Темный уголок нашей любви

      У всех одинаковый конец жизни: все умирают. Кто-то попадает в рай, а кто-то в ад, но Микки Милковичу казалось, что он уже в аду. Как так? Он считал, что работа в библиотеке будет лучшим вариантом из предложенных, что было огромной ошибкой.       Конец учебного дня означал, что Микки пора идти в самое ненавистное ему место, где им командовал рыжий засранец. Кто бы мог подумать, что Йен Галлагер, который всё время задевал Микки на уроках математики, теперь ещё и будет командовать им на этой сраной работке в библиотеке. Прошла неделя с Миккиного наказания — за это время невозможно привыкнуть к тому, что тобой командует заносчивый паренёк.       Входя в библиотеку, Микки был уверен, что он пришёл раньше рыжего, но не тут-то было: Галлагер уже разговаривал со старенькой библиотекаршей. Милкович не мог даже видеть эту рыжую макушку, точно не сегодня. Микки был не в лучшем настроении с самого утра, что-то явно тревожило его душу. Вот только интересно, что именно?        С неохотой Микки подошёл к этим двоим, они собирались расходиться.        — Вот и ты! — воскликнула бабуля, обращаясь к Микки. — Я думала, ты уже не придёшь. Так, ладно, раз ты здесь, Йен всё объяснит, а мне пора по делам. — Старушка взяла потёртую сумочку и ушла прочь.        Эти двое стояли как вкопанные друг перед другом, не зная, с чего начать. Йен прервал тишину своим кашлем и произнёс, наконец:        — В общем, к вечеру должны привезти новые книги. Наша задача — убрать старые и получить новые.       Закончив, Галлагер развернулся и пошёл в конец зала, в свой уголок, а Микки остался наедине со своими мыслями. В груди Микки был какой-то ком, который не давал ему нормально вздохнуть, особенно, когда он был рядом с Йеном. Когда они стояли рядом, в груди Микки что-то пылало. Может, об этом нужно было сказать кому-нибудь, но Микки не горел желанием разговаривать с Галлагером, да и вообще с кем-либо об этом — это стало чем-то вроде привычки с того момента, как умерла его мать. Говорить о чувствах было не принято, обычно за такие разговоры можно было получить. Микки решил побороть эту проблему, как и все остальные: пивом и сигаретами.        Микки сходил за пивом, взял из пачки сигарету и принялся читать детективный роман про красивую полицейскую любовь и запутаные происшествия, которые раскрывал харизматичный персонаж, такие книги были Микки по душе. Он представлял себя на месте главного героя, который был таким идеальным, таким, каким Микки никогда не стать. Книги помогали Милковичу забыться, уйти в себя, что он и делал оставшийся день. Посетителей не было, так что времени у него было предостаточно, чтобы напиться.        Йен сидел на полу в своей любимой секции, раздумывая о брюнете. Все знали натуру Милковичей, их отношение к жизни, и до некоторого момента Йен считал, что все разговоры про них — правда, но, когда Микки начал работать с ним, он уже перестал казаться такой занозой, как прежде. Сегодня Микки был слишком тихим, не задирал утром в школе, да и на уроках тоже был тише воды, опоздал, а теперь сидит и читает книгу — не похоже на Милковича. А вообще, Йен не мог знать, что было нормально, а что нет для поведения брюнета — они ведь почти никогда не общались, ругань нельзя назвать общением. Йену стало как-то неловко, когда его голову посетили мысли о том, что это из-за него Микки наказан, точнее из-за его заносчивости, поэтому он решил подойти и извиниться. Но нужны ли эти извинения брюнету? Пытаясь подобрать слова, Йен стоял, наблюдая за Милковичем, который отдавал всё своё внимание книге. Йен не мог не отметить, что это единственный Милкович, который читал в общественной библиотеке, и было трудно отрицать, что Микки был таким милым, когда спокойно читал или когда зарывался руками в свои чёрные волосы, чтобы поправить их, как, например, сейчас. Прядь угольных волос выпала из уложенной причёски брюнета, что заставило его оторваться от книги и поднять свои голубые, как небо, глаза и осмотреть взглядом помещение. Поёрзав на стуле, Микки заправил прядь волос обратно и снова отдал всё своё внимание книге. Миккины движения привели Йена в реальность, и он с трудом осознавал то, что пялился на Микки Милковича. «Какого чёрта?» — подумал про себя Галлагер. Ведь ему же не нравился Милкович? Так ведь? Нет, с чего ему вообще он будет нравиться? Да и шансов нет — Микки же не гей. Бррр... По коже Галлагера пробежали мурашки от таких мыслей. Он и Микки — это как небо и земля. Если брюнет догадается, что нравится Галлагеру, то Йену придётся копать себе могилу. Его размышления прервал гудок газели, подъехавшей к библиотеке.       Машина прибыла ровно в 6 часов вечера. Книг оказалось больше, чем рассчитывали подростки.        — Нам придётся задержаться, — объявил Галлагер.        — Да, рыжий, у меня тоже глаза есть, — всё, что ответил Микки, закуривая сигарету и наблюдая, как грузчики трудились.        Ребята распределили работу.

***

       Упаковывая старые книги, Йен всё же решился извиниться.        — Эй, я это... Хотел извиниться, — робко произнёс Йен.        — Ага, — не обращая на Галлагерские слова, ответил Микки.        — Ты даже не спросишь, за что я извиняюсь? — ошарашенно произнёс рыжик.        — Мне пофиг, за что ты там извиняешь... — не договорив, Микки упал с лестницы, на которой стоял ранее, уронив все книги, которые держал. — Блять, чёрт возьми! — возмущался брюнет, пытаясь выкарабкаться из груды книг, что оказалось куда труднее, чем он мог подумать, ведь большое количество пива никому не идёт на пользу, а заплетающийся язык сразу же выдал Микки с потрахами.        — Ты что, блять, пьяный? — пытаясь выглядеть спокойно, произнёс Йен, на что Милкович лишь фыркнул:       — Отъебись, Галлагер, не твоё собачье дело.        — Ты понимаешь, что пьянка на работе — это дополнительные часы или грёбаное увольнение? — начал кричать на брюнета рыжий.        — Иди. Иди и прямо сейчас жалуйся! — тон Микки начал заметно повышаться, а пальцы сжались в кулаки.        — Я... Я не собираюсь, — заикаясь, пытался успокоить его Йен, — Микки, я знаю, что недавно...        Договорить Йену не дал Микки:        — Да? Что ты знаешь? Ты не знаешь обо мне ничерта! Всё, что ты можешь — быть занозой в заднице, которая лишь может исправлять остальных, — Микки ткнул пальцем в грудь подростка. — Меня уже заебало это место, эта работа и ты, чёртов кусок дерьма! — только Микки закончил свою реплику, как ощутил на лице сильный удар кулака.       Галлагеру не долго пришлось ждать ответа. Микки ударил оппонента с такой же силой в ребра, тогда Йен завалил Милковича на пол для следующего удара в бок. Книги не были помехой для кувырканий и драки. В конце концов, Микки сдался. Ему не хватало сил для того, чтобы столкнуть сидящего на нём Йена.        — Остынь! —крикнул Йен, зажимая руки Микки над его головой, а тот ещё пытался выкарабкаться из пут Галлагера. Его одышка говорила о том, что драку он не сможет продолжать, но Йен не хотел его отпускать. Они впервые были так близки, неделю назад Галлагер не мог и представить, что будет всматриваться в каждую черту лица брюнета, который так и не выходил у него из головы. Эти голубые бездонные глаза, чёткие чёрные брови и розовые пухлые губы, идеально ухоженные волосы цвета угля. Галлагер почувствовал, как в джинсах стало тесно: «Только не это» — подумал про себя Йен, который всё ещё сидел на Милковиче.        — Слезай, чёрт возьми, —проскрипел зубами Микки, а Йен тут же спрыгнул с мыслями лишь о своём стояке и о том, видел ли это Милкович, но, видимо, нет, так как, Микки пошёл к своему портфелю, что лежал на подоконнике, вытащил из него два пива и передал одно Галлагеру, а своё Микки приложил к глазу, где начал проявляться синяк.        — Слушай, извини. Ладно? — открывая пиво, пробормотал Йен.        — Сам виноват, — прикусив губу, возразил брюнет. На его лице и в правду читалась вина за сказанное.        Парни попивали пиво и заодно убирали книги — это было лучше, чем просто стоять и пялиться друг на друга. Йен всё также собирал книги, а Микки поднялся с ними на лестницу, с которой недавно слетел. Йен чувствовал, как его прожигает взгляд Милковича. Он не смог удержаться и посмотрел в ответ, их взгляды встретились. Подростки пялились друг на друга, пока один из них не нарушил тишину.        — Что там? — Микки указал пальцем на место, где обычно сидел Йен.        — Да так, — отмахнулся Йен.        — Посмотрим? — предложение Микки немного ошарашило Йена. Он лишь кивнул.       Секция напоминала маленькую комнату 2×2 с книгами, которые были еле видны под светом, попадавшим туда из коридора, но название одной книги Микки смог разглядеть: «Одинокая темнота». Йен сразу заметил, что Микки явно заинтересовался этой книгой, но почему-то замялся.        — Почему здесь? — вопрос Микки был довольно простым, но Йен не знал, что и ответить.        — Не знаю. Тут тихо, уютно, все эти книги, которые никто не читает — они потрясающие. — Йен улыбнулся и Микки ответил тем же.       Парни перебазировались в тёмный уголок, разговаривая о всякой чепухе, совсем забыв, что они вовсе даже не друзья.        — Возьми. — Йен протянул ту книгу, которая заинтересовала Милковича.        — Ты думаешь, я читаю книги? — брови Микки изрядно выгнулись        — Я знаю, что ты читаешь книги.       Галлагер улыбнулся и с большим упорством протянул Микки книгу. Микки одарил Йена лёгкой улыбкой в знак благодарности.       Свет был слишком тусклым, они были слишком пьяны, смеясь над какой-то очередной ерундой. Сидя здесь, Микки понял, что его так тревожило всю эту неделю — Йен Галлагер.       Йен почувствовал горячие губы Микки. Боже мой, они такие горячие, их мягкость не сравнится ни с чем другим. Йен ответил на робкий поцелуй брюнета, не совсем понимая, что им движет — симпатия или просто пиво, но сейчас это было не слишком важно. Они проваливаются в тот робкий, но долгий поцелуй, пока их идиллию не прерывает телефонный звонок Милковича.