Конца света не будет?

Адель металась с одного угла к другому, меряя комнату шагами, пока все собирались. Филька наконец оставил в покое ремонт и порадовал их обедом, но еда ее мало интересовала. Рядом наматывала круги Марго, споря со своим агентом: — Отмени соглашение, разорви контракт, мне все равно как, но организуй две недели отпуска! А вероятно и три! Да мне все равно, что за это время меня свет забудет, мне нужны эти выходные! Нет, не для салонов и санаториев! Ну и уходи, больно надо, агентов сейчас как дерьма. Или думаешь, я не найду нового? Вали и узнаешь! Отключив телефон, она сердито бросила его на кровать, продолжая наматывать круги. Раз столкнулась с Адель, едва разминувшись, и продолжила сердито пыхтеть. Не хватало только Ника и Дарины, и все напряженно их ждали. Обед испускал умопомрачительные ароматы, но кусок в горло не лез даже у Таш. За дверью что-то прогрохотало, и спустя секунды в комнату почти одновременно вбежали запыхавшиеся и растрепанные дознаватель с ведьмой. Та зло бросила в него статуэткой и упала на диванчик, он увернулся, крикнул» «Психичка!» и сел на стул. Увидев плавающий взгляд своей ведьмы, кратко пояснил: — У меня появилась еще одна теща. — А что за Зайка тебе звонила, а?! — Сказал же, бывшая. — Именно поэтому она тебе звонит? И до сих пор подписала «Зайка»?! — Я не успел удалить и заблокировать. — Две минуты дела! — Да! И мне было не до того! Она перестала быть моей девушкой, когда я ее увидел! — Указал пальцем в Мик, которая пялилась в пространство, мало обращая внимание на спор. — И со всей этой заварухой, с вашими кругами и нервными срывами, мне хватило времени только отправить перед сном сообщение на, что мы расстаемся. Я отключил телефон, чтобы мне не мешали с работы и только час назад его включил, поговорил с шефом, наплел ему про какие-то проблемы, спасение котят и брожения в северном Салеме, а потом наконец перезвонил ей, чтобы нормально объясниться, а не поступать, как последняя сволочь. А ты, не зная ситуации, обвинила меня во всех грехах и устроила скандал с применением силы! Если бы не мои щиты, ты мне мозг бы расплавила. — Ребята, — Адель скрестила руки на груди, рассматривая их, и перевела взгляд на связную. Но Микель их даже не слушала, занятая своими мыслями, так что пришлось будущему психологу встать в позу:  — Рина, ты слышала что-то такое, чтобы обвинять его в недобросовестных намереньях? — Пока что нет. Он только пытался ее успокоить. — Николас? — Она разревелась, выла в трубку, естественно, я пытался ее успокоить. — Какими словами? — Говорил, что она еще найдет свое счастье, и что причина не в ней. Алина хорошая, я не хотел ее обижать. — Рина, он говорит правду? — Да, — нехотя призналась, откидываясь на спинку и поджимая губы. — Но слышала бы ты, каким это все тоном говорилось! — Я два года с ней встречался. Мы думали, у нас все серьезно. Она хотела свадьбу. — И почему так просто бросил? — праздно поинтересовалась Изи. — Потому что она обычный человек. Слишком неправильно связываться с ней, я понимал. Но было так спокойно. — Анжелика, вероятно, использует вирус, — подала голос Мик, не обращая на них внимание. Бог намекал. Мор. Чума. Всадники апокалипсиса. Чума и бедствия, за ними бедность. И нога в ногу шагает с братьями смерть. Она подумала, что та попытается выпустить древнее зло своими ритуалами, но все оказалось не так просто. И принялась рассуждать: — Найти все лаборатории невозможно. Анжелика сменила имя, выдала себя за пропавшую дочь какого-то старого миллиардера, получила наследство и приумножила его. Пара шахт с драг камнями, ювелирные, какие-то заводы, она вкладывала деньги во все, на что указывали гадалки. Это бессмысленно, пытаться ее остановить. — Мы с Ником поняли, как вычислить все ее пещеры с алтарями. И я связалась с одним своим знакомым археологом, он к нам в универ приходил, пообещал помочь. Сузим круг мест, которые надо проверить. Ник сказал, что переговорит со своими друзьями, у нас будут люди, мы справимся быстрее. — Допустим. А вирус? И да, мы найдем все алтари, но как их обезвредить? — Думаю, надо подключить совет, — высказался сам Ник. — Они и так обо всем знают, — качнула головой Мик, тоскливо глядя на люстру. — Я не вижу смысла что-либо делать. Таш, не поверив ушам, тупо уставилась на главную из сестер и уже было хотела что-то сказать, но Кира ее опередила: — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? — Совет давно в курсе всего, она права. Им тысячи лет, в их распоряжении фактически все ведьмы мира, неужели вы думаете, они ничего не делают? — поддержал ее Ник. — Ты скажи, ты же их собачка! — Рина! Не воруй мою роль агрессора! — Таш, Рина, девочки, успокойтесь, давайте подумаем. Адель попыталась призвать всех к порядку, даже руками двигала медленно и плавно, как учили на курсах, но нарастающий галдеж не стихнул. — Я не собираюсь связываться с ковеном, — упрямо заявила Изи. — Мне плевать! Я в отпуске! — Марго, только что ответившая на очередной звонок. — Может позвать и других богов? — Кира, старающаяся держать себя в руках. Начинающийся хаос ее раздражал. — А с какого хрена мы должны оставаться в стороне?! — выкрикнула Таша, частично перекрыв слова Киры и оглушив Адель. — Девочки! — Адель, уставшая слушать гомон. — Нет, только не снова, вдруг они такие же странные и уродливые, как и Хронос? — вставила модель, на мгновение оторвавшись от собеседника. — Почему это я собачка совета? — Ты просто свинья, — отрезала Рина. — Они могут помочь, — добавила Кира. — Лучше боги, чем совет. — Что у тебя за проблемы с советом? — уточнил Ник. — Э-э-э-эй! Челы и чувихи, очнитесь, нас хотят отстранить от веселья! — Да замолчите уже! Ой, успокойтесь, девочки, спокойно. — Не хочу успокаиваться, хочу махач! — Не люблю совет. — Что-то личное? — Хо-о-очу-у-у ма-а-аха-а-ач! — Три чайные ложки архи, измельченный орех олши, три плода омелы, ветка тростника, перо северной белой птицы, — бормотала Кира, пытаясь отрешиться. — Ты повторяешь рецепт, чтобы успокоиться? — И чтобы бошки им пооткручивать! — …ветвь зверобоя, цветы павлинка… — Господи, я с ума сойду. — А-а-а! Я увольняюсь! Увольняюсь, ясно вам?! — Божечки… — И с разворота этой сучке в челюсть! — Я не стану оправдывать совет, но он не так плох, как кажется. — …семена амаранта… — Когда они уже заткнутся? — А если зомби?! Поотрубать им бошки! — …столовая ложка… — Голоса в голове… они снова появились… — Совет не сделал мне ничего хорошего. — Да! Выручку с последнего показа кинь мне на карточку и гуд бай! — Но он — необходимая система. Рабочая. — И орки как в варкрафте! Скверна-а-а! Бу-у! — Четыре всадника апокалипсиса уже здесь… — А давайте махнем на Мальдивы? Голос Мик прозвучал тихо, но все разом замолчали, даже Адель, схватившаяся за голову и бормотавшая о всадниках и смерти вздрогнула, а Таш, прыгающая на кресле и имитирующая бой с орками, поскользнулась и упала в него. Воцарившаяся тишина нарушилась появлением домового. — Девоньки, кушать! Я, что ли, зря старался? Или вам не нравится? Мик черкнула пальцем, прося всех молчать, и присела перед провидицей, заглядывая ей в глаза. — Что ты слышишь? — Мальчик плачет, — прошептала та. — Кто-то поет… это… Марго. Она поет погребальную песню. Мальчик не успокаивается. Он так давно один, так давно хочет вернуться, потерянный, и… старый? Он один в холодной гробнице… — Что это за гробницы? Что ты видишь? — В ледяной гробнице нимфы, живые, но мертвые… спят вечным сном под непрекращающуюся песню, в постоянной стуже. Узор. Не смерть и не жизнь, есть начало, но нет конца. Смерть корчится… Ее замкнули. В тупик. Круг сломан. Есть начало, нет конца. Ведьма-провидица замолчала, блеклыми глазами смотря в пространство, и резко дернулась, упала. Мик успела подхватить, Ник помог уложить обратно. — А я, кажется, знаю, о какой гробнице речь, — прошептала Изабелла. — Адель отмечена судьбой. У мира есть система, срабатывающая в моменты угрозы. Такие как она — часть этой системы, могут видеть проблему и должны ее уничтожить. Вроде предохранителя. Экстренный рубильник, срабатывающий, когда где-то происходит сильный баг. Вроде разрыва временной оси, больших пространственных аномалий. Такое бывает, когда мир в шаге от гибели, — пояснила Мик для Ника и Миланы, не знающих об этом. — Нихера се… — прошептала последняя и вскинулась. — И часто такое бывает? Я и разу не видела! — На моей памяти всего раз. Что на счет гробницы? И Изи ответила: — В замке. Она очень не любила вспоминать о богатом доме, где ее чуть не сожгли… — Когда я была маленькой, бабушка рассказывала сказку. Давным-давно жил один пес, любящий нюхать цветы. Он каждый день приходил на поляну, радуясь цветному миру и приятным запахам, пыльце. Одинокий пес. Когда-то у него был хозяин, но тот умер, и для пса все стало серым. Он думал, почему не ушел вместе с человеком, почему тот оставил его, превратившись в испорченное мясо. А после того, как тело хозяина скрылось под землей, он ощутил себя по-настоящему одиноким. Однажды к нему пришла змея. Та шипела и шептала, но пес не понимал ее языка, он продолжал жить среди цветов, мечтая стать одним из них. И не будет одиночества. Он понял змеиные слова только раз, когда, старый, умирал. Она предлагала ему избавление от одиночества. Пес не понимал. Ведь он хотел стать цветком, растущим под солнцем. Змея пообещала ему исполнение всех желаний. Он всего лишь должен был ее съесть. Пес это сделал, и ее яд проник ему под кожу, но пес не мог умереть. Постепенно цветы исчезли, на их месте появилась дорога, по которой ходили люди. Иногда они бросали псу еду, но он не ощущал голода. Пока один человек не забрал его. Так у пса появился новый хозяин. И пес подумал, что не хочет его терять. Так змея, ставшая им, проникла и в человека. Человек — мужчина, любил женщин: одну за другой. Он понимал, что все они умрут. И змея вновь разделилась. Одна за другой. Десятки девушек. Не живые и не мертвые. И однажды они уснули. Не живые и не мертвые. Нашедшие лекарство от смерти. — И как это связанно с твоим домом? — не поняла Таш, упустив упоминание о замке. — И вообще… какая-то неправильная сказка. — У бабушки все такие. Точнее это наши, семейные сказки, их написали в старые времена. Но вообще-то есть другая история. Из той книги. Жил страшный человек, король, потерявший свою страну и любимых. Он хотел уничтожить смерть, разорвать время, чтобы вернуть то, что у него отобрали. Сломать круг. Все в нашем мире циклично: время, рождение и смерть. Замкнутый круг. Но что будет, если тот, кто родился, не умрет? Король повернул время, сломал его, исказил, вернул свою страну с родными и замкнул цикл на рождении, исключив смерть. В ледяной гробнице в белых платьях нимфы, погруженные в сон, ни живые, ни мертвые. И когда я была маленькой, мы часто гостили у короля, и однажды я пробралась в подвал, глубоко-глубоко… дверь не нашла, но там холодно, как в холодильнике. И они не стареют. Вся наша страна — настоящая секта. — Много у вас таких сказок? — С десяток раз пра- прабабушку, которая их написала, казнили за измену и ведьмовство. Но я не много об этом знаю. Кажется, ее обвинили в сумасшествии, но эта книжка осталась. И я мало помню из нее. Эти мне читали чаще всего. — Пусть с Анжеликой разбирается совет. Извини, Изи, но нам придется вернуться в место, которое ты больше всего ненавидишь. Приняв решение, Мик поднялась, последний раз проверив температуру и дыхание Адель. — Думаю, они справятся, — сказала она о совете. — Но… а как же конец света? — неуверенно возразила Таш. — Хронос же сказал, Анжелика — только часть картины. Адель не станет лучше, пока она не сделает то, на что запрограммированная. Она должна закончить цикл, в данной ситуации, иначе души не смогут вернуться в поток. И оставить я ее не могу. Тяжелее всех не нам. Изабелла опустила взгляд, глотая набежавшие слезы. То, что ей довелось пережить, оставило глубокий шрам в душе. И, кажется, только личная сила и Мик помогли справиться и забыть. Но возвращаться туда… Она кивнула. Кто еще справится в незнакомом месте? В таком месте. Все закрытые общины похожи на сумасшедшие секты. Эта крохотная страна ничем не отличается от психушки: свои порядки, свои законы, и король, которого боготворят. Вечный король. Сломал ли он когда-нибудь время, остановил ли цикл, но вспоминая сейчас это страшное место, Изи понимала, что ни за что не захочет возвращаться в этот затхлый ад. Вряд ли кто-то узнает в ней ту маленькую девочку, выволоченную на площадь в легкой ночной рубашке. Девочку, привязанную к столбу после порки. Боль рассеченной и кусаемой морозом кожи. Прилипшую из-за крови и пота, уже почти примерзшую белую ткань. Синие губы. Поседевшие волосы, припорошенные снегом. Девочку, висевшую на постаменте часы, вечность, наблюдающую за подготовкой костра. Первые искры огня. Крохотное пламя, пляшущее внизу. Оно разгоралось слишком быстро для холодной зимы, слишком чисто. Без дыма. И глаза: зеленые, как трава, огромные глаза напротив. Девочка в шубке, испуганная, дергающая маму за рукав, не сводящая с казни взгляда. И ее голос: «Все будет хорошо». Изи так и не поняла, когда начала самостоятельно наблюдать за костром со стороны. Вот огонь лижет ноги, лицо, остатки одежды. Кажется даже не жалит, согревае. Хотя вероятно она бы и не ощутила этого жжения, замерзшая до потери чувствительности. Люди сквозь рыжую завесу смеются, что-то кричат. И картина меняется резко. Вот уже Изи смотрит прямо в глаза жертве. Карие глаза. Чужие глаза. Жуткие крики, леденящие душу, заполняют сознание, теплые пальцы, сжимающие руку, успокиваивают, тихий шепот: «Все будет хорошо». Тяжелая шуба касается ран на спине, шапка падает на глаза и закрывает зрелище расправы, ноги в валенках дрожат и подкашиваются. Другие руки поддерживают за плечи, и другой голос шепчет: «Тише, девочки, скоро все закончится». Пламя набирает обороты, смотреть больно, крики затихают, и все заканчивается слишком быстро. Люди расходятся, кто-то еще остается посмотреть на останки трупа, попинать или попрыгать в пепле. Король спрашивает: «Вы останетесь?» Женский голос отвечает: «Боюсь, Мик замерзла, так что вернемся домой». Кто такая Мик? Сложно понимать происходящее, но ноги сами ведут к карете, там внутри мужчина помогает сесть. Дальше быстрая поездка к богатому дому. Теплая ванная, растирание, промывка ран. Боль-боль-боль, растянувшаяся во времени. Когда онемение спадает, остается только боль. И она. Девочка с зелеными глазами, ее пальцы, сжимающие. И слова: «Все будет хорошо». — Изи, все будет хорошо. И теплые пальцы, обхватывающие холодную ладонь. — Да… все будет хорошо. Другие не вмешиваются, не задают вопросов, но разделяют, сопереживают. И она благодарна, что даже у неугомонной Миланы хватает такта промолчать.