Конца света не будет?

Тогда, три года назад, все изменилось неожиданно, и никто ничего не заметил. Никакого ветерка, грома и молний, цунами, выбитых стекол и воя сирены. Просто Адель оторвалась от карт и внимательно посмотрела на круг. Все всё поняли без слов. Карты слушались ее, как заведенные, послушно не только давая намеки и подсказки, а буквально показывая образы и события. Она не могла сказать точное время в видении, но в тот раз все было иначе. Действие затянуло ее на долгие часы, и очнулась ведьма на диване в окружении сестер. Долгие минуты созерцания невероятного по силе своей разрушения ввергли ее в отчаянье. И дату знала. Десятое июля 20** года. Вечер. Жить, отсчитывая дни к концу света, не очень весело, но они не думали об этом. Три года, разве это не срок? Разве за три года нельзя выяснить подробности, предотвратить надвигающуюся катастрофу? Как оказалось, нельзя. Все попытки увидеть это будущее заканчивались только выжатыми силами и обмороками. А все старания увидеть то, что приведет к концу, не приносили результата, только больше запутывали. Сейчас бледную Адель, повторно узревшую катастрофу, усадили в кресло, делясь своей силой, Филька принес поднос с чашками ароматного чая и кофе, поставил на стол, ожидая каких-то слов. Но девушки молчали. Тогда Мик дотронулась до плеча провидицы, прося разрешения, а получив его, вложила свою вторую руку в ладошки подошедшей Марго. Взметнулась магия. Сила затанцевала, свиваясь кольцами, словно большая змея, и прошила девушек, передавая частички воспоминаний. Мик удивительно точно соизмеряла и контролировала силу, позволяя Марго не брать больше, чем необходимо, устанавливая связь, стабилизируя ее. Она была тем кольцом, что соединяло лучи их сил — круг не может существовать без звена, бесперебойника и переходника в одном флаконе, который сольет их, но не даст раствориться или сгореть. Им понадобилось время, чтобы прийти к нужному уровню доверия, но сейчас это казалось таким же естественным, как доверять собственным рукам или глазам. Теперь ужасные природные катаклизмы и разрушения видели все. Мик первой озвучила всеобщую мысль, прервав видение: — Даже если все ведьмы соберутся — нам просто энергии не хватит для такого масштаба. Все, как одна, кивнули. — Осталось совсем мало времени. Если уж они мне вновь это показали, значит, вероятности не поменялись… На Адель было больно смотреть. Она, бледная, как полотно, кусала губы, обхватив голову руками. — Наверняка не ты одна всё увидела. Что, если совету уже сообщили и они ищут способ предотвратить беду? — высказалась Рина, вертя в руке свои опалы в попытке успокоиться. Три небольших камушка, даренные по праву рождение, превратились в комплект серьг и кулона, и она, в отличие от остальных, держала их рядом. Просто… так спокойнее. — Вероятности не поменялись, — убито повторила Адель, не находя сил для успокоения. Все гадалки и пророки знали, насколько зыбко бывает будущее, и как легко его иногда изменить. Нет одной единой судьбы, у нее всегда достаточно запасных вариантов. А уж выбор зависит от обстоятельств. Это и называется вероятностями. Пророкам доступен лишь один из многих, самый вероятный. Это-то ее и пугало больше всего. Ведь, как правило, при должном умении получается листать другие вероятности и видеть ключевые моменты, чтобы повернуть всё на желаемую тропу. В этот раз ей показали будущее без вероятностей, словно предрекли неизбежное. — Конец света еще не означает смерть, — подала вдруг голос притихшая Таша. — Мы сможем награбить столько магазинов, только представьте… Кто-то хмыкнул, кто-то фыркнул, послышался чей-то вздох, Адель глухо застонала. Кто о чем… — Девоньки, а может к чаю печенья, пирожков с малиной? Предложение домового восприняли благодарно. Действительно, что же теперь сидеть? К тому же, у каждой в голове зрели какие-то мысли по поиску информации, и их требовалось обсудить, только вот аура лаборатории не располагала… Вообще ни к чему хорошему не располагала. Готовил Филя вкусно, особенно выпечку, особенно по старым рецептам своей бабушки, почтенной домовой. И чай у него получался невероятный. И не важно, что ужинали-то часа два назад. За поеданием во имя успокоения нервов их и застал громкий хлопок входной двери. Девочки замерли, повернули головы ко входу в комнату, кто с надкушенным пирожком в руке, кто сжимая зубами печенье, а кто с чашкой. Теоретически, дверь запирали, и ключи есть только у тех, кто сидит в этой комнате. Мик и родителей не удостоила чести получить копию. — Кто дверь не запер? — прошептала Таш, помня, что вернулась последней и да, защелкнула замок. Вскрыть его тем более не могли, на нем помимо технологической, еще и магическая защита. Все медленно покачали головами, с нетерпением ожидая гостя. Тот влетел в комнату быстрым длинным шагом, но застыл на пороге, осматривая собравшихся. Кто-то уронил ложечку, кто-то пирожок, у кого-то из приоткрытого рта выпал только откушенный кусок печенья, чья-то рука вздрогнула и расплескала по столешнице чай. Девочки сидели, пялясь на мужчину, тот так же стоял, шевеля только глазами, словно в поиске… глаз. Нет, сначала он их просто осматривал, как картину в целом, а потом встретился с каждой взглядом, и на этой ноте Таша тонко пискнула: — Дознаватель. Ими пугали, как монстрами под кроватью. Они читали мысли, поэтому совет использовал их всегда, не давая шанса на нормальную жизнь. Мик встала, все еще не придя в себя, и непослушными губами прошептала, не веря увиденному: — Ник! Предположение казалось диким, учитывая, что видела его последний раз еще в раннем детстве. Но сомнений не возникло. Незнакомец в точности повторил ее изумленное лицо и пораженно выдохнул: — Мик. Глаза их напоминали четыре блюдца, шок проходить отказывался. — У тебя есть брат? — не менее удивленно спросила Кира, дольше всех с ней знакомая. — Или он твой… Это заставило Мик отмереть, и она подняла руки, закрывая глаза, а потом и вовсе отвернулась, переживая увиденное. Ник поступил иначе — он указал на нее пальцем и, запинаясь, несколько раз проговорил слово «Ты». А потом замолчал, вновь погружаясь в шок. И все же связно заговорил первым: — Ладно… — И оперся о тумбу, рядом с которой стоял, словно ноги не держали. — Ладно… Так… Дай мне десять минут. Я свыкнусь, смирюсь, осознаю. — Потер лицо, словно не мог проснуться, и повторил: — Десять минут. Мик медленно и осторожно повернулась, провожая его спину взглядом, и рухнула на стул, как подкошенная. Остальные ведьмы покосились на нее, и только домовой догадался: — Может, коньячку? В чай. Говорят, полезно. Мик нервно захихикала и кивнула: — И ему отнеси. Спустя недолгую минуту ведьмы так и продолжали сидеть за столом, наблюдая за спаивающейся главной, и уныло скользили взглядами по тарелкам. Все еще полным. Аппетит пропал. Одна только Адель продолжала ковырять пирожок, выедая оттуда варенье. На нее смотрели осуждающе. — А что я? — взвила та, отобрала бутылку и щедрой рукой плеснула себе в кофе. — Как будто я могла знать, что визит мужчины станет таким сокрушающим. К тому же, карты сказали, что сам визитер придет с добром, но плохими известиями. Что я буду зазря вас нервировать? Это же не навала охотников? В чем-то она казалась правой. — Да ладно, — пробормотала Изи, напряженно размышляя. Мысль о том, что он — дознаватель, пугала, но с другой стороны, почему именно дознаватель? Похож, кто спорит, но ведь на нем не написано. Дознавателей она очень не любила после встречи с одним, чуть не вынесшим весь мозг вместе с памятью и мыслями, а потому на этом и сосредоточилась: — Мик, лучше наконец-то просвети нас в суть дела. Та вздохнула, ведь звучало как: «Давай, выкладывай всё, что задолжала», но не собиралась увиливать или врать. Раз он здесь, значит, все очень плохо. — Он мой хранитель. Слова вышли так легко, словно тысячу раз отрепетировала перед зеркалом, хоть, на самом деле, она не предполагала, что судьба сведёт их вместе снова, что подруги засвидетельствуют, и всё достигнет крайней точки. Новость их потрясла, шок вновь воцарился, но на этот раз его прогнал домовой, вернувшийся с разведки: — Кажется, бутылке обрадовался. — Но он ведь молодой, — возразила Марго, дав ему чуть больше двадцати. Достаточно зрелая и мужественная фигура, лицо почти без морщин, волосы, конечно, седые, но это не показатель. Седые, собранные в короткий высокий хвостик, открывающие бледное худое лицо и серебристые глаза — был бы красавчик, если бы не видок заморенного зомбачка, но это лечится хорошим сном. — Он на семь лет старше меня. Кто-то хмыкнул, несколько голосов задумчиво фыркнули, и один, принадлежавший Марго, молвил: — Рассказывай. Она и начала, при том очень издалека: — Мне и месяца не было, когда пришли избиратели… Знаете, я не должна была родиться — пуповина обвила шею, кесарево, инициация при самих родах, можно сказать, жестокое стечение обстоятельств, но родителям дали месяц, прежде чем решили запечатлеть меня. (Прим: зареестрировать как ведьму, считать информацию и записать, выбрать камень). В первый раз у них ничего не вышло, а через год пришли уже с распределителем. Так называли человека, способного чувствовать силу ведьмы и, наблюдая за ее выбором камня, поручиться за истинность. Бывали случаи, когда родители пытались оградить дитя и заранее подговаривали ее выбрать безобидный кварц или бирюзу, фальсифицировать свои способности. — Николас — распределитель, солгавший ради меня. Всё получилось довольно странно, я знаю ситуацию с рассказа родителей, якобы, когда ведьма выбирает хранителя — оба это ощущают. Это случилось как-то быстро и запутанно, и я понятия не имею, что творилось в голове у Ника, при своём-то положении принявшего должность хранителя ведьмы, ещё и годовалой. Из-за опасности ситуации мы и виделись всего два или три раза. И стечение обстоятельств, усложнивших их положение, привели к абсурдному результату, подобному сюжету бразильского сериала, но вот в этом при девочках Мик разбираться не желала, как и с самим Ником. Но теперь все усложнилось до того, что она вообще не знала, что делать. — И сейчас он здесь, — подвела черту Рина. — Значит, случилось что-то совсем ужасное. — Стой, но как вы столько времени провели порознь? Вопрос Марго заставил всех вспомнить, что подобная связь вообще-то не позволяет паре надолго отдаляться, и с недоверием взглянуть на Мик. Та не собиралась лгать и, пожав плечами, выудила из своего браслета прядку волос: — Он каждый год присылал новую. И у него мои камни. Так что связь даже на расстоянии держалась, и мы не испытывали дискомфорта достаточного, чтобы… сломаться. Доверить свой камень кому-то считалось поступком исключительно сумасшедшим. Не говоря уже о том, что обычно отдавали их только одному человеку — избраннику. Будущему мужу или, по меньшей мере, отцу детей, чтобы в случае смерти матери те имели связь с ее душой. Независимо от степени формальности положения камней, некоторыми традициями не пренебрегали. Независимо от стереотипности, независимо от того, где валялись родные камни каждой ведьмы, связь с ними сохранялась. — У нас не было выбора. — Стой, ты сказала, камни? Именно камни? В множественном? — изумилась Адель. — Ограненный и не ограненный. Два. Что в этом удивительного? — И… ты наконец-то скажешь, какой твой родной минерал? — Огненные опалы. Признаваясь, Мик подавила личное сопротивление, приняв необходимость раскрыть ещё немного своих тайн, раз уж одна из основных — Ник, уже на виду. Кто-то присвистнул, и по шлепку стало понятно кто. Рот Таши Изи заткнула самым простым способом — хлопнув по губам: — Не свисти в доме. Огненными их называли не просто так. Сами по себе они не указывали на стихию пламени, скорее на бушующую почти бесконтрольную мощь, способную снести не только врагов, но и саму ведьму сжечь от перегрузки к тридцати годам жизни. Поэтому, видимо, Мик и пользовалась даром так редко. — И у него твои камни, — вновь подытожила Рина. — Да. — Но… ты же не сможешь забрать их обратно, — понимая ситуацию, влезла Таш. Таковы уж традиции. — Не смогу, — согласилась та. — Да и не нужно — все так, как должно быть, я… влюбилась. Наверное, это судьба. Выпаленные слова так и повисли в немой тишине, но тишина быстро нарушилась падением домового. Бедолага не выдержал! Какое там, ведьма и хранитель, это же нонсенс! Хуже, чем инцест брата с сестрой! — Когда? — выдохнула Марго, не замечавшая раньше за подругой такой легкомысленности, лебединой верности или страсти к отношениям на расстояние. — Когда увидела. — И кивнула на дверь, указывая только что произошедшую встречу. В воцарившемся молчании звучал только бег стрелки часов, а потом Адель встала, наклонилась и сообщила: — Совет да любовь, у вас есть всего два месяца до конца света! За три года ничего не изменилось! Что теперь делать?! И все резко вспомнили, из-за чего начались посиделки, а дела сердечные отошли на другой план. — Возможно, если укрепить землю, — начала Кира, подумывающая о спасение пусть не всего мира, но хотя бы малой его частицы, но ее перебил голос Ника из коридора: — Именно поэтому я здесь!