Король гламура, король Подземелья

— Честно говоря… Немного странно видеть сразу семь человеческих душ… В таком виде. Меттатон и Альфис находились в одном из подсобных помещений больницы, вроде сестринской, в белых халатах, накинутых на плечи поверх одежды. На стерильном столике перед ними стояли семь прозрачных цилиндрических контейнеров, собранных Альфис ещё в период написания сценария для мюзикла, а в них пульсировали разноцветные сердца. — Сколько, говоришь, цветов у человеческих душ? — Теоретически семь. Как у радуги. По крайней мере, попадалось раньше только так. — В таком случае, у нас не радуга, дорогуша. Три зелёных, три жёлтых и одна синяя. — Ну… На самом деле нет никакой разницы, какого они цвета. Это не влияет на силу. Меттатон аккуратно коснулся ладонью стенки одного из сосудов, всматриваясь в сгусток зелёной энергии. — Интересно… Что заставило их добровольно отдать себя на разрушение барьера? — Ну, мне кажется, тут легко предположить по цветам… Кто-то нам посочувствовал… Кто-то захотел справедливости… Кто-то решил, что так честнее. Ладно, давай… Пойдём. Нужно отнести это в машину Грегори. Посольская работа Джонсона продолжалась. Он получил официальное задание проконтролировать, чтобы Меттатон получил души и добрался с ними до Подземелья. Контейнеры, Меттатона, Напстаблука и Альфис предстояло довезти на его машине в окружении полицейских автомобилей, грозно сверкающих мигалками. Целый кордон охраны. Вещи из квартиры монстры пока не забирали — им предстояло вернуться за ними уже после падения барьера. И, к сожалению, на этом их проживание в «доме политической элиты» заканчивалось вообще. У Эшли, несколько раз продлявшей им срок аренды, больше не было веских причин выбивать им право находиться там. Есть доступ на Поверхность — живи, Меттатон, у себя во дворце, надо будет — так доберёшься. Джонсоны дома провожали монстров с большой теплотой. Обнимали, желали удачи, жали руки… Алиса, кажется, даже немного всплакнула. Крис даже сам себя назвал «Кристи» — правда, с заметными нотками самоиронии в голосе. Меттатон улыбался, мимоходом утешал Алису, обещал ещё заглянуть на огонёк… …Но теперь, по дороге к горе Эботт, все эти трогательные излияния как будто разом стёрлись из памяти. Меттатон ехал молча, положив руки на один из контейнеров, и выглядел глубоко задумавшимся. Грегори пару раз обращался к нему, но не получал ответа. Напстаблук, если и хотел что-то спросить — не решался. Альфис нежно поглаживала робота по плечу. — Приехали! — Грегори почти кричал. — Четвёртый раз зову. Дальше только тропа через лес. Контейнеры придётся нести в руках. Вы уверены, что не хотите поглотить души прямо здесь, чтобы не тащить сосуды? — Уверен, — твёрдо ответил Меттатон, взял два контейнера и двинулся вперёд. Ещё два взяла Альфис. Ещё два — Грегори. И один — Напстаблук. Часть полицейских двинулась рядом в качестве охраны. Меттатон не оборачивался на них. Ему не нравилось их присутствие, но он признавал его необходимость. Ничего, ещё немного — и он за барьером. Туда не сунется никто, кроме кузена и любимой. Даже Джонсон. — Контейнеры посторожить? — уточнил Грегори перед входом в Подземелье. — Нет, спасибо. Папирус поможет донести, — отозвался Меттатон. — Что ж… Удачи вам. Честное слово, было очень приятно познакомиться. — Я не прощаюсь, — подмигнул Меттатон, улыбнувшись и игриво помахав. Но быстро отвернулся. На то, чтобы напустить на себя максимально гордый и торжественный вид, у него было ровно пять минут: от входа в пещеру до дворца. Стоило ему переступить порог своих апартаментов, как на него посыпались вполне ожидаемые овации. Возвращение короля, отсутствовавшего несколько месяцев, радовало соскучившихся подданных, особенно приближённых-фанатов, а вид целых семи человеческих душ приводил в экстаз вообще всех, кто встречался на пути. Новости разносились быстро. Меттатон не останавливался ни в одной комнате дворца, никого специально не отыскивал, но монстров вокруг него в считанные минуты скопилось гораздо больше, чем, ему казалось, работало на него. Краем глаза он успел заметить Бургерпэнтса и кивнул ему головой, поздоровавшись одними губами. У входа в лифт, ведущий в Ядро, дорогу зевакам наконец преградил Санс. — Так, всё, ребят. Расходимся. Успеете с королём пообниматься. Если вы хотите уже сегодня получить доступ на Поверхность — лучше не мешайте, правда. Очень серьёзный процесс, очень сложный. Потерпите. Санс перехватил поудобнее горшок с Флауи и последним шагнул в лифт. — В Ядре не будет никого постороннего! — голос Папируса звучал гулко. — Альфис проследит за твоим подключением и за потоком энергии! Санс будет помогать контролировать процесс. А Флауи будет наблюдать за тем, как идут дела с душами! Он сможет быстро сказать, что что-то пошло не так и как это можно исправить. Ну, а я ассистент Флауи по этой части. И Напстаблук… Часть важной моральной поддержки. Словом, ты не один, Меттатон! Мы все поможем тебе! — Спасибо, дорогуши. — Мы пришли, — Санс завёл спутников в небольшую комнату с высоким потолком и множеством каких-то кнопок и рычагов. Ни для кого из присутствовавших не было секретом, где они находятся. — Восточный центр управления… — понимающе протянул Меттатон. — Ага. Самый подходящий с точки зрения загруженности и удобства. Этого хватит. Мы решили не эксплуатировать центральный центр. Центральный центр… Азгор бы сейчас оценил такое название. Контейнеры с душами расставили полукругом. — Так, Меттатон. Вставай на середину. Альфис тебя сейчас подключит. — Одну минутку, дорогуши. Хочу дополнительно задать ей пару вопросиков с глазу на глаз. Меттатон схватил Альфис за руку и вывел из центра управления. Каблуки застучали по металлическому полу: робот тащил её подальше, куда-то за угол. Они оказались на мосту. Внизу лежала пропасть, дна которой не было видно из-за густых клубов белого пара. Слышалось шипение. — М-меттатон? — Мне нужна буквально пара минут, дорогуша. Мне… Должен признаться… Страшно. — Ох, н-немудрено. Ты ведь никогда этого не делал… Да и… Уф. П-просто послушай. Ты справишься. Ты очень далеко зашёл, и… Всё просто не может кончиться плохо. У тебя всё получится. Вспомни вчерашний мюзикл! Д-давай! Покажи всем! П-после такого торжества!.. — Да, я покажу. Кто же сомневается, сладенькая. Тем более… Кто, кроме меня? Я король. Я звезда. Никто кроме, понимаешь? Это ещё один мой звёздный час. Просто… другого формата. — Я знаю, что тебе нужно. Альфис обхватила Меттатона за талию обеими руками и прижала к себе как можно крепче. Затем, отстранившись, она порывисто взглянула ему в глаза и, усердно стараясь не заикаться, проговорила: — Меттатон, мы сделаем это вместе! Ты освободишь всех, а я, твой верный механик и твоя любовь, буду с тобой! Эта огромная машина в моей власти! Вперёд! Этому миру нужны герои! Меттатон широко и искренне улыбнулся, едва не расхохотавшись на всё Ядро. Эта сцена здорово его повеселила, страх куда-то начал улетучиваться. Развернувшись на каблуках, он отправился обратно с хихиканьем. Он не знал, но догадывался, что Альфис семенит за ним теперь с красными щеками, горящими глазами и полной головой восторженных мыслей: «Божечки, как круто! Это было совсем как в аниме! Я была как в аниме! Так бывает в реальной жизни!» — Ну вы долго там ещё? — послышался голос Флауи. — Чтоб вы знали! Целуются обычно после напряжённого момента, а не до! — Мы не целовались, дорогуша, — Меттатон встал в центр комнаты. — Альфис, подключай меня. Несколько точных, ловких движений — и робот прочно соединён с энергетическим центром Подземелья. Альфис выставила настройки, чтобы энергия шла из Меттатона в Ядро, а не наоборот. Напстаблук, Папирус и Санс открыли контейнеры. Семь сердец плавно взлетели вверх. Робот открыл свою душу. — Просто берёшь и притягиваешь, — заявил Флауи. — Берёшь — и в себя. Давай-давай. С учётом твоей сущности тебе это нетрудно. Меттатон незаметно вздохнул и потянул человеческие души на себя. Одна за другой они скрывались в его теле. Контейнер закрылся. В первые пару секунд ничего не происходило. Затем послышался металлический скрежет. Робот задрожал и схватился одной рукой за другую. — Перебрасывай энергию на Ядро! — скомандовала Альфис как можно увереннее. — И сразу после этого через Ядро направляй всю силу душ в барьер! Неважно, как ты себе это представляешь, просто в барьер — и бабахушки! — вторил ей Флауи. Последняя фраза пришлась как нельзя кстати, потому что в конечном счёте Меттатон представлял себе это… никак. Если он и пытался воображать подобное ранее, то максимум мельком видел себя в фантазиях со стороны. А вот как оно подлинно ощущается… Сейчас Меттатон чувствовал, что его вот-вот разопрёт изнутри. Немыслимое количество магии (или чего там ещё?!), казалось, грозило вскрыть все его панели и разорвать на куски. Его шатало. Голова кружилась: сбились настройки датчиков зрения и баланса. «Будь я не искусственным… У меня бы носом кровь хлынула… Фонтаном…» — подумалось почему-то. — На Ядро, Меттатон! — отчаянно доносился голос Альфис. И Меттатон честно постарался перебросить энергию — с каждой секундой в этом ощущалась всё более острая жизненная необходимость, пока из рук, ног, из груди провода наружу не полезли. Послышалось механическое гудение. Стало немного легче — если не считать того факта, что одновременно начала стремительно разряжаться батарея и что на место схлынувшего напряжения пришли чьи-то чужие, незнакомые воспоминания, переживания… Все эти люди. Все семеро. Меттатон почему-то отчётливо и совершенно некстати прочувствовал, что они думают, на что надеются, о чём мечтают, что привело их сюда, в Подземелье, в его тело… Жуткое и странное ощущение множества разумов и посторонних эмоций внутри. Секундный страх утратить контроль — короткое воспоминание о предостережениях Флауи. — Давай, чего ты медлишь, косметичка?! Лёгок на помине. А «косметичка» всего лишь пыталась унять сумбур и не рассыпаться на части. Недолгий, но мощный импульс — не то взыгравшая гордость, не то механизм самозащиты — порыв овладеть собственными телом и рассудком, захватить власть над всеми сущностями. Ухватить, сжать, удержать — и направить. Стрелой. Ввысь. Одним ударом. Пока батарея не села и не заставила его рухнуть на месте, так ничего и не сделав. Бесславный бы получился облом. А вместе с гордостью — неуловимый, лишь немного скользнувший где-то по подсознанию призыв: «Помогите». Скрытая от самого себя надежда — ведь они сами пожелали стать его частью… Ради этого всего. *Вы зовёте на помощь. Вы собираетесь с духом. Все ваши души бьются в унисон. Что…..? Мощная, неудержимая сила как будто подбросила Меттатона вверх. Что-то всё равно затрещало и надломилось — даже несмотря на Ядро. Похоже, вывернуло какие-то детали на стыке груди и талии. Меттатон закусил губы. Вокруг него разлилось сияние — жёлто-зелёно-сине-розовое. Сознание охватил какой-то неконтролируемый благоговейный порыв, Меттатон резко вскинул вверх руку с криком… Тишина. Абсолютная тишина и всё безупречно белое. Первое можно объяснить отказавшими датчиками слуха. Но второе?.. Если отказали датчики зрения — разве не должно всё вокруг стать чёрным? Следом начались какие-то галлюцинации. Обрывки сцен из чьей-то жизни, совершенно незнакомые — и в то же время узнаваемые лица, чьи-то попытки поддержать, подбодрить… — Мет… та… тон… Его позвали?.. Меттатон с трудом заставил себя разлепить веки. Кажется, он и правда некоторое время находился в бреду. Первым, что он увидел, было лицо Альфис. Почему на одном уровне со своим лицом?.. — Меттатон! Она резко встряхнула его за плечи — насколько ей хватило сил. Единственным, что Меттатон додумался вымолвить после этого, было: — Я не сплю. Ответом ему был хохот — Санс и Флауи одновременно рассмеялись на всё помещение. — Конечно, ты не спишь! — воскликнул Папирус. — Столь прекрасное событие и не может быть сном! Ты справился! — Чувак, ты показал класс. Бабахнуло на всё Подземелье. Как будто тут началась эпическая гроза. Твои меттоды разрушения барьера сработали на славу, так что жди, что по такому случаю тебе будут петь метт-оды. — Санси, я чувствую, что ты сказал что-то забавное, но прошу тебя, не мог бы ты повторить погромче? Зачем так тихо? — Да нет, Меттатон, это ты чего-то здорово орёшь, вместо того чтобы нормально говорить. — Так, погодите-ка… — вмиг посерьёзнела Альфис. — Меттатон… Дай-ка сюда голову… Ящерка села на пол и заставила робота лечь головой ей на колени. Тот не сопротивлялся. После короткого и аккуратного осмотра девушка вздохнула: — Уф. Ты и правда… Слегка оглох. Датчики слуха сломались от давления. К счастью, не до конца. — Альфис, это плохо! Слух в моей профессии едва ли не дороже зрения, а может, что и действительно так! Я без слуха ни в одну ноту не попаду! — С-спокойно, я тебя починю. Тебе вообще не помешал бы полный осмотр… — Ага, а ещё тебе бы не помешало, к примеру, выплюнуть души и отключиться от Ядра. Или ты так и будешь работать одухотворённой флэшкой? — как можно громче уточнил Флауи. — Давай, просто позволь им тебя покинуть. Прощайся. Меттатон вздохнул, поднимаясь, и максимально расслабился, мысленно попрощавшись с людьми, которые согласились вызволить монстров из Подземелья и о которых он за несколько минут узнал одновременно и очень много, и ничтожно мало. Одна за другой души покинули его тело, взлетая под потолок. — И что с ними дальше будет? — Сами разберутся. Понятия не имею, куда там люди отправляются после смерти. Но, думаю, за то, что они сделали только что, они заслуживают каких-нибудь там райских кущ, — пожал плечами Санс и отключил робота от Ядра. — Закатишь пирушку? — Что? — О мой Бог. Я говорю, пирушку закатишь? Полагаю, такая новость уже у всех на слуху! — Санс! — Ай, да не ори ты так, мы-то тебя нормально слышим. — Закачу, закачу. Непременно. Уверен, мои подданные жаждут меня видеть. Но сначала я должен пройти ремонт. Немыслимо, чтобы я предстал перед ними практически без ушей и с развороченными деталями на талии! — Ну да. Ну ничего, быстро поправишься. Ты ещё и не о таких поломках знаешь не понаслышке! — Са-а-а-анс!!! Убью! — Санс, не мучай Меттатона! — заступился Папирус. — Лучше телепортируй его во дворец. Теперь руки не заняты контейнерами! А я пока выполню обещание… И отрегулирую прибор Флауи на увеличение Решимости. В телепортации Меттатон действительно нуждался: разрушение барьера отняло у него много сил, а если быть точнее — заряда батареи. Внутри ощущалась слабость. Он даже картинно зевнул, когда лёг на ремонтный стол. Альфис учла это и, после того как починила Меттатона в отключенном виде, попросила Папируса перенести его в постель. Ящерка перевела робота в спящий режим и подсоединила к розетке. — Спи, отдыхай. Ты молодец. Лишь вернувшись в Подземелье, Меттатон, Напстаблук и Альфис по-настоящему осознали, насколько же всё-таки от него отвыкли. Альфис несколько раз вздрагивала, пока сидела у постели Меттатона — каждый раз, когда осознавала, где находится. Ещё сильнее вздрогнула, когда поняла, что в Подземелье она всё ещё девушка Меттатона и имеет полное право не ютиться на стульчике, а лечь рядом с ним, забраться под одеяло и крепко обнять. Так она и поступила. Напстаблук, приспособившийся к двум комнатам обычной городской квартиры, умудрился заблудиться в залах дворца и долго искал обратную дорогу. Что же до Меттатона… Проснувшись, он ощутил, как же остро по всем соскучился. По-хорошему ему следовало бы сразу же ехать обратно в город за вещами. Но… Даже не то чтобы не хотелось — Поверхность здесь, в Королевстве, казалась настолько другим миром, каким-то потусторонним измерением, что всё, что там находилось, всё, что там произошло, отсюда казалось сказкой, нереалистичным видением. Джонсоны, Дюбуа, мюзикл, танцевальные флешмобы, преступники, полиция, театр, бутики, день рождения, первая страстная ночь любви… В мире людей осталась целая маленькая эпоха, и в это верилось с трудом. А кроме этого неверия… Меттатону безумно хотелось обнять других монстров. Хотя бы более-менее близких. И… заново открыть для себя Подземелье. И то, и другое вскоре сбылось. Первым долгом Меттатон, Напстаблук и Альфис нанесли самый странный визит — навестили Андайн. — Соскучилась по нам, дорогуша? — усмехнулся Меттатон. — Ну, хотя бы на уровне разума? Полагаю, тебе уже известны последние новости? Барьера нет, монстры свободны, я закатил премьеру. Одно другого чудеснее, не правда ли? Пока робот разглагольствовал, явно рисуясь, Альфис просто села рядом с мечом и нежно обняла рукоятку. От оружия повеяло приятным теплом. Ящерка прижалась теснее. — Меттатон? Она хочет, чтобы ты подошёл. — О, неужели и правда соскучилась? Весьма польщён, доро… — Меттатон коснулся меча, — …гуша?! Опять обожгла!!! На лезвии проступила надпись: «Это — за то, что вырядил в меня человека и вытащил на сцену». — П-попробуй ещё раз… На второй раз меч отозвался практически таким же теплом, как и в сторону Альфис. «А это — за всё остальное. Молодец, павлиний хвост». Теперь Меттатон и Альфис держались за рукоять вместе. Их пальцы касались друг друга. Повисла немного неловкая пауза. Альфис смущённо захихикала. — Это, эм… Похоже… На благословение? В некотором роде… Эм, спасибо, Андайн. — Не переживай, дорогуша. Я сберегу Альфи, чего бы мне это ни стоило. Крепче своей жизни буду беречь. Поверь, я… искренне её люблю. — Н-не думаю, что она сомневается. Особенно если ей известно про похищение. Это, эм, так смущает… Андайн, мы… п-пойдём? Меч не возражал. — Но больше я на это не куплюсь. Никакого больше «подойди и дотронься». Опять менять перчатки, — Меттатон с сожалением покосился на обгоревшие лохмотья, открывавшие ладони, уходя из комнаты. — К слову… Стоит подумать, куда её девать при переезде на Поверхность. Если дворец был подходящим для неё местом, то… Держать мёртвого монстра в городской квартире… Даже не знаю. Там Стража вроде хотела военно-полицейский гарнизон открыть… Или как его там… Думаю, им стоит выделить местечко под мемориал для той, в чью честь они собираются его назвать. Да и народ должен иметь некоторый доступ к Героине. Альфис согласилась, тихо кивая. Вслед за Андайн пришла очередь и всех остальных монстров. Меттатону едва удалось освободиться из объятий придворных — впрочем, стоит сказать, что он не особенно и пытался. Первоначально к нему приближались с благоговением, смотрели на него одновременно как на кумира, короля и национального героя, но стоило подойти на расстояние шагов в пять-десять — и какая-то тонкая невидимая преграда, заставлявшая удерживать дистанцию, лопалась вдребезги. Монстры кидались обниматься. Меттатон охотно принимал эти ласки и крепко прижимал к себе всех желающих, чувствуя, что его сжимают, как в последний раз — когда ещё выдастся шанс оказаться к боссу настолько близко? Что-то похожее повторилось и в отеле. Только здесь, в стенах родной фирмы, Меттатон и сам испытал нечто вроде потаённого экстаза. Промелькнуло ощущение этакого возвращения к корням. И здесь ещё сильнее, чем где бы то ни было, Меттатон укрепился в своём решении: он должен вернуться навсегда. На сцену, к работникам, в шоу, в большой бизнес. Его место здесь. Среди тех, кто его любит, среди вещей, мыслей и разговоров, которые его вдохновляют. И с каждой секундой всё искреннее он блистал улыбкой, всё громче и бодрее звучал его голос. Он соскучился — и вернулся Домой. Кто при встрече с Меттатоном грешным делом подумал, что живым не унесёт ноги — так это Бургерпэнтс. Робот без предупреждения заявился в студию, где тот проводил время с Шайрен, оборвал им всю работу над выпуском новостей, расцеловал в обе щёчки рыбку, а затем стиснул кота так, что у того захрустели кости, а на лице проступила нервная улыбка, так и сигналившая: «Помогите». — Я ведь тебя прикончу, Бурги, дорогуша, — замурлыкал голос у кота над ухом. — Ата-та. Тёпленько устроился! Я просил подержать телевидение, пока меня не будет, а ты тут так надёжно укрепился, что даже не знаю, каким веником тебя выметать, чтоб сработало… — Вы же… Но вы же… Сами… — пробовал начать возражать Бургерпэнтс, но к его губам приложили палец, отпуская. — Успокойся, мурлыка, я шучу. На самом деле я впечатлён твоей работой. Правда, тебе действительно придётся подвинуться обратно и вернуть мне моё законное место короля телевидения монстров… И это даже не обсуждается… Однако… Я тут подумал… Я сделаю тебя полноценным членом своей группы. На постоянной основе. Не на полставки. Будешь репетировать, выступать, вносить творческие предложения… и делать всё, что я тебе велю. Согласен? Или предпочтёшь вернуться к плите? — Вернуться к плите? На Поверхности? Домработницей вашей стать, что ли? Ой, то есть… Эм… Я согласен, конечно же. На все условия, да. Спасибо, что оставляете меня в актёрах. — Скажи спасибо своему таланту, дорогуша. Вынужден признать… У тебя таковой имеется. А ещё с тобой подружилась наша дорогая Шайрен, а уж её тонкому вкусу вполне можно довериться, — робот взглянул на рыбку, вовсю болтающую с Напстаблуком — похоже, эти двое сильно тосковали друг без друга. — Добро пожаловать в мой мир, пушистик. Всеобщий праздник по поводу своего возвращения и падения барьера Меттатон, как и обещал Сансу, всё-таки закатил. Он просто не мог не отметить такое событие с подобающими случаю пышностью и блеском. В Королевстве было объявлено несколько всеобщих выходных дней подряд, Меттатон распорядился наготовить огромное количество еды и пригласил всех желающих на пир. Желающих оказалось много — даже не столько ради того, чтобы поесть на халяву, сколько ради того, чтобы как можно подробнее расспросить Меттатона обо всём, что касалось его вылазки наружу. Робот удобно устроился во главе длинного стола на специально притащенном из тронного зала троне и охотно отвечал на все вопросы, красиво позируя и сдабривая свой рассказ изрядным количеством драматичных интонаций и оборотов. О том, что срок его правления истекает, он публично не объявлял — счёл, что это будет некстати. С распространением информации вместо него успешно справился Папирус. Причём даже не по заданию, а всего лишь в результате того, что он простодушно поделился новостями с ближайшими знакомыми вроде Маффет, а уже от них слухи поползли по всему Подземелью. Через пару дней все уже знали, что Меттатон собирается освободить королевский пост для скелета, как только закончит важнейшие дела. У одних это вызвало огорчение. У других — понимание. Некоторые испытали облегчение. В любом случае — все где-то на подсознательном уровне чувствовали, что так будет лучше. Над головами монстров и вправду рассеивались тучи. А если выражаться точнее — разверзались пещерные своды, наконец-то освобождая дорогу для солнечных лучей. И лишь вволю наобнимавшись с монстрами и бурно отпраздновав победу, Меттатон засобирался обратно к людям — за вещами. Альфис и Напстаблук — с ним. Это их последняя поездка с Джонсонами, последний лёгкий и беспрепятственный доступ в «политическую» многоэтажку. Но они ни о чём не жалели. Впереди была новая жизнь. А следом на Поверхность устремился кое-кто ещё. По земле, по газонам, по подворотням и тропинкам заскользили длинные и упругие зелёные лианы… Скоро кто-то увидит старого «друга».