Второй шанс

Дорога к Башне прошла в полной тишине. После ухода Тони Говард и Мария беспомощно посмотрели друг на друга. Все складывалось совсем не хорошо. Конечно, они предполагали, что Тони поверит им не сразу, но они не ожидали, что он отреагирует настолько болезненно. Кажется, их смерть была для Тони травматичной. Вижен (теперь они могли рассмотреть его ближе, и Говард понятия не имел, кем (чем?), черт побери, он был) велел им следовать за ним, так что они отправились в гараж за машиной. Ворота открылись автоматически. И хотя у Говарда на языке вертелось множество вопросов, он решил, что было не время их задавать. Вижен лишь указывал дорогу и больше ничего не говорил, наблюдая за ними с заднего сиденья. Говард чувствовал его взгляд на затылке, и всякий раз, когда он заглядывал в зеркало заднего вида, этот… человек? смотрел на него с самым загадочным выражением. Это жутко действовало Говарду на нервы. Мария положила руку ему на колено и натянуто улыбнулась. Конечно, она беспокоилась о Тони. С ним всегда было о чем беспокоиться, особенно последние пару лет, когда он уехал в колледж. Он был еще ребенком, и Мария была против, но Тони так хотел этого, что в конце концов она сдалась. Разумеется, Говард тоже переживал — бог знает, чего 15-летний подросток мог нахвататься в колледже, — но насильно удерживать Тони дома не имело никакого смысла. Периодически возникали проблемы, но они с ними справлялись. Вижен направил их к боковому входу. Когда они подошли, дверь открылась, и Говард удивился, как система умудрилась их распознать. Наверно, Тони уже внес их в базу данных. Он, вероятно, уже был здесь — лететь было намного быстрее, чем ехать. Они вошли в лифт, который тут же поехал, без каких бы то ни было указаний (Говард не видел никаких кнопок). Двери отворились, и их глазам предстала куча медицинского оборудования и несколько кроватей, разделенных занавесками. Они повернули налево и подошли к закрытой двери, которая также открылась автоматически. Датчики движения, подумал Говард. С другой стороны была небольшая лаборатория и три комнаты рядом со стеклянными стенами. В каждой была кровать, стул и контрольное оборудование. Вижен жестом указал направо, и они вошли. — Пожалуйста, подождите здесь. Щелкнул замок, и они оказались взаперти. Вижен отвернулся от них и вдруг просочился через пол, как призрак. Мария изумленно вскрикнула и схватила Говарда за руку. Какого черта это было? Человек на такое не способен. Не зная, что предпринять, они сели на кровать. — Говард… — начала Мария и покачала головой. Говард огляделся, заметив красный огонек в верхнем углу. Камера наблюдения. За ними следили, что не удивительно. Тони смотрел сейчас на них? О чем он думал? — Все пошло не так, — сказала наконец Мария. — Ты видел выражение его лица? Господи, Говард, он был в ужасе. Что случилось? У него не было ответа. Он не раз видел, как вследствие контузии люди застывали подобным образом, но то были солдаты на войне. Почему же Тони так отреагировал на них? Что, черт возьми, произошло? Он выскочил из костюма бледный, с широко раскрытыми глазами. Вижен пытался достучаться до него, но Тони его не видел и не слышал. Женский голос внутри доспехов сказал, что жизненные показатели Тони критичны, и все же Тони не ответил. И Говард, и Мария просто стояли там, как пара идиотов, неспособных помочь сыну, поскольку сами и были причиной его ступора. Это было ужасно. Говард вспомнил, как однажды Тони сломал руку, упав с лестницы (к счастью, лишь с последних нескольких ступенек). Тони тогда было около шести лет, и кричал он, как банши. Говард чуть не схватил сердечный приступ от этого звука. Он выскочил из своего кабинета и обнаружил, что Тони лежал на полу, а из раны на голове сочилась кровь. И Говард застыл не зная, что делать, пока не вбежал Джарвис. Марии в тот день не было дома, поэтому Говард был бесконечно благодарен Джарвису, который куда лучше мог справиться с плачущим ребенком. Он посмотрел на него, как на бесполезный кусок дерьма, и велел вызвать скорую. Это, наконец, вернуло ему способность двигаться. К тому времени, как прибыла машина скорой помощи, Тони немного успокоился, и, ухватившись за Джарвиса, позволил врачу осмотреть его. Сидя в машине, его сын умоляюще посмотрел на него, потянулся к нему и крикнул: «Папа!». И Говард, к его вечному стыду, повернулся и зашел в дом, проклиная себя. Определенно, тогда он поступил, как худший отец в мире и самый ужасный человек на планете. Он не справился. Он не знал, что делать, не знал, как помочь Тони, и презирал себя за это. Джарвис позвал его, и Говард ответил, что возьмет машину и встретит их в больнице. Он вошел в дом и просто стоял, полный отчаяния и отвращения к себе. В течение десяти минут он кричал от ярости и беспомощности, разбивая все, до чего мог дотянуться, пока он не взял себя в руки. Если бы не тот факт, что ему нужно было подписать бумаги на лечение Тони, он, возможно, остался бы дома и напился. Когда он наконец попал в больницу, Тони уже осмотрели. Раны на голове уже не кровоточили. Их даже не стали зашивать. Врачи сделали снимок его руки, и он подтвердил перелом. Сканирование головы показало, что с ней все было в порядке. У мальчика было много синяков от падения, но, в общем, ему повезло. Через несколько недель он должен был поправиться. А ведь они миллион раз говорили Тони не бегать по лестнице… Говард тогда чувствовал себя разбитым и опустошённым. Ему не давала покоя мысль, что Тони мог умереть. У него перед глазами стоял образ Тони, лежащего на полу, с неестественно изогнутой головой (а он видел людей со сломанными шеями и знал, как это выглядит). Все это было настоящим кошмаром, и он, как и всегда, не смог помочь своему сыну. Говард Старк, дамы и господа, худший отец в мире, подумал он горько. В комнату вошел мужчина, и Говард вернулся в реальность. Мужчине было под сорок, он выглядел спокойным. — Здравствуйте, я доктор Брюс Беннер. Я собираюсь взять несколько образцов для анализов. Все хорошо? Так это был зеленый парень в журнале? Халк? Он выглядел довольно обыкновенно. Был ли он кем-то вроде оборотня? Что, черт возьми, происходит в мире? — Все хорошо, — кивнула Мария, когда мужчина приготовил оборудование. — Как там Тони? Доктор Беннер посмотрел на нее: — Он в порядке. Говард фыркнул, и Беннер повернулся к нему, нахмурившись. — Он не может быть «в порядке». Он был чертовски «не в порядке» тогда, — Говард рассердился, хотя и не хотел этого. Он был зол: на себя, на ситуацию, на весь гребаный мир. Однако сейчас не время. — Говард, успокойся, — Мария посмотрела на Беннера, — пожалуйста, простите моего мужа. Мы беспокоимся о нашем сыне. Пожалуйста, скажите, что с ним? Ему сейчас лучше не оставаться одному. — О нем есть кому позаботиться, не переживайте. Как только Беннер набрал кровь и взял мазок с внутренней стороны щеки, он присел на стул: — Можете сказать мне, что случилось? Как вы сюда попали? Они рассказали ему все. О пробуждении, провалах в памяти, о том, как добрались до особняка. Обо всем, что они узнали из газет, журнала и беседы мальчиков в закусочной. Говард рассказал Беннеру, что он сделал с системой безопасности, надеясь привлечь внимание Тони. — Путешествие во времени — единственное объяснение, которое я могу дать этой ситуации. Хотя это и звучит безумно. — И вы не помните, что произошло до того, как вы проснулись в переулке? Говард покачал головой. — Мы куда-то ехали, — сказала Мария. — И когда это было? Я имею в виду дату. — 16 декабря 1987 года. Глаза Беннера расширились, но он ничего не сказал. Он быстро глянул на камеру в углу и встал. — Хорошо. Будем думать. Вам придется остаться здесь, пока мы не разберемся. Кто-нибудь принесет вам еды через некоторое время. Если вам что-то нужно, просто скажите об этом вслух. Вас услышат. После ухода Беннера Говард начал взволнованно мерить комнату шагами. Ситуация была отвратительна. Беспомощность Говард ненавидел. Он не мог прогнать изображение бледного, как смерть, Тони, с ужасом смотрящего на него. Как и в тот день, когда Тони сломал руку. Его мальчику было плохо, и Говард подвел его. Снова. Говард настолько ушел в себя, что потребовалось время, чтобы он услышал этот звук. Рыдания. Он повернулся. Мария плакала, закрыв лицо руками. Вот дерьмо. Боже, он ненавидел такие моменты. Как нужно было поступить в подобной ситуации? Говард присел рядом с женой. Поколебавшись, обнял ее. Он делал все правильно? — Мария, — сказал он так нежно, как только мог. Когда она не ответила, он позвал громче, — Мария! Что случилось? — боже, какой идиотский вопрос. Все было паршиво. Они находились далеко от дома, в будущем, а их сын вырос. Она все еще не отвечала, но повернулась в его сторону и прижалась к нему, продолжая плакать, уткнувшись ему в плечо. Говард чувствовал себя просто ужасно. Мария никогда не была одной из тех женщин, которые ударялись в слезы при любом удобном случае, и Говард это ценил. Она всегда была сильной и способной противостоять ему (особенно когда дело касалось Тони). Она никогда не была лишь «статусной женой». У них не было великой истории любви, но они всегда уважали друг друга и, по большей части, неплохо ладили. Мария знала, когда оставить его в покое, и он не был центром ее мира. Она управляла Фондом, но вовсе не потому, что была женой Говарда Старка, а потому, что разбиралась в таких вещах и получала от этого удовольствие. Она была очень организована и хорошо умела работать с людьми, разбиралась в политике. Они не часто работали вместе, но могли быть хорошей командой. Даже в те моменты, когда Мария злилась на него, она не выносила это на всеобщее обозрение. И она была хорошей матерью, компенсируя многие неудачи Говарда. Тони обожал ее. Иногда (много раз, если честно) Говард завидовал тому, как просто ей общаться с Тони. Она всегда знала, что ему сказать, в отличие от Говарда, который раз за разом терпел фиаско. Мария действительно не нуждалась в нем, и он был ей за это благодарен. Было и без того огромное количество людей, зависящих от него (компания, ЩИТ, гребаное правительство, не оставлявшее его в покое); возможно, их брак не был образцовым, но он был прочным. Несмотря на то, что в последние годы они отдалились, Говард все еще чувствовал, что может рассчитывать на свою жену. — Все будет хорошо, — сказал он ей, хотя и не был в этом уверен. Марии потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Говард дал ей носовой платок. В задней части комнаты, посреди единственной не стеклянной стены была дверь. Говард открыл ее и обнаружил небольшую ванную комнату. Он включил свет и посмотрел на свое отражение. Седина все еще беспокоила его, поскольку это был признак старости, но он думал, что волосы будут выглядеть еще хуже, если он решится покрасить их, поэтому он оставил все как есть. Под глазами Говарда залегли темные круги — признак утомления. Сейчас ему было все равно. Давно ушли те дни, когда он, молодой и привлекательный, не хотел взваливать всю тяжесть мира на свои плечи. Хотя какой в этом был смысл? Ему потребовалось переместиться во времени, чтобы понять, что мир не рухнул и после его смерти. Он даже испытал облегчение. Компания больше не была его заботой, и с ней все было хорошо; Щит был уничтожен (по-видимому, благодаря Гидре, как, черт возьми?); и его сын был взрослым человеком, героем, который больше не нуждался в нем. Да, он больше не был нужным и полезным. Много лет назад эта мысль могла бы заставить его паниковать, но теперь… теперь он чувствовал себя свободным. Он очень устал. Устал от всего. От секретов, неудач, ошибок, которые не мог исправить. При всем своем гении и деньгах, Говард был просто человеком, измученным жизнью стариком. Мария вошла в ванную, и он сел на кровать, в ожидании. В ожидание чего? Что с ними будет? Что предпримет Тони? Дверь открылась, и вошел чернокожий мужчина. На его ногах были закреплены какие-то приспособления с маленькими голубыми точками. Он нес поднос с едой и напитками. — Добрый день, — сказала Мария, выходя из ванной. — Здравствуйте. Меня зовут Джеймс Роудс. — Друг Тони. Я помню тебя, хотя ты и выглядишь старше, — Мария улыбнулась и забрала поднос из его рук, положив его на кровать. — Приятно видеть тебя снова. — Что ж, — Роудс оценивающе оглядел их, — с вами все хорошо? — это было адресовано Марии. За ними действительно наблюдали. — Я в порядке, спасибо. Я просто чувствую себя немного подавленно. Вся эта ситуация… — Да, я вас понимаю. Говард пытался вспомнить, что он знал о Роудсе, помимо того факта, что он был другом Тони из МТИ. Ничего не приходило в голову. — Мне жаль, что мы вас заперли, но мы должны быть уверены, что вы те, за кого себя выдаете. В последние годы мы стали теми еще параноиками. — Мы не против, — сказала ему Мария, — мы знали, что сначала в это будет трудно поверить. Если бы я за свою жизнь не увидела столько необъяснимых вещей, тоже была бы настроена скептически. Честно говоря, мне и самой все еще трудно поверить. Путешествие во времени? Это безумие. И все же мы здесь. — Да… — трудно было сказать, о чем думал Роудс. — Результаты придут в ближайшее время, так что мы сможем лучше разобраться во всем этом. Вы уверены, что не помните ничего, что произошло до того, как вы сюда попали? Они оба покачали головами. —Все, что я помню — мы собирались куда-то. Но куда, я не помню, — сказал Говард. — Вы помните, что было накануне? Говард задумался. — Тони приехал домой на праздники. — Он сказал, что будет работать над своим диссертационным проектом, — добавила Мария. — Кажется, это было связано с роботом. Он был в восторге от этого. Мы… отправлялись в отпуск? Да, мы ехали отдохнуть на несколько дней. Хотели вернуться домой на Рождество. — Куда вы собирались поехать? — В Лос-Анджелес. У нас там есть дом, — ответил Говард. — Мы ехали в ангар, где находился наш самолет. Он повернулся к Марии: — Все правильно? Она задумалась: — Да, все верно. Мы собирались взять джет. Ты позвонил, чтобы дом приготовили к нашему приезду. Это был наш первый отпуск за много лет. Я очень долго тебя уговаривала. — Мы попрощались с Тони, велели ему не сжигать дом, — продолжил Говард. Воспоминания потихоньку начали возвращаться. — Вы снова спорили, — Мария посмотрела на Роудса, — они постоянно ругались. — О чем вы спорили? Говард вздохнул: — Я не помню. Какая-то глупость. — Что именно? — надавил Роудс. Что произошло? Кажется, он тогда указал на то, что Тони в очередной раз сделал все неверно. И что бы он ни произнес, это было паршиво. — Я сказал что-то о его проекте, о роботе. Я… я спросил, какая от него польза, и он расстроился. Все вылилось в очередной спор, — он в миллионный раз подумал, почему он не мог в таких ситуациях вести себя не как мудак, чтобы не допустить стычки. — После того, как вы сели в машину, вы где-нибудь останавливались? — Нет, не думаю. Я не помню. Мария? — Кажется, нет. — Вы добрались до ангара? Сели в самолет? — Нет, — Говард был совершенно уверен в этом. Интересно, почему? Мария согласилась: — Нет, в самолет мы не попали. Мы как-то оказались здесь. — Во сколько вы покинули дом? — Кажется, был поздний вечер. Не так ли? Мария кивнула:  — Да, солнце уже садилось. Мы должны были выехать раньше, но в последний момент возникли какие-то обстоятельства. Говард бросил взгляд на камеру в углу. Тони наблюдал на ними? Надеялся получить доказательства? Помнил ли он тот день? — Окей. Мне нужно идти. Вам что-нибудь нужно? — Не могли бы вы рассказать Тони, что мы беспокоимся о нем? Что хотели бы его увидеть? — Конечно. Дайте знать, если что-нибудь потребуется, хорошо? И, пожалуйста, съешьте что-нибудь. После того, как он ушел, Говард открыл пакет с едой. Итальянская кухня. Наверно, выбирал Тони. Они поели без особого аппетита, просто чтобы скоротать время. Как скоро придут результаты анализов? Проверка отпечатков пальцев, которые взял у них Вижен, занимает несколько секунд. Анализ крови — это уже сложнее. Требовалось специальное оборудование и подготовленный персонал. Хотя у них было целое медицинское крыло с кучей приборов. Вероятно, в этот час работников еще не было на месте, но доктор Беннер мог сделать это сам, чтобы ускорить процесс. Раз уж их считали чуть ли не шпионами. У Говарда вдруг возникла ужасная мысль. Что, если даже результаты анализов не убедят Тони? Все, что у них было — это, мягко говоря, странная история и ноль доказательств, кроме их собственного присутствия. Путешествие во времени? Это же было просто смешно. Мария освободила кровать, положив поднос на пол возле одной из стеклянных стен. Она легла, свернувшись калачиком и сжимая подушку. Говард, наконец, заметил, что кровать в комнате была лишь одна и места там явно было недостаточно для двух человек. Так что спать он решил, сидя на стуле. Он часто засыпал за столом в мастерской или в своем кабинете. Говард долго смотрел в камеру, как будто видел там Тони, наблюдающего за ними. Он снова почувствовал усталость — в последние дни она приобрела хронический характер. Господи, как же ему хотелось выпить. Все, что у них было за ужином, — содовая и яблочный сок. Так что сейчас он был готов продать душу за стакан скотча. ***** Следующим утром Мария разбудила его. По крайней мере, он думал, что это было утро, окон здесь не было. — Который час? — спросил он, протирая глаза. Вчерашняя усталость никуда не делась. Проклятая старость. — Я не знаю. — Сейчас 7:42 утра, — вдруг ответил женский голос. Говард и Мария развернулись, но никого не увидели. — Кто это? — Я Пятница, — звук ее голоса напоминал голос женщины из костюма Тони. Пятница? Это было имя? Говард повернулся к камере: — Где ты? — трудно было определить, откуда шел звук. — Доктор Беннер хочет с вами поговорить, — сказала она, игнорируя его вопрос, — он скоро будет. Говард торопливо поспешил в ванную комнату, чтобы привести себя в более презентабельный вид. Интересно, придет ли Тони вместе с ним? Готовы ли результаты анализов? Беннер пришел один и выглядел уставшим. Это было первым, что бросилось Говарду в глаза. Наверно, он всю ночь работал над анализами. — Ну? — нетерпеливо спросил Говард. Беннер со вздохом покачал головой: — Это абсолютная бессмыслица, но мы провели все возможные тесты и… Кажется, вы действительно те, кем представились. Другой вопрос, как вы сюда попали… — он был так же растерян, как и они. — Можем ли мы сейчас увидеть Тони? — спросила Мария. — Я… — Беннер колебался, — боюсь, еще нет. Он все еще… переваривает то, что произошло. Мария кивнула. Конечно, она была недовольна, но повтора вчерашней встречи ей не хотелось. — Как долго мы мертвы? — поинтересовался Говард. Беннер провел рукой по взъерошенным волосам и ответил далеко не сразу: — Некоторое время, — наконец уклончиво произнес он. После очередной продолжительной неудобной паузы он снова заговорил, — мы приготовили для вас жилье. Пойдемте со мной, пожалуйста. Дверь отворилась, и они последовали за Беннером обратно в медицинский кабинет и вошли в лифт. Он снова поехал сам по себе (как, черт возьми, это работает?). Они вышли на другом этаже. Это оказалась полностью обставленная мебелью квартира. Справа была кухня, а прямо перед ними просторная гостиная с огромными окнами, открывающими вид на город. Кажется, они находились очень высоко. Слева от окон был коридор, скорее всего, ведущий в спальню и ванную комнату. — Мне придется попросить вас пока остаться здесь, — сказал Беннер. — Одежда и личные вещи уже заказаны и будут доставлены в ближайшее время. Если мы что-то не учли, вы можете попросить об этом Пятницу. — Кто такая Пятница? — спросил Говард, воспользовавшись возможностью что-то узнать. — Она управляет системами Башни и контролирует ее деятельность. Это мера безопасности. Говард ничего не ответил. Он мог понять необходимость обеспечения безопасности и постоянного мониторинга. Они уже выяснили, что у Мстителей было множество врагов, поэтому некоторая параноидальность была оправдана. Он, конечно же, пытался привить Тони осторожность — люди их статуса не могли позволить себе беспечность. И все же не хотелось, чтобы за ними круглосуточно наблюдали. С другой стороны, это могло бы помочь убедить Тони, что они говорят правду, если результатов анализов ему было недостаточно. — На кухне есть все необходимое. Но вы также можете заказать еду. Просто попросите Пятницу. — Все в порядке, спасибо, — сказала Мария вежливо и с улыбкой. — Хорошо. Мы все еще пытаемся понять, как все это произошло, поэтому, если вы вспомните что-нибудь еще, сообщите нам об этом, — они кивнули, — а сейчас я должен идти. — Конечно, дорогой. Тебе следует отдохнуть, ты выглядишь уставшим. Говард тайком закатил глаза. Ох уж эти матери. Беннер улыбнулся и вышел. — Давай поедим, — сказала Мария, входя в кухню, чтобы осмотреться. Говард занялся поисками выпивки, но ничего не обнаружил. Дерьмо. Мария сделала тосты, пока Говард изучал кофемашину (кофе был действительно хорош). Они поели молча, переживая и волнуясь. Говард ненавидел сидеть и ждать; он всегда был человеком действия. Ожидание делало его раздражительным. По крайней мере, подумал он, пытаясь найти хоть какой-то положительный момент во всем этом дерьме, они узнали, что Тони прекрасно распорядился своей жизнью, несмотря на отвратительное воспитание Говарда. Согласно журнальной статье, он был успешным и любимым обществом, им восхищались. По правде говоря, Тони добился даже больших успехов, чем сам Говард. Он был рад узнать, что не ошибся в нем. Время ползло ужасно медленно. Они изучили свою новую квартиру и разобрали вещи, прибывшие на лифте вслед за ними. Говард некоторое время щелкал каналы телевизора, поражаясь совершенству графики, но так и не выбрал, что посмотреть. Все было незнакомым и сбивающим с толку. В то время как часть его умирала от желания узнать больше о технологиях будущего, другая часть боялась быть втянутой во что-то неизвестное без всякой подстраховки. Говард никогда еще не чувствовал себя таким потерянным. Было около полудня, когда Тони, изможденный и все еще слишком бледный, наконец, решил заглянуть к ним.