Конца света не будет?

Утро началось как-то резко, неожиданно, словно вылили ведро холодной воды, Мик не поняла почему, просто внутри что-то вопило: «Быстрее-быстрее-быстрее». Привычно посмотрев на время, она не удивилась — восемь утра. Общее состояние характеризовалось словосочетанием «словно и не ложилась». Так, моргнула. Томление после приятно проведенного вечера с мужчиной отступило как-то поспешно, прогнанное волнением. Ник фыркнул во сне, прижал ее ближе, обнимая рукой, и даже ногу закинул. Снова фыркнул в волосы, сдувая их с подушки. Ведьма улыбнулась, впитывая тепло, и почти уснула вновь, но новая лавина: «быстро-быстро-быстро» смела подошедший сон. Глубоко вдохнув и выдохнув, она прислушалась к себе. Ответ нашелся слишком быстро. Пришлось осторожно выпутываться из объятий, и Ник заворочался, лениво открыл один глаз, наблюдая за ней. — Ещё утро, куда ты? Хриплый и негромкий голос заставил вздрогнуть, отвлечься от поиска одежды и обернуться, а от вида умиротворённого и теплого с ночи Ника захотелось вернуться к нему обратно в постельку. — Адель зовет. Что-то случилось. — И, подцепив полотенце, брошенное на спинку стула, пошла в ванную. Ник перевернулся на спину, не-то уговаривая себя уснуть, не-то подняться. В итоге все же встал, зарылся в сумку с вещами, раздумывая, чего ждать от этого дня. Мик вышла из ванной скоро, не прошло и получаса, но, судя по всему, успела принять душ и одеться в рваные широкие джинсовые шорты и свободную белую майку. На ее высокой тонкой фигуре они смотрелись как-то по-особенному мило, подчеркивали стройность. Николас поймал себя на том, что любуется. Та искала что-то в ящиках стола, перебирая листы и записи, блокноты и кучу каких-то брелоков и прочей дребедени, которой обычно забит стол девушки да и любого другого человека. Она, занятая, не видела его взглядов, но ощущала их кожей. Кроме начинки закрытых тумбочек, комната пребывала в каком-то анабиозе, словно ею редко пользовались. Постоянный порядок, пусть и не присыпанный пылью, но какой-то… мертвый. Ноутбук на тумбочке с зарядкой и колонкой, крупный монитор на столе, книги и тетради с универа, кресло, шкаф-купе и стенка. Но хуже всего белые стены, исчерченные разными черными, красными и золотыми линиями: ломанными и прямыми, фигурными, тонкими и толстыми. Рисунки на стенах напоминали буйство сумасшедшего, и он честно сомневался, что кто-то мог создать это с макетом. И что-то они напоминали. Заставляли ежиться. Если их рисовала сама хозяйка апартаментов — ей давно следовало показаться специалистам. Но он и сам осознавал, что последние несколько лет подтасовывал результаты личных проверок. Слишком много нарушений, откосов, искривлений относительно правильной картинки реальности служащего совета. Никто не может оставаться таким, как им надо долго. Поэтому каждую четверть года проводили психологические тесты и проверки, по ходу дела исправляя все отклонения. Подтирая память, меняя восприятие. Вылепливая идеальных солдат. Не вызывать подозрений может только фанатик. Поэтому последние лет десять прошли в напряженной маске идеального и немного повернутого на ненависти к ведьмам и не совсем адекватного фанатика идеи. Но раздумывая о настоящих результатах, он приходил ко все более нерадостным выводам. Иногда Нику казалось, что если бы не ведьма… Одна, всего одна ведьма, изменившая столь многое. Если бы не она, тогда, много лет назад, всего несколько встреч, если бы не она… Вероятно, он остался бы… кем? Фанатиком, воспитанным ненавидеть? Или существующим без смысла и цели ничтожеством. Хотя бы ради этого стоило с ней встретиться. Чтобы кто-то дал смысл. И ведь он с ней даже не общался. Сам факт или, может, связь, растянутая на такое расстояние? Что могло постепенно, год за годом, перестраивать его психику, в итоге вынудив прийти к ней и принять эту… эти… отношения? — Я скоро спущусь, подождите меня, — попросил, скрываясь в ванной, и Мик согласилась, вскоре услышав звук льющейся воды, и направилась в столовую. С момента зова Адель прошло не так много времени и собрались за столом не все, но кто-то позаботился запарить овсянку и вскипятить чайник для напитков, разделись последнюю оставшуюся со вчера пиццу. В мрачном молчании Адель, Таш и Изи постоянно напряженно и злобно переглядывались, ковыряя ложкой овсянку. Мик решила, что причина их настроения заключается в выборе завтрака, но вскоре засомневалась. Она привычно пересыпала половину сахарницы во вторую большую чашку взамен разбитой вчера и занялась неспешным поглощением глюкозы. Ее терпение подходило к концу, а пантомима между троицей продолжалась. Они вели себя жутко странно, особенно, показывая что-то на пальцах, хоть взгляды легко читались. Вышедшая из кухни с кофейником Рина смерила внешне спокойную Мик странным взглядом, осмотрела девочек и тихо села, так же отказываясь от овсянки. Вскоре спустившийся Ник осмотрел убогое зрелище и ушёл в кухню, оставляя их в одиночестве, вместо него оттуда вышла Кира, а вслед за ними спустилась сонная Марго, только заставившая себя подняться с кровати. Таким образом собрались все, но атмосфера только нагнеталась. — Ничего не произошло. — Таша первая разорвала тишину, наблюдая за «атаманшей», полуспрятанной за большой чашкой. — Мы даже почти не ссорились. Микель промолчала, даже не отрываясь от чая. Она обладала бесячей и бессмысленной способностью пить его беспрерывно больше десяти минут, и никто не понимал, как это получается. — Что-то живот крутит, — прошептала Адель, и, пошатываясь, поднялась. Никто не предложил помощи, потому что помочь ничем не могли. Даже банальные заговоры на здоровье не работали у тех, чьи природные силы противоположны или не подходят. Во вновь воцарившейся тишине стук в дверь, раздавшийся на пол дома, прозвучал как колокол на кладбище… Никто не двинулся, как-то равнодушно относясь к визитерам. Только те не отставали, настойчиво привлекая внимание. Стук продолжался долгие десятки секунд, звуча вместе со звонком, давно сломанным и заклинившим. Мик поднялась. Звонок заглох, плавясь под воздействием силы, но она не обратила внимание на прекращение звука, не заглянула в окно, прощелкав замками и распахнув водную дверь, чтобы непонимающе нахмуриться на визитера. Оценив молодую женщину, Мик предположила: — Совет? Но по изумлению сразу же поняла свой промах: — Простите? Я ищу Милану Рокс. — Ах, школа, — исправилась Мик, по-новому взглянув на гостью, и пропустила в коридор: — Я её позову. Отозвавшаяся Таш вышла всё в той же пижаме с черепами и грубо выкрикнула: — Ох, ты ж мать, Кляча! — Мил, так нельзя, — нахмурилась Микель, смерив младшую строгим взглядом, и та передёрнула плечами, не взглянув на пришедшую: — Ну а я здесь при чем? Не я же придумала. — Извинись. — За что?! — За оскорбление. — На правду не обижаются. — Мил… — Извините, — смиренно склонила голову Таш, простив как нелюбимое имя, так и положение в целом. Мик лучше не злить, тем более, когда у нее и так дурное настроение. — Я бы очень хотела пообщаться с родителями, — заговорила названная клячей, поправляя очки, и перевела взгляд с Миланы на Мик: — Вы ведь сестра, я так понимаю? Могу я увидеть ваших родителей? Ведьмы хмыкнули в унисон, выражая одинаковые эмоции. Каждая из их ковена знала, что родители Мик, удочерившие Киру, Милану и Изи, все свое время предоставляют друг другу, словно растягивают медовый месяц на года. Мик пришлось достать из кармана телефон и показать последнее присланное фото улыбающейся пары на фоне гор и бескрайнего снега, а чтобы пояснить ситуацию, добавила: — Они устроили тур по всему миру. — Какая халатность, — процедила кляча и напоролась на злобную реакцию оскорбленной дочери, вставшей на защиту родителей: — Они сделали для нас достаточно. Не смейте говорить о них плохо, по крайней мере, пока находитесь в моем доме. Обманчиво спокойный голос заставил Таш ощутить озноб, но на преподавательницу не произвел впечатления, так что Мик высказалась: — У меня нет ни желания, ни времени слушать очередные жалобы на Милу. Если что-то не так — изложите все в письменном виде, а если снова какие-то денежные сборы — пришлите на почту сумму и реквизиты. — Не удивлена, что Милана такая безответственная и невоспитанная! — не сдержалась кляча, заставив Мик насмешливо фыркнуть: — Не испытываю ни малейшего удовольствия от нашей беседы и не понимаю, почему вы пришли сюда без предупреждения. — Ладно, — согласилась та, признав зерно истины. — Но вы так же ни разу не позвонили. За всю неделю отсутствия Миланы! Мик скосила на обговариваемую взгляд и объяснила, показывая, что всё знает: — Милана присматривала за попавшим в аварию другом, но исправно делала домашнюю работу. Она бывает слишком упрямой, и по некоторым семейным причинам ей придется пропустить еще несколько дней, но к экзаменам она тоже готовится. — Перед пропажей она устроила драку и избила нескольких девочек, — продолжила преподавательница, на что Мик уже развела руками: — Дети. Им осталось доучиться всего ничего, давайте просто… оставим это все и забудем. Оглянувшись, она задалась вопросом, живет ли в таком же детском саду, каким является и школа, не смотря на повышенный возраст, и сама же ответила: «Да». — Вы уже определились с поступлением? — Да, программирование. — Что? Программирование? — Милана обожает программирование. — Весьма… неожиданно, — призналась та, взглянув на смутившуюся девочку. — Что касается окончания года, я принесла вам расписание экзаменов и выдачи документов. И вообще-то я тоже немного спешу. Взяв листы в руку, Мик бегло просмотрела даты и хмыкнула, подумав, что если не предотвратить конец света, то выпускной станет последним праздником в жизни этих детей. — Спасибо. — Я просто надеюсь, что все дети, особенно такие особенные, как Милана, найдут себе место в жизни, — миролюбиво закончила преподавательница, поправив очки. — Не пропустите экзамены. — Конечно. Когда кляча ушла, Таш выдохнула с таким облегчением, отбирая расписание, что Мик насмешливо фыркнула: — Слышала, ты — особенный ребенок. — Да иди ты, — буркнула, складывая изученный лист. — Откуда ты знаешь, что Рик попал в аварию? — Я все знаю. — Даже почему мы утром поссорились? — Вы же не ссорились. — Ну… немного. Ах, забудь, все снова из-за парней, — махнула Таш рукой, возвращаясь в комнату. — Да, Адель говорила, что узнала много чего от карт. — Тогда идем слушать, что она для нас приготовила, — согласилась, надеясь, что Адель уже лучше. Все в столовой остались сидеть на своих местах, единственное, к ним присоединился Ник, а все тарелки убрали. И Адель открыла рот, как только две вышедшие к двери ведьмы вернулись: — Я смотрела столько линий будущего, насколько хватило сил. Мы… находили ответы и способ спасения, но не успевали. Мне недоступна информация, способная спасти будущее, но я видела способы ее поиска. Только один раз у нас все вышло. — Хронос? Казалось, Кира уже знала ответ, но все равно задала очевидный вопрос, и Адель кивнула: — Но, даже пройдя его испытание, мы получали ответы и расходились. Все линии будущего заканчиваются нашей совместной смертью, но в этом единственном случае мы умираем по одиночку, при том еще и обретя ответы. — В таком случае выбора нет, верно? — поинтересовался Ник, взглянув на Мик, и та вынужденно кивнула. Она так привыкла скрывать свою настоящую историю, силу и прошлое, что испытывала страх перед разоблачением. — Будущее туманно, — продолжила Адель, сделав небольшую паузу, будто не могла подобрать слов. — Четко я вижу только момент смерти, ссоры и… Я подумала, а если мы перед призывом Хроноса сольемся и поделимся тайнами, неужели ему удастся нас рассорить? В итоге это будущее показало мне смерть половины, принесших себя в жертву. Поэтому я не знаю, что делать. Если мы не обратимся к нему — не успеем. В любом случае не успеем. А если призовем… — Есть небольшой шанс, — подвела итог Изи. Ведьмы переглянулись, делясь своей неуверенностью и переживаниями. И прозвучали слова, поставившие точку в сомнениях: — Я вам доверяю. Мик всегда знала как их успокоить и обобщить. Хотя на самом деле двигал ею только эгоизм. После того, как они поддержат, после того, как повторят и поверят в эти слова — уже никакая правда не заставит отступиться. И пугало ее больше не то, что откроется что-то из утаенной ею информации, а то, что он может сказать такое, о чем она и сама не знает.