Экспедиция

      Холодный осенний дождь во всю наяривал, выбивая частую дробь по капюшону, я натянул его пониже на глаза, бесполезно, все равно мелкая водяная пыль летела прямо в глаза. Ругаясь про себя на чем свет стоит, я постукал в ворота сильней, на этот раз ногой. Бля, да они там вымерли или да? Не услышать грузовик у ворот, да нас не то, что слышно, ещё и видно. Темнота вокруг, как сами знаете, в каком месте, а фары грузовика создают локальный день. Никакой реакции на мой стук не последовало, ругаясь теперь уже вслух, я подошел к тягачу, забрался на подножку. Игорь опустил стекло, я сказал, пытаясь говорить шутливым тоном: — Трубы побудку, братан! Игорь протрубил, от рева клаксона у меня всё внутри задрожало. Никита аж подскочил, прокомментировал: — Пиздос…       Прошло несколько секунд, от ворот донесся хорошо слышный на фоне урчания движка грохот, створка приоткрылась, из-за её высунулся мокрый сердитый оцелот. Сверкая зеленым отраженным светом в глазах, он прокричал: — Что, простите, за хрень?! Я спрыгнул с подножки, ноги скользнули по грязи и я едва не упал. Черт побери, ну что за невезение?! — Научная экспедиция, — сказал я, подойдя поближе к оцелоту, — пустите переночевать. Оцелот сменил гнев на милость, точней, на подозрительность. — Откуда вы? Меня порядком замерзшего под дождем просто добил налетевший ледяной ветер, я хотел сказать «из Подзалупинска», но сдержал себя. — Из Нового Лисическа будем, камрад. Оцелот бросил короткое «счас», скрылся за воротами. Через миг Игорь осторожно вел тягач по улице поселка самоселов, стараясь не сбросить меня с подножки кабины, прилепившегося к дверной ручке. Оцелот, оказавшийся местным старостой, показывал дорогу к дому тех, кто сможет нас приютить, с его слов «это одинокие старики с небольшим хозяйством, дети свалили к вам в Лисическ, временами навещают, дом большой, гостей примут», звучало здорово, но, как на деле окажется…       Поселки самоселов — самая абсурдная вещь в этом искореженном мире. Как я уже упоминал, на все пожелали переселяться в города. Постепенно такие люди собирались в группы, образовывали стихийные поселения, их-то и назвали «поселками самоселов». Первое время правительство пыталось заставить переселиться самоселов в город, но потом махнуло рукой, слишком несгибаемые люди оказались. Совсем бросить самоселов на произвол судьбы было бы дурным тоном, так что умные мужи разработали проект поддержки самоселов. В каждом поселке устанавливалась специальная передающая станция для аварийных ситуация. Эта станция имела батарею, являлась совершенно автономной, имела простую конструкцию, просто-напросто ящик с антенной и кнопкой. В случае чего-то, что угрожало жизни поселения, следовало нажать кнопку, станция начинала передавать сигнал о помощи такой мощности, что передача длилась на батарее ровно минуту, после чего она разряжалась. Сигнал станции мог пробиться через любые помехи, теоретически создаваемые аномалиями. А по сигналу в течении часа вылетят вертолеты со специально обученными людьми. Ожидалось уменьшение числа поселков, никто всерьез не считал их жизнеспособными без защиты городов. Но время показало, что поселки вполне себе могут существовать почти независимо от городов, количество поселков оставалось более-менее неизменным, изредка возникали новые, которые почти сразу же брались под наблюдение, там устанавливалась радиостанция. В целом, поселки чем-то смахивали на города древнего времени, с поправкой на современность.       Оцелот впереди замахал руками, Игорь остановил тягач. Я отлепил свою окоченевшую тушку от кабины, на негнущихся руках подошел к проводнику, который говорил: — Ну, вот мы и приехали. Сейчас постучу. Оцелот отбыл лапять в дверь, я же отправился готовить друзей к ночевке. Температура внутри лаборатории мне показалась просто экваториальной. — О боги, — Настя всплеснула руками, — так можно и воспаление легких заработать. Я сам не понял, что промычал в ответ, растирая задубевшие руки. Как только староста под дождем ходит безо всякого плаща и не замерзая? Чудо природы, блин! Друзья споро собрались, Настя прихватила часы-компаньон, подключенные к системе лаборатории.       Одинокие старики оказались кроликами. Убеленный благородной сединой старик долго тряс мою руку, как будто радуясь встрече с кем-то той же расы. Дородная старуха с черной кляксой справа на лице всунула мне в руки большую чашку горячего вина, я даже не успел сбросить плащ, пришлось временно поставить угощение на комод в прихожей. Пока хозяин показывал, где что находится в доме, хозяйка успела приготовить ужин. Лейла проверила еду несколькими приборами, вызвав этим искреннее недоумение у стариков, Димас заметил, что паранойя — хорошо, но надо знать рамки приличия. За ужином сперва стояла тишина, было слышно, как дождь стукает по крыше, но затем хозяин попросил рассказать научную байку, выпустив тем самым напряжение. Я и Лейла охотно поделились своими историями, совсем почти не приукрашивая их, Данил и Никита слушали, забыв про еду, Настя только посмеивалась, а Димас и Игорь вообще не слушали, они шептались о чем-то своем.       После ужина отправились спать. Хозяева верно истолковали брачные символы в виде серёг с перидотом у меня с Настей в ушах, хозяйка разместила нас на втором этаже в спальне, как сказала крольчиха «для особо важных гостей». Такую спальню я видел только на картинках, высокая кровать с балахоном, окно от пола до потолка, прикрытое тяжелыми шторами, канделябр со свечами, в общем, просто царские покои. На вопрос, где будут ночевать остальные, хозяйка заверила меня, что «не в худших условиях», я не видел причине не верить ей.       С Настей в охапке я удивительно быстро заснул. видимо, я спал без сновидений или же моментально их забыл после аварийного пробуждения. Настя трясла и легонько пинала меня. — Макс, проснись же. Чертов соня! Я не до конца проснулся, никак не мог понять, что такое подсвечивает лицо моей жены. Мозги буксовали недолго, я допер, что светится экран часов-компаньона. Сон моментально выветрился. — Что случилось? — Кто-то вызывает нас по радио. Давай, собирайся, придется прошвырнуться в лабораторию. Чтобы не шариться в темноте в поисках одежды (свечи в канделябре я затушил перед отходом ко сну), Настя откинула одну половину штор, в помещение ворвался призрачный лунный свет. Похоже, дождь прекратился, раз выглянула луна. Одевшись, я следом за Настей покинул дом. Входная дверь оказалась не заперта, удивляться нечему, изолированное поселение, все друг друга знают.       Дождь в самом деле прекратился, но теплее не стало, осень окончательно укрепила позиции. После дождя дорога превратилась в болото, я на секунду подумал, что вот весело будет, если Игорь не сможет сдвинуть лабораторию с места утром. Я пробудил лабораторию, Настя сразу с хода устремилась к радиоточке, нас в самом деле кто-то вызывал, молодая крольчиха покрутила настройки на экране приемника, сказала в микрофон: — Полевая лаборатория номер четыреста четыре дефис нуль нуль шесть, прием сигнала подтверждаю, прием. Послышался треск, белый шум, Настя опять покрутила настройки, я наблюдал за работой жены через плечо. Наконец раздался голос главы лаборатории: — Прекрасно, я уже думал, что вас не дозваться. — На ночевку остановились в посёлке, вне трейлера ночуем. Пауза перед ответом продлилась слишком долго, как на мой вкус, присмотревшись, я рассмотрел надпись «Пинг: 3 сек.». Ответ оказался совершенно неожиданным: — Не выходившая на связь лаборатория у Искажения наконец-то вышла на связь. Я от неожиданности переглянулся с Настей. — Вместо нормального сообщения пришел непонятный звук, похоже на кодированный сигнал. Анастасия, будешь принимать звуковой файл с записью сигнала? — На таком расстоянии прием может занять несколько часов, но да, я принимаю… Подожди, я дам сигнал, когда начать передачу.       Настя метнулась к столу, подхватила с него ноутбук, из шкафа под радиоточкой вывернула охапки всяких-разных проводов. Взяв один кабель, крольчиха подключила ноутбук к радиоточке. На этом месте я потерял интерес к занятию моей супруги и уселся за стол, на котором до этого стоял ноутбук. Взгляд зацепился за папку, в которую Лейла сложила свои листки и тетради. Из папки выглядывал уголок листка с рисунком. Ощущая себя братом, влезшим без спроса в случайно найденный дневник сестры, я вытянул рисунок из папки. Забавно, чиби-кролик в лабораторном костюме, на лбу защитные очки, персонаж с восхищением в глазах и с открытым от радости ртом устрашающего размера щипцами держит покрытого капельками нервного пота жука с шестью охуевшими выпученными глазами. Над фигуркой надпись «Science!». Я знал, что Лейла не только талантливый физик, она ещё и замечательно рисует, из скромности считая свой второй талант чисто хобби, всегда комплексуя из-за низкого мнения о собственных работах, сколько раз я с друзьями ругался с барсой по этому поводу.       Я взял в руки папку, прошерстил содержимое и с удивлением обнаружил своего рода архив работ барсы, вынул все рисунки, они оказались скреплены скрепкой. Рисунок наверху стопки изображал ещё одного чиби-кролика, на этот явно девочки. Чибик сидит за столом, с высунутыми от усердия языком припаивает что-то к плате перед собой, рядом со столом стоит агрегат, похожий на карикатурное радио, боковина радио открыта, оттуда торчат провода, оттуда явно вытащена плата. Этот рисунок тоже имеет надпись, «RabbitRadio», именно так. Даже угадывать не стоило, кого Лейла изобразила на первом увиденном мной рисунке и на этом. Хмыкнув, я снял скрепку, отложил в сторону рисунок. Серьезно, у нашего физика фикс на кроликах? Третий рисунок изображал меня с Настей в профиль, я как бы обнимаю её, жена уткнулась мне в грудь лицом, я целую её в голову сверху, фигуры заключены в сердце из прутиков с листиками, цветочков и прочих мелких растительных элементов. Полюбовавшись на милый вид, я отложил и этот рисунок. Следующее изображение меня немного шокировало. Понятия не имею, рисовала Лейла этот рисунок «из головы» или же использовала натуру, в любом случае рисунок очень реалистичный. Незнакомый мне мужик-снежный барс лежит на диване на боку, лицом к зрителю, взгляд вызывающий. Возле дивана стоит ополовиненная бутылка, мужик-барс держит в руке бокал. И да, мужик обнаженный, из-за большого… количества деталей мне стало некомфортно, я поспешил отложить рисунок в сторону.       — Макс, — позвала меня Настя, — помоги мне, дорогой! Я оторвался от созерцания рисунков физика. Настя оставила ноутбук подключенным к радиоточке, видимо, принимает файл, передаваемый из института. Крольчиха пыталась разложить один из диванов, только что-то пошло не так, в результате чего диван не разложился даже наполовину. Настя дергала упрямую хреновину, но тщетно. — Что ты задумала, остаток ночи тут доспать собираешься? — А чего бы нет, буду поблизости от места работы, как в старые времена японцы, спали прямо на работе, а потом утром просыпались и пахали. Хмыкнув во второй раз за ночь, я встал, помог супруге разложить диван. Все пристенные диваны раскладывались, на случай, если кому-то понадобится временная госпитализация. Спать на полученной койке совершенно неудобно, в экспедициях обычно устраиваем то, что Димас называет «лежбищем скотиков»: каждый себе устраивает на полу трейлера лежанку из прилагаемого в комплекте оборудования спальника. Так хотя бы не надо заботиться о том, что ты во сне свалишься с узкой койки на пол в щель между спальными местами. Я постелил на койку ранее упомянутый мною спальник, хоть мягче будет, скинул берцы, дождевик, который в спешке накинул на голый торс в доме. Настя потушила часть ламп, создав атмосферу, когда не светло, но и не темно, как говорится научным языком «пенумбра». Пристроившись на неудобном лежаке, мы какое-то время тихонько беседовали о всякой всячине, пока я незаметно не задремал.       Когда я проснулся, снаружи лаборатории давно наступил день. Насти возле меня не было, я сел. Оказалось, моя жена сидела возле стола, ноутбук покоился на её коленях, а уши были заткнуты наушниками-вкладышами. Я традиционно для себя поздоровался: — Доброе утро, Настос! Настя никак не отреагировала, очевидно, что она вообще ничего не слушала вокруг, с наушниками-то, блин, в ушах, я порой со сна туплю феерично. А ещё я делаю это перед сном. Быстро обувшись и накинув дождевик, я направился к выходу, где буквально столкнулся со входящей Лейлой. Барса несла в руках нечто, завернутое в полотенце. Девушка воскликнула: — А, я так и думала! Как только утром обнаружилось ваше отсутствие после побудки, я сразу заподозрила, что вы в лаборатории. — Ты умная, — похвалил я, — не зря физик. Не то, что я, какой-то там мутный тип, колупающийся в гря… Барса закатила глаза, перебила: — Так, блин, ещё одно слово, и я тебя прямо на месте загрызу! — Ладно-ладно! — Я примирительно поднял руки. Лейла только фыркнула, вошла внутрь трейлера, а я вышел наружу.       За время моего сна тучи вновь затянули небо, но дождь не шел, с неба сыпалась мелкая водяная пыль, превращаемая ветром в шрапнель для глаз. Хлопнула дверь дома пожилых кроликов, на улице показался Данил, он помахал мне рукой, я помахал ему в ответ. Мимо трейлера, оскальзываясь на грязи, прошла совсем ещё молодая выдра, девушка направлялась по ей одной известным делам с котомкой за плечами. Чья-то мощная рука схватила меня за шиворот и затащила в лабораторию. Владельцем руки оказалась Лейла, она подтащила меня, как котенка, к столу, где я рассматривал её рисунки… Черт, точно, рисунки, я же просто кинул их на столе, когда помогал Насте с раскладыванием дивана. Мои ноги телепались в нескольких сантиметрах от пола. Лейла спросила ледяным тоном: — Зачем ты лазил? Юлить было бесполезно, так что я решил раскаяться. — Мне нечего было делать, я заметил край рисунка, торчащий из папки и… Настя, со вздернутыми бровями наблюдавшая за действием, вынула наушник из уха. — Лейла, не убей мне мужа, поставь его на пол. Ну, подумаешь, рисунки и рисунки. Лейла со вздохом поставила меня на пол. — Любопытный ушастик, черт побери. Барса собрала рисунки, вернула их в папку.       В лабораторию вошел, нет, ворвался Димас: — Good news everyone! То бишь доброе утро, страна! Лейла засунула папку за пояс, ей пришлось поддергивать свитер, на секунду мелькнула кремового оттенка шерсть на животе барсы. — Тут вам это, Виктория Петровна — я помнил, что так зовут пожилую крольчиху — велела принести вам кое-что. — С этими словами барса развязала завязанные узлом края полотенца. Внутри оказались пирожки, от их вида я ощутил прилив голода. Повернувшись к торчащему в дверях Димасу, я сказал: — Сваргань нам кофейку, буду благодарен. И дверь не забудь закрыть, а то че-то как-то прохладно. Я уселся возле Насти, Лейла отправилась помогать Димасу, вскоре по помещения разлился дурманящий запах кофия. — Нашла что-то интересное в том файле? — Да вот, сам послушай. Настя выдернула наушники из гнезда, сразу же помещение заполнили вызывающие тревогу звуки. Как будто сотни человек одновременно кричали в Аду от боли или ужаса. Далекие крики сопровождались совсем уже неопределенными хлопками, потрескиваниями и прочим эмбиентом. Подошедшая к нам с чашками кофе Лейла прислушивалась на ходу. — Ого, я похожее слышала. Настя встрепенулась: — Когда и где?! — А знаешь, Насть, я тоже похожее слышал. Теперь я точно вспомнил, что именно мне напоминали эти звуки. Много-много лет назад была такая опытная шахта, называлась Кольская Сверхглубокая. По легенде, такие звуки были записаны на глубине под двенадцать километров. Практически параллельно моим мыслям Лейла их озвучила, как будто читала прямо из моего мозга. Настя теребила брачную серьгу, выслушав рассказ, она сказала: — Странно, я про такое не слышала, — и прихлебнула кофе.       Пока я с барсой, лисом и женой совершали поздний завтрак (я посмотрел время, оказалось, уже почти одиннадцать часов), подтянулись остальные друзья. Пришел проведать, а скорее, проводить нас в путь таким волшебным образом вчера испарившийся староста-оцелот, сегодня он оказался хотя бы одет по погоде. Распрощавшись с пожилыми кроликами, мы распределились, кто в кабину тягача, кто внутрь лаборатории. Димас и Никита зачем-то решили поменяться местами, так что енот теперь играл роль охранника трейлера. Грузовик смог сдвинуться с места, несмотря на мои ночные опасения, но двигался с натугой, глубоко оседая в грязь. Я запоздало удивился состоянию дороги, все-таки это цивилизованное поселение, хоть бы сделали какой настил из досок, как в старое время, так нет же, первобытная грязюка. Поскольку развернуться возле дома кроликов было невозможно из-за узкого проезда, староста показывал Игорю путь, забравшись на подножку кабины, где я остывал под дождем. Открыв ворота, оцелот похлопал ладонью по стене проезжающей лаборатории, прощаясь.