Удовольствие мести

Семь лет назад       Парень, восстановив спокойный ритм сердцебиения, вернулся в палату к обеспокоенному исчезновением друга Майклу. Выдавил из себя улыбку и присел на край больничной кровати.       — Все в порядке?.. — осипшим голосом спросил раненый.       — Да, Майки. Тебе принести еще что-нибудь? — ему отрицательно покачали головой. — Я договорился с соседями, они присмотрят за твоей сестренкой.       — Спасибо.       Строить из себя невозмутимость было крайне трудно, да и получалось плохо, но Майкл в нынешнем состоянии не заметил бы и явной подмены друга. Веснушки на почти белом лице с чуть зеленоватым оттенком выделялись гораздо сильнее обычного, голубые глаза, теперь словно стеклянные, смотрели куда-то сквозь, мимика не выражала ровным счетом ничего… На одноклассника было больно смотреть, но парень знал, что вряд ли сможет помочь и утешить. Милый Майкл сейчас его не услышит.       Уже выйдя из палаты, испытывая необъяснимую вину за раны на теле друга, зеленоглазый признался себе в собственных страхах. Он не знал что делать. Помощи ждать неоткуда, подсказки тоже. Нельзя и слова сказать бедному Майклу, что и так натерпелся, а теперь имеет не так много шансов на счастливую жизнь. Парень не знал, что именно сделали с наивным веснушчатым мальчишкой, мог только строить бесконечные догадки и ругать себя за невозможность помочь. А теперь зеленоглазого самого ждет испытание, тяжести которого он представить не может.       Нет. Даже если он пойдет прямиком в ловушку, в львиную пещеру, у него нет права рисковать Майклом. Никто больше не пострадает.       Часом позже, уже дома он улыбался матушке, помог с ужином, провел больше тридцати минут в душе, просто стоя под горячими струями воды. Перед уходом, когда матушка уже спала, он оглядел старый интерьер гостиной, совсем маленькой кухоньки, памятные пятна на обоях… Посмеялся над своим состоянием, будто шел на казнь. Хотя, этого еще точно не известно.       Дорога заняла прилично времени, ноги будто сами тормозили, не желая нести хозяина к пункту назначения. Что с ним сделают? Убьют? Как? Зарежут, застрелят, задушат… Будут кидать дротики или ножи в живую мишень… Заставят заниматься проституцией или еще чем-то незаконным… Фантазия подкидывала множество вариантов, один хуже другого, отчего с каждой секундой становилось еще страшнее.       И вот она, яркая неоновая вывеска закрытого клуба. Закрытого для всех, кроме избранных. О нем ходило множество слухов, ни один из которых так и не был подтвержден. И это явно не потому, что по счастливой случайности не было доказательств, просто все следы и ниточки стерались еще до выхода в свет.       Охранники смотрели на молодого парнишку в старых потертых джинсах, и увы не из-за бренда, а просто изрядно поношенных, с подозрением и презрением. Школьная спортивная куртка, дешевая обувь… Но они были предупреждены, а потому пропустили. Там зеленоглазого встретил человек в стильном сером костюме, оценивающе оглядел его, хмыкнул своим заносчивым мыслям и повёл парня через зал в противоположную сторону от бара.       Изнутри клуб был очень красивым, поражающим воображение подростка. Многоуровневые потолки, геометрические узоры, вкрапления из редкого сырья, возможно, слоновой кости, крокодиловой кожи, шкур зебры. Лакированная, глянцевая мебель, контрастная палитра, зеркала в форме лучистого солнца, дорогие ткани и обилие светильников. Парнишка вертел головой во все стороны, разглядывая почти каждую деталь аж до самых ВИП комнат.       Молодой мужчина с холодными серыми глазами, удивительно подходящими костюму, открыл дверь картой, пропуская гостя с явным нежеланием.       Грег уже ждал гостя. Он ни секунды не сомневался, что мальчишка придет. Эти напуганные глазки цвета свежей мяты не могли врать. И вот, он здесь. Смотрит на Грегори, сидящего на кожаном диване с бокалом виски.       — Что-то еще, Рон? — небрежно бросил он молодому мужчине в костюме.       — Ничего. Развлекайся. — голосом, полным желчи, фыркнул Рон и хлопнул тяжелой дверью.       Юноша обернулся на закрытую дверь, с удивлением отмечая, что голос его невольного сопровождающего был пропитан ничем иным как ревностью. Про себя подумал, что тот внешне очень даже привлекателен.       Теперь они с Грегом остались наедине. В помещении свет приглушен, создавая приятный полумрак, да и сама обстановка была довольно… Интимной.       Растерянного мальчишку поманили жестом ближе к дивану, и только приблизившись вплотную, юноша начал частично понимать, что же с ним все-таки сделают. И что теперь вне всяких сомнений сделали с Майклом. Стало мучительно больно, грудь сдавило обидой и горечью.       Джонсон не мог истолковать выражение лица парнишки, а потому решил попросту отвлечь. Пусть размышляет о постороннем в другом месте.       Мужчина потянул юношу на себя, заставляя сесть ему на колени, смотря глаза в глаза. Теперь Грегори чувствовал, как дрожит молодое неопытное тело, и решил не слишком торопиться.       Сердце мальчишки забилось еще быстрее, хотя казалось, что сильнее уже невозможно. Нет, он не был невинен, но то были девушки… Да, ему нравились мужчины, а точнее лишь один. Майкл. Именно Майклу были отданы самые первые и искренние чувства, хоть и тайно… Он мечтал однажды нежно взять блондинистого одноклассника, сделать все правильно и аккуратно на большой кровати с белыми простынями. А теперь зеленоглазый отдаст свое тело сам взрослому незнакомому мужчине в сомнительном заведении. Жестокому и опасному человеку, без чувств.       Все розовые мечты о милых веснушках, наивных небесно голубых глазах, мягких пшеничных волосах на пышной подушке разбивались об наглый карий, почти черный, взор глаз напротив. Об сильное тело, широкие плечи, загорелую чистую кожу, большие ладони… Этот мужчина словно полная противоположность Майкла, не говоря уже о низком, пробирающим до костей, словно мороз, голосе.       — Расстегни себе ширинку, — мягко приказал Грег, разглядывая гостя. Тот послушался не сразу, но спустя пару мгновений потянулся онемевшими пальцами к паху.       Заметив рваные неловкие движения, Грег поднес бокал к губам мальчишки, заставляя допить до дна. Зеленоглазый сморщился, но послушно глотал, понимая, что так будет легче.       Большими теплыми ладонями мужчина прошелся по упругим ягодицам, надавил, чуть сжал сквозь жесткую ткань старых джинсов, а затем потянул вниз, оголяя нежные половинки. Провел пальцем по ложбинке, коснулся испуганно поджавшееся колечко мышц…       — Подготовь себя, — подал он юноше флакон смазки, опуская свои руки на диван и выбирая позицию наблюдателя.       Мальчика неловко принял баночку, по-прежнему борясь со страхом, и, вылив небольшое количество на пальцы, завел руку за спину. Первое проникновение пальцем принесло странные ощущения, но парень знал, что для разработки потребуется куда больше, а потому старался помаксимому растянуть сначала одним. С двумя пришлось тяжелее, мальчишка морщился, но упорно продолжал.       — Не закрывай глаза, — приказал Грег, не отрываясь от наблюдения. — Во время секса всегда смотри на партнера, а не по сторонам. И добавь смазки.       Не желая неприятных последствий, парнишка выполнял все. Вцепился взглядом в темные очи с выражением надменности, жестокости и… Желания. Настоящего, неподдельного желания. Никто и никогда не смотрел так жадно на юношу, не пожирал одними лишь зрачками, словно сочный фрукт.       Сполна насладившись представлением, Джонсон отодвинул руку юноши в сторону и просунул свою ладонь под его ягодицы, насадив на свои пальцы.       — Двигайся, — жарко выдохнул мужчина.       Податливое тело повиновалось, но мальчишка, испытывающий жгучий стыд, отвел взгляд в сторону. Грубовато взяв за подбородок, его заставили вернуться в прежнее положение, дав понять, что своевольничать не выйдет. Спортивная куртка упала на пол, а футболка была задрана аж до горла, оголяя горошины сосков. Грег несильно сжал правый и прильнул губами к левому, лизнул и зажал между зубами. Подросток, изначально решивший не задавать вопросов, не возмущаться, вообще не открывать рот, пока что удачно себя сдерживал. Позорное и неловкое чувство дискомфорта в большей степени морального отвлекало от мыслей о дальнейших действиях.       — А теперь позаботься обо мне, — Грег отдал квадратик фольги.       Положение, которое позволил занять мальчишке Джонсон, давало множество преимуществ для первого раза. Зеленоглазый мог сам контролировать глубину и темп проникновения, не бояться лишних неосторожных движений. Мог даже сам задавать настроение, но пока что имел слишком маленькое представление о возможностях в постели, а сам Грег предпочел все эксперименты оставить на потом, для других.       Мальчишка разорвал упаковку и чуть завис над чужим пахом. Черные дорогие брюки топорщились в причинном месте, говоря о полной готовности хозяина, и подросток сглотнул, готовясь впервые увидеть воочию чужое достоинство, коснуться, взвесить в ладони… Так необычно и волнительно. Одно дело представлять в горячих фантазиях и совершенно другое почувствовать кого-то по-настоящему.       Раскатав презерватив предельно никудышно, словно никогда этого не делал вовсе, мальчишка слегка покраснел. Он боялся сделать что-то не так, а о том, чтобы самому брать инициативу в руки, и речи быть не могло.       Грег направлял, но делал это со знанием, дабы избежать нервозности. Мужчине нравилось, когда партнер испытывает хоть какую-то взаимность, иначе удовольствие было довольно сомнительным. А зеленоглазый больше стеснялся, боялся и смаковал ощущения, нежели пылал, однако это сделало сегодняшнюю ночь запоминающейся обоим.       С усилием насадившись, подросток протяжно застонал, впервые не сдержавшись, и тут же зажал себе рот ладонями, не веря собственным ушам. Впрочем, его руки тут же убрали от лица и положили на сильные плечи.       Из ВИП комнаты парнишку провожал все тот же Рон, который, казалось, был готов зажарить бедняжку взглядом. Словно за время отсутствия возненавидел еще больше. Интерьер больше не волновал, громкие звуки тоже.       Ощутив свежий воздух в легких, зеленоглазый был почти счастлив, но ноги держали весьма слабо и ужасно кружилась голова. Спустя секунду терпеть было невозможно, и парень спотыкаясь побежал за ближайший угол, прощаясь с ужином. Сказывалось накопившееся нервное напряжение, пережитый страх. Почему с ним обошлись гораздо ласковее, чем с Майки? Почему господу не было угодно сделать все наоборот и послать Майклу путь хоть немного легче, а сам зеленоглазый вытерпел бы, не сломался, выжил…       Парень понимал, что его использовали как последнюю шлюху, это было больно, это обидно, но также он понимал, что из возможных проблем эта наименьшая, а потому не позволял себе жаловаться на судьбу. Он еще нужен некоторым людям, он еще может помочь им хоть малым. Гораздо хуже другое: воспоминания. От них никуда не деться. Двое на кожаном диване смотрели друг на друга не отрываясь, слушая чужое дыхание, чувствуя каждый толчок…       Тело вспотело, в анусе непривычно ныло, все еще подташнивало, но парень с трудом поднялся, держась за кирпичную стену, и, пошатываясь, направился домой.       На следующий день в палате Майкла парень не знал куда себя деть от мук совести. Не то чтобы он прямо сломя голову бежал просто переспать с первым попавшимся мужиком, тем более с мерзавцем, сотворившим с блондином такое… Но он по сути и не пострадал вовсе, если сравнить обычную потерю анальной девственности с покалеченным телом. Конечно, если бы зеленоглазый мог, он бы пошел на все, чтобы избежать подобной катастрофы. Но он не мог. Нельзя изменить произошедшее, как и стереть из памяти эту постыдную ночь… А самое поганое, что не хотелось остервенело отмывать кожу от чужих прикосновений и запаха. Хотелось лишь биться головой об стену, чтобы больше ничего ни к кому не чувствовать. Но и после быстрого взгляда на бледное почти безжизненное лицо с веснушками не хотелось и этого. Что делать? Куда деть собственное чувство вины? Как помочь? И как забыть эти черные как сама ночь глаза, что так и продолжали сниться…