Винегрет.

***

      * В комнате пусто: два кожаных кресла, кофейный столик, я и он. Его взгляд настолько стеклянный, что тошно становится. Хочется выпрыгнуть в окно, но их к сожалению здесь нет. Не могу пошевелиться, будто связан грубыми веревками. Не могу сказать ни слова, будто зашит рот. Вновь эта ухмылка, снова начинает говорить.  — Достоин ли ты иметь друзей?        У каждого человека должен быть друг. Он нужен для поддержки, помощи, развлечения. У меня есть друг, но достоин ли я его? Не знаю.  — Достоин ли ты иметь семью?        Семья — это самая надежная опора для каждого человека и она должна быть у всех. То, что ее нет, не значит, что я ее не достоин. Произошло глупое стечение обстоятельств и никто в этом не виноват. Да, я достоин.  — Достоин ли ты иметь талант?        Талант есть у всех, но не каждый его раскрыл. Хотя, талант — это лишь какое-то умение и можно спокойно жить без него. Но если бы я не умел рисовать, я бы не жил.  — Зачем ты опять все обрисовал моим лицом? Ты сумасшедший?  — Возможно. *

***

       Взгляд упал на градусник. 36 и 7. О да, сучки! Спустя три дня, температура наконец спала, но горло все же немного болит. Сегодня не получится посидеть дома, ведь Лиза позвала к себе. В принципе я не против, ведь дома слишком жарко, душно и повсюду лицо молодого стажера, черт бы его побрал. Надеюсь Лиза не соврала и она действительно не будет звать Руслана. Я просто не смогу даже посмотреть на него. Мы просто придем к ней, потусуемся, посмотрим что-нибудь. Все будет тихо, мирно, все как я люблю.        И еще я отнесу ей ее портрет, который рисовал супер давно. Все это время так боялся показать ей его, но после того, как Руслан увидел и оценил свой, мне жутко захотелось посмотреть на реакцию Лизы. Конечно, она видела несколько моих работ, но не видела ни одного портрета.        Так что сейчас мне нужно пойти и выпить противовирусное, а затем можно выдвигаться. ***        В комнате достаточно темно, ведь шторы намертво задернуты, такое ощущение, что они приросли друг к другу — так давно их никто не открывал. Стол захламлен кучей проводов, чашек, несколькими бумагами и пепельницей. Елизавета сидит за столом залипая в компьютер, выполняя заказы материалов для магазина и курит, выдыхая куда-то вверх. Я сижу на диване, на коленях покоится многострадальный скетчбук, в зубах карандаш, а по ногам лазит неутомимый грызун. Неред так и не придумала для него имя, пока что она называет его просто «конч». Я говорил ей, что это достаточно грубо, вдруг ему обидно? Но она лишь отвечала что-то вроде «Ему похуй».        Я не оставляю попытки нарисовать этого зверя, но как только начинаю, он сразу начинает дергаться, двигаться или убегать. Когда Лиза говорила, что он милый, она не врала. Он действительно маленький и прикольный, но когда я его только увидел, думал, что он меня укусит.       Крыса белого цвета, с небольшими вкраплениями черного. Хвост длиной с мою ладонь, а вот мордочка очень маленькая и милая, но с довольно большими зубами.        Попытки запечатлеть крысу были прерваны свистом чайника. Лиза подскочила со стула и убежала на кухню.       Пробыла она там достаточно долгое время, но вскоре вернулась с двумя дымящимися кружками. Она уселась на диван, поставила свою кружку на пол, а мою отдала мне в руки. Крысу она взяла на руки и включила телевизор. Спустя минут двадцать дрочки над телевизором, Лиза наконец разобралась и включила нужный фильм.        Сегодняшний фильм про всяких рокеров и панков девяностых годов. Много матерщины, алкоголя и травы, все как нужно. Мы сидели тихо, ели всякую вредную еду, пили каждый свой кофе и иногда угорали со смешных моментов.

***

       Часы показывали около девяти вечера, дома я уже около часа. Я поблагодарил Лизу и отдал ей портрет, за что она меня задушила объятиями и поставила его возле телевизора.        Единственное, что я сейчас хочу — это рисовать. Большая часть скетчбука была намертво изрисована лицом Руслана. Одинарные альбомные листы изрисованы его руками и все тем же лицом. Я не пожалел даже блядской акварельной бумаги, которой оставалось три листа, даже они в последствии оказались месивом из его тела.        Я бы не рисовал его вообще, если бы так сильно этого не хотел. Я пробовал рисовать всякие цветочки или смотреть вдохновляющие вещи в интернете. Абсолютно во всем я вижу его. Я потихоньку схожу с ума, всего лишь рисуя. Никогда бы не подумал о том, что мое занятие будет приносить столько боли и удовольствия одновременно.        Его лицо — это ебаный вид искусства, его нужно преподавать в художественных школах вместо графики, живописи и остальной ерунды. Его голос можно слушать вечно, под него можно засыпать и просыпаться. Так, что-то меня понесло.        Открываю дверь на балкон, вдыхаю, сажусь за стол и достаю оставшуюся бумагу, выдыхаю. Бумага закончится и я буду рисовать на стенах, это точно когда-нибудь случится.