Lime and Chocolate

      — Мда, чувак, ты проебал его, — Хосок лениво лежит на диване в студии Юнги и Намджуна и, покачивая ногой, констатирует сей факт. Как будто Мин и сам не знает. Он уже второй час пытается придумать лирику для нового трэка Арэма (которого он, кстати, последний раз видел неделю назад), но слова наотрез отказываются складываться в адекватные предложения, и на экране монитора вместо нормального текста красуются лишь непонятные отрывки, не связанные друг с другом. Творческий кризис застал Юнги в самый неподходящий момент, ведь у его подопечного микстейп не за горами. А вся эта ситуация с Чимином только добавляет стресса. Точнее, она-то и является основным стрессом сейчас.       — Вау, а я и не знал, Хос, ты мне просто глаза раскрыл, — саркастично отзывается Мин, устало откидываясь на спинку компьютерного кресла. Время четыре часа дня, а у него ощущение, что глубокая ночь — настолько сильно усталость давит на загруженный организм.       — Не язви, — Чон кривится и подбирает под себя ноги, садясь в позу лотоса, — лучше скажи, нахер ты над ним издевался, если знал, что он твой истинный? — Хосок задаёт вполне правильный вопрос, но вот правильного ответа у Юнги на него, к сожалению, нет.       — Я проверял его, — пожимает плечами он, замечая искреннее удивление в глазах друга, — и изначально я не знал, — добавляет Мин, словно это прибавит несколько баллов к его карме. Зря надеется.       — Мда, тогда я скорее буду жалеть Чиму, чем тебя, — младший качает головой, показывая своё явное осуждение поведения Юнги. Когда он согласился помочь ему «припугнуть одного наглого ребёнка», он даже не предполагал, что этот самый ребёнок окажется соулмейтом этого идиота. Ну, на тот момент Мин тоже вряд ли это предполагал.              — Жалей, ему, наверное, нужнее, — Юнги произносит это вполне серьёзно, так что Хосоку даже кажется на секунду, что он действительно отправит его сейчас к Чимину, но нет, тот как сидел с опущенной головой, так и сидит.       — Мм, так ты проверил, что хотел? — Юнги даже отрывается от разглядывания своей толстовки и вскидывает на друга неопределённый взгляд от этого вопроса.       — Да, — безэмоционально отвечает он, но Хосок был бы не Хосоком, если бы спокойно согласился с этим ответом. Он обиженно надувает губы и, пересев на второй стул, подъезжает вплотную к Мину, начиная сверлить глазами его невозмутимое лицо. Немая битва продолжается ещё около минуты, и старший, наконец, сдаётся, — ладно, ладно, я хотел проверить, насколько он слаб. Ты же знаешь, что я презираю омег? — Чон кивает, — и также знаешь, что список исключений состоит только из одного имени, да?       — Да, Ким Тэхён.       — Верно, и ты также прекрасно помнишь, как я бесился, когда после нашего с ним поцелуя ничего не произошло, так?       — Угу, — снова кивок от Хо, но слегка сконфуженный, поскольку ему никогда бы не хотелось вспоминать тот день, когда в этой самой студии он увидел двух целующихся друзей. Было не столько отвратительно, сколько… неправильно? Да, это, определенно, было неправильно, и Чон до последнего пытался отговорить их от эксперимента, ведь вероятность того, что после поцелуя они остались бы друзьями была равна только сотой процента. А терять их обоих Хосоку не хотелось. Но они оба всегда были безбашенными, так что, дождавшись, когда Чон оставит их на несколько минут, они всё равно сделали это. Правда, после сами же ходили и плевались, ибо: «Фу, ты вообще не умеешь целоваться!», «А у тебя язык скользкий!» и прочее. Только если Тэхён говорил искренне и с реальным отвращением («будто, отца засосал» — после смеялся он), то вот на Юнги этот случай отпечатался сильно. Он почти заверил себя, что Тэ — его пара, так как он — единственная омега во всём мире, которая динамила его около месяца, пока не согласилась на дружбу. И единственный парень, в принципе, который всегда мог давать отпор любому альфе после того, что с ним произошло. Юнги просто не хотел видеть кого-то другого рядом с собой. Пока не появились эти двое второкурсников и не разрушили все его планы.       — Так вот, когда меня повело от его лайма буквально за секунду рядом с ним, то мне это до ужаса не понравилось и я решил, как обычно, стебануться над ним. Плюс, он украл мою толстовку, так какого хера я должен был молчать? Но вот, я не учёл одного… Когда твоей истинной омеге плохо, будет плохо и тебе самому. И понял, то есть, вспомнил я это уже возле той подворотни, а дальше ты знаешь. В общем, за эту неделю я убедился в том, что, возможно, он даже сильнее духом, чем Тэхён, ведь Тэ после того случая с ним не вылезал из депры около месяца, а Чим даже дня в универе не пропустил, несмотря на всё дерьмо, которое происходило с ним, — Хосок молча дослушивает его исповедь и теперь полностью понимает обе стороны. Вот только, как помочь этим двум идиотами (ну, идиот здесь только один, и это не Чимин) не знает. Пока не знает. Но обязательно придумает. А пока у него есть ещё два идиота, которым уже не просто помогать надо, а которых уже нужно спасать.       — Вау, я рад, что ты понял это, Юн, серьёзно. Честно говоря, я боялся, что ты так и не избавишься от одержимости Тэхёном, но ты смог, и я горжусь тобой, — Чон ободряюще хлопает друга по плечу и встаёт с места, — а сейчас я пойду к Джин-хёну. У меня есть пара вопросов к нему насчёт его личной жизни.       — Хах, даже не пытайся, Хос, — Юнги прекрасно понимает, о чём идёт речь, однако знает, что останавливать Чона бесполезно. Да и смысла особого нет, ведь если у него не получится, то ничего и не изменится, а вот если что-то сложится… то всем станет жить гораздо легче.       — Да ну, не может же он вечно морозиться! С Намом я уже заебался разговаривать, если честно. Может, хоть хён будет умнее, — Хосок и правда не оставляет надежд на исправление отношений между названными людьми и поэтому, бросив другу быстрое «до завтра», выходит из студии и направляется в кабинет лидера СНУ.       Подойдя к двери, Чон уже кладёт ладонь на ручку, но, услышав приглушённые голоса изнутри, останавливается.       — Да, хён, прости, что в тот раз не пришёл, я сначала забыл, а потом уже не смог, понимаешь же, — в этом голосе Хосок различает предмет их недавнего обсуждения с Юнги — Чимина. Затаив дыхание, он прислоняет ухо к дереву и вслушивается. Да, его учили в детстве, что подслушивать плохо, но он уже не ребёнок и сейчас у него просто нет выбора: узнать, что связывает этих двух омег теперь его миссия.       — Всё нормально, Чиминни, я и так благодарен, что ты вообще угостил меня, хотя я говорил, что ты ничем не обязан мне, — судя по звуку, Сокджин улыбается, а Чон фыркает — лучше бы Чимин угостил их с Мином, потому что из-за внезапного спада настроения старшего, они не ели с утра. Конечно, он шутит, ведь если Пак и угостил бы их сегодня чем-то, то это точно была бы не еда.       — Я, наверное, пойду, хён, мне Чонгук уже три раза звонил, — Хосок отскакивает от двери, услышав это предложение и, спрятавшись за угол, дожидается, пока блондин покинет помещение. Чимин его, к счастью, даже не замечает, так что Чон выходит из своего укрытия и сразу же заходит к Джину.       — О, какие люди, — Ким, как всегда, рад своему донсену. Он даже встаёт, чтобы коротко обнять его.       — Привет, хён, — улыбается Чон и с разрешения садится напротив старшего.       — Я надеюсь, ты по своим делам? — Джин всегда был и остаётся проницательным человеком, а когда дело касается его самого, так эта проницательность достигает пика.       — Не надейся, — усмехается Хосок, мельком оглядывая кабинет на наличие изменений. Он был здесь последний раз где-то два месяца назад, когда по личным обстоятельствам не появлялся в универе целую неделю, а как только пришёл, его тут же отправили сюда.       — Хоби, если ты хочешь поговорить о том, о ком я думаю, то даже не начинай. Мои условия какими были, такими и остаются и если этот, прости за выражение, мудак не хочет с ними мириться, то пусть идёт лесом, — Хосок и не ждал, что будет легко. Он примерно это и собирался услышать. Не так быстро, конечно, но всё же.       — Хён, ты старше на целых два года! Ты лидер всего университета, ты лицо этого университета на протяжении трёх лет, ты, чёрт возьми, самый прекрасный и умный человек которого я знаю, поэтому, прошу, не уподобляйся Джуну. Он идиот, каких свет не видовал, и ты знаешь это. То есть, не в прямом смысле, естественно, но то, что он слишком загонистый и делает его идиотом. Я просто хочу, чтобы вы поговорили уже нормально, как люди. Не в стенах уника, не в подворотне, не у кого-то дома, а просто в каком-нибудь миленьком кафе с двумя кружками кофе на столе и тортиком на двоих, — на одном дыхании выпаливает Чон, буквально представив эту картину в своей голове. Он уже всё придумал за этих дураков, им остаётся только послушать его, но нет. Им всё мало. Два года ебать друг другу мозги — это всё ещё слишком мало.       — Твоё предложение звучит очень привлекательно, Хоби, и, была б у меня возможность, я бы лучше стал твоей омегой, чем кое-кого, но чёртова природа… Ладно, сейчас не об этом. Я с удовольствием бы поговорил с ним, вот только ему это нахрен не нужно, насколько я понял. Он прекрасно и без меня время проводит, и ты знаешь это лучше, чем я, — да, Чон знает. Знает, что Намджун каждую грёбаную течку Джина обходит его и его кабинет стороной, а по ночам скулит в студии от желания и каждый раз почти срывается. Но каждый раз этим «почти» оказываются его сраные гордость (скорее, гордыня) и якобы подстава, о которой уже все забыли, кроме него.       — Хах, я польщён, хён, — смеётся он и, достав телефон, быстро печатает смс тому самому кое-кому, — но, прости, у меня уже есть омега, — Чон улыбается, едва в его голове всплывает образ его милашки и, убрав iPhone в карман, поднимается на ноги, — приходи через час в кафе рядом, хочу посидеть с тобой, а то давно не виделись, — да, и тому, что врать не хорошо его в детстве тоже учили, но Хосок по-прежнему уже не ребёнок, а ситуация всё ещё требует его вмешательства.       — Ох, я постараюсь, Хоби, — к его счастью, Джин не отказывает, а это значит, что придёт он однозначно. От Намджуна он уже получил «без вопросов» на то же самое предложение, так что дело за малым — дождаться пяти вечера и проследить, чтобы эти двое не поубивали друг друга при встрече.       — Отлично, тогда увидимся, — Чон снова улыбается и выходит из кабинета в приподнятом настроении. Возможно, именно сегодня ему удастся наладить личную жизнь своих друзей. По крайней мере, одних из друзей. Что делать с Юнги он пока не знает. Но обязательно подумает над этим после сегодняшнего дня. Если его не убьют, конечно.

/kookv/

      — Тэ, я звоню ему уже третий раз, он сбрасывает, — Чонгук раздражённо опускает голову на руки и пихает телефон к другому концу стола потому, что уже устал набирать выученный когда-то наизусть номер. Тэхён сидит с невозмутимым выражением лица, даже не думая разрешать ему прекращать попытки. Чону, если честно, уже и обстановка в кафе знатно надоела, но Тэхён же неженка, он же отказался идти к нему домой, а к себе пустить разрешил только через собственный труп.       — Звони ещё раз. Я бы тоже игнорил тебя, если бы ты был моим другом, а потом вытворил такое. Пока я не начал разборки просто продолжай звонить, — доля злости в голосе Кима всё же присутствует, и как бы Чонгук не отнекивался, ему сейчас не особо хочется поднимать эту тему и объяснять ему причины. Как-нибудь позже. Когда у всех всё будет хорошо (мечтать никто не запрещал). Поэтому он снова дотягивается до своего потрёпанного жизнью смартфона и в который раз жмёт на единственное в исходящих «Чимин-МаЛыШ». Тэхён когда увидел, как тот у него подписан, закатил глаза и фыркнул, и вряд ли это от неоригинальности подписи. Ревность ещё никому не удавалось победить.       — Алло, Гукки? — Чон даже подскакивает на стуле, совсем не ожидая услышать голос друга (и нет, не бывшего) на том конце связи. То есть, он ждал, конечно, но после получаса игнора уже не рассчитывал ни на что. Глаза Тэхёна загораются радостными искорками, и он даже придвигается ближе, чтобы слышать обоих парней сразу.       — Д-да, привет, хён, — Чонгук называет Чимина хёном только в двух случаях: первый — ему что-то нужно от него, второй — он что-то натворил. Сейчас всё и сразу.       — Оу, вау, ты вспомнил о формальностях? — Раз Пак шутит, то у него хорошее настроение, решает Гук и несколько секунд думает, как начать разговор.       — Чимин, прости меня, — надломленно произносит он, думая, что никакие варианты «правильных» речей ему сейчас не помогут. Правда и искренность — вот что всегда приходит на помощь в подобных случаях. Блондин молчит минуту с лишним, так что Чон даже проверяет, не сбросил ли он, но нет, друг, наконец, «оживает».       — Хм, ты, кажется, говорил, что не будешь просить прощения, потому что не заслужил? — В голосе старшего так и слышится улыбка, поэтому Чонгук слегка расслабляется. Всё-таки он всегда знал этого парня слишком хорошо, и тот просто не умеет злиться на него долго.       — Да, не заслужил, но могу это исправить. Приходи сейчас в кафе возле универа. Если что, со мной Тэхён, так что тебе не нужно ничего бояться, — Гук проговаривает это быстро, чтобы у Чимина не было шанса отказаться. Ким, улыбаясь, только кивает ему, мол, молодец, всё правильно говоришь.       — Л-ладно, хорошо, через полчаса буду, — тихо отвечает Пак и бросает трубку.       — Молодец, Чонгукки, надеюсь, теперь ты не упустишь возможность вернуть нормальное отношение Чимина к себе, — Чон искренне удивляется от этого «Чонгукки» из уст Тэхёна и едва сдерживает себя, чтобы не поцеловать его, ведь тот запретил до конца недели. Хорошо, что осталось всего ничего.       — Я постараюсь, Тэ, — улыбается он и незаметно приобнимает старшего за талию.       — Лапы убери, ты ещё с Чимой не помирился, — смеётся тот, но вопреки своим словам едва заметно ластится к широкой ладони.

(((((-)))))

      Хосок заходит в кафе без двадцати пять и первое, что (кого) он видит — Тэхён. Тэхён, голова которого уютно лежит на плече какого-то парня.       — Экскьюз ми? — Ким тут же отскакивает от Чонгука, как от огня, едва услышав голос Хо за спиной.       — Ох, чёрт, ты же не знаешь, — он стыдливо опускает голову и кусает губы, как будто Хосок — его альфа, заставший его за изменой.       — Да, Тэхённи, видимо, я и правда не знаю. Кто этот муд… кхм, парень? — Чон даже не смотрит на Гука, который тоже не понимает ровным счётом ничерта, ибо какого хрена этот чувак позволяет себе?       — Я его альфа, и он не обязан уведомлять тебя об этом, сонбэ, — Чонгук шипит, сжимая кулаки под столом, а Тэхён испуганно смотрит на каждого из парней по очереди и честно не знает, что нужно сказать.       — Хах, думаю, друзей о таком в первую очередь уведомляют, — Хосок дружелюбно усмехается и, вспомнив, что Юнги рассказывал об этом парнишке, вот только сам Хо его никогда не видел, садится напротив, — не агрись, малой, Тэхён — мой друг, не больше. И я на чужих омег не заглядываюсь, — он подмигивает смущённому Киму и подзывает официанта.       — А, оу, я не знал, прости, — не понятно перед кем извиняется Чонгук и заметно расслабляется.       — Всё окей, только один вопрос… — Чон прерывается на пару минут, пока зыказывает две порции кимбапа и две чашки кофе, а после продолжает, — как тебе удалось усмирить эту бестию? — Он смеётся, когда Тэхён через стол бросает в него свою ложку. И попадает ведь! Хорошо, хоть по руке, а не куда-нибудь в жизненно-важные органы.       — Замолчи, хён, — фыркает Ким и уставляется на еду, — почему две порции?       — Юнги скоро подойдёт, — пожимает плечами Хо, приступая к своему уже ужину. Ему кое-как удалось уговорить Мина прийти сюда только с помощью твёрдого «вдохновение в четырёх стенах никогда не появится, а тем более, на голодный желудок, так что жопу в руки и жрать!». Ким сначала кивает, а потом задумывается. Если Юнги прийдёт сюда, то они с Чимином по-любому пересекутся. Либо Чонгуку придётся уводить друга, чтобы поговорить наедине, либо им всем нужно будет свалить. Хотя, кого он обманывает, никто из этих тупорогих альф не будет делать ничего подобного. А пока он думает над этим, Чимин уже появляется возле их столика.       — О, а он что тут делает? — Наполовину испуганно, наполовину со злостью спрашивает он, указывая на Хосока, а тот даже рисом давится от стали в голосе этого милашки.       — Эм, он мой друг, — отвечает Тэхён, так и чувствуя это напряжение в воздухе. Что-то подсказывает ему, что через несколько минут это напряжение возрастёт в сто тысяч раз. И дело, наверное, не столько в неприязни Пака к Хо, сколько во взгляде Юнги, который прямо сейчас входит в помещение и, увидев всё это, прислоняется к барной стойке.       — Прости, Тэхён, но я не смогу нормально разговаривать при нём, — блондин всеми способами делает вид, что Хосока здесь нет, только это плохо работает.       — Да ладно тебе, в баре ты легко разговаривал со мной, котик, — Хо искренне смеётся с мгновенно вспыхнувшего гнева на лице младшего и, пользуясь его замешательством, хватает его за запястье, чтобы усадить рядом с собой, напротив Чонгука, — расслабься, я хороший, — заверяет он, и на эту фразу закатывают глаза все, включая Джина, бесцеремонно пихающего Гука бедром, чтобы подвинулся. Хосок снова смеётся, но увидев, наконец, причину напряжения Тэхёна в начале кафе, затыкается. И даже Намджун, подошедший к Юнги и, видимо, уточняющий «какого хуя здесь происходит?» (спасибо нескольким урокам читки по губам), Хо сейчас никак не поможет. Да и никому в этом месте, наверное, тоже. Что ж, теперь у Хосока появляются все шансы на осуществление своих тайных замыслов по сведению своих друзей с их парами. Операция «любить, нельзя убить» начинается.