Винегрет.

* Комната пуста. Нет ни одного окна, лишь деревянная дверь, из которой торчит ключ. Два кресла, я и он. Снова гробовая тишина, снова пронзительный взгляд.  — Ты можешь уйти прямо сейчас, почему ты это не делаешь? Уйти? Я пытаюсь встать с кресла, но не могу. Взгляд впивается в дверь, раньше ее здесь не было.  — Ты хочешь любить? Любить? Глупый вопрос. Любить — это сложно.  — Почему ты не уходишь? Я не могу. Я не знаю, почему.  — Почему ты так помешан на мне? Ты сумасшедший?  — Да. *

***

       На столе стоит тарелка с быстрорастворимой лапшой. На экране идет какой-то хоррор с кровью и кишками, но аппетит он мне не портит. На часах примерно девять утра, ночь была тяжелой.        Я не помню как он ушел. Я не помню зачем он приходил. Единственное, что я помню это — дешевый портвейн, его голую спину, боль в заднице и возмущения соседки. Конечно же я помню, от чего именно возникла боль в заднице, но даже сама мысль об этом, заставляет просто умирать морально.        Это все начал я и даже представить не могу, как мне все это исправлять. Все равно хочу видеть его, все равно хочу рисовать его, хочу восхищаться им. Я восхищаюсь одними лишь жестами. Особенно тем, как он реагирует на мои работы. Как его глаза расширяются, как пальцы с неким трепетом водят по рисунку, пусть даже это и пятиминутный скетч. С каким восхищением, он говорит, что это «красиво». Глупый.        Я не помню как он ушел. Помню, что сразу после этого, мое бездыханное тело с грохотом ввалилось в кровать. Сначала я долго не мог уснуть, ворочался, два раза ходил на балкон курить. Я слишком часто курю, пора бы возвращаться к прежнему режиму — 2-3 штучки в день. Сон был неспокойным, я много вертелся и подрывался, будто это кошмар. Проснулся весь в поту, волосы прилипли к лицу и сна я уже не помнил.        Я наконец доел лапшу, досмотрел кино и договорился об иллюстрации с заказчиком. Я сказал ей, что через дня три все будет готово, но я в этом не очень уверен. Сейчас мне срочно нужно пройтись и освежить голову, ибо я чувствую слишком огромную тяжесть, которую срочно нужно сбросить.

***

       На улице до безумия холодно. Как ни странно, меня это несказанно радует. Настолько надоела жара, что я радуюсь каждому малейшему ветерку. На мне джинсы, футболка и толстовка наверх, но все равно чувствуется, как холод пробирается под одежду и впивается в кожу.        Шаг довольно медленный, будто я не хочу спешить. На пути встречаются лишь пару человек, странно, ведь сегодня понедельник — рабочий день. Мимо прошел мужчина в одной футболке, с очень серьезным и злым лицом. Затем женщина в осеннем пальто, шла очень быстрым шагом, видимо спешила.        Мой взор остановился на небольшом здании. Там я бываю чаще чем дома, вновь меня туда тянет, хоть и денег почти нет. Замираю на несколько секунд, но все же иду в сторону магазина. Медленно поднимаюсь по ступенькам и медленно стараюсь открыть дверь, чтоб не создать лишнего шума, но предательский колокольчик раздает свою трель по всему помещению. Я нервно сжимаю зубы и вхожу.        Меня всегда удивляло то, что здесь никогда нет людей. Кажется, будто прибыль здесь идет лишь от меня. Первое, что попадается на глаза — стелажи с обучающими книгами, которые покрыты пылью в два слоя. Я прохожу мимо них и иду в правое крыло, чтоб поздороваться с Лизой.        У кассы никого нет, был бы я вором — украл бы тут все. Никого нет и весь магазин пуст, можно с легкостью что-нибудь засунуть в карман и уйти. Я подошел ближе к каморке и услышал лишь тишину. Почему ее нет на рабочем месте?        Ладно, неважно, я хочу увидеть его. Но мне пиздец как стыдно в глаза ему посмотреть, что если я просто зайду, опустив глаза в пол, стану за стелаж и буду наблюдать за ним исподтишка? Хороший план. Немного невежливый, но хороший. Я с тяжестью выдыхаю и иду к левому крылу здания.        Вот он, я вижу как он стоит за кассой. Он выставляет кисточки в идеально ровную линию, будто бы под линейку. Они выставлены по номерам, цифрами вперед, чтоб было легче искать нужную. Он легонько гладит самую большую кисть по ворсу, выпрямляя его. Его движения настолько идеальны, что это будто бы гипноз для меня, я завороженно наблюдаю, как растрепанная кисть становится идеально гладкой. Сколько раз я сказал «идеально»? Неважно, я выхожу из некого транса и действую по своему плану. Опустив глаза в пол, я набираюсь смелости и прохожу к стенду, за которым стоял, когда впервые увидел его. Я медленно поднимаю взгляд на краски, а потом на него. Он смотрит на меня, впиваясь взглядом мне под кожу. Я не могу долго держать зрительный контакт и опускаю глаза, делая вид, что ищу краску. Спустя минуту вновь смотрю на него и какого-то черта его там нет. Когда он успел уйти?        Только я успел подумать, как кто-то меня дернул за край толстовки. Я почти подпрыгнул до потолка от испуга, немного повернул голову и понял, что это он. Сердце прямо сейчас танцует ламбаду, я задыхаюсь. Я чувствую его дыхание на своей шее, не могу и двинуться.  — Ты меня избегаешь?  — Нет. — ответил я тут же и голос чуть надорвался.  — Ты даже не поздоровался. — он дышит мне прямо в шею, во рту пересохло.        Я ничего не могу на это ответить. Не скажу же я «мне просто стыдно смотреть тебе в глаза, ведь ты трахнул меня на моем балконе и по моей инициативе.» Ебаный пиздец.  — Я тебя не заметил. — Самая тупая фраза на свете, которую я когда-либо говорил.  — Ты непрерывно смотрел на меня в коридоре, а потом не заметил, когда я стою перед носом? — блять, он видел как я на него смотрел? Боже, да что со мной не так?  — Прости, за вчерашнее. — Если уж морозить чушь, то по полной.  — За что ты извиняешься?  — Ну типо, я сам на тебя набросился и я был пьян, и все такое. — После моих слов он отошел от меня и посмотрел в пол. Я его задел?  — То есть, что тебе понравилось и то, что ты сказал, что я тебе нравлюсь — ложь? За тебя говорил алкоголь?  — Да. Ну то есть, нет. Нет.  — Тебя не поймешь. — он покачал головой, с легкой улыбкой на лице. Руслан резко подошел ко мне и я кожей чувствовал его дыхание на своем лице. — Ты хочешь поцеловать меня снова?  — Да. — Я сглотнул, дышать неимоверно тяжело.        Он сжал мою толстовку в кулак и вновь посмотрел на меня, этим своим поедающим душу взглядом. Приблизился настолько близко, что кажется под нашим весом этот стенд рухнет, а мы на него. Его губы соприкоснулись с моими и на этот момент я просто умер. Он почти невесомо касался моих губ, лишь легонько раскрывая их. Прошло лишь несколько секунд, я уже задыхаюсь, но не хочу отстраняться. Я лучше умру от недостатка кислорода, но с его губами на моих.        Он отстранился первый и так же как я тяжело дышал, быстро моргая. Под его взглядом я готов умирать. Как только он отдышался, начал говорить.  — Знаешь, ты часто мне снишься. — говорил он, тяжело дыша в шею. — С самой первой встречи ты начал мне сниться. Сон почти один и тот же — мы сидим с тобой в пустой комнате напротив друг друга и я задаю тебе очень странные вопросы, будто я твой личный психолог. Ты никогда не говоришь, всегда молчишь, но я будто слышу как ты мысленно на них отвечаешь. Это странно. — он немного рассмеялся. — Сначала это немного пугало, но сейчас я привык. Я не хотел тебе рассказывать, но просто не могу больше держать это в себе.        Он открылся мне… Я не знаю, что мне на это сказать. Почему я ему снюсь? Я не знаю. Может тоже открыться ему? Может жить станет чуточку легче?  — Те рисунки тебя, не единственные. Я рисую тебя постоянно. Я не могу остановиться, каждый день по несколько штук, а может и сотен, я никогда не считал. У меня будто зависимость, сначала я думал, это все из-за красивой внешности, теперь я не знаю. Это будто бы ритуал..я не усну пока не нарисую тебя. Все мусорки, тумбочки завалены твоими портретами, я не знаю, что с этим делать.        Я опустил взгляд в пол, наконец-то выговорился. Только сейчас пока что не легче. Он смотрит своим испепеляющим взглядом. Глаза широкие будто он восхищается чем-то. Он всегда так смотрит на мои рисунки, а сейчас смотрит так на меня. А сейчас немного смеется, покачивая головой. Проводит пальцем по моей трясущейся руке и произносит:  — Мы сумасшедшие?  — Возможно.