Наша задача — изобразить сложную и драматичную судьбу монстров, вызвать к ним симпатию и дать курс на установление дружеских отношений с человечеством. Готовы к такому? — А почему ж мы здесь, по-твоему? — усмехнулся Дюбуа. — Эти люди симпатизируют вашему народу. Правильно, ребята? Коллектив одобрительно загудел. — Итак. Над сценарием я буду работать сам, потому что о монстрах мне известно, разумеется, гораздо больше. Сейчас я хотел бы заранее наметить роли и заодно как раз постараться запомнить ваши имена. Роли Альфис не будет, себя она сыграет сама. Что ж, хм… Ты, — Меттатон подошёл к рослому, крепкому молодому мужчине. — Как тебя зовут? — Джонатан, — пробасил тот. — Будешь королём Азгором. Ты, — он повернулся к высокой спортивной девушке. — Как тебя зовут, красотуля? — Жанетта. — Будешь Андайн. Не беспокойтесь, я вам всем подробно расскажу о тех, кого вы играете… Идём дальше. С самого начала Меттатон взял дело в свои руки и начал вести себя по-хозяйски. Уверенные позы, крайняя деловитость, командный голос, требовательный взгляд сразу поставили его в положение режиссёра проекта и лидера коллектива. С учётом тематики мюзикла с этим никто не спорил. За ним наблюдали с интересом. Меттатон старательно отобрал «по фактуре» нужных ему актёров (оставшиеся должны были образовывать массовку), а затем заявил, что работа продолжится после того, как он напишет сценарий. Остаток дня провёл за самой обыкновенной дружеской болтовнёй. Он много и охотно общался с «Кристаллами», стараясь насладиться тем, что наконец-то разговаривает именно с такими людьми, о которых мечтал с юности — с дружелюбными, заинтересованными в нём, творческими, любящими и умеющими выступать. После столкновения с подлецами «Кристаллы» оказались бальзамом на душу — все разные, все со своими маленькими странностями, но все тёплые и горящие вдохновением. Сценарий он после такого знакомства писал взахлёб: перестал спать ночами, сидя на подзарядке за столом. Обдумывал, представлял, воображал, горел, перемещался по комнате, принимая разные позы, тихо напевал, выстукивал пальцами мотивы, набрасывал стихотворные строки, заранее размышлял над спецэффектами… Его увлекло грядущее выступление, оно было его вознаграждением и за события прошлого, и за текущую тягомотину с политикой, которая всё не прекращалась. Когда написал сценарий, притащил знакомиться Альфис. Ящерка первые минут пятнадцать слегка настороженно рассматривала собравшееся общество — с непривычки — но затем, увидев, что к ней проявляют искренний интерес, осмелела и уже свободно разговорилась с «Кристаллами». Даже, кажется, подцепила среди них пару любителей аниме. Впрочем, заниматься праздной болтовнёй помногу не было времени. Меттатон сразу же взялся как можно подробнее объяснять, как нужно играть тех или иных монстров. Познакомив актёров со сценарием, он потратил целые часы, чтобы дать им как можно более точное представление о том, кто такая Ториэль, кто такой Азгор, кто такая Андайн, что из себя представляют Санс, Папирус, Маффет... Самым тщательным образом Меттатон демонстрировал движения, интонации персонажей, учил правильно ходить, говорить, смотреть… Умудрился сделать это даже относительно Ториэль, которую никогда не видел в глаза, но насчёт которой много расспрашивал Санса. Меттатон не жалел сил. Дни шли за днями, а он всё без устали отрабатывал каждый элемент постановки. Не агрессивно, но беспощадно придирался к деталям костюмов, к гриму, к музыкальным элементам (Блуки постоянно получал тактичные, но уверенные просьбы подправить мелодию здесь и там), к отдельно взятым сценам, манере исполнения песен… Репетиции длились часами, переигрывать приходилось снова и снова. Меттатон не давил, не ругался, но требовал много, заставляя участников следовать его примеру и выкладываться на сто процентов. Он был за всех: за режиссёра, актёра, постановщика, частенько вмешивался в работу персонала, отвечавшего за освещение и спецэффекты… Изголодавшийся по представлениям, он не знал удержу. Но его понимали. А если всё-таки уставали и начинали ворчать, Дюбуа помогал уладить конфликт. Самому Дюбуа, кстати, приходилось не так легко. Если болтал на неродном языке он довольно бегло, то вот с пением испытывал некоторые затруднения, несмотря на очень хороший голос. Меттатон и тут не спустил дело на тормозах и уделил певцу немного своего времени, чтобы отработать с ним этот момент. Альфис вынуждена была распеваться ещё и дома. Если на сцене Меттатон в основном занимался людьми, понимая, что при других обстоятельствах сделать этого не сможет, то вот ящерка была ему доступна в любую минуту в любом месте. Голос у неё был неплохой, но не хватало решимости начать петь в полную силу, а не себе под нос. В коллективе «Кристаллов» она держалась недурно, но стоило ей вспомнить, что за ней будет наблюдать огромный зал людей, как внутри неё всё сжималось, а песня замирала где-то в горле. С этим требовалось бороться. Иногда — привлекать Джонсонов в качестве зрителей. Позднее Меттатон повысил уровень сложности, разрешив Алисе и Крису привести на очередное прослушивание их друзей. Шаг за шагом ящерка преодолевала себя — ради того, чтобы выступить бок о бок с любимым. Она понимала, насколько это важно для него. Одна лишь вещь в сюжете и постановке иногда мешала ей. — Так ты уверен, что прежде чем выдумывать сказки и новые произведения, нужно сначала изложить в художественной форме всю правду? Начать с того, как всё было? — Конечно. Ты что-то имеешь против, дорогуша? — Нет, я не против, просто, эм… Мне немного странно видеть людей в образе наших друзей… А особенно тех, кого нет в живых. Прошло больше трёх лет, траура давно нет, и как бы всё нормально, но видеть, например, Андайн… — О, дорогуша. Всё максимально этично. Я не испортил характер Андайн и отдал дань её отчаянной борьбе за справедливость именно в том ключе, в каком она её понимала. Пойми. Люди должны — нет, обязаны знать нашу героиню и уважать её. И мельком прочитанная статейка или параграф этого не дадут. Это ради самой же Андайн. Ради её памяти. — Что ж… Ладно, ты прав. Пусть они знают, помнят… и уважают. Вместе с нами. Дни летели за днями, а для увлечённого Меттатона мелькали вовсе незаметно. Постепенно заканчивался сентябрь. Стало рано темнеть. Для монстров это оказалось настоящим открытием. Правда, не слишком приятным. Особенно вкупе с тем, что захолодало. — Ещё одна неприятность на Поверхности, — заметил Меттатон Напстаблуку, собираясь как-то раз утром по делам. Моросил противный дождь, небо обложили серые тучи, так что в квартире было совсем темно. — Здесь не всегда бывает много солнца. Его становится всё меньше и меньше… Уже не хватает света и тепла. — Есть такое… — согласился призрак, сонно потягивавший горячий призрачный напиток. К счастью, ему сейчас не нужно было никуда идти — только к вечеру на очередную репетицию, уже одну из последних. — Я разговаривал с людьми. Так бывает каждый год… Зимой короткие дни, длинные ночи и очень холодно… А летом длинные дни, короткие ночи и тепло… Ну, по крайней мере, в наших широтах… В других концах планеты по-другому… В тропиках, например… Ты бы хотел в тропики? — Думаю, что да. Надеюсь, мы там ещё побываем, дорогуша. А пока мне стоит позаботиться о том, чтобы купить Альфис тёплую одежду. Ей прислали кое-что из Подземелья, но она всё равно мёрзнет. Нужно что-то плотное и стильное. Да и себе заодно что-нибудь присмотрю… Альфис, привыкшая к температурам Хотленда и комфортно ощущавшая себя летом, теперь часто дрожала. Дома пряталась под одеялом, на улицу надевала присланную дополнительную одежду, но этого не хватало. Так что Меттатон, в выходной день попросив Грегори подвезти до бутика на машине, схватил её в охапку и потащил запасаться новыми вещами. Уже через пятнадцать минут оба щеголяли в новеньких пальто. Альфис в светло-зелёном, Меттатон в розовом. Робот, впрочем, на этом не остановился, умудрился откопать обувь, которая нормально сядет на ножки спутницы, и что-то вроде вязаной повязки на голову. Ящерке стало действительно теплее. Она благодарно чмокнула любимого в щёчку. Но изменения происходили далеко не только в природе. С таким трудом разработанные Меттатоном первичные законы один за другим вступали в силу. В новостях стали попадаться известия о том, что больше нельзя безнаказанно похищать, убивать и обворовывать монстров, о том, что выпады против них будут приравниваться к человеческому расизму и караться, о том, что монстры имеют право на получение жилья, образования и работы в человеческом мире, могут открывать банковские счета, пользоваться обеими валютами, вступать с людьми в брак, создавать свой бизнес… Государство монстров в силу понятных причин не получило определённых границ (хотя политики продолжали уговаривать Меттатона забрать официально гору Эботт и прилегающий к ней лес, чтобы не так корпеть с интеграцией в человеческие города), но было признано независимым по своей организации. Магия монстров тоже была узаконена при условии неиспользования её ради умышленного вреда людям. Королевство праздновало победу. Меттатон ликовал. И ликовал не только поэтому. По телевизору стала крутиться реклама мюзикла. На городских улицах запестрели афиши и плакаты. Люди начали покупать билеты. Монстры стали готовиться к прямой трансляции в Подземелье. Меттатон ждал, ждал с нетерпением. Блеск, сияние, мечты, слава, сцена!.. …Последнее перед тем, как он разрушит наконец-то барьер.