Конца света не будет?

Такое бывает, когда просыпаешься после попойки, закончившейся дракой. После того, как тебя довезли домой и бросили где-нибудь возле порога. На коврике. И ты дополз до дивана, но залезть на него не смог. И просыпаешься такой веселый, замученный, побитый, с головной болью и ужаснейшим похмельем. Мик такого раньше не испытывала, но неоднократно слышала о подобном сравнении от той же Маргоши. И сейчас чувствовала себя именно так. Кто-то заботливый подал воды, она глотнула, не ощущая вкуса или запаха. И очень долго лежала, пытаясь прийти в себя, а когда открыла глаза — Изи виновато потупилась, словно до этого держала ее за горло и заливала алкоголь в горло с криками: «Пей». Но лучше бы вчера действительно случилась грандиозная попойка, потому что постепенно воспоминания возвращались… Когда ведьмы пришли в себя в гостиной, растащенные Ником, то домовой сразу же напоил всех кофе с ликером, накормил бутербродами и только после того, как они научились ходить не как новорожденные оленята, отпустил к подруге, до того момента уже перевязанной и уложенной на постель. Девочки чувствовали себя выжатыми и успевшими покрыться плесенью лимонными дольками, но кое-кому досталось больше. Казалось, Ник поседел ещё сильнее. Среди блондинистых волос седина блестела не очень заметно, точнее наоборот, среди седины натуральные волоски терялись, возможно, всё сглаживалось краской «Пепельный блонд», но факт оставался фактом — в тот момент он им показался просто ужасным, а бессознательная подруга почти мёртвой. Что-то было не так: раны на ведьмах заживают, как на собаках, истощение проходит благодаря отдыху — природа возмещает, но в этот раз схема не работала. — Ледяная змея, — сорвалось с его губ, и Изи среагировала раньше всех, опознав свою силу. Ее холодная, ледяная природа, символизирующая зиму и сон, несла с собой то, чего так боятся творческие люди — застой. Паузу, так сказать. Торможение. Обледенение. Как болото, в котором застаивается и воняет вода, только несколько иную форму. Холод в малых дозах может взбодрить, в крупных же останавливает, сковывает и не дает двигаться вперед. Ведьмы нахмурились. Они ярко помнили бурю, поднявшуюся в душе связной, когда показалось лицо преступницы, и понимали, для чего она застопорила свои эмоции, нажав на паузу. Теперь из-за холодной силы подвергшееся воздействию тело Мик не регенерировало. Не действовали даже заговоры и попытки исцеления, которыми все же немного обладали Адель и Марго. Единственное, что не давало просто взять и снять блок, это беспокойство — в момент увиденного Мик слишком приблизилась к безумию. Для ведьмы это просто, куда как легче, чем обычным людям. Их психика намного устойчивее, но в тоже время куда как ранимее и хрупче. Ведьмы ломаются очень часто — при изнасиловании, сильных эмоциональных потрясениях. Некоторые под пытками мечтают с ума сойти, а у них не выходит, видят кровавые расправы и прочие подобные радости жизни, а потом максимум пару кошмаров переживут и забудут. Но случаются моменты… предательство, душевная боль, смерть близкого. Когда Мик открыла глаза — не сразу поняла, что случилось и почему так плохо, а потом вспомнила. — Я должна убрать блок, ты же понимаешь, — прошептала Изи, вызвав у других ведьм озноб. Мик кивнула, замечая, что вторую руку сжимает бледный, с большими кругами под глазами, похожий на призрака или несвежего зомби Ник. Встретившись с ним взглядом, она забормотала: — Я видела Анжелику… проводит странные ритуалы, приносит в жертву ведьм… все мои котята пропадали? …мёртвые птицы… птичьи черепа… муравьи постоянно обгладывали мышиные кости… другие дети обижали меня… Анжелика… Из, казалось бы, бессвязного бреда Ник понял каждое слово и посерел лицом, едва сдерживая отчаянье. И вовсе ему не хотелось сказать что-то вроде: «Я же говорил», вовсе… Да он бы язык на отсечение дал, только чтобы все обошлось! Взглянув на ожидающую хмурую Изи, он кивнул, прося начинать, и схватил Мик за обе руки, имитируя пока еще не сжавшиеся кандалы. И Изи сняла вуаль, обнажая голые нервы, а стоило холодной змее истаять, освобождая чувства… Она дёрнулась и закричала, только благодаря чужому сдерживанию не схватив себя за голову, и Ник обернулся у другим ведьмам: — Выйдите. Они не обратили на него никакого внимания, Рина с Кирой дёрнулись к кровати, но Мик затрясло и Нику пришлось навалиться на неё всем телом, мешая вывернуться и выкрутиться. Выталкиваемые сквозь сжатые зубы нечеловеческие звуки испугали их, кровать заскрипела, и начался ужасный кошмар, похожий на одержимость из фильмов. — Выйдите! — Я не понимаю, — пробормотала Изи, протягивая руку с ледяной энергией, но испугалась взгляда Ника и попятилась. — Но почему… — прошептала Таш, но никто ей не ответил, словно все девушки проглотили языки, а Ник снова рыкнул, прикладывая усилия, чтобы удержать беснующуюся Микель: — Выйдите! Прекратите пялиться на неё! Мик долго кричала и рыдала, выкручиваясь в судорогах, вызванных насильственным сковыванием, приняв на себя всю отдачу пронёсшихся в голове мыслей. Ник крепко прижимал её руки к кровати, не давая себя ранить, и сдерживал всё тело. Ведьмы просто не вынесли ужаса происходящего и глубины своего непонимания, первой сбежала Изи, уводимая Таш, заметившей её подступающую истерику, а следом под несвязное бормотание ушла Кира, повторявшая имя Анжелики. Опустив глаза, к двери двинулись Марго и Адель, принявшие свою бесполезность и беспомощность, а Рина задержалась дольше всех, бросив Нику то, что он и так собирался сделать: — Позаботься о ней. К тому моменту обороты срыва Мик сходили, пик миновал. В итоге девочки, сгрудившиеся за дверью, вздрагивали из-за каждого грохота, крика или рыка. Они дрожали осиновыми листьями, не реагируя на уже третью порцию чая, кофе, коньяка, даже не смотрели, что подаёт в руки домовой, поглощённые и ошарашенные лавиной, пришибленные цунами из боли, страданий, непонимания и отчаянья, а еще сильнейшего чувства предательства. Они закрывались и ограждались, потому что разделить это с Мик значит зайти слишком глубоко, откуда уже не выбраться, но не могли избежать самых мощных волн её эмоций. А потом ведьмы как-то незаметно для себя перекочевали в гостиную с кучей подушек, кресел и диванов, где расселись, таращась в потолок и пытаясь воздвигнуть стены от чужой боли поплотнее. Настолько, чтобы отрезаться и наконец-то выдохнуть с облегчением. Первой пришла в себя Кира: — Я, кажется, видела эту блондину в фотоальбоме родителей Мик, но впервые слышу имя Анжелика. Вокруг воцарилась еще более полная тишина, чем до этого, и она продолжила до того, как первый потерявший терпение потребует: — Его прятали на чердаке, а мне это показалось таким странным — в их доме много рамок, фотографий, прочей чепухи, развешанной на стенах… Кира замолчала, хмуро вспоминая и сравнивая лица, и Изи поторопила: — И там ты увидела её лицо? — Там были фотографии погибшей сестры Мик… — Хочешь сказать… — прошептала недоверчиво Рина, не оканчивая предложение, но в этом и не было необходимости, потому что Кира уже отвечала: — Похожи, они просто похожи… — Не был бы это кто-то важный, разве Мик бы так страдала? Наверху что-то снова прогрохотало и они вздрогнули. Люстра тонко тренькнула, а уголок под потолком отошел от края. Таш приподняла бровь, увидев последнее, и полезла на шкаф, чтобы поправить, нисколько не пугаясь тонкого перезвона стекла внутри. — Может, ты слезешь? — предложила Адель, понимая, что такого веса сооружение может и не выдержать. И плакали фарфоровые сервизы и хрустальные бокалы. — Сек, — Таша все же поправила планку, и та отошла от шва, заставив ведьму зарычать. Похоже, шов чем-то закрасили, и сейчас мастика лопнула, открывая маленькую черную щель. — Дайте корректор и пластилин. — Родим мы их тебе, что ли? — негромко возмутилась запросам Марго, прикидывая, где взять этот пластилин. — Ну, хоть родите. Только дайте что-то, я заделаю, а то второй раз не полезу. — Ой, девоньки, вы что делаете?! — взвился домовой, почти силой стаскивая Таш со шкафа. В последнюю секунду наверху вновь грюкнуло, и она могла поклясться, что что-то слышала. Что-то… — Девчат, а давайте-ка поднимемся на пару минуток… — пробормотала, позволив домовому опустить себя, и первой направилась к двери. Ведьмы переглянулись и пошли следом, кидая любопытные взгляды на парящего рядом с новообразовавшейся щелью духа. Тот потирал подбородок и вспоминал, где же видел алебастр в их большом доме, набитом разным хламом. Тот мог находиться как в сарае или одной из кладовок, так и в гараже или личной комнате кого-то из ведьм. Нда, задача. У двери Мик они приложились ухом к двери, не спеша заходить и тревожить. И спустя десяток секунд отхлынули от нее подобно волне, краснея и переглядываясь. Марго, подоспевшая позже всех, только и увидела, поднявшись по лестнице, как они стоят в замешательстве. А потому просто приоткрыла дверь и заглянула, игнорируя попытки пресечь. И о-о-очень тихо закрыла, состроив странное, нечитаемое выражение лица, и выдала: — Да, молодец парень, времени даром не теряет. — Да уж… — негромко высказалась Таш с нервным смешком. Не показались ей стоны под потолком! — Думаю, она всегда о таком мечтала, — задумчиво поделилась мнением Марго, в некоторой степени завидуя — все же Ник очень даже… «вкусный», если забыть о роде деятельности и дать отоспаться. — О чем? Быть… связанной и трахнутой? — не поняла Изабелла, возвращаясь в гостиную и называя вещи своими именами, чем ввергла половину в смущение, а другую в сомнения. — Не-ет, ну-у, — протянула Марго, пытаясь объяснить свою мысль, и процитировала телефонный разговор Мик с одним из бывших: — «Завтра я занята, послезавтра ты, значит, в среду с шести до восьми, а потом мне надо в филармонию, не забудь помыться и купить презики высшей марки с клубничным запахом». — Гигиена это… — Секс это секс! — перебила их Рина, быстрее Изи осознавшая, что пытается сказать Марго. — Не по расписанию, не по плану, без лишней подготовки в виде чистых простыней и часового душа. В прачечной, в парке, в палатке, в туалете — где застигнет страсть, а не в стерильных условиях. — Помню, как она читала мне лекцию, — понуро простенала Таш. — Куда, когда, как… Грязными руками не лезть, хорошо разогреться, не простудить, не мытыми и холодными предметами не тыкать, растягивать и смазывать, без защиты ни-ни… Почему в жизни не как в книгах? Кровать за стеной громыхнула, пока они спускались, и Рина перевела тему: — Идём в столовую? Что-то мне страшновато, вдруг обвалится? — Под тобой же не обваливалось, — буркнула Маргоша, послушно поворачивая обратно. Вообще-то парней сюда они водили редко. Очень редко. И в основном тех, кого хотели видеть рядом в будущем. К сожалению никто не продержался: одни пугались перед такой толпой сестер, другие начинали чувствовать себя в эдаком гареме и заглядывались на жительниц, третьи просто не выдерживали ведьмовского характера. Короче, больше месяца не держались. И почему-то не хотелось, чтобы и Ник стал одним из них. Хотя он хранитель и знаком с самым понятием «ведьма», их бытом, готов к последствиям. Возможно, готов. А если нет, то выбора у него все равно не остается. Вопрос только в том превратятся ли их отношения в кошмар или сохранятся нормальными. — А все же, хороший способ стресс снять, — повторила Марго, хватая с тарелки печеньку. — Лишь бы колдовать не начала, — согласилась Рина, сама ощущая приятное такое томление. А потом как-то излишне поспешно уплотнила щиты, отрезаясь от Мик. Судя по лицам остальных, они совершили ту же ошибку.