Конца света не будет?

Бог Хронос Поляна не походила на ритуальное место, на ней никто не рисовал круги или пентаграммы — простая земля, поросшая мелкой травой. Мик не могла сказать, где точно находится и почему выбрала это место вместо сотни других. Они высадились за городом, как только перестали мелькать дома и дачи, и просто шли, петляли, осматриваясь. Они и сами не знали, что именно ищут, пока не наткнулись на совершенно обычную и ничем не примечательную полянку. Здесь их глава застыла, а потом бросила сумку. В теории бога можно позвать, подготовив место, жертву, и хорошенько «пожелав», а там уж если повезет, он откликнется и явится. Дело техники, так сказать. Молитва, жертва… Мик не боялась. Вероятно, виной тому пара таблеток антистресса, запитых вином, но в голове приятно шумело, мозги решительно ушли в отпуск, а координация движений немного подводила, но она не боялась. Расстелила каремат, сверху покрывалко, разожгла небольшой магический костер, в который бросила пару яблок и труп курицы. И позвала. Ник упал на свой рюкзак, приготовившись к долгому страданию. Сейчас они попробуют позвать требовательнее, наглее, потом начнут думать, почему не получается, и все затя-я-анется… Он немного жалел, что нечем помочь, но такова уж суть хранителя — охранять и защищать. Из-за разных источников силы вмешательство навредит, чем поможет. Мужское и женское начало только изредка должны переплетаться, да и то… для этого существует избранник. Картина не менялась, как ему показалось, но на мгновение застыла: Мик, сидящая посреди поляны перед костром, рассевшиеся чуть позади полукругом девушки, неровное трещащее и дымящее пламя костра. И все это застыло, словно нажали на паузу. Долгие мгновения он не видел, точнее не понимал, что после вновь запущенного мира что-то поменялось, но вскоре сглотнул. Отвратительно. Лицо Хроноса поражало воображение несуразностью и уродством. Слишком огромная голова давала рассмотреть плеши в седых, сальных и грязных полупрозрачных волосах. Бородавки и родинки с пигментными пятнами, и, вероятно, язвами на морщинистой шелушащейся коже. Длинные и кучерявые брови, и… словно бы что-то в них копошилось… Волосы из кривого носа. Напухшие болезненно-бледные губы с раной. Мутные косые глаза почти без ресниц… Голова медленно уменьшилась, возвысилась, под ней из земли вырастало тело. Сгорбленное, кривобокое, сухое, обвисшее… Ник истратил все свое самообладание, все нервные клетки на то, чтобы не дернуться, не отвернуться и не вскрикнуть. А когда тело показалось полностью, оно помолодело. Исчезли уродства старости, болезней. Их место заняли юношеские прыщи и язвы. Еще несколько коротких и быстрых метаморфоз, и перед ними предстал интеллигентный старичок, опирающийся на трость. Цилиндр закрывал седые волосы, собранные в низкий хвост, сухое тело скрывал черный плащ. Вряд ли для бога есть значение, в каком облике появляться. Возможно, он хотел показать несколько граней старости. Возможно, хотел напомнить о том, что перед смертью равны все. Дети и взрослые, уродливые и здоровые. Не имело значения, для чего нужна эта прелюдия, но Ник испытал благодарность, что все закончилось. — Маленькая королева. Голос походил на эхо, тихое, но четкое. Он исходил не от фигуры бога, вероятно, простой проекции, а откуда-то из пространства. Мик не дрогнула, но и не ответила. Она внезапно вспомнила, что в прошлый раз они не кланялись. Точнее она не кланялась. А вот сестра просила, оттого и не подымала головы. Дедушка над ней усмехнулся, и она склонилась, выказывая почтение. — Вещай, ведьма, не будь трусихой, я слишком давно тебя жду. Она спросила вовсе не то, что хотела… Даже приветствие проглотила: — Почему ждете? — Потому что в прошлый раз нас прервали. Не люблю оставлять беседы незаконченными. Она нахмурилась, силясь вспомнить. О чем они тогда говорили? Что-то простое, что может прийти в голову только ребенку. Что? — Я пришла сюда не для этого, — возразила, решив не тратить время попусту. — Ты не можешь сохранять баланс ковена, когда сама не сбалансированная. — Я знаю! Поэтому и хочу все прояснить. — А ты уверенна, что причина в этом? Что дисбаланс идет от этого источника? Для чего ты хочешь все разрушить? Слова бога всколыхнули сомнения. Она вообще понимала его лишь частично. Часть проходила мимо. В чем смысл? Потайной и видный. О чем шел разговор? Мозг зациклился на этом вопросе, сводя с ума обрывками и логическими ассоциативными дорожками. Баланс? Который из? Понимая, что психологически представляет из себя шаткую конструкцию, стоящую на упрямстве и ковене, она хотела как можно быстрее разобраться с проблемой. Единственной, которую видит. Разрушить? Сила всегда под контролем, под десятью замками, закованная в цепи и залитая клеем. Источник дисбаланса… разве причиной всему не надвигающийся конец света, не темные ритуалы и не Анжелика? Он считает, что нет. Что разрушить? Ковен? Отношения? Иллюзии? Мир? Надо смотреть глубже. Или нет? Плавает ли ответ на поверхности, когда она все глубже погружается в раздумья? — Остынь, горячая кровь, прекрати метаться. Мик вздрогнула, обернулась к подругам, осматривая их и своего… хранителя. Пока что хранителя. Или уже избранника? Горячая кровь. Вот оно что. Когда ковен замкнут на одной ведьме, она становится центром. Нельзя делать одного человека одновременно связным и лидером. Тогда от него слишком много зависит. Черная кровь, синяя, горячая и грязная. Грязная уводит всех в скверну, синяя тормозит и холодит, черная ввергает в отчаянье, а горячая заставляет пылать и не видеть ничего, кроме цели. Четыре основные болезни, которыми подвергаются сестры в ковене. Подвергаются, когда тот, кто оказывает больше всего влияния, сам заболевает. Если он это осознает и просит помощи — болезнь лечат внутренними методами. Если это замечает совет — внешними методами. Или ковен падает, распадается, перестает жить. — Так о чем мы тогда говорили? — спрашивает, переставая об этом думать. И вспоминает. Маленькая девочка спросила у большого и совсем-не-страшного дяди, каким должен стать ковен, и для чего тот вообще существует. Они, наверное, час об этом говорили. Только… когда это случилось? Анжелики не было рядом. Ее тогда вообще не существовало. — Правильный вопрос — где это произошло. Умение подключаться к информационному полю у тебя наследственное. Только ты его сознательно заблокировала, опасаясь. Иначе как твоя мать узнала о том, как снять проклятье? — Какое проклятье? — Она же сумела тебя родить. — Разве это проклятье? — Как думаешь, она меня призывала? Ты — дочь спящей, ты — королева. Ради тебя она пошла на большой и несправедливый грех, но я не мог не ответить на ее вопросы. Существование этого проклятья само по себе несправедливо. Справедливость рождает обратное, и этот круг никогда не разомкнется. — Грядет конец света, верно? — В вашем понимании. Для нас просто очередное изменение. — Почему это происходит? — Из-за круга несправедливости. Она хочет его разорвать. — Почему? Что произошло тогда, в детстве?  — А ты вспомни. — В том-то и дело, что не могу! — Или не хочешь? — …хорошо. Не хочу. Где я себе еще вру? — Много в чем. Но ты ведь не для этого меня позвала. Однажды меня призвали две королевы, вкладывая много сил в свой зов. Одна лучилась любопытством, страхом и не хотела от меня ничего особенного, просто узнать, поговорить. Вторая… вот со второй сложнее. Жажда. Обида. Ненависть. Сильная королева, ничем не испорченная и всеми любимая. И слабая, живущая в тени, ворующая силу у других, тщеславная и высокомерная, слишком самонадеянная, несдержанная. Хочешь узнать, для чего ей потребовалось призывать меня? — За этим и пришла. — Неужели? Я вижу людей как скопище вопросов без ответов, и чаще всего, эти ответы находятся в их же головах. Ты такая же. Спроси у меня что-то, чего ты действительно не знаешь. Старик больше не менялся, сама природа вокруг него застыла, а он стоял, вросший в землю, больше обычного человека, возвышался, и ей приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. Но… не настолько неудобно, чтобы стоять. И он не выражал эмоций. — Допустим. Ты говоришь, она ненавидела. Предположим меня. Почему? — Из-за несправедливости. Ее начала твоя мать. Этого ты и правда не знаешь. Однажды меня позвала девушка, и спросила, как ей быть с любимым, если сама их природа не позволяет этого. Никто не может понять и любить ведьму так, как ее хранитель. Я не мог не ответить, хоть и понимал, что это родит несправедливость. Но моей вины нет. Я лишь дал знание, а как им распорядиться решать тому, кто его обрел. Сильные проклятия снимаются простым способом. Найди того, кто похож на тебя, и перекинь проклятье на него. Иного способа здесь нет. Она забрала у ведьмы возможность любить и родить, для того, чтобы зачать и дать жизнь ребенку. Здоровому и сильному. И решила, что устроит благополучное будущее и тебе, своему ребенку — найти королеву и забрать у нее нечто столь ценное. Дальше сама догадаешься? — Она сделала Анжелику бесплодной? — И неспособной любить. — И так удобно подвернулся подкинутый ребенок… Или это не случайность? — Нет, случайность, совпадение. Но вторая королева это узнала. Не вини себя, ребенок, ты не несешь ответственности за поступки родителей. Они сделали это без твоего ведома и мнения. Но сама понимаешь, Анжелика ненавидела тебя за то, что у нее отобрали. Это несправедливо. Как и ее ненависть к тебе. Мик сглотнула, ужасаясь и одновременно… пришлось вновь тянуть лед, чтобы заморозить эти ощущения. Мама не должна была так поступать. Это ужасно. Бесчеловечно, если это слово применимо к ведьмам. Или же она просто пыталась имитировать ощущения, которые бы испытывал обычный человек? Обремененный совестью и моральными устоями. — Что она у тебя попросила? — Знание и силу. А еще убить тебя. Обремененная клятвой верности, она не могла причинить тебе вред. Но и я не смог, потому что справедливости в этом нет. — Знание и силу… какие? Что именно? — А мне стоит рассказывать? Она вершит справедливость и несправедливость одновременно, она… — Пытается уничтожить мир и человечество в том виде, в котором они существуют сейчас. Если не станет ведьм и людей, если мир поглотит скверна, кто о вас вспомнит? Разве не в ваших интересах остановить ее? Бог не изменился, его лицо оставалось застывшей маской. Мог ли он ощущать, чувствовать? Она пыталась воззвать к логике и здравомыслию. — Сформулируй правильно. — Я, Микель Мулен, призвала тебя, бог знаний и времени Хронос, и ты пришел на мой зов. Я, королева разрушения, пользуюсь своим правом и прошу у тебя знания, которое мне необходимо. Какие знания и силу попросила у тебя Анжелика Мулен, моя названная сестра, больше десяти лет назад? — Садись, маленькая королева, рассказ будет не коротким. Она дернулась, только поняв, что незаметно для себя встала на ноги, проговаривая стандартную формулировку в разговоре с богом.