Конца света не будет?

Ник, для приличия стукнув в дверной косяк, вошел в комнату, сел в кресло и продолжил говорить, смотря в окно и избегая чужих взглядов: — Год назад в управление пришли показания одной сумасшедшей ведуньи. В них значилось, что земля решит наказать своих детей и обрушит на них кары небесные. Сначала вздуется земля, потом отравится воздух, и страшные твари выйдут из воды, чтобы уничтожить человечество. Ее слова приняли за бред. Но несколько месяцев назад похожие по смыслу послания посыпались, как из рога изобилия. Туманные, обрывчатые, пугающие. А неделю назад пришли охотники… Зачем именно он не сказал, но здесь всего два варианта — просить или предлагать помощь, потому что если кто-то и может предотвратить мистический конец мира, то только существа, жующие эту мистику на завтрак, обед и ужин. — У меня есть работа, есть темп жизни, но… я не могу тебя бросить, — признался, сглотнув и все так же избегая смотреть на нее, не сводя взгляда с тьмы за стеклом. — Даже подумать о таком не могу. В этой ситуации я просто … обязан быть рядом. Это мой долг, мой выбор. К тому же, я знаю, что ты задумала. Теперь в окно устремила свой взгляд Мик. Задумала… еще пока ничего. Но мысли настойчивым роем клубились в голове, возвращаясь к одному и тому же. Есть ли выбор? Даже если все ведьмы попытаются воззвать к силе, чтобы найти ответы на вопросы, они ничего не добьются. Не ей ли, проклятой и не достойной жизни пойти на эту жертву? Ник читал словно мысли: — Микель, это глупо, но я не могу тебя отговаривать. Это надо было делать гораздо раньше. Но они не могли… Не могли даже увидеться! Разве что иногда, очень редко во сне, спиной к спине, жадно делясь силой и почти не разговаривая, чтобы на проверке его не поймали на связи с ведьмой, не заметили образ в подсознании. Поэтому Ник всегда корил себя за то, что не сумел быть рядом, когда она нуждалась в поддержке, не мог ничего изменить и никак помочь. Прошлого, увы, не исправить, живых не вернуть, а виновных не наказать. Всего один момент жизни, один случай, ставший отправной точкой её жизни, сломавший и переродивший, и самый худший кошмар ей пришлось пережить в одиночестве, не догадываясь, какую боль испытывает хранитель, получающий ментальные удары плетью, словно в наказание за неисполнение обязанностей. — А теперь для нас, не подключенных к вашему каналу, о чем речь? — бестактно спросила Таша, нарушив атмосферу. Мик хотела было рассказать, но Ник поднялся и скомандовал: — Собирайте вещи, мы едем в Украину. Там самая спокойная зона, судя по исследованиям совета. Там все должно уцелеть. Не знаю уж, почему именно там, но к такому выводу они пришли. Не совсем рыжая, но полностью вредная ведьма Мик смерила его странным взглядом и возмущенно выдохнула: — А как же Филька? И тут все посмотрели на печального домового, уже смирившегося с гибелью. Дарина поддержала: — А другие домовые? Если дома разрушатся — они умрут! — А кошки? Собаки? Животные? Все они погибнут? — накрыло пониманием Маргариту, всегда питающую к ним больше любви, чем к людям. Посетившая ее мысль о ковчеге была задавлена желанием спасти всех, а не только «твари по паре». — Ведьмы, — сказал, будто сплюнул, хранитель. — Животных и домовых им жалко! Ведьмы. Его словами это походило на оскорбление, и Мик, стоя возмущенной статуей, сложила руки на груди и, глядя ему прямо в глаза, прошипела: — Да! Ведьмы! Ты знал, с кем связываешь свою жизнь! Таш уже почти отпустила комментарий о первых семейных ссорах, но почему-то промолчала. Этот факт заставил ее перемениться в лице и призадуматься: неужели инстинкт самосохранения не миф? Ник сузил глаза от злости, но выдохнул сквозь зубы, сел и вновь принялся высматривать что-то за окном, так что конфликт схлопнулся, так и не развившись. — Давайте мыслить рационально, — предложила Адель, понимая, что больше разумных мыслей в голове нет. Она вообще отличалась … рассеянностью. Сила рассредоточивала память, не давала накапливаться опыту, логика попросту уступала интуиции, и чтобы нормально учиться ей приходилось стараться в разы больше, чем другим. Постоянно приоткрытый канал связи с информационным полем не оставлял других вариантов, а держать его закрытым опасно. Есть силы, которые независимо от мнения сосуда просто срывают все блоки и загружают в голову то, что хотят. — Ничто не происходит просто так… из ничего, — второй нарушила молчание Изи. — Свято место пусто быть не может? — задумчиво пробормотала Рина, но Изи помотала головой: — Нет, причинно-следственная связь. Земля не может просто взять и взорваться! Это должен кто-то сделать, подтолкнуть. И этому должны предшествовать другие процессы. — То бишь мы можем это засечь, пресечь или хотя бы попытаться что-то сделать, — наконец-то поняла ее Рина, из-за задумчивости начиная вертеть в пальцах свой кулон с опалом. — На самом деле можно спросить. У ветра, — подняла взгляд на подруг Кира. — Нашего круга хватит… — промямлила неуверенно Таша, вспоминая прошлое «мега-колдовство», заставившее ее малодушно уписаться. Для такого и собирают круг ведьм. Не ковен, нет. Ковен — слишком близко, глубоко, слишком много даешь и открываешь. Саму душу. Позволяешь влезть в себя. И каждая — как все, все — единый организм, сознание. Та самая смесь, при которой сохранить индивидуальность может только связующая. Поэтому ковен — сказка. Несбыточная мечта, в которой каждый рискует и боится довериться, поэтому губит остальных. И поэтому же Мик так старалась воплотить мечту, собрав сидящих здесь сестёр. Все взгляды постепенно скрестились на Николасе, и тот, заметив внимание, моргнул: — Что? Слово взяла Мик: — Мы сольемся и вероятно после этого будем очень слабы. Нам нужна будет твоя помощь. Он это понял еще с упоминания круга. Если они попадают без сил — даже слабая атака способна убить или изувечить. Поэтому ведьмы и нуждаются в защитниках. Когда-то ими становились животные — фамилиары. Со временем женщины стали изощреннее и поняли, что раб из человека практичнее. А учитывая, что от мужчины все же побольше пользы ввиду той же физической силы, не удивителен их выбор. Ник это понимал. Знал, на что шел. Почему тогда согласился? Мужчины с особыми силами или способностями рождаются настолько редко, что почти никогда. С древних времен власть сосредотачивалась в женских руках, как у продолжительниц рода, матерей, надежды на выживание. Брось в землю семечко — оно прорастет, и в этом твоей заслуги не так уж и много. Их сила берет начало именно с природы, то же, что пробуждается в некоторых мужчинах, нельзя назвать иначе, чем веяньем смерти. Короли и королевы — маленький Ник читал эти истории как сказки, зная, что хоть родная матушка и ведьма, он будет самым обычным мальчиком. Но когда ему исполнилось пять — что-то изменилось. Он почувствовал. Мать ощутилась ведьмой, силой земли, жаждой созидания и слияния, источником яркой и мягкой энергии. Сильное поглотит слабое. Земля примет всех. Когда его впервые привели в резиденцию совета, он понял — мама слаба. Столько ведьм, столько сил, шлейфов, аур, столько… мощи. Мирной и такой… обманчиво спокойной. За три года обучения на расприделителя он видел многих, ощущал стольких, что и не счесть. Но такого — никогда. Их было две девочки — почти сёстры, обе сильные, разрушительные и в тоже время такие … настоящие, нечета другим ведьмам, как порода и дворняжка. Старшая — умелая и властная, а младшая — совсем крохотная, пока еще добела чистая и именно такая, какой и должна видеться сила — неокрашенная, прекрасная и лучистая, как согревающее солнце или тепло очага… Он никогда не мечтал служить ведьме и, дай ему выбор, всеми силами попытался бы избежать такой участи. Но тогда эта потребность стала невыносимой. Устоять перед королевой не смог бы никто! Всегда ощущать желание чего-то. Видеть их, эти источники, понимать, что вот они — протяни руку и удовлетворишься, и знать, что НЕТ! Они слишком слабы. Слишком малы (источники), неопытны (ведьмы), слишком хрупкая связь (с землей), мягкие (характеры). В тот раз он понял — эти девочки не сломаются, их хватит, они удержатся, неисчерпаемые океаны тепла, в котором получится согреться, которое наконец-то даст то, чего всегда не хватало! Кто тогда сдался первым? Кто требовал больше? Чьи руки потянулись вперед, кто больше хотел обрести что-то необходимое, он или ведьмы? Чья пропасть в сердце оказалась необъятнее? Он нуждался в тепле, они — в его силе, том стержне, который присущ лишь мужской энергии, который незаменим и необходим как в природе, так и их колдовстве. Оставалось малое — выбрать одну из ведьм, и если бы только старшая не опустилась до приказа… Вероятно, сейчас бы все сложилось совсем иначе, и никто не мог даже предположить, насколько… И, отвечая на простой зов младшей, Ник знал, чего ждать в будущем. Оттащить бессознательное тело в дом меньшее, что можно сделать для своей ведьмы. Своей… И о ее ковене позаботиться, естественно, иначе ведь потом обидится. — Я понял. — Чего ты так улыбаешься? — подозрительно поинтересовалась Мик, глядя на странную и, кажется, счастливую улыбку своего хранителя. — Да просто подумал — моя ведьма, хорошо звучит. А еще к ведьме прилагался гадюшник в шесть голов, что, конечно, настораживает, но в целом… он испытывал гордость — маленькая королева выросла в красивую и состоявшуюся ведьму, целую главу почти полноценного ковена! — Угу, дает иллюзию принадлежности, — грубо высказалась Изи, а Мик отвернулась, чтобы никто не увидел легкого румянца, тронувшего щеки от такого приятного слова «моя». — Еще чаю? Кофе? Чего-то покрепче? — напомнил о себе домовой, вспоминая какое из коньячных изделий, хранившееся в подвале с закрутками, лучше всего подходит для кофе. Или может ликер? Молочный или шоколадный. — Покрепче и кофе, — распорядилась Адель, помня, что после сильного напряжения им понадобится согреться, пополнить силы. — Но после вызова, — добавила Мик, вдруг кто-то воспользуется случаем и примет на грудь от нервозности. Но на самом деле, если бы здесь и находились такие безбашенные или глупые ведьмы, самой возможности создать с ними ковен бы просто не существовало. Атмосфера серьезности и напряжение впитывались внутрь, вызывая тревогу и страх. Или же до всех дошел факт будущих разрушений, и сейчас они тихо скатывались в истерику, но только у Таш хватило смелости задать нужный вопрос: — Что это будет? Какой именно ритуал, вот, что ее интересовало, поскольку до этого именно она высказала смелое заявление: «Нас хватит». — Из всех только Кира владеет достаточно прочной связью с природой, чтобы обращаться к ней за помощью, с этого и начнем, — принялась составлять план Мик. — Она станет направляющей, а я обеспечу стабильный поток. Главное не впадайте в апатию раньше времени. У нас есть два месяца для выяснения и, если сейчас ничего не выйдет, у меня есть вариант со стопроцентным результатом. Так что хватит хныкать! — взвилась она и топнула ногой призывая всех к порядку. Девушки, как одна, вздохнули, понимая ее правоту. А Таш поднялась, задавая вопрос, заставивший главную опустить взгляд, тушуясь: — Почему сразу не воспользоваться твоей идеей? Другие тоже интересовались, а Ник отвернулся, зная цену этого «единственного способа с гарантией». Почему тогда все так странно получилось? Он, к сожалению, знал ответ… — Потому что я не знаю, чем это закончится, — прошептала Мик, вопреки своему состоянию и нахлынувшим воспоминаниям оставаясь собранной. — Лжецы и предатели да будут сожжены, — процитировал Ник, не торопясь объяснять им все. — Правосудие и честность, справедливость — за нарушение заветов есть кара, и она обрушится на тех, кто предстанет перед его ликом. — Хватит! Он просто убьет того, кто ему не понравится! — взвилась Мик, словно обсуждала с ним эту тему не единожды. И хоть Ник уже открыл рот и набрал воздух для ответа, резко передумал. Сложно поверить в предательство того, кто заботился о тебе. — Мы умрем десятого июля, а до того обязаны выжить, — весомо напомнила Адель. — Это верно, как и то, что если до сих пор будущее неизменно, то мы ничего не сможем изменить. — Что-то точно будет, — не согласилась Кира, и Изи обобщила: — Значит, просто выложимся. — Чего тогда сидим? — прервала словестный обмен Марго, подымаясь со своего места. — Действительно. — И Изабелла повторила за ней. — Меня только одно интересует — мы будем делать полный круг? С камнями и кровопусканием? А то честно, у меня, когда месячные, кровь плохо свертывается. Мне как позавчера кутикулу в салоне порезали, так оно до сих пор не зажило. — И Дарина протянула указательный палец, напрашиваясь на сочувствие. — Придется, — не ведясь на уловки, настояла Мик. — Но раз так — просто захвати пару пластырей. — Тогда мы пойдем собирать камни, — решила Кира. — Я захвачу чашу и кинжал, а… лишний пусть готовит место. Никто не возразил, только Ник указал на себя пальцем, словно уточнял кто здесь «лишний», и тогда Мик высказала последнее: — Как всегда, за десять минут до полуночи. И все разошлись, даже домовой улетел выбирать алкоголь к кофе, подбирая по пути смартфон и забивая в гугле этот важный вопрос. Может там есть список? У них целых десять сортов кофе, должно же быть хоть что-то в этом бесконечном интернете.