Виктима

***

— Тэ, мне нужна твоя помощь! Чимин подбежал к сидящему на скамейке Тэхёну, когда у них был перерыв между занятиями. — Привет, Чим, — поздоровался Тэхён и чмокнул его в щеку. — Что случилось? — Это… У нас задание… — запыхавшись проговорил Чимин. Он бежал сюда, чтобы успеть застать Тэхёна, пока не кончилась перемена. — У нас срочное задание по проекту, и сделать надо быстро, и мне нужна твоя помощь, и… — Эй, подожди! Садись и объясни нормально, — с улыбкой сказал Тэ. — Да, фух… Я бежал, и… — Отдышись и расскажи, что за задание. — Тэхён похлопал его по спине. — Так вот. У меня есть два часа, чтобы его выполнить. Это… — Чимин глубоко вдохнул. — Нужно нарисовать портрет за полчаса и снять на видео, и потом отправить нашему преподу. Это задание для тех, кто хочет получить автомат на экзамене, вот. — Ух ты! — Тэхён сделал большие глаза. — И ты хочешь это сделать? — Да, Тэ, хочу. Это единственный в семестре предмет, по которому можно получить автомат, и я хочу его получить, — смеясь сказал Чимин. — У меня есть на примете человек, которого я бы хотел нарисовать, но мне нужно, чтобы ты снял меня на видео. Прямо сейчас. Можешь? Мы уже должны бежать, я хочу успеть всё… — Вперед! — лукаво ухмыльнулся Тэхён. — Я с тобой, всегда готов свалить с пар, по любому поводу и без! — Спасибо, Тэ! — Чимин крепко обнял его и они оба встали с лавочки. — Надо торопиться, нам еще нужно доехать до кафе!

***

— Ты хочешь, чтобы я что? — Будь моей моделью, пожа-а-луйста… — умоляюще проговорил Чимин. — Ну пожа-а-луйста! Джин вздохнул полной грудью, опустил глаза, а потом улыбнулся. — Чимин, я всё понимаю, но это как-то странно, я не… Не готов я пока быть моделью, не знаю… — Ну пожа-а-луйста! — Чимин состроил очень умоляющие глаза. Джину больно было смотреть на это. — Айщ, что с тобой поделать!.. Юнги! — Джин окликнул Юнги, и его голова показалась из кухни. — Подменишь меня на полчаса? — Зачем? — громко спросил Юнги. — Пойди и спроси у своего Чимина, — ухмыльнулся Джин. Юнги скрылся из вида, а когда пришёл, он тщательно вытирал влажные руки бумажным полотенцем. Он посмотрел на Чимина с листом бумаги и пеналом в руках, на Джина, немного покрасневшего, и на Тэхёна с камерой в одной руке. — Чимин просит меня быть его моделью, — смущенно поговорил Джин. — Это всего на полчаса, можешь пока поработать в зале за меня? — Эм… Чимин? — Юнги нахмурился. — Это для задания, но я тороплюсь, у меня осталось чуть больше часа. — Чимин нервно притоптывал на месте, а лист в его руках подрагивал, как будто сам Чимин вот-вот готов сорваться с места. Юнги пару секунд смотрел на нервного Чимина, затем на Тэхена, не менее нервного, и на Джина, вопросительно взиравшего на него. — А, да, конечно! Иди, Джин, я подменю тебя, не беспокойся… — проговорил Юнги. Чимин тут же схватил за руку Джина и повёл его к своему любимому столику у панорамного окна. — Садись, быстрее, — нервно проговорил Чимин. — Так, сядь расслабленно, можешь подпереть голову рукой, если тебе удобно. Джин послушно сел так, как сказал Чимин. — Тэ, встань так, чтобы было видно и меня, и Джина, и то, как я рисую, — скомандовал Чимин, усаживаясь напротив Джина. — Оке-е-й… — протянул Тэхён, пялясь в камеру, чтобы найти подходящий ракурс. — Всё, готово. — Так… — Чимин уселся и взял в руки планшет с закрепленным на нем листом А4, положил на стол пенал и замер. — А-а, я нервничаю… — Чимин выдохнул. — Тэхён, сколько осталось? — Час ровно. — Так, надо собраться, надо собраться, я же нарисовал миллион портретов. И неважно, что половину из них я выбросил… — бормотал Чимин. Карандаш в его руке легонько подрагивал, а другой рукой он нервно закрылся в чёрные волосы, теребя пряди. — Чим, соберись, нельзя медлить, — поторапливал Тэхен. — Я знаю! — нервно откликнулся Чимин. Он шумно выдохнул. — Начинай запись. Чимин принялся быстро водить карандашом по бумаге, измеряя пропорции лица Джина. Он нарисовал овал лица, выделил скулы, сделал наброски глаз, носа, губ, шеи и ворота рубашки. Обрисовал форму волос и контуры челки, прядями падающей на лоб. Портрет нужно было нарисовать в реалистичном стиле и простыми карандашами, в чём Чимин как раз был лучшим. Это был его любимый стиль, и таких портретов у него была целая толстая папка, которую он недавно показывал Юнги. И сейчас он вспомнил слова, которые Юнги говорил ему о его собственном портрете, и у него пошли мурашки. Он резко отложил карандаш на стол и опустил руки. — Останови, Тэ, я не могу… — коротко сказал Чимин. — Эй! Ты чего?! — возмущенно сказал Тэхен, поставив запись на паузу. — Придётся все заново переснимать! — Не придётся… — тихо пробормотал Чимин. — У меня не получится. — Чимин, всё хорошо? — с беспокойством спросил Джин. «Но это же отвратительно. Брось художку, тебе не место в ней… Ты не можешь больше рисовать, ты не художник, ты любитель, жалкий любитель… Ты бесполезен…» Слова Юнги гулко звучали в его голове. Он помнил и то, что Юнги сказал это специально, что это была ложь, но эти слова врезались в память, и сейчас сомнения в своих способностях остановили его. Он не мог рисовать. В зале было всего несколько человек, хотя буквально через полчаса наплывет немало народу, потому что было время обеда, и все придут в кафе, чтобы поесть. Юнги быстро разнес заказы и заметил, что за столом Чимина что-то не так. Чимин сидел, уставившись на свои руки с тем самым пустым взглядом, который был у него на днях, когда он разорвал портрет Юнги. Он быстро подошел к столику. — Чимин, что случилось? — тихо спросил Юнги. Он подошёл к нему и положил руку на его плечо. — Я… я не могу рисовать. Не могу, у меня не получится. — Это из-за того, что я сказал тогда? — ещё тише спросил Юнги, зажмурившись и потерев переносицу. — Нет, конечно нет… Чимин врал. Это было именно из-за его слов. Но он не хотел, чтобы Юнги знал об этом. — Не ври мне, это из-за меня. — Юнги пододвинул стул и сел прямо за спиной у Чимина, положив руки на спинку его диванчика. А Чимин просто закрыл лицо руками и шумно дышал. Оставалось пятьдесят пять минут. — Чимин, время… — начал Тэхён, но Юнги его остановил, приложив палец к губам в безмолвном «ш-ш-ш». Тэхён кивнул. Юнги аккуратно положил руки на плечи Чимина, отчего тот вздрогнул. Медленно и плавно, он принялся разминать его плечи и шею, пытаясь снять напряжение, которое сковало его тело. Юнги жалел, что руки у него были холодными, потому что он увидел мурашки, появившиеся на коже Чимина от его прикосновения. На Чимине был надет пуловер, и вырез воротника был очень большой, он открывал всю шею и шёл практически до плеч. Поэтому при контакте с разгоряченной кожей Чимина руки Юнги даже немного нагрелись. — Расслабься, у тебя всё получится, — уверенным голосом тихо проговорил Юнги. Он сказал это практически ему на ухо, так, что Чимин даже почувствовал на щеке тепло от его дыхания. — Не получится, хён, — замотал гловой Чимин. Джин только с сожалением смотрел на него, а Тэхён — нетерпеливо, потому что время тикало, и у Чимина оставалось всё меньше шансов на успех. — Получится, у тебя всё получится… — Юнги принялся сильнее надавливать на его плечи, большими пальцами водя по шее вверх-вниз. Чимин запрокинул голову, и Юнги мог увидеть его лицо — с нахмурившимися бровями и пухлыми губами, которые сейчас были сжаты в полоску. — Послушай меня. Слушаешь? Чимин кивнул, всё ещё держа голову запрокинутой. Юнги видел, как в уголках глаз что-то заблестело. — Хорошо, слушай меня. — Юнги придвинулся к самому его уху. — Ты прекрасный художник. Слышишь? Чимин снова кивнул. — Ты прекрасный художник, — повторил Юнги, а затем взял его руки в свои и сжал. — Вот эти руки создают шедевры, слышишь меня? — Мгм… — кивнул Чимин, опустив голову и посмотрев на свои руки в руках Юнги. — И ты легко можешь нарисовать портрет даже за пятнадцать минут. Ты всё можешь. Ты такой. Чимин отрицательно помотал головой. — Нет, я ничего не могу, я… — Заткнись и слушай меня. — Юнги всё ещё говорил тихо своим низким хрипловатым голосом, который как-то странно действовал на Чимина. Юнги положил свою голову на его плечо. — Ты всё можешь, твои работы — лучшее, что я видел в своей жизни, ты рисуешь так потрясающе, что у меня замирает сердце от твоих рисунков, — тихо шептал он. Джин удивленно посмотрел на Юнги, но тот лишь покачал головой, мол «не мешай». — Я в тебя верю, ты всё сможешь. Ты веришь мне? — Юнги легонько приобнял Чимина за шею и почти что прижался щекой к его щеке. У Джина глаза на лоб полезли от таких явных проявлений чувств, но Юнги снова нахмурился, мол «не лезь, я знаю, что делаю» — Веришь мне, а? — еле слышно спросил Юнги. Чимин подумал секунду, а потом коротко кивнул. — Соберись… — сказал Юнги, и, взяв карандаш, вложил его в руки Чимина, — …и рисуй. И ни о чём не думай, ни о времени, ни обо мне и моих словах, просто рисуй. Всё это время Чимин сидел с закрытыми глазами. И только после того, как Юнги дал ему карандаш, Чимин открыл глаза и посмотрел на свои руки. — Ты думаешь, у меня получится? — Мгм, — коротко кивнул Юнги, всё ещё держа свою голову на его плече. — Уверен. Чимин глубоко вздохнул, разорвал пополам набросок и закрепил на планшете новый чистый лист бумаги. Ещё раз вздохнул, а Джин, заметив, что Чимин, вроде как, собрался, снова сел в позу. Атмосфера как будто разрядилась, нервное напряжение спало. — Начинай запись, Тэ, — коротко сказал Чимин и занес над бумагой руку с зажатым в ней карандашом.