Lime and Chocolate

      Хосок медленно осматривает всех парней и думает, с кого начать. Вообще-то на сегодня в его планах были только Намджины, но у жизни, видимо, планы другие.       — Могу я задать вопрос? — Усмехается Сокджин, заметив, из кого состоит их компания.       — Конечно, хён, — любезно улыбается ему Хо, однако всё равно нервно посматривает в сторону двух альф возле стойки. Те, кажется, даже не собираются присоединиться к ним.       — Что мы все здесь делаем? — Резонно спрашивает Джин, на что Чимин согласно кивает, а Чонгук как-то странно косится на своего омегу.       — Эм, оно само, хён, я ни при чём, — честно заверяет Хосок. Он мог бы сейчас начать какой-либо разговор, чтобы все поближе познакомились и подружились, но без Юнги и Намджуна ему не очень хочется это делать.       — Ладно, Гукки, ты хотел поговорить? Мы можем выйти? — Чимин обрывает все логические и не очень цепочки Хосока и встаёт с места. А Чон-старший мысленно молится, чтобы Пак не заметил своего альфу.       — Да, наверное, — кивает Гук и, кинув взгляд на Тэхёна, чтобы тот тоже шёл за ними, направляется на выход. Проходя мимо касс, он замечает знакомые фигуры, но так как те стоят спиной к нему, то не обращает на это внимания и продолжает путь. Оказавшись снаружи, Чон предлагает омегам сесть за уличный столик.       — Чим, ты только выслушай его, хорошо? — С ходу просит Ким, усаживаясь рядом со своим альфой. Блондин краешком сознания отмечает, насколько идеально эти двое смотрятся вместе и садится напротив.       — Ладно, говори, — хмыкает он, пока Чонгук собирается с мыслями. Тэхён подозрительно смотрит Чимину за спину, но тот решает не зацикливаться на этом. И Ким сказал бы, что зря, ведь Юнги так и не двигается с места, хотя Намджун уже две минуты как ушёл к остальным.       — В общем, когда мы только поступили сюда, я думал, что универ — это нечто большее, чем школа и что здесь нет глупого деления на кучки. Я ошибся, но первое время меня это не особо волновало, ведь я был с тобой и мне казалось, что этого достаточно. Однако позже, когда я увидел Юнги-хёна и его компанию, я захотел начать общаться с ними, потому что они были такими крутыми и по-любому имели много разных связей, чтобы помочь мне реализовать свою мечту, а ты знаешь, как я хочу этого, — Чимин кивает на этих словах и уже начинает догадываться, почему Чонгук всё-таки предал его. Если это можно так назвать, — ну вот, а когда я подошёл к хёну и спросил, можно ли как-то влиться в их коллектив, — здесь смешок не сдерживает даже Тэхён, — то он сказал, цитирую: «Серым мышам в нашей шайке не место, малец. Пока не избавишься от своего окружения, можешь к нам нос даже не совать». Ну, а дальше ты понимаешь, почему я так с тобой поступил, — Гук замолкает на пару секунд, переводя дух, а когда понимает, что своей «речью» сильно загрузил обоих омег, продолжает, — но знаешь, если честно, то их компания гораздо скучнее, чем была наша. Они даже веселиться нормально не умеют, — Чонгук смеётся и тут же получает слабый удар по плечу от Кима.       — Ах, мы, значит, не умеем? Скучные мы, да? Ну и какого чёрта тогда ты таскаешься за таким скучным и невесёлым мной? — Взрывается Тэхён.       — Он шутит, хён, не воспринимай близко к сердцу, — встревает Чимин и поднимается на ноги. Пара глаз сразу же уставляется на него, ожидая, что он развернётся и уйдёт, так и не простив Чона, однако… Пак обходит стол и просто обнимает своего бывшего лучшего друга.       — Это значит, я прощён? — Наивно спрашивает тот, с радостью принимая родные объятия. А Тэхён за малым слезу не пускает при виде этого. Он если с Юнги и обнимался, то только по-пьяни и во сне. Обидно немного. Всем бы такую дружбу, как у этих двоих.       — Это значит, что я разрешаю тебе наблюдать свою тушку больше, чем раз в сутки, — Пак заливисто смеётся, видя на лице Чона понимание их старой шутки и, отойдя от него, снова садится за стол, — а теперь я хочу узнать, что происходит у вас, — Ким замечает, как глаза Чимина загораются искренним азартом и интересом, и уже не думает, что помирить свою истинную пару с его другом была хорошая идея. Врёт, конечно же. Он и сам бы хотел, чтобы Чимин стал его другом, а потому начинает жаловаться ему на «надоедливые» приставания младшего.

/namjin/

      Намджун долго выжидает момент, когда можно будет подойти к столику, за которым сидят Джин и Хосок. И тот, наконец, настаёт. Едва троица мелких покидает помещение, он направляется к своей цели.       — Только попробуй сказать, что это всё случайность, Хос, я слишком хорошо тебя знаю, — первым делом шипит он, глядя на застывшего в ожидании чего-то страшного Хосока. Вторым делом он садится рядом с ним и впивается ненавистным взглядом в своего врага номер один.       — Да, Хоби, если ты думал нас свести, то это была очень глупая идея, — Джин говорит на удивление спокойно и даже не истерит, как обычно, при виде своей пары. Он просто медленно пьет свой сок и даже не смотрит в его сторону. Чон безумно удивляется этому, но вида не подаёт, а быстро соображает, как же ему поступить в такой ситуации. Ответ приходит сам собой, когда официант приносит Намджуну горячий кофе и, так как Хосок сидит ближе, то он берёт его в руки и «случайно» опрокидывает прямо на белую рубашку Джуна.       — Ох, господи! Прости, Нам, я не специально! У вас такая энергетика тут ужасающая, от которой даже руки трястись начинают, — он оправдывается в своей манере, и пока шипящий от боли Намджун вскакивает, чтобы в перспективе свалить либо в туалет, либо домой, Хо замечает обеспокоенный взгляд Сокджина. Клюнул, значит. Прекрасно, — блин, Джун, я бы помог тебе, но я забыл, что обещал моему солнышку поход в кино. Сеанс через десять минут, Джин-хён, помоги ему, пожалуйста, а то у него останутся ожоги, ты же знаешь, простите ещё раз, я потом всё искуплю, — он быстро подталкивает Джина к Наму и выбегает из кафе. Уйти он, конечно, не уходит — у него ещё юнмины.       Сокджин закатывает глаза на этот глупый мини-спектакль от Хосока, но молча хватает матерящегося Намджуна за предплечье и тянет в уборную. Захлопнув дверь и про себя радуясь тому, что здесь никого нет, он поворачивается к альфе лицом.       — Снимай рубашку, — от такого командного тона Джун мог бы и мурашки по спине почувствовать, если бы не парочка «но»: во-первых, омега здесь никак не он, чтобы течь от подобных фраз, а во-вторых, перед ним всё ещё Сокджин.       — Хах, не рановато ли, малыш? Мы даже ни на одном свидании не были, а ты уже хочешь раздеть меня, — но кто сказал, что подкалывать он его не будет? Старший вновь закатывает глаза и, протянув руки к пуговицам чужой вещи, сам начинает расстёгивать их.       — Закрой рот и делай, как я скажу, если не хочешь следующую неделю проваляться в больнице с обгоревшей грудью, идиот, — Джину очень хочется наорать на этого напыщенного придурка, высказать ему в глаза всё, что он о нём думает, может быть, даже ударить пару раз, но он только тихо проговаривает эти слова и, стянув рубашку с парня, кладёт её на тумбочку рядом с раковиной, — наклонись, — уже спокойно просит он, отчётливо видя в глазах младшего непонимание и нежелание подчиняться ему. И правда идиот.       — С чего это такая доброта? Волнуешься за меня? — Язвит Намджун, но всё-таки наклоняется к крану. Он прекрасно наслышан о способностях Сокджина в оказании первой медицинской помощи.       — Тешь своё самолюбие, милый, я просто помогаю Хосоку, — фыркает Джин и аккуратно положив ладонь на широкую спину, другой рукой набирает побольше воды и начинает обмывать не менее широкую грудь Джуна. Если говорить начистоту, то внутри него сейчас взрываются планеты и рушатся города, потому что «блять, какая же охуенная грудь, сука, почему ты такой пиздатый, я бы с удовольствием лёг под тебя, если бы не твой уебаный характер». И кстати, Сокджин не матерится от слова «совсем».       — Самолюбие, Джин? Ты бы видел сейчас себя со стороны, — Джун качает головой и тихо посмеивается. Старший подвисает на секунду от этого звука и думает, что, возможно, ему не стоило идти на поводу у Хоби, поскольку всё это время он старательно избегал именно тех чувств, которые появляются в нём всякий раз при виде этого парня. И это он ещё молчит о том, что испытывает, когда Нам так нагло называет его по имени, хотя он старше него.       — А что со мной не так? — Он старается спросить это обычным, незаинтересованным голосом, но тот неожиданно дёргается на середине вопроса.       — У тебя такой взгляд, как будто в мыслях ты уже раз десять отсосал мне и ещё столько же трахнулся со мной, — Джин резко прекращает движения своей правой руки, которой помогал младшему избавиться от последствий горького напитка, и неожиданно даже для самого себя опускает взгляд.       — А если… Если и так, то что? — Произнеся эту фразу, Сокджин уже в красках представил себе, что Нам сделает с ним за подобную дерзость. Вот только… он совершенно не предположил, что тот сможет спокойно выровняться и поднять его лицо за подбородок, вынуждая посмотреть в его глаза.       — Ты понимаешь, что говоришь, Джин? — Голос Намджуна звучит на несколько тонов ниже, а его взгляд становится гораздо глубже, чем до этого. Джин не может даже вдохнуть, смотря на такого альфу перед собой и только коротко кивает, — то есть, ты правда не против переспать со мной? Ты серьёзно? — Сокджин не глупый. Он прекрасно помнит все эти заморочки с истинными и прочее. И также помнит, что после первого раза они оба в прямом смысле не смогут жить друг без друга. Но он также понимает, что он чертовски хочет своего альфу. Во всех смыслах. Он уже просто устал.       — Я серьёзно, Джун, я знаю, что ты ненавидишь меня, знаю, что до сих пор обижаешься за то, что я якобы украл у тебя статус лидера, хотя ты тоже прекрасно знаешь, что меня выбрали честным голосованием, и я знаю, что ты никогда не полюбишь меня, но… Но я правда очень хочу быть с тобой. Я не знаю, почему: истинность ли этому виной или другие чувства, но это факт. Мне больно от того, что мой альфа на дух меня не переносит. И я знаю, что ты спишь с другими, просто… Просто позволь мне хотя бы раз ощутить тебя ближе, чем раньше. Хотя бы на какое-то время создать иллюзию того, что у нас всё взаимно, прошу. Тебе ничего не стоит просто переспать со мной. Ты получишь удовольствие, а для меня это будет хоть какое-то светлое воспоминание о тебе, — Сокджин выливает всю эту речь на ошарашенного Джуна, даже не смотря на него. Он говорит и не замечает, как с каждым его словом к Наму приходит осознание, кого он упускал на протяжении двух лет. Если бы он раньше присмотрелся к Джину получше, если бы не заставил себя ненавидеть его от обиды, то, возможно, заметил бы, что его омега — самая лучшая. Заметил бы, что его мальчик — самый прекрасный во всём этом мире. Но он замечает это только сейчас. Ну, лучше поздно, чем никогда, ведь так?       — Джинни, подожди, тише, успокойся, я… — он впервые называет его так ласково, впервые сам нежно обнимает его за талию и притягивает его к себе. И впервые чувствует себя полным идиотом. Хосок, как всегда, прав, — я не знал, что нравлюсь тебе, — он произносит это настолько удивлённо, что Джин, уткнувшийся в его всё ещё голую грудь, даже верит. Он никогда не показывал этого и всем говорил, что ему плевать на свою пару, поэтому удивление Джуна вполне оправданное.       — Я тоже, Джун, — он тихо усмехается в его плечо и позволяет себе обнять его за талию, прижимаясь ещё ближе. Чёрт, если бы он только раньше послушал Хосока, то эти объятия мог ощутить уже давно.       — Я… Блять, я был такой сволочью, Джинни, ничего, что я тебя так называю? — Сокджин улыбается и думает, что такой Намджун нравится ему в сто тысяч раз больше. Такой настоящий. Такой, каким он был ещё в первые недели их знакомства.       — Нет, мне нравится.       — Хорошо, тогда… Джинни, ты сможешь простить меня? — Голос Джуна всё-таки ломается от подступающих слёз и ему приходится зажмуриться, чтобы успокоиться. Если кто-то думал, что альфы не плачут, он может выйти, потому что плачут они ещё как! Даже такие, казалось бы, отбитые, как Джун или Юнги. Эти, скорее, будут плакать даже больше, чем другие. Ибо столько лет держат в себе всю свою злость. На себя, конечно же.       — Да, Джуни, да, я никогда не обижался на тебя, я же знаю, что ты хороший. Вот за Чиминни я тебе потом голову оторву, а пока… — Джин сначала посмеивается, а затем, вернув себе серьёзность, вскидывает решительный взгляд на альфу, — поцелуй меня? — Намджун даже отшатывается от такого прямого приглашения, но сразу же сдаётся, ведь вряд ли он сможет касаться этих манящих пухлых губ ещё ближайший месяц. И это только минимум, что может запретить ему Джин. Не раздумывая ни секунды, Нам наклоняется вперёд и, поглубже вдохнув прекрасный аромат яблока, прижимается своими губами к губам своей пары. На их руках тут же появляются незамысловатые ромашки — символ невинности и чистоты — а у каждого в душе происходят целые атомные взрывы. Сокджин сжимает голые плечи младшего и едва слышно стонет в поцелуй от всего, что произошло за какие-то десять минут, которые они провели здесь. Намджун шарит ладонями по его телу и до последнего пытается держать себя в руках и не разложить его в таком не особо приятном месте. Благо, ему это удаётся и, отстранившись от действительно сладких губ Джина, он прислоняется своим лбом к его.       — Твоё предложение ещё в силе? — Хрипит он, каждой клеточкой тела ощущая желание взять этого омегу как можно быстрее.       — Да, к тебе или ко мне? — Сокджин видит, как глаза Нама заволокло возбуждением и даже знает, почему он не может сейчас сопротивляться ему. Течка. Джин всегда был предусмотрительным парнем и свою уже десятую течку проводить в одиночестве не собирался.       — Как хочешь, — шепчет Джун, снова и снова припадая к уже опухшим губам своей омеги.       — Тогда ко мне, — говорит Джин, отстраняется от него и, покопавшись в своём рюкзаке, достаёт оттуда свою спортивную куртку, — надевай, и уходим отсюда, — бросает он и, когда Джун, без разговоров накидывает ветровку на голое тело, они оба покидают сначала туалет, а затем и всё кафе в целом, не забыв прихватить с собой грязную рубашку. Хосока они обязательно поблагодарят, но, скорее всего, не раньше, чем через неделю.

/yoonmin/

      Слушая увлекательные истории Тэхёна, Чимин периодически смеётся, а иногда и хочет ударить Чонгука за его настырность. Его до жути умиляют их отношения да и сам факт того, что Тэ хоть и противится, но, явно, для вида. Вот он сам, например, с удовольствием бы не видел Юнги ещё столько же, сколько не подозревал о его существовании.       — А сейчас что? — Спрашивает он, заставляя себя вникнуть в очередной прикол от Кима, а не каждые пять минут вспоминать о своём побеге.       — Не знаю, последним моим условием было примирение Чонгука с тобой, — отзывается Тэхён, боковым зрением замечая самодовольную улыбку Чона.       — О, вот как, — удивляется Пак, улыбаясь от того, что его Гукки всё-таки нашёл свою омегу, да ещё и какую! Тэхён по всем параметрам подходит ему, как ни крути. Такой же хитрый, наглый и сильный.       — Ага, если бы ты не простил его сегодня, я бы был свободен ещё долгое время, — фырчит он, хотя в его глазах так и плещется радость от всего происходящего.       — Чтобы быть свободным от него, ты должен был не поддаваться его поцелую тогда, знаешь же, — их идиллию нарушает глубокий хрипловатый голос Юнги, которому надоело оставаться в стороне и наблюдать за этой милой беседой. Если не Чимина, то Тэхёна он точно должен выдрать отсюда.       — Оу, хён, привет, — приторно улыбается Ким, как будто только заметил его, и кивает на соседний с Паком стул.       — Спасибо, я постою, — кривится тот, а блондин вжимает голову в плечи и вообще пытается слиться с воздухом. Спустя день раздумий он осознал, что поступил не совсем правильно и совсем не по-мужски, так запросто сбежав от своего истинного. Каким бы он ни был, Пак должен принять его. Да и если Юнги говорил тогда правду, то у него ещё есть все шансы на нормальные отношения. Если, конечно, старший за этот день чего не надумал.       — Да ладно тебе, хён, садись, я знаю, ты не ел с утра, — настаивает Тэхён, и Мин сдаётся. Садясь, он невесомо зацепляет плечо Пака своим, от чего тот дёргается, как от удара. Кстати, об ударах. Ему крайне повезло, что те отморозки не испортили его лицо, иначе сегодня расспросов было бы не избежать, — Чонгукки, нам разве не пора? — Ким даже к мягкому обращению прибегает, лишь бы оставить парней наедине, ведь по ним видно, что им нужен разговор. И не один.       — Да, точно! Ты молодец, Тэхённи, я уже и забыл про цирк, — Чон на ходу придумывает отмазку и, подскочив на ноги, хватает Тэхёна за руку, — мы дико извиняемся, но билеты не ждут, — смущённо улыбается он и тянет старшего к своей машине, по пути салютуя притаившемуся за стеной Хосоку. Такой способ сваливать у Тэхёна от него, определённо. Как только парни скрываются на парковке, Мин пересаживается напротив омеги.       — Ты им веришь? — Вскидывает он бровь, специально начиная с левой темы, чтобы Пак не сбежал, как в прошлый раз. Разговор с Хо возымел правильное действие на него, и теперь он не намерен наступать на те же грабли. Теперь он действительно хочет всё исправить.