Глава 2. «Ливень».
4 июля 2018 г., 11:58
Глава 2. «Ливень».
Облезлые стены старой школы встретили меня с печальной улыбкой, будто здесь и не была жизнь вовсе, ровно как и снаружи тоже: мёртвые деревья и сгнившие растения, которые не поливали очень давно. Однако среди этого смрада меня повстречали также и не очень лицеприятные типы, торгующие чем-то на территории учебного заведения. — Э, длинноволосый, поди на минуту! Деловое предложение к тебе имеется. Я пропустил мимо ушей его безвыгодные слова и пошёл дальше. Ему это не понравилось куда больше, чем мне. Резким движением руки он взял меня за шкирку и поставил спиной к стене. Из его рта вылетела вонища и куча бранных слов, которые я тоже старался пропускать, но, приметив это, он зарядил кулаком по лицу. На мой жуткий вопль из другого конца коридора вылетел, как будто ошпаренный, охранник. Он сразу смекнул что к чему и начал действовать, а торгаши дали дёру от него, вслед им прилетали обвинения и предупреждения, чтобы они больше не приходили сюда. ~ Театр абсурда, ей богу ~ — Фух… Ну и быстрые же сосунки… — он глубоко вздохнул и затем промолвил, — Ты как, паря? — обратился ко мне охранник, упирающийся руками себе в колени, попутно выдыхая свежо набранный воздух. Интересно, а как он раньше не услышал возглас одного из этих ребят? Ждал подходящего момента, когда мне скулу разобьют? ~ Мерзопакостная гнида, сидящая на своей заднице ровно и неподвижно, и плевавшая на обстановку в округе ~ — Арх-х… — протянул я неуверенно, — Ну, жить буду. Меня вот интересует, а что это за парни такие были у вас? Ведь, насколько я помню, раньше их тут не водилось, да и торговать гашишем прямо в здании они не намеревались. Он посмотрел на меня с удивлением и некоторым беспокойством. Зрачки расширились, дыхание участилось, и руки стали дрожать. Что-то тут явно не так. — Ну… — начал неуверенно, — честно говоря, эт первые. Раньше их тут действительно не было, чесслово. Между носом и верхней губой я заприметил порошок белого цвета. Кто-то забыл замести следы. Конечно, говорить об этом в открытую ему я не стал и поспешил к уроку, но охранник, крепко схватив меня за рукав, перенаправил всё внимание на разбитую правую скулу. Я улыбнулся и намекнул ему, что всё в порядке и продолжил своё движение в сторону кабинета. Подходя к классу, там стояла гробовая тишина, а когда я отворил дверь, всё внимание от учителя было приковано ко мне. Я испытал прилив адреналина, моё тело незаметно для других, но видно для меня, начало трястись, а кожа предательски краснеть. Уткнув голову в пол, с меня упала чёлка, теперь она прикрывает тот ужасный и унизительный шрам на левом глазу. Ребята начали переговариваться друг с другом. Учитель, осознавая, что происходит, промолчал и дал мне понять, чтобы я проходил. Найдя вновь поднятыми глазами свою парту, а она была возле окна третья в ряду, я направился к ней. Заинтересованность в глазах моих сверстников не угасала, даже когда я не смотрел ни на кого. — «А вот и моё старое обиталище одинокого хикки», — сказал я про себя, подойдя к деревянной парте. ~ Если бы ты был как все, то не докатился бы до такого, смола ~ Упав на своё коронное и законное место, моё тело всё заскрипело, и кости стали хрустеть, как им вздумается. Внимание слишком любопытных, наконец-то, переправилось на учителя, а я вновь продолжил рассматривать что-то в окне. Всё, как всегда. Дождь не переставал лить, а лишь усиливался со временем. Вблизи ударила молния, отчего рухнуло неустойчивое дерево, на которое я смотрел. Электронику немного стало корёжить, а свет не сильно начал меркнуть. На мою парту приземлилась чья-то безобразная записка, скомканная и очень миниатюрная до такой степени, чтобы её никто не смог заметить. Оглянувшись, никого не приметил, кто бы мог подкинуть мне её. Взяв обезображенное письмо, я развернул и увидел следующее: «Привет, знаю, что мы незнакомы, но намерена предупредить тебя, что в данном классе обстоит очень недружелюбная атмосфера. Поэтому советую выбирать друзей с осторожностью, дабы обезопасить себя от недругов. С уважением, твоя Л». ~ Опа! А вот и школьные романсы! Ну, Антоха, дерзай, не упусти свой шанс, тормоз! ~ Моё лицо облилось потом смущения, невольно улыбаясь, щёки покрылись румянцем, и я стал гореть от замешательства, происходящего со мной. Хорошо, что никто на меня не смотрит… Или же… Смотрит? Может, в данный момент времени кто-то пристально наблюдает за мной и за моей реакцией? Что же, подавать вида я не собираюсь, хотя физиономия меня уже сдала с потрохами. Убрав листок в сумку и опустив голову на парту, в мои черноволосые и прекрасные волосы прилетает ещё один похабно сложенный листочек, который отскочил на пол после попадания. — «Ну что же, давай и его прочтём, раз на то дело пошло», — сморозил я про себя. Отвернувшись от долговязого учителя, я быстро разглядел какое-то движение за спиной, сидевшего ко мне лицом и пристально слушающего, а также вникающего в суть происходящего, трактуемым преподавателем, одного парня. Типичный идеал ученика. Подобрав с пола листок и усевшись как раньше, я раскрыл его и принялся вчитываться в содержимое: «Могу показаться излишне раздражительной и навязчивой, и у тебя есть причины, чтобы сторониться меня. Понимаю твоё недоумение в данный момент, но надеюсь, что мы сможем подружиться. Ибо с кем я не пыталась этого сделать, все прогоняли меня с нежеланием вести беседу в дальнейшем. Если у тебя есть свободное время, то давай после уроков встретимся возле оранжереи, чтобы не привлекать лишнее внимание. С уважением, твоя Л». По моей коже пробежала дрожь, тело наполнило и теплом, и холодом одновременно, в голове стало пусто, я словно на время выпал из реальности. Но всё же одна вещь меня смутила, с чего это она решила, что я вдруг буду с ней вообще разговаривать? Непонятно. ~ Ну, конечно, девушка впервые написала тебе, задроту-хикки, сторонящийся общества и людей в целом, неудивительно, что ты сильно удивился и растерялся ~ Когда я повернулся, я хоть и увидел движение, но часть волос разглядеть всё же смог. Они отдавали фиолетовым цветом, словно эта была цветущая орхидея в расцвете сил. Скорее всего, волосы той… Назойливой барышни ещё и были распущены. Ах… красота! Воображение так и стремится нарисовать что-то у меня в голове. Но вдруг мои воображаемые грёзы развеялись звонком на перемену, а следующий урок у нас был в том же самом кабинете. Поэтому идти куда-то особого смысла не было. Посему можно дать ногам, а также и себе отдохнуть, спокойно просыпая минуты на деревянной парте. Однако, безмятежный покой был прерван болваном, пристающим к одной девушке, находившееся сзади меня через парту. Обернувшись, увидел опять те же самые волосы, который заприметил до этого. Парень явно испытывал к ней… Сильное влечение и контролировать свои гормональные выделения не мог. Поэтому и стал подкатывать к ней, но, как трактует ситуация, одна из сторон была против этого. Я снова лёг на парту, а тот выкидыш всё не переставал оказывать странные знаки внимания той прелестной даме. Она застенчиво что-то бормотала ему, да ещё и себе под нос попутно шёпотом что-то проговаривала. Этот ходячий кусок плоти останавливаться был не намерен, и по звуку я определил, что он её силой поднял и заставил смотреть на себя. Девушка сопротивлялась, но с каждым разом ей становилось всё больней и больней. Она просила его отпустить руку, но тупоголовый с фаршем вместо мозгов её не слушал. Обстановка стала меня напрягать, да и накаляться атмосфера тоже начала интенсивно. Я вновь поднял свою голову и резко встал со стула. Повернувшись быстро лицом к тому тупорылому амбалу, незнакомая для меня Л., как я заметил, пролила слезу. Меня переполнила ярость, я стремительно начал подходить к этому выродку, и каждый мой шаг становился всё быстрее и быстрее, в глазах кипела ярость, и зрачки увеличивались в размерах, словно пламя разгоралось всё ярче и ярче. Мои кулаки крепко сжимались от гнева, и, подойдя, я со всей дури долбанул правой рукой по лицу этому инвалиду. Он оторопел и резко отошёл от неё. Отпустив её, вслед на мой удар последовал его… Прямо в челюсть. Я стремительным движением рухнул на землю, зрение начало мылиться, а его силуэт был виден сквозь размытость в глазах. Он сел мне на живот и принялся избивать всё лицо, где ещё было живое место. Продолжалось избиение недолго, в кабинет ворвался учитель. Разняв нас, он отвёл это существо в учительскую, а я остался лежать на полу — с разбитыми скулами, фингалом под глазом и ссадиной на подбородке. Я лежал, долго лежал. Про меня забыли вовсе, спокойно себе так прохлаждаюсь на полу и никого не трогаю, кровь идёт медленно, а помогать никто не намерен. Впрочем, я и не надеялся, что мне протянут руку помощи. Заставив себя встать, я немного покосился в сторону Л., а она, к слову, была напугана и прикрывала рот руками, но равновесие не потерял. Устояв на ногах, моё тело понесло меня в медкабинет. Голова ужасно гудела, раскалываясь, как орех. Зрение понемногу стало приходить в свой нормальный вид, размытие в глазах пропадало постепенно. Блуждая по пустым этажам школы, я таки смог найти место, где меня подлатают, и где я вновь буду как огурчик. Внутри никого не было, немного пройдя, я сел на кушетку и принялся ждать врача. Всё же стать огурчиком за пару мгновений мне не светит. В кабинете было… Уютно. Тихо, спокойно, и лишь удары часов были слышны здесь, вперемешку с раскатом грома, недалеко бьющего от меня. Стоит добавить, что здесь был ещё и телевизор. Пульт от него лежал на нём же. Усевшись обратно, попутно встав и взяв пульт, включил ящик, показывающий набор кадров со звуком. Ничего интересного по нему я не находил, всё было однотипно и скучно. Разборки политиков, преступления и прочая обыденность в новостях. Вскоре по одному из телеканалов, на котором я просиживал время, одна передача резко сменилась на другую, которая, на удивление, и привлекла моё внимание.***
«Мы временно прерываем показ телепрограмм, идущих на каналах для сообщения экстренных новостей, которые дошли до нас спустя несколько минут. На площади города была обнаружена толпа протестующих за классовую и социальную паритетность среди людей. Данный протест происходит пока мирно, с использованием плакатов и прочих приспособлений для донесения необходимой информации до властей. Полиция, по заверениям губернатора, начала необходимые мероприятия по устранению и разгону толпы. В настоящий промежуток времени не рекомендуется покидать дома, это делается с целью предотвращения нежелательных жертв среди живущих в регионе, где происходит протест. В случае пренебрежения данным правилом, подозреваемые будут задержаны для дальнейшего установления личности. По последним данным человека, возглавившего толпу, зовут — Маркус. Конец связи».***
Настоящая компетентность, обычно заканчивают всё это с называнием имени и фамилии ведущей. Хотя к чему я придираюсь, ведь меня волновать учёба должна, а не какая-то там революция. Однако кого и тут обманываю? На учёбу я тоже забил, хоть и являюсь хорошистом, выделяющимся среди серой массы. Дверь открылась без стука, в дверном проёме стояла та самая незнакомая мне девушка с фиолетовыми волосами из того же класса, что и я. Руки у неё были собраны в кулак, которые она, затем, прижала к своей груди, словно стесняясь меня. Интересно, почему? ~ Лицо окрашено в багровый цвет, проведена идеальная коррекция красоты твоего лица, ясень пень ей трудно взглянуть на тебя, ибо ты пострадал из-за неё, олух! ~ Молча посмотрев на обворожительную красотку, она резко отвела взгляд на работающий телевизор. Затем опять взглянула на меня, когда моя голова была опущена вниз, при этом я хорошо её видел. — Что же, — протянул я с усталостью в голосе, — Видимо, не встретимся мы возле оранжереи, как ты задумала, а будем беседовать в медкабинете, где в воздухе кругом ощущается медицинский спирт. Неожиданная смена действия, а? Последнее предложение я сказал с долей иронии и лёгкой улыбкой на своей избитой физиономии. Она слегка улыбнулась мне в ответ, на лице была заметна сильная нервозность, и волосы не выходили из её рук, пока мы разговаривали и играли в переглядывание друг друга. — Ты… — начала неуверенно, — прости, что впутала тебя, из-за этого ты пострадал… — Расслабься, — приободрил я её, — Уже не впервой получать такие мелкие раны. Конечно, с начала всего идут ссадины, ушибы, а если копать глубже, то и раны, порезы, ну и тому прочее… С моего языка соскочила мысль, которую я хотел продолжить, но подал это так, будто то, что я сказал, не имеет дальнейшего продолжения. Хотя мысленно понимал, что некоторые начинали с ран и порезов, ну, а дальше двигались по нарастающей. — Садись, чего стоять то? Дверь можешь закрыть, всё равно неизвестно, через сколько вернётся врачеватель здешнего «великолепного» места. Она неуверенным движением, после закрытия, направилась ко мне. Её скованность проявлялась всё сильней, а желание сбежать было написано на лице. Медленно проковыляв, она села рядом и принялась пристально смотреть на меня. Прямо в глаза… Прямо в душу. Я выдохнул и произнёс вслух: — «Скажи мне, почему ты ищешь друзей среди зверей всех мастей данной группы? Неужели тебе хочется стать потом как эти существа? Такой же отбитой и опущенной, по моральным и душевным нормам, что и они? Ты дейст- » Не успев продолжить, она перебила меня, слегка повысив свой тон. В её голосе прослеживалась растерянность. — Откуда я могла знать, что здесь одни идиоты, неспособные к нормальному общению?! Я здесь совсем… Недолго… — Только поступила? Что же, дорогуша, готовься, здесь нормальное общение сводится к самоутверждению за счёт других, обману, грубости и хамству. Даже с учителями порой проскакивают такие ситуации. Ученики здесь — это испытание для учителей и, к сожалению, среди преподавателей есть индивидуумы, опустившиеся до уровня животного общения. И да, тот прошлый листок с предупреждением был лишним, ибо учусь тут дольше, чем ты. — Ясно… Надеюсь, что ты не такой, как они… А то я ни с кем так и не подружилась из этого класса. — А с параллельными не пробовала? Ведь там есть ребята, которые получше будут этого бескультурный сброда, собранного под одной крышей. Ответа на вопрос не последовало, она слегка наклонила голову вниз и горько вздохнула. Так я понял, что она и не пыталась вовсе в силу обстоятельств, и ещё не прошедшей адаптации к новой обстановке и коллективу. Поняв, что ситуация начала накаляться, в силу своего нехотения и нежелания творить добро, я всё-таки положил жёсткую, мужскую руку на её женственное плечо. Лёгким и изнеженным движением своей костлявой руки, я по-дружески приобнял и затем прижал её к себе. ~ Вот это ты задал! Аж слов нет, настоящий молоток, сам первый шаг сделал! Хотя знакомиться начала она, а не ты… ~ От подобного действия я начал испытывать сильный дискомфорт, всё лицо покрылось румянцем. Смотреть на Л. мне не хотелось, ибо, если взгляну на неё, то помру от стыда, так как пошёл на такой рисковый шаг. Всё же, рано я начал действовать. Я отпустил её и молча уткнулся в потолок, стараясь сдержать умиление на лице, правда раны не давали мне сконцентрироваться и по итогу я ухмыльнулся. — Слушай, а раны ты обрабатывал? — спросила она, смотря на мою перекошенную гримасу. Я дёрнул глазом, ибо не смог для себя объяснить данное действие от неё. Она вообще поняла, что только что произошло или просто прикидывается? — Нет, я как пришёл сюда, так и остался здесь сидеть. Если хочешь помочь, то дерзай, пациент ждёт… — я начал мысленно смеяться про себя. ~ Последнее явно было лишним от тебя, она же неправильно поймёт твой посыл ~ Она посмеялась и быстро встала с кушетки. ~ Облом… ~ Её поведение меня удивляло, сначала она была сильно боязливой и неуверенной в себе натурой, а затем вдруг начала действовать. Неужели то объятие на неё как-то повлияло? Да уж… После такого крепкого удара я потерял часть способности к рассуждению. Опустив голову, я смотрел на неё. Какое-то время она рылась в шкафчике, незапертом на ключ. От безделья я принялся рассматривать её внешность. ~ Маньяк что ли? ~ Выглядела моя новая подруга очень стройно и подтянуто, волосы у неё были длинные, и всё того же фиолетового цвета, идеально гармонирующего с её внешностью. Она явно следила за собой, ибо как я не посмотрю, везде была видна её тщательная забота о себе. А зря времени она не теряла. Не то, что я — скрученное, бледное и тощее нечто. Закончив рыться в шкафу, Л. подошла ко мне. Сначала она нежными движениями вытерла кровь с моего лица, затем обеззаразила области вокруг ран, а потом начала лепить пластыри на мою физиономию. Выглядел я, конечно, смешно, будто неудачно побрился. — Слушай, — начала она, попутно накладывая липучки на лицо, — а ты давно здесь учишься? — Ещё с первого класса, да только всех деталей я помнить не могу, так что особо разговорить меня на эту тему не получиться. — Ясно… я вот перевелась только в этом году. Зелёная ещё. — Старайся игнорировать это, ибо зелёных здесь сильно прессуют. Впрочем, ты уже это на себе ощутила. — Угу. — А можешь рассказать о своей школе? Если не против, конечно. — Ну… она была получше, чем эта. По крайне мере, я со всеми дружила там и была в хороших отношениях, и никто никого не оскорблял и тем более не пытался ударить или как-то унизить. Училась я до девятого класса, а после, из-за некоторых обстоятельств, касающихся моей семьи, мы переехали и поступили в это учебное заведение. Правда, я не ожидала, что здесь будет такое. Рассчитывала на тот же коллектив, по атмосфере имею ввиду. — Рассчитывать на то, что всегда будет хорошо — глупо. В этом мире, в большинстве случаев, никогда хорошего не бывает, а если и бывает, то только по случайности. Куда бы ты ни пошла, куда бы ни поехала везде всё будет одно и то же. Человек не меняется и всегда будет таким, каким его сделало общество. Что же касается тех, кто от общества независим — тут всё сложно. Так как таких людей ещё предстоит найти, ибо они, на сегодняшний день, — редкость и рассказать что-то подробно о них тяжело. — А что касается тебя? Я посмотрел ей в глаза, в них читалось: «Надежда ещё есть». — А что касается меня — тебя волновать не должно. Просто знай одно — сближаться со мной не стоит, себе же хуже сделаешь, как и мне. Затем то, что читалось ранее — было утрачено в пучине безнадёжности. — Это, конечно, хорошо, что ты первая начала диалог и вообще разговор с таким, как я, но я не тот тип людей, которые хотят общения с кем-либо. Прости, но мы не более чем приятели, которые через год разойдутся. Отсюда и делай выводы, дорогуша. Она пыталась сдержать слёзы. Я перегнул палку. Даже слишком. Осознав то, что я сказал, я хотел было извиниться, но тут… — Воркуете, голубки? В кабинет вошёл врачеватель и от его вопроса меня перекосило так, что даже не смог проронить ни слова. Подруга, сидевшая напротив меня, покрылась ещё большим смущением. Слёз уже не было видно, которые она так упорно сдерживала. ~ Застукали! Тревога! ~ Меня охватило бешенство, и я начал злиться из-за того, что каждый человек преднамеренно ищет мне девушку. Вы меня женить, что ли, собрались насильно, твари?! Я резко встал и посмотрел прямо в глаза врачу, его улыбка сменилась на лёгкий испуг. Брови немного приподнялись, глаза стали шире, уголки губ слегка опустились. Он понял меня без слов. Л., сидя на кушетке, немного испугалась моего зловещего взгляда. — Мы не воркуем, Зубов Кирилл. И хватит уже венчать меня с кем попало. Мы это проходили уже не первый раз, и мне осточертело выслушивать такого рода предложения. Он улыбнулся. Его ехидная улыбка начала выводить меня из себя. Я пытался сдерживаться, но ярость не давала трезво рассуждать и притупляла это действие. — Советую пройти к себе в класс, раз тут вас ничего не держит, дорогой покалеченный Антон. Меня начало слабо трясти от злости, но всё же имея хоть какую-то часть здравого смысла в голове, я взял за руку свою одноклассницу и устремился с ней в кабинет. — Ублюдок, — прошептал я себе под нос. — А… Антон? Так ведь тебя зовут? Я выдохнул и кивнул. — А тебя-то как звать? Сколько уже общаемся, а имя так твоё я и не разузнал. — Лена, — проронила она. — Красивое имя, однако! Мне нравится, — сказал я, повернувшись к ней. Неудачные слова и неудачная попытка замять те грубые слова, которые я произнёс ей. Я тогда не отдавал себе отчёт в том, что она проявила ко мне доброту и в какой-то мере даже заботу. Тут-то я и прокололся. Нагрубил там, где ненужно было этого делать. Хотя, что я могу поделать со своей тёмной стороной, которая является доминирующей частью меня. Но она, на удивление, начала смущаться того комплимента и даже очень быстро пришла в себя. Это хотя бы меня как-то успокоило, но когда я осознал, что моя рука сжимает ею ладонь, меня разворотило внутри ещё сильнее и я, одумавшись, отпустил её. Дальше мы дошли без происшествий, но большую часть времени мы молчали. До ухода домой оставалось ещё совсем немного, нужно лишь дожить до законного освобождения из цепких лап назойливой школы, и затем со спокойной душой безмятежно выдохнуть, выйдя наружу. К промокшей от дождя дороги, ведущей домой.Конец второй главы.
