Второй шанс

Тони оставил своих родителей спящими под, метафорически выражаясь, бдительным оком Пятницы и созвал всех (Роуди и Вижена, Брюс уже был на месте) на экстренное совещание на кухне. Возможно, это было не лучшее место для важных разговоров, но Тони сейчас не мог уйти от родителей. — Так. Это не путешествие во времени, а воскрешение. Как? Есть идеи? — спросил он, растолковав им, что произошло. Роуди покачал головой: — Друг, это безумие. У меня нет ни малейшего понятия. Но если бы я хотел предположить нечто сумасшедшее, я бы сказал, что это магия. Или инопланетяне. Потому что странная фигня всегда связана с волшебством или пришельцами. — Согласен, — сказал Вижен, — в них, кажется, есть что-то неопознанное. Некая энергетическая сигнатура, которую я никогда раньше не встречал. —Наши сканы ничего не засекли. — Я полагаю, что могу быть более чувствительным к определенным вещам из-за этого, — он указал на инопланетный камень на лбу. Да, это имело смысл. — Думаю, атака на днях, возможно, имела к этому отношение. По крайней мере, выбранный момент подозрителен, — сказал Брюс. Тони задумался, пытаясь сложить все в цельную картинку. Последние пару дней он был не в лучшей форме (да, так бывает, когда мертвые родители появляются из ниоткуда). Так что он не мог найти связь атаки с Локи 2.0. Почему этот парень хотел вернуть к жизни его родителей? Да и не было похоже, что этот тип завершил первый этап своего плана по мировому господству. Он бы злорадствовал. Плохие парни всегда не упустят шанс позлорадствовать. Тем не менее, как теория, версия была неплоха. На Дуговом реакторе произошла внештатная утечка энергии. Могла она быть использована для воскрешения его родителей? Это было немало энергии. Впрочем, как? И зачем? — Нам нужно найти этого парня и выяснить, что делает его «жезл судьбы». Потому что, если он это сделал, он может это отменить, и… этого не будет. — Тони, — начал Брюс осторожно, — я знаю, ты хочешь, чтобы они… были живы, но такие вещи… Мы не знаем, насколько это всё стабильно. — Ну так выясни, — получилось грубее, чем он хотел, но… дерьмо, вдруг родители умирали или что-то в этом роде? — когда они проснутся, проведи все тесты, до которых додумаешься, чтобы убедиться, что они в порядке. Раньше нам было важнее идентифицировать их личность. Сейчас проведем полную проверку. — Хорошо. — Я помогу Пятнице найти нашего подражателя, — предложил Вижен. — Что сделать мне, Тони? — спросил Роуди. — Не знаю. Поможешь мне не нервничать? В прошлом у тебя это получалось. — Не так хорошо, как хотелось бы. — Я буду в медотсеке, — Брюс встал, — дайте мне знать, когда они будут готовы. Или если вам потребуется что-нибудь еще. — Хорошо, спасибо. И, ребята, это пока совершенно секретно, окей? — А что насчет Хоуп? Она вернется завтра вечером. — Точно. Вот черт. Ну, тогда мы скажем ей. И Пеппер, я должен рассказать Пеппер, мама хочет пообщаться с ней, — это было немного странно — встреча мамы с Пеппер, но Тони обнаружил, что с нетерпением этого ждет. Он всегда думал, что они прекрасно поладят. — О, и давайте НЕ будем, — он подчеркнул это, — говорить отцу о Капитане Заднице, окей? Только не сейчас. — Будет трудно скрыть это от него, Тони, они же все еще упоминаются в новостях. И во время суда над Россом их побег снова станет горячей темой. Черт. Роуди был прав. — Да, я знаю, но не сейчас. Я не хочу снова бороться за внимание моего отца с гребаным Роджерсом. Никто ничего не ответил. Предательство Роджерса все еще было свежо в их умах. Тони не хотел никому сообщать о том, что произошло в Сибири (Вижен нашел его и, конечно, сделал выводы, но по просьбе Тони ничего не сообщил остальным). Однако через пару недель (возможно, это случилось бы раньше, если бы они не были так сильно накачаны лекарствами после операции), Роуди сумел вырвать у него историю. А потом назвал Роджерса таким словом, что легко мог бы переплюнуть любого матроса. Роуди и настоял на том, чтобы посвятить в эту историю всех. Пеппер была в ярости. Она пообещала дать Роджерсу каблуком по яйцам, если она когда-нибудь увидит его снова. Вижен не произнес ни слова, но его глаза вспыхнули (буквально вспыхнули, и это было жутковато). Брюса тогда с ними не было, и Тони сначала ничего ему не сказал. По правде говоря, Тони все еще был на него сердит, и ему потребовалось некоторое время, чтобы простить Брюса за то, что он исчез без следа после хаоса, устроенного Альтроном. Дело было даже не в том, что Тони не понимал, почему Брюс ушел, но это все равно было мудацким поступком — бросить его вот так. Тони не был уверен, что может дальше доверять Брюсу — уж слишком часто Тони впадал в зависимость от людей, которые бросали его, как горячую картошку, когда он переставал приносить выгоду. Тем не менее, Брюс, вопреки ожиданиям, остался и, в конце концов, после задушевного разговора они начали восстанавливать свою дружбу. Когда Брюс наконец узнал о том, что случилось в том бункере, Тони подошел довольно близко к тому, чтобы разозлить Халка. Тони решил, что, если Роджерс когда-нибудь объявится, ему придется пройти через огромного зеленого телохранителя, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы снова ему навредить (и часть Тони, часть, которая все еще оправлялась от предательства спустя несколько месяцев, хотела увидеть, как Роджерса долбают об пол, как Локи во время вторжения. Да, он был ожесточенным и мстительным, поэтому хотел сатисфакции). Хоуп была единственной, кто не знал подробностей — это было слишком личное, и Тони все еще не знал ее достаточно хорошо, чтобы поделиться. И дерьмо, он почти забыл о суде Росса. Он должен был дать показания в конце недели, чтобы окончательно прижать этого ублюдка. В последние пару недель все было почти мирно, а теперь ему нужно было разобраться с Россом, неизвестным злодеем и воскрешением родителей. Ему был нужен перерыв. Хотя воскрешенные родители не были такой страшной вещью, если, конечно, не собирались исчезнуть. Брюс и Вижен сочувственно посмотрели на него, прежде чем уйти. Теперь в комнате остались только он и Роуди. — Ты в порядке, Тони? — спросил его лучший друг, положив руку ему на плечо. Честно говоря, Тони не знал. Он действительно не понимал, что думать или чувствовать теперь. С одной стороны, он был в восторге от того, что его родители вернулись (и они с отцом даже сумели найти общий язык), а с другой — он боялся потерять их снова или каким-то образом оттолкнуть. Рациональная часть его знала, что это вряд ли произойдет, но Тони никогда не умел управлять своими эмоциями и сохранять холодную голову в разгар беспорядков (он сказал террористу свой домашний адрес, а после уничтожил все свои костюмы. О чем может идти речь?) Разговор с родителями был одновременно и счастьем, и болезненным напоминанием о многих вещах. Все прошло совершенно не так, как он рассчитывал. Во-первых, он не ожидал, что ему действительно понравится разговаривать и проводить время со своим отцом. У Говарда была целая сторона, с которой Тони никогда не был знаком, и это заставило его почувствовать себя виноватым (хотя он знал, что не должен). Тем не менее это был шанс попытаться сделать все правильно во взаимодействии с реальными людьми, а не с технологиями, например, МОРГ. Тони вдруг показались, что его ударили по голове. МОРГ. Он использовал его последние несколько месяцев, никогда слишком долго, но понемногу каждый день. Увидев эту чертову ленту и весь этот кошмар, он хотел вспомнить что-то еще о родителях, кроме обстоятельств их смерти. Он купался в счастливых воспоминаниях (в основном, связанных с матерью, но был рад даже вспомнить о стычках с отцом, лишь бы забыть его окровавленное лицо). Тони много думал о них в течение нескольких месяцев, используя технологию. Может ли это иметь какое-то отношение к их воскрешению? — Пятница, дай мне все, что у тебя есть по атаке подражателя Локи, — им действительно следовало бы придумать имя для этого парня. — Мне нужны все кадры, сделанные костюмом, всё об уровнях энергии в Башне и вокруг нее, а также сведения о моих собственных жизненных показателях. Кроме того, записи сеансов МОРГа. Он активировал голографический дисплей над кухонным столом, чтобы начать работать. — Тони? О чем ты думаешь? Перед ним появилось несколько экранов с запрошенной им информацией. — Есть одна мысль. Мне нужно кое-что проверить. Роуди кивнул. Вся эта ситуация была любопытной. — Могу я помочь? — Скажи мне, что ты обо всем этом думаешь. ***** Что касается сумасшедших теорий, они его не пугали, подумал Тони через пару часов после того, как они с Роуди прошерстили всю информацию, предоставленную Пятницей. «Жезл судьбы» был, очевидно, волшебным артефактом, возможно, похожим на Камень разума. Таким образом, идея заключалась в том, что кто-то украл его воспоминания о родителях из-за его использования МОРГа и использовал энергию дугового реактора, чтобы воскресить их и перенести их к Башне, оставив Тони с головной болью и истощенным реактором. Это казалось надуманным и не особенно осуществимым, но, не зная возможностей Жезла, ничего другого придумать он не мог. Камень разума создал Альтрона. Кроме того, они уже знали, что Дуговой реактор может влиять на магию и/или магические объекты (например, когда скипетр Локи не причинил Тони вреда), и это могло бы объяснить все. Однако, чтобы подтвердить это, им нужно было найти эту штуку. Вижен и Пятница пока молчали. — Пора отдохнуть, Тони, — сказал Роуди. В это же мгновение Пятница объявила, что его мама только что проснулась. Тони хотел броситься в ее спальню, чтобы проверить, как она, но стал терпеливо ждать, когда она выйдет, давая ей немного времени, чтобы разобраться в том, что произошло — Тони знал из горького опыта, что немного личного пространства в таких ситуациях не помешает. Она появилась через несколько минут, ее волосы были аккуратно расчесаны, а одежда выглажена. — Привет, мам. Как ты себя чувствуешь? — Тони поморщился. Что за глупый вопрос? Она слабо улыбнулась: — Немного лучше. Здравствуй, Джеймс. — Добрый день, миссис Старк. Мы рады, что вам… хм… лучше. На этот раз она улыбнулась сильнее: — Спасибо. Они сели на диван в гостиной, и повисла неудобная тишина. Тони понятия не имел, что сказать, и не хотел портить эту атмосферу упоминанием неприятных вещей. Тем не менее, Тони ненавидел неловкие паузы и начал говорить: — Мы бы хотели провести несколько тестов чуть позже. Чтобы убедиться, что с вами все в порядке, я имею в виду. Брюс их проведет. Вообще-то он не врач, но на данный момент вам лучше побыть здесь. Не хочу звать чужих людей. У Брюса много медицинских знаний, он знает, что делает. — Наверно, это хорошая идея. Была очередь Роуди заполнять тишину: — Итак, э-э, я действительно не говорил об этом раньше, миссис Старк, но очень приятно снова вас увидеть. — Мне тоже приятно, дорогой. И я рада, что после стольких лет вы с Тони все еще дружите. — Да, — произнес Тони, — Роуди крутой, мама. Лучший друг, о котором можно мечтать. Это было правдой. Несмотря на некоторые проблемы, Роуди всегда был у него за спиной, и после всего Тони действительно это ценил. Роуди всегда рубил с плеча и не боялся награждать Тони самыми нелестными эпитетами, если он того заслуживал. Чего ненавидел Тони, так это подхалимов. (В отличие от Роджерса, который ожидал, что все будут падать перед ним ниц только потому, что он Капитан гребаная Америка). — Босс, мистер Старк просыпается. Это было немного странно, что «мистер Старк» больше был не Тони. После того как его родители погибли, он ненавидел, когда его так называли, всегда думая, что «мистер Старк» был его отцом, а он был просто Тони. Со временем Говард Старк стал больше воспоминанием, и Тони чувствовал, что он заслужил титул «мистера Старка», даже если он никогда не был поклонником формальностей. Люди часто использовали формальности, чтобы почувствовать себя выше. Тони не нуждался в этом. Поэтому его никогда не беспокоило, что никто не звал его доктором, хотя на самом деле он имел 3 докторские степени. Мария попыталась встать, но затем села обратно. — Милый, не мог бы ты принести мне стакан воды? Тони мгновенно поднялся на ноги. — Конечно, мама. Хочешь что-нибудь съесть? Мы могли бы позавтракать. — Пока нет, дорогой. Сейчас только воды. — Хорошо. Я скоро вернусь. Он поставил на поднос кувшин и несколько стаканов и решил вскипятить воду на случай, если маме понадобится чай; она всегда говорила, что чай помогал ей успокоиться. Отец только что вошел в гостиную, когда вернулся Тони. Он выглядел встревоженным и уставшим. — Скажи, что у тебя тут есть скотч, — пробормотал он. Тони положил поднос с водой на журнальный столик и задумался. Очевидно, что у него был виски, но стоит ли позволять отцу пить? Черт побери, когда он сам превратился в заботливого родителя? Его отец был взрослым человеком, он мог принимать собственные решения. Поэтому он просто указал на шкаф и сделал вид, что не замечает неодобрительного взгляда мамы на него и Говарда. — Я сделаю чай, мама. У меня есть много экзотических и традиционных трав. Чего бы ты хотела? — Ромашка была бы очень кстати, спасибо тебе, дорогой. Тони отправился на кухню за чаем. Он сделал чашку черного для себя и Роуди, так как тот все еще был там. Чай не был любимым напитком Тони, но это было лучше, чем напиться на пару с отцом. Когда с напитками было покончено, отцу явно полегчало, Тони рассказал ему о тестах, которые они хотели провести. — Да, конечно, — Говард глубоко вздохнул, — скажи мне, что произошло. — Что ты имеешь в виду? — Есть что-то важное, что я не могу вспомнить. — Кто этот человек? — тихо спросила Мария. — Почему… почему он… убил нас? Дерьмо. И что он должен был ответить? — Вы уверены, что хотите это знать? — Тони не хотел говорить об этом сейчас. — Мы имеем право знать, — сказал Говард жестким голосом. Тони слегка вздрогнул — Я не говорю, что вы не имеете, просто… может быть, мы поговорим в другой раз? — Думаю, стоит покончить с этим. Не хочу терзаться вопросами, — мама была права. Радуясь, что Роуди был рядом, Тони начал, тщательно выбирая слова: — Как я уже говорил вам, в ЩИТ проникла Гидра. На самом деле я не знаю подробностей, — Роджерс же не думал сообщить ему, — но были те, кто желал вам смерти. В основном, конечно, тебе, пап. Они охотились за тем, что было у тебя. Говард побледнел. — Сыворотка. Вот дерьмо. Это то, что я перевозил. Черт возьми. У них получилось? — Да. Они послали за тобой убийцу, чтобы украсть сыворотку и… убрать с дороги. — Человек с металлической рукой. Он выглядел знакомым. Я не могу вспомнить. — Да… этот парень… они назвали его «Зимним солдатом», — Тони вздохнул. Боже, он не хотел этого делать. Тем не менее, отец был прав: они имели право знать, а Тони не хотел быть лжецом вроде Роджерса. — Ему вкололи версию сыворотки суперсолдата, а затем промыли мозги, чтобы он стал оружием Гидры. Разумом Тони понимал, что его родителей убил не Баки Барнс, что этот человек тоже был жертвой. Тони знал, на что способны пытки, знал, как враги заставляют подчиняться, но было еще трудно различать этих двух людей в голове и, видя Зимнего Солдата, не видеть Баки Барнса. Не время, Тони, не время. Держи себя в руках. — Раньше он был военным. Сержант Джеймс Баки Барнс. — Что?! Барнс умер, — сказал Говард, — он упал в ущелье. Не так ли? — Все так думали, но Гидра его нашла и спасла ему жизнь. Ну, если это можно назвать жизнью. Он потерял руку, поэтому они сделали ему металлический протез. Ту руку, которая убила его отца и ту, что Тони оторвал. Она была заперта в мастерской вместе с этим чертовым щитом, чертовым телефоном и чертовым письмом. У Роджерса еще хватило наглости извиняться. Тони постоянно порывался все это уничтожить нахрен. — Но это было… дерьмо, 70 лет назад. Спустя 40 лет после войны. Но выглядел он по-прежнему. И явно не узнал меня. Не так ли? — его голос немного сломался на последнем вопросе. Насколько знал Тони, Барнс был членом Ревущей Команды, которого отец знал не так хорошо, так как он умер раньше всех остальных и никогда не проводил с ним столько времени, сколько Роджерс. Тем не менее Говард знал этого человека, как хорошего знакомого, если не друга, и все же ублюдок убил его. Это причиняло боль. Также ранило то, что Роджерса нисколько не заботила судьба его родителей в том бункере. Как всегда, все, о чем он волновался, был Барнс. Говард годами искал ублюдка, чтобы вернуть его тело домой, всегда говорил о нем с любовью и восхищением («настоящий американский герой, Тони»), и Роджерсу было посрать. Кусок дерьма. — Его рассудок был помутнен. Узнай он вас, все равно не смог бы преодолеть программу Гидры. Не тогда, не для его отца. По-видимому, для Роджерса смог. В жопу обоих. — Говард, кто этот человек? — Один из Ревущей Команды, еще времен войны. Друг Стива. — Тони хотел сказать отцу, чтобы он остановился, чтобы не произносил это имя. Роджерс этого не заслуживал, не заслуживал дружбы его отца. — Что с ним произошло? После… после… Тони сделал глубокий вдох, прежде чем ответить. Будет сложно говорить об этом, не упоминая Роджерса: — Он исчез. Вашу смерть выставили как автокатастрофу. Гидра, должно быть, подкупила следователей или что-то в этом роде. Я тогда не уделил этому много внимания, — не уделил внимания — это еще мягко сказано. После того, как ему сообщили, Тони начал топить горе в алкоголе, пока не появился Джарвис, чтобы подготовить его к похоронам. Он помнил все очень смутно. Он передал управление Оби. Большая ошибка. Мария взяла его руку и сжала ее с бледной улыбкой. Тони сжал в ответ. Она была здесь, живая и здоровая. Как и его отец. — Значит, ему все сошло с рук, — произнес Говард. Тони подумал о том, как Роджерс и Барнс уходят вместе, оставляя его умирать в одиночестве. Если бы не Вижен, прибывший на помощь по сигналу от Пятницы, сейчас Тони был бы мертв, убитый человеком, которого считал своим другом, несмотря на их разногласия. — Да, сошло. — Я не могу поверить. Барнс… Живой. Что с ним сейчас? Это было 30 лет назад. Гидра все еще… — Насколько я знаю, он все еще жив и избавился от влияния Гидры. Не могу сказать, полностью ли, — по правде говоря, ему было все равно. Но Барнс не был Зимним Солдатом в том бункере, когда объединился против него с Роджерсом. — Не знаю, где он сейчас. Это было правдой. У него были некоторые подозрения; в конце концов, было не так много мест, куда беглецы могли отправиться, выбравшись из плавучей тюрьмы. Однако Тони не пытался это выяснить. Он решил, что, если ООН не станет докапываться до него по этому поводу, он и пальцем о палец не ударит. Это был пройденный этап. Это могло показаться немного трусливым, но Тони было все равно. Он закончил: — Гидра… кажется, эти ублюдки никогда не подыхали окончательно. Всякий раз, когда мы думали, что избавились от них, они появлялись снова, так что… кто знает? Последовавшая тишина была уже не такой неудобной, все ушли в свои мысли. Тони боялся того момента, когда придется рассказать отцу о Роджерсе. Он опасался реакции отца. Примет ли он его сторону? Или скажет, что Тони должен был сделать больше для достижения компромисса, хотя Тони был уверен, что сделал все, что мог? Роджерс не дал ему и шанса, он решил, что Договор был хреновой идеей еще до того, как Росс закончил говорить. И Тони еще мог понять, что Росс был тем еще гадом, и если он сказал, что это отличная мысль, то причина включить подозрительность была, но… Договор не был идеей Росса. Другое дело, что он многократно превысил свои полномочия во время всего этого хаоса, за что и попал под суд. Если бы Тони не был таким уставшим и замученным во время всей этой заварушки, он бы активнее выступил против госсекретаря, не давая ему возможности загубить все к чертям. Но ему казалось, что он сражался на дюжине фронтов единовременно. Сражался с людьми, на которых рассчитывал и которые проигнорировали всё, что он им сказал, либо предали при первой возможности. И долбанный Роджерс еще имел наглость заявить, что Мстители были семьей Тони. Да, конечно, те, кто остался — Роуди и Вижен — были. Но они были его семьей задолго до этого. Все остальные приняли сторону Роджерса и ушли. — Так, — сказал Роуди, обращаясь к Говарду и Марии, — нужно проверить ваше состояние. Они кивнули, и все вошли в лифт, чтобы спуститься в медицинские помещения. Затем Роуди отправился к Вижену, чтобы оставить их наедине. Тони тоже хотел было уйти, но мама сказала, что ничего страшного не случится, если он останется, за что он был благодарен. В противном случае беспокойство его бы разъело. Брюс хотел сделать все основательно. Поэтому он взял кровь, образцы волос, сделал сканы мозга и даже нагрузочные испытания. Он также уточнил подробности истории болезни, чтобы сравнить с той, что была у Пятницы. — Анализ займет некоторое время. Я сообщу вам обо всем как можно скорее. И, если у вас возникнут какие-либо проблемы или почувствуете себя странно… в общем, что бы ни случилось, зовите меня. Тони нужно было поговорить с Брюсом о его теории относительно их воскрешения, поэтому он сказал родителям, что присоединится к ним позже. — Мы закажем немного еды, я голодна, — неудивительно, они же все пропустили обед. — Не задерживайся слишком долго, дорогой, тебе тоже нужно поесть. — Ладно, мам, — было немного странно осознавать, что у него есть мама… и, черт возьми, он не собирался жаловаться. Выслушав Тони, Брюс вовсе не счел теорию безумной: — Достаточно правдоподобно, — произнес он. — Я проверю данные, которые мы собрали, и, может быть, смогу что-то добавить. — Ты считаешь, с ними все в порядке? — медицинские знания Тони были весьма ограниченны. Он мог обнаружить разве что уж самые очевидные вещи. — Пока сказать не могу, но, по крайней мере, не вышло ничего необычного. Это утешало. — Мне лучше пойти. Не хочу заставлять маму ждать, — было странно это говорить, хотя мысль, что мама ждала его, грела его изнутри. Боже, он скучал по ней. ***** Когда Тони вошел в квартиру своих родителей, первое, что он заметил, был восхитительный аромат итальянской кухни. До этого момента он не понимал, насколько был голоден. Стол был накрыт, его родители уже сидели, открывая контейнеры с едой. — Вот ты где. Я как раз собиралась просить Пятницу позвонить тебе. — Прости, мам, нужно было кое-что обсудить с Брюсом, — ему все еще нужно было позвонить Пеппер. Когда она сказала, что вернется? Черт, он не помнил. — У доктора Беннера появилась новая информация? — спросил Говард, как только все наполнили свои тарелки. — Тревожных звоночков не было. Скоро он получит полные результаты. Разговор прервался, когда они начали есть. Тони попытался сосредоточиться на еде, но мысли не давали покоя. За короткое время произошло много всего. Это было немного ошеломляющим, но теперь ему было необходимо беспокоиться о том, чтобы выследить подражателя Локи и его жезл, чтобы убедиться, что у его родителей все будет в порядке. — Есть вещи, о которых ты нам не сообщил. Голос его отца вырвал его из размышлений. — Что? — Ты что-то от нас скрываешь. Дерьмо. И что он должен был ответить? — Говард, дай ему время, мы здесь всего два дня. Тони решил, что честность, вероятно, была лучшей политикой: — Есть много вещей, о которых я вам не сказал. Наверстать нужно почти 30 лет, а вы, как сказала мама, здесь не так давно. — Я не говорю о мировых событиях. Я имею в виду вещи, связанные с тобой, с нами. Семейные дела. — Опять же, прошло 30 лет, — Тони знал, что все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, что ему рано или поздно придется начать ругаться с отцом, — хорошо, тогда вот вам краткое содержание. Вы погибли, главой фирмы до моего совершеннолетия стал Оби. Я совершал идиотские поступки, много тусовался, изобретал вещи, становился еще богаче, чем был. Черт, богаче даже тебя. Затем меня похитили террористы, в пещере я построил костюм и убежал. Вернулся, закрыл производство оружия, стал Железным Человеком. Передал компанию Пеппер, спас мир от инопланетян и получил посттравматическое расстройство. Совершил еще больше глупостей, которые чуть не убили нас с Пеппер. Воевал с Гидрой, случайно создал смертоносного робота, уничтожил город, покинул Мстителей. Не послал к черту мир, когда он решил, что Мстители нуждались в надзоре. Потом сражался с придурками, которые думали, что знают все лучше всех. Снова чуть не погиб, разобрался с Договором и создал новую команду. Вот основные моменты моей жизни. Никто не проронил ни слова. Тони не был уверен, как интерпретировать выражение лица своего отца. Инстинкт подсказывал, что он, вероятно, разочарован, но Тони не хотел делать выводы. Не после того, как отец сказал, что Тони часто неправильно истолковывал его в прошлом. Тем не менее, он все время ждал критики.Он всегда ее получал, и не только от своего отца. В последние несколько месяцев он понял, что всегда ожидал критики со стороны своих бывших товарищей по команде, потому что, опять же, они делали это постоянно. Разве они не обвинили его в создании Альтрона, даже не выслушав по-человечески? Программа не была готова, но разве им было до этого дело? Ванда сказала, что это его вина, и Роджерс поверил ей. Поверил после того, как она меньше суток назад залезла им в головы. Оглядываясь назад, Тони не мог понять, почему был так удивлен предательству этого человека. Любая дружба существовала, очевидно, только в его голове. — О, дорогой, — произнесла наконец Мария, вставая и обнимая его, — давай, ты больше не будешь доходить до состояния «чуть не умер», хорошо? — Я делаю все возможное, мама, — он повернулся к Говарду, с вызовом глядя на него, — что-нибудь еще? — Черт побери, Тони, я не ищу ссоры. Просто… неважно, — Тони заметил, что отец выглядел как-то меньше ростом. Боже, они оба были идиотами, не умеющими взаимодействовать с людьми. Просто два сапога пара. — Прости. Это… защитная реакция, — это ему сказал терапевт. Да и Роуди с Пеппер напоминали. — Остальное может подождать, дорогой. Не так ли? — последнее было крайне жестко адресовано Марией Говарду. — Да, да.