Виктима

***

— У тебя нет какого-нибудь фартука, или может… — Есть, сейчас принесу. — Чимин понёсся на кухню и принес фартук для Юнги. — Ты уже всё смешал? — Ну, как написано в инструкции, я смешал все эти баночки-ебаночки в миску и теперь мне нужно нанести эту жижу тебе на волосы, да? — Юнги с задумчивым видом читал инструкцию. — А тебе есть, чем застелиться, чтобы я не испачкал твою одежду? — Нет, я просто сниму кофту. Не хочу использовать полотенца, с них, мне кажется, это потом не смоется. Мне проще будет оттереть краску с кожи, чем с ткани, — усмехнувшись сказал Чимин. — Оке-е-й… — всё так же задумчиво пробормотал Юнги. — Садись тогда. Чимин снял свою кофту, оголившись по пояс, и сел на стул перед Юнги. — Так, надо сначала хорошенько расчесать твои волосы… — Юнги взял расческу и начал медленно расчесывать это персиковое чудо на голове Чимина. Затем он разделил волосы на пробор, как было сказано в инструкции, и принялся наносить краску от самых корней. — Знаешь, я вот вообще не представляю, покрасятся у тебя волосы или нет, учитывая, что ты красился пару дней назад… Может лучше было бы пойти в салон, а? — спросил Юнги, двигая кистью по рыжеватого цвета прядям. — Нет. Мне кажется, что от этого многое зависит, и что именно ты должен покрасить меня. — Чимин задумался. — Как бы… это ты меня спас, изменил мою жизнь, поэтому именно ты должен изменить мой жизненный путь сейчас. Спас жизнь — неси ответственность, — засмеялся Чимин. — Хм, может быть ты и прав… — Юнги ещё что-то бормотал себе под нос, но Чимин не обращал внимания. Он чувствовал, что сейчас всё становится на свои места. Как будто что-то отпускает его. — Юнги, мне кажется, это работает… — Почему? — почти промурлыкал Юнги. Он так был увлечен процессом, что, кажется, вообще ни на что больше не обращал внимания. — Просто, я чувствую… мм… освобождение. Мне становится легче. — Это хорошо… — Юнги перешел на затылок и большая капля краски упала Чимину на лопатку. — Ой… — Он большим пальцем стер краску, а у Чимина пошли мурашки. — У тебя такие руки холодные, — сказал он. — Тебе не холодно? Или, может, ты плохо себя чувствуешь? — А, нет… — Юнги продолжал наносить краску, осталась только пара штрихов. — После сердечного приступа у меня всегда холодные руки. Болею я или нет, жарко ли мне — неважно, у меня всегда холодные руки. — Ясно… — только и сказал Чимин. Интересно, а сможет ли Юнги когда-нибудь стать прежним? Вернуть краски в свою жизнь?.. Подарить кому-то тепло своими руками?.. Чимин бы хотел, чтобы однажды у него это получилось. Юнги методично красил волосы, а Чимин просто закрыл глаза и ждал, когда Юнги закончит. Его пробирала дрожь каждый раз, когда Юнги касался его затылка холодными пальцами. — Ты что, замерз? — спросил Юнги, заметив мурашки на его коже. — Эм… Ну если только от твоих рук, — усмехнулся Чимин. — Ну извините, — саркастически произнес Юнги и медленно провел ледяными пальцами через всю его спину — от поясницы до самой шеи. Чимин содрогнулся и обхватил себя руками, отшатываясь от холодных рук. — Ай, ай, ты что-о? Холодно же! — Не шевелись, а то сейчас весь будешь в краске, — снова хмыкнул Юнги. Наконец он нанес всю краску на волосы. — Так, теперь ждем сорок минут. Таймер есть? — спросил Юнги. — Ага, секунду… — Чимин достал телефон из кармана и засёк время. — Всё. Так, может пока посмотреть что-нибудь? Потом я смою краску, высушусь и покрашу тебя, окей? — Да, давай так, — пожал плечами Юнги. Они двинули в гостиную, Юнги сел на диван, а Чимин на пол, чтобы краска случайно не капнула на обивку дивана. Он взял пульт и принялся переключать каналы. — О! Тут последняя серия Лунных возлюбленных! — Чимин остановился на канале, по которому сутки напролет шли одни дорамы. — Блять… — пробормотал Юнги. — Что? Ты не любишь дорамы? — хихикнув, спросил Чимин. — Да ладно, оставь уже… Прошло несколько минут от начала серии, Хэсу слушала песню, которую когда-то пела сама для принцев. А затем начался тот момент, который Юнги ненавидел больше всего. *** — Моя дочь… Защитите ее… — слабым голосом сказал Хэсу. — Вместо меня… Вы не можете отпустить её во дворец… — Почему ты говоришь такие вещи? — тихо спросил Ванчон. — Он не придет… — слабым голосом ответила она. *** Юнги шмыгнул носом. *** — Су-я… — тихо сказал Ванчон. — В следующей жизни ты вспомнишь меня, да? — Я забуду вас… Хочу забыть всё… Даже в своих снах… хочу забыть… И она умирает на руках Ванчона. *** — Блять, сука… ну что за дерьмо… — надрывным шёпотом проговорил Юнги. Чимин повернулся на его шёпот, но Юнги удержал руками его голову, отвернув от себя. — Не смотри на меня. *** — Хэсу… — сказал император Вансо. Он не мог поверить в это. — Хэсу не ненавидела меня так сильно! — Видимо, она посылала вам письма… — тихо сказал звездочёт. — Вы не читали их?.. Вансо принялся вскрывать все те письма, которые присылала ему Хэсу, когда умирала, будучи вдали от него. Вансо слышал в голове её голос, читал слова, которые расплывались в его глазах из-за подступивших к ним слёз. Он рыдал, сжав в руках письмо от своей любимой. *** Дыхание Юнги уже стало прерывистым от глухих рыданий. *** — Надеюсь однажды мы встретимся в саду… — звучали у него в голове её слова. — Я буду ждать вас каждый день… Каждый день… *** Юнги испустил тихий всхлип, и Чимин уже почти развернулся, но Юнги снова его остановил. — Не смотри, я сказал, мне стыдно блять… — Он вытер нос рукавом и продолжил смотреть. *** Вансо ворвался в дом, где когда-то жила Хэсу. — Су! Где Су? Где ОНА?! — Он искал глазами её по всей комнате, но нигде не видел её. — Перестань играть! Выходи Су… Где ты?! Су… Он заметил нефритовую урну в руках Ванчона, своего брата, за которого Хэсу вышла замуж, чтобы сбежать из дворца. — Чем вы занимались всё это время? — тихо спросил Ванчон, сжимая в руках урну с прахом Хэсу, своей законной жены. — Не притворяйтесь, что вам грустно! — Ты привёл к этому! — угрожающе сказал Вансо. — Твое имя было написано на конвертах. Я не знал, что внутри были письма от Хэсу! — Я сделал это, потому что у вас с ней был похожий почерк! *** — Ой, да конечно, кому ты брешешь, Ванчон… — хмуро проговорил Юнги, утирая нос. — Ты специально это сделал, мудила, чтобы Хэсу с ним не увиделась. Тварюга… Чимин немного опешил. Он не ожидал, что Юнги так хорошо знает сюжет. Казалось, что уж в чём, но в дорамах он вряд ли разбирается… *** Рыдая от горя и безысходности, Вансо прижал к себе урну с прахом своей любимой, захлебываясь в слезах. — Су… Пойдем. — Он взял урну со стола и пошёл к двери. Он уже сходил с ума. Он сошел с ума уже тогда, когда отпустил её с Ванчоном. — Нет, вы не можете, она моя жена! — закричал Ванчон. — С дороги! — зарычал Вансо. — Су может быть мертва, но она — мой человек! *** — Да, мудила, она ЕГО человек!.. — прошептал Юнги, отчаянно всхлипывая. — Юнги… Я могу переключить… — начал Чимин. — Оставь! Дай досмотреть!.. *** Вансо вышел из дома с прахом девушки, которую он любил больше всех на свете. Он пришел к озеру, у которого он стоял когда-то вместе с ней, вспоминал то, как сильно они любили друг друга. — Я… не уйду… — прозвучали в голове Вансо последние слова Хэсу. Экран погас. *** — Всё, переключай эту дичь, там больше не на что смотреть, — пробормотал Юнги, вытирая слёзы тыльной стороной руки. — Не знал, что ты любишь дорамы, — пробормотал Чимин, переключая каналы и остановившись на каком-то боевике. — А я и не люблю. Так… Смотрел раньше. — Юнги махнул рукой. — Но вот эта, — со злостью сказал он. — Блять, почему я реву как сука всегда, когда смотрю последнюю серию?.. Чимин засмеялся. Он наконец повернулся к Юнги и увидел, что у того глаза красные от слёз, и кончик носа тоже красный. Это выглядело так мило, что Чимин продолжал всё время тихо хихикать, пока они ждали, когда прозвенит таймер. Наконец прошло сорок минут. — О, пора смываться, — сказал Чимин и ринулся в ванную. Спустя полчаса Чимин вышел из ванной — он успел хорошенько смыть краску, сделать маску для волос и уложить волосы, придав им небольшой объем и разделив челку, открывая лоб. — О… — только и смог сказать Юнги. — Что? Мне идет? — обеспокоенно спросил Чимин. — Может, надо было взять каштановый? Или… — Нет, — Юнги подошел к нему поближе и потеребил одну из черных прядок, спадающих на глаза. — Тебе о-очень идет, поверь мне. Чёрный цвет я различаю хорошо, и тебе, знаешь ли, реально идет этот цвет. — Фух… А то мне сначала показалось, что мне не идет… Но раз ты говоришь так, то я спокоен, — кивнул Чимин. Юнги прищурился. — А вообще знаешь… Нет, тебе не идет. Отвратительный цвет. И прическа отстой, у тебя с ней лицо сразу пухлым кажется, и вообще… — Что? Правда? — У Чимина как-то странно заблестели глаза. — Мне… я правда так ужасен? Чимин схватился за голову и осел на пол, а Юнги с интересом наблюдал за его реакцией. — Ах… Я так и знал, — бормотал Чимин. — Ну и что теперь делать? Я не могу больше краситься, мои волосы этого не перенесут. И что мне теперь — ходить вот ТАК? — Его голос сорвался. Чимин повернул своё лицо к Юнги, и тот заметил подступающие слёзы на глазах Чимина. — Эй, эй, я же пошутил… — Нет, ты говорил серьезно! — Нет, я пошутил, — усмехнулся Юнги. — Я хотел проверить, насколько ты зависишь от мнения чужих людей. — Я очень сильно завишу, чтоб ты знал, — пробормотал Чимин. — Не будь таким. — Юнги присел на корточки и внимательно посмотрел в глаза Чимину. — Но я такой… — Нельзя ни от кого зависеть, иначе ты теряешь самого себя, подстраиваясь под других, — хриплым голосом проговорил Юнги, касаясь его тёмной челки и теребя пальцами прядку. — Если ты всё время ждешь похвалы, то ты зависим. Зависим от своего тщеславия. А тщеславие — опасная хрень, оно губит людей, губит тебя как личность. Юнги говорил это спокойно и тихо, похлопывая Чимина по спине, тот немного дрожал от холодного прикосновения его пальцев, а его хриплый голос врезался в память Чимина, и каждое слово отрезвляюще било по лицу, как пощечина. — Ты не должен слушать то, что говорят о тебе люди. Не должен ждать похвалы. Ты должен… Нет, ты никому ничего не должен. — Хён, почему ты такой… рассудительный? Вопрос Чимина повис в воздухе. Юнги пожал плечами, а затем хмыкнул. — Хён? Почему это я хён? — ухмыльнулся Юнги. — Потому что ты хён, — улыбнулся Чимин. — Ладно. Спасибо… — Он опустил взгляд, а затем снова посмотрел на Юнги большими глазами. — Так, мне идёт или нет? Юнги дал ему легкий подзатыльник. — Ты так ничего и не понял, — криво улыбнулся Юнги. — Да идёт тебе, идёт, успокойся уже. — Ну хорошо, — ярко улыбнулся в ответ Чимин. Затем он встал и потёр ладони. — Так, теперь твоя очередь краситься. — А ты уверен?.. — протянул Юнги, немного отходя в сторону. — Может… — Хён! — возмущенно сказал Чимин. — Мы краску зачем покупали? —  Он схватил Юнги за руку и потащил в ванную. — Давай, снимай кофту, а я пока смешаю краску. Юнги стянул свой свитер через голову и кинул его прямо на пол. Чимин принялся смешивать ингредиенты для краски, затем повторил всё то же самое, что и Юнги: расчесал его волосы, разделил на пробор, хорошенько прокрасил все пряди и засёк время. Пока они ждали, Чимин красовался перед зеркалом — перебирал волосы, зачёсывал пальцами назад, набок, вперёд, потом намочил пальцы и провел уже мокрой рукой по волосам… За всем этим с интересом наблюдал Юнги. — Знаешь, мне кажется, что с персиковым цветом ты не был таким… Э-э, страстным что ли… Ты уже почти полчаса перед зеркалом крутишься, не надоело? — с ухмылкой спросил Юнги. — Нет, — коротко ответил Чимин, улыбнувшись своему отражению. — Просто мне нравится этот цвет и мой новый образ, вот и всё. Юнги только хмыкнул. Наконец прозвенел таймер. — Так, смотри, — сказал Чимин, когда Юнги встал со стула и включил душ, чтобы начать смывать краску. — Бери вот этот шампунь, — Чимин дал ему большую бутыль с надписью «для окрашенных волос», — и вот это тоже бери. — Он протянул ему баночку с наклейкой «маска питательная». — Всё. Смывайся. А я подожду в гостиной. Чимин вышел и включил телевизор. Шли какие-то скучные новости, Чимин даже не вникал в то, о чём в них говорили. Спустя пятнадцать минут Юнги вышел из ванной, а у Чимина отвисла челюсть. С минуту он просто стоял и пялился на Юнги. Тот уже собирался что-то сказать, когда Чимин, подняв руку, остановил его. — Подожди, — тихо сказал Чимин. Глаза его блестели, а на щеках появился лихорадочный румянец. — Хён… Можно мне тебя нарисовать?