Второй шанс

Тони заснул с трудом. Не в первый раз, конечно, но кои-то веки была по-настоящему стоящая причина. Люди, нагло выдававшие себя за его родителей, находились в его Башне, настаивая на своей сумасшедшей истории, и Тони не знал, что думать. Он проверил систему безопасности особняка сверху донизу, сразу после того, как вернулся в Башню. Возможно-Говард несколько раз открывал дверь, не запуская сигнализацию, и переписал часть кода, видимо, как приманку для Тони. Зная, что Тони мог узнать в кусочках бессмысленного кода ранние чертежи системы управления ракетами своего отца, которые Говард показал ему за несколько месяцев до своей смерти. Вполне в духе отца. Мог ли кто-то еще знать об этом? Как только Вижен вернулся, Тони буквально набросился на него с вопросами, все еще взвинченный после панической атаки. К тому времени Брюс и Роуди узнали обо всем, что произошло, и попытались заставить его успокоиться. У них это не вышло. Брюс отправился за пробами, а остальные наблюдали за разговором через камеры наблюдения. Эти люди были так похожи на его родителей, они даже разговаривали, как они, но… было немыслимо в это поверить. Потерянный отец и плачущая мама. Смотреть на это было невыносимо. Такие настоящие… В то время как Брюс изучал анализы, Роуди отправился поговорить с ними, а Вижен остался с Тони. Никто не хотел бросать его в одиночестве, и Тони был признателен за это. Он думал, что лишится остатков рассудка, если останется наедине с роем своих мыслей и воспоминаний. Роуди выудил из возможно-родителей больше информации, и картинка начала более-менее складываться. Он действительно сцепился с отцом в тот день. Да и все те незначительные детали, что они сообщили, были правдивы. Мог ли кто-то, кроме них, все это знать? Либо они были великолепно проинформированными шпионами, либо… они были его родителями, каким бы безумием тут ни пахло. Анализы были завершены в рекордные сроки. ДНК и кровь совпали, как и отпечатки. Это было невероятно, но все указывало на то, что невозможное становилось возможным. Несмотря на протесты команды, Тони не спал большую часть ночи, обдумывая все это. Роуди и Брюс в конце концов ушли спать, но не нуждавшийся во сне Вижен остался. Пятница, изучив записи с камер, заметила Говарда и Марию возле Башни вечером воскресенья, недалеко от места, где она обнаружила энергетический след после атаки. Могла ли эта энергия возникнуть от… (черт возьми!)… путешествия во времени? Пятнице потребовалось некоторое время, чтобы настроить качество изображения, но и так было видно, как они, спотыкаясь, бредут по улице. Одежда была той же, что и в день убийства. В день, когда они сели в ту машину и были перехвачены Зимним солдатом. Как ни странно, запись показала следы крови. Тони вспомнил окровавленное лицо Говарда, когда металлическая рука разбила ему голову. Кровь сочилась из головы мамы, когда рука сдавила ее шею. Но на этих людях Пятница не обнаружила никаких травм. Еще одна загадка в копилку. В общем, все указывало лишь на одно. И Тони провел большую часть ночи, волнуясь, переживая и радуясь, что его родители были здесь и боясь того, что это значило. Он хотел пойти к ним, хотел обнять свою маму и больше не отпускать. Он хотел обнять отца и сказать ему, что сожалеет о всех ужасных вещах, которые произнес в тот день — все то, о чем он сожалел последние 30 лет. Он хотел попросить прощения за то, что винил отца в аварии все эти годы, за то, что был далеко не лучшим сыном. Он хотел, чтобы они обняли его и сказали, что гордятся. Тони вдруг понял, что, может, всё это возможно. Нужно было лишь пойти туда. Но вместо этого он наблюдал, как они спят, слишком напуганный, чтобы поговорить (особенно после их неловкой встречи в особняке — господи, что они должны были подумать…). Что, если все это было не реально? Чья-то жестокая шутка или нелепый розыгрыш? Он не был уверен, что справится с этим. Не после всех предательств, что он пережил за последние годы. Утром Тони наблюдал, как его родители поселились в апартаментах, которые первоначально предназначались для Мстителей, но сейчас лишь собирали пыль. Всю ответственность за это он возложил на Пятницу, потому что не хотел, как обычно, переживать из-за каждой мелочи. Вижен приготовил ему завтрак, а Брюс и Роуди, как могли, проявляли моральную поддержку, в то время как он собирал мужество, чтобы поговорить с ними (это заняло некоторое время). Они предложили пойти с ним, но Тони отказался. Как бы он ни хотел, чтобы его друзья были рядом, это было слишком личное, зрители были не к месту. Черт, ему в любом случае будет некомфортно, а так он мог избавить себя от унижения. Еле переставляя ноги, Тони вошел в лифт и позволил Пятнице отвезти его на нужный этаж. Сердце гулко стучало. Нужно встретиться с проблемой лицом к лицу, сказал себе Тони, ты можешь это сделать. Через несколько минут он выбрался из безопасного лифта и оказался в апартаментах. ***** — Значит, путешествие во времени? — произнес Тони так небрежно, как только мог, прячась за напускной уверенностью и бравадой. — Что-то новенькое. Его родители сидели на диване и сразу встали, когда услышали его. — Тони, — мама подошла к нему, и Тони рухнул в ее объятия. Он долго готовился, прежде чем прийти сюда, выстраивал кучу мысленных барьеров, и все они ушли коту под хвост, едва он ощутил прикосновение ласковых рук. — Мама. Тони прижался к ней так, как будто кроме нее в мире не существовало никого. Боже, он скучал по ней. Как же сильно он по ней скучал. — Все хорошо, дорогой. Все хорошо. Глаза против воли увлажнились. Он чувствовал себя пятилетним малолеткой, обнимающим маму после ночного кошмара. Кошмара, где она умерла, оставила его одного с такой большой ответственностью и неопределенностью. Задыхающегося от беспомощного гнева из-за этой чудовищной несправедливости. — Мама, я скучал по тебе, — прошептал ей Тони. Она должна была знать. О чувствах он говорил ей так редко, а потом стало поздно. — Я знаю, дорогой. Все в порядке. Я так тобой горжусь. Тони даже не понимал, что говорит, бормоча что-то бессвязное. Он продолжал держаться за нее, как утопающий за соломинку. Ему было все равно, что он плачет, как ребенок; сейчас она была единственным, что имело смысл. В конце концов он взял себя в руки и осознал, что его голова практически лежит на коленях мамы. Ее красивая блузка пропиталась слезами, а ее руки нежно гладили его волосы. Совсем как в детстве. Если бы там была лишь она, Тони был бы не против, но отец стоял неподалеку, хотя Тони и не видел его с дивана. Он, наверно, испытывает отвращение, подумал он, я все еще его разочарование. Пришла та же горечь, какую испытывал всегда, понимая, что в очередной раз оказался недостаточно хорош для собственного отца. По крайней мере, мама гордилась им. Уже что-то. Мама предложила ему носовой платок, и Тони вытер лицо. Он не собирался извиняться за свои эмоции. Ему было все равно, насколько сильно был разочарован его отец. Он был человеком, он имел право чувствовать и выражать свои чувства (это была одна из тех вещей, в которых его убедил дотошный терапевт). Тони ненавидел слезы, но они не были проявлением слабости. — Ты только посмотри на себя, — тепло произнесла Мария, — такой взрослый… — на ее лице тоже были заметны дорожки слез. Она с грустной улыбкой поцеловала его в лоб. — Боже, мы так много пропустили… Обычное красноречие Тони в миг его покинуло. Он понятия не имел, что сказать, кроме бессмысленной болтовни. Прямо сейчас, глядя на совершенно здоровое лицо своей мамы, без следа крови, Тони почувствовал, как у него гора с плеч свалилась. Он не верил в бога, но сейчас благодарил каждое божество, о котором когда-либо слышал, за этот шанс. И горячо умолял, чтобы его не отняли. Чтобы он не потерял родителей снова. Глубоко вздохнув, Тони улыбнулся маме, поцеловал ее в щеку, а затем повернулся к отцу, стоявшему в отдалении. Однако он не увидел того, чего ожидал. Он думал, отец будет разочарован или безразличен. Но его глаза блестели от слез, и он казался таким потерянным. Это было… сожаление? — Папа? — произнес Тони дрогнувшим голосом. — Сын. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. — О, ради бога, Говард, — раздраженно произнесла Мария, — иди сюда и обними своего сына. И, к удивлению Тони, он так и сделал. Говард, всегда такой невыносимо далекий и холодный, опустился на диван рядом с ним и обнял. — Прости, сынок. Тони показалось, что его только что ударили чем-то тяжелым. Не только обнять, но и извиниться? Какого черта это было? Это шутка? Неужели все было не по-настоящему? О боже, пожалуйста, не надо. Он резко поднялся, отталкивая не-Говарда. Этого не могло быть. Его отец не заботился о нем и не любил. Что за глупый розыгрыш? Его грудь начала напрягаться, стало тяжелее дышать. О, дерьмо, только не это. — Какого черта, Тони! Конечно, я забочусь о тебе! Ты мой сын. Тони остановился. Он действительно сказал это вслух? О, замечательно. — Милый, конечно, твой отец тебя любит, — его мать встала и взяла его за руку, вернув на диван. —Нет, не любит, — упрямо пробормотал Тони, переводя взгляд с одного лица на другое. По крайней мере, паника отошла на второй план. — Черт побери, — пробормотал Говард. Кажется, он хотел что-то сказать, но передумал. Тони смотрел на него, не зная, что все это значило. — Тони, — Мария дождалась, пока он обратит на нее внимание и продолжила, — знаю, у вас с отцом были проблемы, о, мягко сказано, но мы оба любим тебя и гордимся. Говард кивнул, чувствуя себя неуютно: — Ладно, я облажался еще сильнее, чем предполагал, но ты мой сын. — Твое величайшее творение, — произнес Тони, вспоминая то видео с Экспо. Видео, которое дало ключ к спасению его жизни. Он так и не понял, что это было. Комплимент или извращенная форма собственничества? Отец нахмурился и снова кивнул: — Да. — Это то, что ты сказал на видео, которое записывал для Stark Expo в 74-м. Спустя несколько секунд Говард, кажется, вспомнил, о чем шла речь: — Да, верно. Ты справился? — Пару лет назад, — он поколебался, но продолжил. — Мне удалось синтезировать элемент для дугового реактора. Все получилось отлично. Говард по-настоящему улыбнулся: — Я не сомневался в тебе. Тони снова застыл. С каких это пор отец в него верил? Это казалось нереальным. — Тони… Может, я и не был хорошим отцом, но мне было не все равно. — Тогда почему ты сбагрил меня в школу-интернат при первой возможности? — Тони вовсе не собирался повышать голос. Он больше не хотел ругаться. Говард недоуменно уставился на него: — Что? Мы отправили тебя в школу-интернат, чтобы дать образование! Бога ради, Тони! Мы не пытались от тебя избавиться. Не пытались? — Я мог получить это самое образование и в другом месте. В Нью-Йорке были десятки отличных школ, куда я мог бы пойти, не уезжая так далеко от дома. Говард вздохнул и провел рукой по волосам: — Все было не так просто. — Почему же нет? Почему ты не выбрал одну из этих школ? Мы жили на Манхэттене. Меня мог возить Джарвис или кто-то из водителей. Тебе бы и палец о палец не пришлось ударить. — Потому что это было небезопасно! Тони приподнял бровь от неожиданной вспышки, но попытался сохранить спокойствие. — О чем ты говоришь? — Ты больше не ребенок, Тони, ты можешь понять, — когда Тони ничего не ответил, Говард продолжил, — политическая ситуация была не стабильна. Многие люди были недовольны тем, что страна ввязывалась в войны, тратя столько денег на оружие. Несогласные были во многих кругах. Он глубоко вздохнул. — Поступали угрозы. Не только против меня, но и против моей семьи. Против тебя. Обычная школа не могла обеспечить твою безопасность. Слишком много возможностей выкрасть тебя и причинить вред. Школа-интернат была намного безопаснее. Тони не знал, как на это реагировать. Разумеется, все это имело смысл. Тони и сам получил немало смертельных угроз в течение своей жизни, будучи «торговцем смерти». И его отец, конечно, сталкивался с подобными проблемами. Но у Тони не было семьи, чтобы ей кто-то угрожал. Ему нужно было беспокоиться только за себя. — Почему ты не сказал мне? Ты заставил меня думать, что пытался избавиться от меня. — Я не знал, что ты так думал! — Говард казался изумленным и даже испуганным. — Что же касается того, почему не сказал тебе… Господи, Тони, я, может, и не был хорошим отцом, но сообщить ребенку, что его хотят убить… Я не хотел, чтобы ты все время боялся. Разумная осторожность всегда полезна, но постоянный страх… Да. Это тоже имело смысл. Почему он никогда не допускал эту возможность? — Ты всегда думал обо мне только самое худшее, не так ли? — его отец казался усталым, побежденным. — Ты все воспринимал в штыки, видел в моих словах тот смысл, который я туда не закладывал. Тони мог только непонимающе смотреть на отца. Неужели он всегда все понимал неправильно? — Но тебе было плевать, что я делаю. Тебя никогда не было рядом, у тебя не было времени. — Я был занят. Ты, возможно, не заметил, но у меня была компания, которая занимала кучу времени. — Чушь собачья. Ты бы мог, если бы хотел. Я тоже управлял компанией, я знаю, сколько времени она отнимает. Тебя не было рядом, потому что ты не хотел этого. — Я делал все возможное! — рявкнул Говард. — Ты думаешь, это легко? Думаешь, можно щелкнуть пальцами, и все встанет на свои места? Мир так не работает! — он замолчал, потирая переносицу. — Я делал все, что мог. Этого было недостаточно, знаю, но… я не знал, как сделать лучше. Черт возьми, Тони, я никогда не был хорош с людьми. Машины, да и бизнес — другое дело, но люди… Тони вновь почувствовал себя опустошенным. Его отец только что описал самого Тони. Он прекрасно понимал, каково это — ужасно вести себя с людьми, быть непонятым ими. Тони никогда это не приходило в голову, но у его отца было очень мало друзей. Было много деловых партнеров, да, но настоящих друзей? Были Джарвис, Пегги Картер, некоторые из Ревущей Команды, его мама, может быть, и… ну, он не мог включить в этот список Оби, не так ли? Точно так же, как Тони, одинокий волк. Люди часто отдалялись от него. Черт возьми, даже проклятые Мстители, которые должны были быть его друзьями и товарищами по команде, а на деле всегда подозревали его в самом худшем (повесив на него и Альтрона, и Договор, да и все в мире, что шло не так). В конечном итоге они бросили его ради Роджерса. Его отец испытывал что-то подобное? Был неверно понят, отвержен? Вот дерьмо. — И для протокола, — произнес Говард, — меня интересовало, чем ты занимался. Мария и Джарвис всегда сообщали мне об этом. — Я думал, ты избегал меня, — Тони снова почувствовал себя растерянным ребенком. — Иногда избегал, — Говард поморщился, а Тони вздрогнул, — но не потому, что не хотел быть рядом, просто… не хотел очередного скандала. Я был трусом. Знал, что все испорчу и думал, что легче будет не допустить этого изначально. О да, избегать проблемы. Тони очень часто это делал. Сколько раз он избегал Пеппер и Роуди, когда знал, что они были недовольны им? Когда знал, что нечего сказать и нет возможности исправить ситуацию. Боже. Все эти годы он пытался не стать своим отцом, и… проклятье, он был похож на него. Некоторое время все молчали. Тони все еще пытался прийти в себя от всех этих откровений. Неужели он действительно многое не понимал? Да, это не делало Говарда хорошим отцом, но… он не был тем мудаком, каким всегда считал его Тони. Разве Фьюри не говорил что-то подобное? Когда он пришел, чтобы принести те коробки, он говорил о Говарде. Говарде, который не был похож на человека, которого Тони знал. Фьюри тогда заметил, что он знал Говарда куда лучше, чем Тони. Теперь, глядя на этого человека, Тони думал, что Ник, возможно, был прав. А еще был проклятый Роджерс, который иногда говорил о Говарде с таким теплом. Было ужасно больно думать, что этот ублюдок скрыл от него правду, защищая убийцу своего «друга». Тони попытался прогнать эти мысли. Ему всегда казалось, что, глядя на Говарда, он видел совершенно другого человека. Даже его мать и Джарвис всегда старались защитить отца, оправдывали его неудачи, убеждали, что он проявлял заботу. Он не верил им, думал, что они просто не хотят делать ему больно. Но возможно, они все понимали куда лучше него. Господи, Тони прожил целую жизнь, противостоя отцу, его наследию и памяти. А все, что им было нужно, — это просто поговорить. Неужели именно Тони все усложнял и искал поводы для ссор? Изначально был настроен против всего, что делал отец, а вся проблема была в отсутствии гребаного диалога. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. — Я остановил производство оружия, — бросил Тони чуть ли не с вызовом. С тех пор, как он принял это решение, он задавался вопросом, что сказал бы на это его отец, Тони был уверен, что он был бы разочарован. Но теперь… теперь у него был шанс услышать его реальный ответ, а не тот, который он себе представлял. Говард посмотрел на него: — Хорошо. «Хорошо». Никаких обвинений, никакого гнева, просто… «хорошо». — Мы производим все виды техники, но никакого оружия, — тут он немного покривил душой. Были костюмы Железного Человека и Воителя, и несколько штуковин, которые он изобрел для Мстителей (бывших Мстителей), о чем сожалел сейчас. Ничего для армии, ничего, что не в тех руках может натворить бед. — Компьютеры, планшеты, телефоны, медицинское оборудование, целая куча всего. — Я видел новые портативные телефоны. Они могут проигрывать видео? Как компьютеры? — Их называют сотовыми телефонами. И да, они работают как компьютер. — Любопытно. — Я… я принесу тебе один, — предложил он несколько неуверенно. — Тебе он все равно понадобится, если ты останешься здесь. В наши дни телефоны есть у всех. Краем глаза он увидел, что его мать улыбается. Он не мог не улыбнуться ей в ответ. — Итак… ты не против, что компания движется в принципиально ином направлении? — спросил он, нуждаясь в фактическом подтверждении. — Из того, что мы прочли в журнале, могу сказать, что это неплохое направление. Честно говоря, я рад. Я предпринимал попытки выйти из оружейной индустрии, но… это не одобрили. Оружие хорошо продается, — Говард пожал плечами. Возможно, это было глупо, но Тони не мог не почувствовать облегчение. Нет, он бы в любом случае не передумал. Он знал, что поступил правильно, но как же приятно было услышать это от отца. Часть его (огромная часть) все еще жаждала его одобрения. — Как насчет пообедать? — предложила его мама. — Мы так давно в последний раз собирались вместе. Говард согласился: — Неплохая идея. — Без проблем. Какую кухню предпочитаете? Итальянскую? Китайскую? В паре кварталов отсюда есть чудесный французский ресторанчик. — Там подают говядину по-бургундски? Я не пробовала ее с последней поездки в Париж. Тони улыбнулся маме: — Пятница, сделай заказ. И попроси поторопиться. — Кто такая Пятница? — спросил Говард. Тони подумал, стоило ли ему так много рассказывать им о будущем. Хотя… Он же понятия не имел, как вернуть их назад. Да если бы и мог, не отправил бы на смерть. Поэтому он решил, что все будет хорошо. К тому же, ему хотелось немного (много) похвалиться, продемонстрировав родителям (и особенно отцу) свои изобретения. — Пятница — искусственный интеллект. Говард недоверчиво посмотрел на него: — Серьезно? Это… возможно сейчас? — Вроде того. Но не то, чтобы они встречаются на каждом шагу. В мире их всего несколько, и все мои. Как же он скучал по Джарвису. — Пятница еще совсем зеленая. Да и она не настолько замысловатая. — Я быстро учусь, босс, — вмешалась она. Тони улыбнулся: — Да, ты отлично справляешься, малышка. — Она разговаривает, как настоящий человек, — сказала Мария. — Она и есть человек, только не из плоти и костей. — А что насчет Вижена? — А… это… очень долгая история. Если в двух словах, то Вижен частично искусственный интеллект и андроид, частично пришелец. Все сложно. — Что ж, он показался мне весьма учтивым. Это рассмешило Тони. Только его мать могла, встретив невозможное существо, обратить внимание на его вежливость. — Что меня действительно интересует — сказал Говард, привлекая внимание Тони, — так это твой костюм. Он выглядит поразительно. На какой энергии он работает? Как высоко ты можешь летать в нем? Как быстро передвигаешься? Его отец выглядел как ребенок рождественским утром, и Тони снова рассмеялся, впервые расслабившись с тех пор, как началась эта неразбериха. Он всегда мечтал об этом — просто поговорить с отцом. Об их проектах, изобретениях. Поэтому Тони рассказал обо всем (кроме причины, по которой ему пришлось построить костюм. Решил, что лучше было оставить эту часть на потом). О том, как уменьшил дуговой реактор, чтобы использовать его в качестве источника энергии, о репульсорах в перчатках, о первом полете (не упомянув, конечно, что чуть не разбился насмерть), о рекорде скорости и высоты. Тони описал все модели костюмов, которые он построил, а также браслеты и датчики, которые позволяли ему вызывать костюм всякий раз, когда он в нем нуждался. По настоянию Марии они пообедали, не отрываясь от обсуждения различных технических тонкостей. Говард задал много вопросов и, казалось, был действительно впечатлен тем, что услышал. Некоторые из объяснений уже приходили ему в голову, хоть подобных технологий и не было в его время, и все же он был заинтересован. Он хотел увидеть все своими глазами, потрогать и разобрать на части, чтобы лучше понять. Тони подумал, что это был лучший разговор с отцом, который у них когда-либо был.