Конца света не будет?

Задний двор их дома — небольшой фруктовый сад: всего-то плодово-ягодные деревья, да пышные кустики смородины, брусники, малины и прочего — не смотря на то, что ведьмы вообще не занимались садоводством, земля заботилась обо всём самостоятельно. В относительно пустых светлых кусочках протянулись небольшие ограждения с клубникой и «зеленью» — лечебными травами, хотя в основном они все росли в теплице Киры. Никого не удивлял такой садик, и никто не стремился опознать каждую травинку, поэтому факт их ведьмовства в глаза не бросался. Сад и сад, фрукты девочки любят, так что в этом такого? Может, им нравится заглядывать на парней, что эти деревья чистят, подрезают и красят? А ведь заглядывались… В самом центре поляны, покрытой газонной травой, стоял такой себе непримечательный раскладной столик, как казалось внешне. Место ведьминого колдовства легко вычислить, как считали охотники: оно привлекает слизней и на нем растут грибы. Прямо кругом. Глупость, на самом деле, стереотип. На нем растет все, что может, буйствует, можно сказать, зелень. Только у них для этого есть прекрасная газонокосилка, и иногда забегает соседский пес, регулярно роя и портя ровный слой газона. Поэтому полянка в центре сада больше напоминала место застолья и отдыха, чем ритуальный круг с идолом. Стол снимался. Вся конструкция легко убиралась в сторону, а по углам на каждую из сторон света давно зарыли по представителю стихии. Раз в год обновляли, но картины это не меняло. Их круг обычно проходил в доме, в креслах, с мысленной линией по стенам комнаты. Сейчас пришлось пойти дальше. Камень, скрытый под столешницей, не хранил на себе никаких следов: ни крови, ни рисунков, царапин или рун. Просто камень, красивый такой, с кривой остроконечной верхушкой, совершенно непригодной к использованию. Ровная поверхность с пентаграммой скрывалась на дне. Его требовалось перевернуть, после — провести линии: семь лучей, соединенных в круг. Четыре длинные до зарытых стихий, где встанут Рина, Изи, Адель и Таша, три короткие для связного, направляющего и сливающего — Мик, Киры и Марго, и круги: внутренний — охватывающий все семь лучей, и внешний, запирающий силы внутри. Камень символизировал многое, в том числе перевернутый конус — сила уходит в землю и возвращается из нее увеличенная. Микель тяжело выдохнула, разглядывая открытое место. Кажется, до этого они всего дважды собирали полный круг и проводили мощные ритуалы, с Таш — один. Нервозность никого не покинула, и девушки переминались, стоя в круге и по очереди сцеживая кровь в чашу. Вскоре после кровь разбавляли и выливали на камень, откуда смесь стекала в сосуд под землёй и растекалась по вкопанным трубкам, формируя весь рисунок. Современное решение, не требующее большого количества жертвенного подношения и длительной подготовки, названное капельным поливом — гениально. В другие времена круги чертились кровью на протяжении значительного времени прямо на земле в полевых условиях где-то посреди леса. — Начинаем. Старые слова синхронно слетали с губ семи ведьм, выплетали магию, держащиеся за руки вокруг алтаря Марго, Мик и Кира напряглись, готовые к обрушившейся на плечи силы. Как центральные они принимали на себя основную нагрузку. Сила стекалась к ним, нагружала тяжестью, но Марго послушно и привычно связывала всех подруг, сливала, позволяя Мик контролировать процесс и стабилизировать поток. И когда силы стало достаточно, Кира позвала. Сначала ветер, самый легкий на зов, взметнулся, играя волосами и юбками, ластился к телам, пробираясь под одежду. За ним земля пошла мелкой дрожью, гулом, будто рядом проехал поезд. И трава зашелестела, листья, деревья зашумели. Зов покатился, охватывая невероятно большую территорию, городА, кажется, несколько стран, а возможно и весь материк. Сил бы хватило выйти дальше — настоящий ковен из семи ведьм. Захлопнувшись, словно соединившийся круг, энергия проникла в пространство. Образы заструились в сознание. «Чьи-то шаги: небольшие ножки в красных туфлях, с трудом ступающие по земле, проваливающиеся длинными каблуками; трава, сминающаяся под шагами». «Чьи-то блондинистые волосы, запутанные ветром. Злые слова, угаданные только по бардовым губам». «Чья-то насмешка, напоминание о кроссовках для таких походов». «Камень, ощущающий ее руку. Пещера, куда нет хода силе. И нечто такое… похожее на язву. Пульсирующее, нарывающее. Такое, что сама природа чувствует боль». Мик потянула силу обратно, Кира растворилась в благодарности. Призываемые силы последний раз лизнули их прохладным ветерком, трава окатила росой по ногам и затихла. Не отпуская, Микель замкнула силу на себе, позволяя двоим поменяться. Рина заняла луч направления и позволила главной постепенно, очень неспешно смешать силы, привыкая к перестановке. На самом деле такое не практиковалось. Для этого требовалось начинать все с нуля, поскольку связной мог запросто перегореть, замыкая мощь на себе, но она знала, что сможет. Если смена происходит быстро — нет никакого риска. Мик не видела, как Ник сжал кулаки, наблюдая за ними, как его сердце замерло, пропуская удары, как еще несколько волосков подернулись сединой от переживаний. Все, кто пытался так сделать, падали мертвыми уже через три секунды напряжения. Он видел всего дважды, но этого хватило. А все потому, что не хотели распускать столько силы и тратить время на отдых и повтор. Разница между сработавшимся и случайным ковеном, между обычной связной и его Мик поразила. Рина не тратила время зря — как только связь и потоки стабилизировались и правильно смешались, послала свой зов. Тьма. Та, которая не свет, ночь без огня и слабого света звезд, тени. Новая картина как продолжение старой. «Алтарь в темноте пещеры как язва, пульсирующая гнойными отложениями на поверхности земли. Жгуты, опускающиеся куда-то глубоко, возможно, до ядра планеты. Новая кровь, пролитая на этот камень, и явно не первая жизнь, принесенная ему в жертву. Белые руки, едва видные в темноте, старые слова, не понятные и неизвестные. Гулкое эхо пещеры. И вспышка, прерывающая видение». И дальше побег за пределы предыдущего поиска, новый запрос тьме и как результат — еще несколько язв и тупик. Тьма не хотела показывать их местоположение, лишь пещеры, не освещенные даже полной луной, десяток пещер, разбросанных по миру. Таких тысячи. То, что вначале ощутилось как боль земли, теперь выглядело трудноизлечимым заболеванием. Как рак — одна опухоль, отравляющая организм токсинами, вторая, третья, пока вся планета не станет одной большой раной. Спираль силы завертелась, втягиваясь обратно, Рина уже было отпустила руку, но Мик сжала ее так сильно и резко, что вызвала вскрик. Рина бросила на неё испуганный взгляд и заметила капли пота над дрожащими сжатыми губами, почувствовала чуждую силу в её организме, вырывающуюся из-под контроля. Мик хотела верить, что выдержит вторую смену. Камни, лежащие на алтаре, кажется, пульсировали. Кажется, скрипели, готовые сломаться — не необходимые для ритуала, дань традициям, но все же связанные с ведьмами и происходящим, как ниточка с землей. Огненные опалы жгли сквозь карман и тонкое полотно мешочка, в котором Ник их всегда хранил, реагируя на перенапряжение своей ведьмы. А в самой середине круга из минералов черный агат сходил с ума и скрипел от перегрузки. Черный агат, всегда покоящийся в шкатулке Мик. Черный агат — королевский камень, служащий исключительно центральным звеном и якобы даже не связанный с самой Мик, ни с одной из ведьм. Ведь она никогда не называла своего настоящего камня, а чёрный агат использовала вместо переходника. Скрывала от совета, скрывала от своего ковена, не желая нервировать и подвергать опасности, ведь всех ведьм, выбравших больше одного камня, по пальцам пересчитать, и все с грифом «опасно», так еще и столетия как на том свете. Два огненных опала, сужающих понимание силы, да один черный агат вместо короны королеве, но никому из нынешних ведьм не стоит знать о существовании королев, как и об истинном смысле черного агата. Ник знал — как распорядитель, как дознаватель, как видящий сущности и уровни сил ведьм, он знал лучше самой Мик, на что она способна, но всё равно переживал, не желая трагедии из-за самоуверенности. Для него все выглядело ураганом с милыми и слабыми существами в центре, совсем не созданными для таких напряжений. Или напротив, созданными, ведь сила требует отдачу. Руки Мик медленно расслабились, и Дарина не стала терять время, почти бегом меняясь с Ташей, пока энергия не перегрела и не сломала связную. Но Мик выдержала, запуская водоворот вновь, как только круг замкнулся. Можно сказать, сделала невозможное для нынешнего времени. На этот раз пламя само выело тьму, и связующая улыбнулась бледными губами, благодаря про себя за помощь подруг, чувствующих предел нагрузки, способный выдержать телом и разумом. На этот раз все прошло немного легче. Четкий вопрос — четкий ответ. «Пламя, пляшущее в пещере, играющее язычками на свечах, открывающее чудовищную картину: десятки застывших лиц уже старых трупов, не тронутых ни червями, ни мухами, развешанные по стенам в каком-то непонятном и еще не законченном рисунке. Красное платье, блондинистые волосы, туфли, губы… и лицо». Мик резко всех выдернула, сдержав крик, сумев подавить эмоциональную реакцию на те короткие мгновения, пока мозг не запустил истерику. Не позволила себе думать, заморозила мысли, зачерпнув немного личной ледяной силы Изи, и сосредоточилась на распутывании их клубка сил. Главное, правильно всех разделить, не уворовать и не перепутать. Главное не загубить… Прикусив губу, она дрожала, не контролируя тело, но и не позволяя разуму сойти с ума до того, как круг правильно истает. До того, как девочки вновь обретут себя. А потом рухнула прямо на алтарь, отпустив руки, а с него на траву, уже не видя, как кровь с разбитой головы стекает по лбу и впитывается в землю. Рина поспешно распустила внешний круг, Марго отпустила силу, позволяя излишкам рассеяться, и когда круг окончательно распался — взволнованный Ник перешагнул черту подземной пентаграммы и сам не заметил, как преодолел расстояние. Увидев красную кровь, испачкавшую светлые волосы, он повернулся на ведьм, опускающихся на землю там же, где и стояли, и спустя всего несколько секунд те попадали ничком, теряя сознание. Ник остался единственным бодрствующим среди семи упавших в обморок девушек, но больше всего его беспокоила сочащаяся кровь из разбитой головы Мик, продолжающая окрашивать золото в красный. — Всё же безголовая, — выдохнул он, подымая её на руки, чтобы отнести в дом и оказать первую помощь.