Демон

Я онемел. Внутри ничего. За окном тихо падал снег, собираясь у стекла неровной кромкой. Крошки почти неслышно разбивались вдребезги и исчезали. За ними неслись другие. Серое небо наполняло глаза. Было холодно. Не знал, что бывает так паршиво, и пустой желудок или поломанные кости здесь ни при чём. Господин Эйриг больше не сидел рядом. Стоял у стены, сложив на груди руки, склонив голову. Стоял так уже какое-то время. Долго ли, коротко — я не знал. — Тэг, — собственное имя кольнуло слух, заставив перевести потухший взгляд на господина. — Что ты сделаешь, если я попрошу отдать мне собственную жизнь? Он пристально смотрел на меня в ожидании, пока в его тёмных нечеловеческих глазах клубилась тьма. — Она ваша. — Ты можешь пожалеть о своём решении завтра, — продолжал упорствовать он, будто бы не веря. Разве не он сам рассказал мне, что знает, что творится у меня на душе. Что я чувствую… Я отвёл взгляд. Разыгравшаяся метель сильнее билась в окно сотнями крошечных иголок. Она не могла разбить стёкла, но ей было по силам похоронить всё живое. Требовалось лишь время. — Что ж, Тэг, как пожелаешь. Хочешь знать правду? Она такова, — натянуто произнёс господин. — Ты знаешь, что я привёл тебя в дом, потому что на тебе моя собственность… Дыхание замерло всего лишь на мгновенье. — Но дело не просто в том, что на тебе амулет. Я ждал, когда он продолжит, не смея пошевелиться. — Беда в том, — напряжение скользнуло в чужом голосе. — Что амулет не снимается. Это я понял ещё в таверне, и господин только что уверил меня в моих догадках — похоже, он действительно не мог избавить меня от подвески. — Сначала я решил, что здесь какое-то недоразумение. Какая-то нелепая случайность мешает мне снять цепочку. Амулет мой и подчиняется мне целиком и полностью за исключением одного случая. — Вы не можете снять его с собственной шеи, господин, — тихо произнёс я. Он вдруг рывком оттолкнулся от стены и решительно пересёк комнату, остановившись у подножия кровати, напротив меня. — Ты прав. Глупым я тебя никогда не считал, — фыркнул Эйриг, припоминая мои же собственные слова, вылетевшие в запале. — Но древние хроники рассказали мне больше. Существует и второй случай. — Второй? Эйриг медленно кивнул. — Камень нельзя снять самому, и… — он запнулся на мгновение. — Нельзя снять с шеи Омэ. — Омэ? — загадочно прозвучало неведомое слово. — «Омэ» — на языке пращуров означает «осколок сердца». Слова Эйрига скользнули вдоль по коже. — Осколок? — я хотел знать больше, и я знал, что хочу спросить, хочу всей душой. — Осколок какого сердца? Эйриг не шелохнулся. Он медлил с ответом, и я не винил его. Я был в ужасе от того, что мне вдруг показалось, будто я знаю — знаю заранее, что он скажет. — Осколок Моего сердца. Того, что висит на цепочке. На твоей шее. Не отдавая себе отчёта, я положил руку на грудь. Там, под тонкой тканью таился амулет — «сердце демона». Эйриг мне рассказал. Признался, чем именно являлась драгоценность. Сказал гораздо больше, чем я мог надеяться. И прежде, чем я успел подумать, взвесить все за и против, чтобы решить правда ли это или очередной обман, я знал, я чувствовал, что каждое слово Эйрига — истина. Так же, как почувствовал, что та чёрная, высасывающая души тень — тень, вернувшая меня с другой стороны — не кто иной, как господин Эйриг. Причина его внимания… в том… что я… Омэ. Я — осколок сердца. Сердца Эйрига. Его часть. Всё дело действительно было в амулете. Но и во мне тоже. Я отчаянно захотел знать больше. — Почему сердце лишает вас сил? — Такова жизнь рождённого демоном, — недовольно протянул Эйриг. — Чистокровный демон — демон по рождению, не обращённый и не по собственной сути, появляется на свет с сердцем, как самый обычный человек. Сразу после рождения родители извлекают сердце из груди ребёнка и хранят его до совершеннолетия. После этого каждый из нас сам несёт ответственность. Многие, как и я, предпочитают хоронить камень там, где его не отыщут. Но, как ты помнишь, это не такая непосильная задача, — говорил Эйриг, вспоминая о случившемся в подвале; похоже я оказался прав, и алхимику действительно удалось найти сердце. — …Некоторые отдают сердце близким. Члену семьи, лучшему другу или возлюбленной. Тому, кто достоин называться Хранителем. На моей памяти таких я видел всего лишь дважды. Демоны не привыкли доверять никому кроме себя. Как ты понимаешь, сердце — это изъян. Надень его на шею демона, и он ослабеет. Ослабеет настолько, что его можно будет убить. Мы, — мрачно произнёс Эйриг, — не любим слабость. Тем более собственную. — Почему его не уничтожить? — Такое решение казалось очевидным: нет сердца — нет причин для опасений. — Это возможно. Но камень не так прост. Пусть этот недостаток способен низвергнуть нас до жалкого удела смертного, — с гадливостью поморщился Эйриг, — есть и некоторые преимущества. Господин метнул на меня внимательный взгляд перед тем, как продолжить: — Сердце позволяет окончить собственную жизнь. Если демона тяготит вечность, всё, что требуется, это надеть амулет и прожить остаток отведённых дней. Состариться и умереть. Я впервые слышал, что демоны, а значит, и господин, бессмертны. Каково это — знать, что проживёшь вечность? И всё же, как бы притягательно это не звучало, даже демоны не были лишены участи конца. Размышляя над словами господина, я не убирал руки от камня. Сам того не замечая, продолжал сжимать его пальцами. Эйриг смотрел. — Простите, — отдёрнул я руку, словно обжёгся. Меня будто застали за чем-то непотребным. — Тебе не за что просить прощение. Пока сердце твоё. Эйриг смотрел так пристально, что я стал ощущать собственное дыхание глубоко внутри. — Но почему? — я понял, что я Омэ, и каким-то непостижимым образом связан с камнем — с сердцем господина, и всё же никак не мог понять. — Почему я? Эйриг молчал, и вот, когда я совсем отчаялся получить ответ, его губы наконец дрогнули: — Сердцу не прикажешь, — отголоски обречённости кольнули слух. — В твоей груди камень отыскал недостающую часть. Я так часто держал его в руках… — Но ведь он совершенен? — Ты ошибаешься. Изучив его внимательнее, ты бы заметил, что с одной из сторон не хватает крошечного осколка. Я прижал руку к груди. — Верно. Он в твоём сердце. Как странно — ощущать себя связанным с кем-то… — И однажды, — прервал ход моих не родившихся мыслей Эйриг, и голос его прозвучал набатом, — я заберу его. Вырежу из твоей груди. От страшного обещания кровь застыла в жилах. Господин Эйриг приблизился неслышно, взял меня за подбородок и стал рассматривать моё лицо. — Осколок мой, — говорил он. — Он принадлежит мне, — острые ногти оцарапали кожу. — Как и твоя жизнь. Ты согласился отдать мне её, ведь так? Я не мог пошевелиться, пригвождённый к месту. Господин только что пообещал мне смерть. — Так, — сорвалось с моих онемевших губ. — Я возьму его, когда придёт время, — не сводя с меня глаз говорил демон. — До этих пор ты будешь рядом со мной. Столько, сколько потребуется. Отныне твоей жизнью распоряжаюсь я. Я вдруг осознал, как когда-то наивно верил, что смогу уйти. — Вы ведь не отпустили бы меня, господин? В любом случае. — Конечно, нет, — спокойно ответил Эйриг, позволив тонкой улыбке скользнуть по губам. — Но тебе было бы гораздо легче, останься ты рядом по собственной воле. Я бы заботился о тебе, как делал всё это время. Ты был бы, наверное, счастлив. А потом, когда настал час, я сделал бы всё быстро. И ты бы, наверное, даже ничего не понял. Жил и радовался до самого конца. Разве плохую жизнь я для тебя выбрал? — шептал демон, гладя мои волосы. — Но ты жаждал правды. И ты её получил, Тэг. Тебе стало легче? — спросил господин с нескрываемой насмешкой. — Вот видишь. Тебе всего только и нужно было быть послушным мальчиком. Но теперь поздно, — с этими словами он склонился к моему лбу и поцеловал, едва ощутимо касаясь губами кожи. Я действительно хотел правды, и вот она у меня была. Я стану жить с демоном, потому что у меня его сердце — его слабость. И его недостающая часть. Однажды, когда Эйриг решит, что пришло время, он вырвет сердце из моей груди. Мне оставалось только ждать. Требовалось лишь время.