Второй шанс

Тони заканчивал дизайн нового костюма, когда Пятница предупредила его, что его отец находится снаружи, требуя входа в мастерскую. И что же теперь? Тони хорошо помнил, как в детстве его не пускали на рабочее место отца. Хотя не позволить ему сейчас войти — ну, это же просто смешно. — Впусти, — сказал наконец Тони. Нечего было вести себя, как ребенок. — Где он? — спросил Говард с порога. Он дрожал от ярости. Его волосы были в беспорядке, руки сжаты в кулаки. Он выглядел так, будто хотел кому-нибудь врезать. Тони видел отца сердитым много раз, и ребенком он не мог не испугаться его дикого взгляда. Однажды, когда Тони был совсем маленьким, Говард ударил его за то, что он пробрался к нему в кабинет и сломал какую-то безделушку, стоящую на столе. Тони вспомнил, как плакал, прячась в гараже, пока его не нашел Джарвис. Он объяснил, что отец не хотел сделать ему больно (он был пьян, тогда Тони этого не понял), и что Тони не следует бояться, потому что этого больше никогда не повторится. Этого на самом деле больше не случилось, и Тони теперь задавался вопросом, что сказал отцу Джарвис (человек-Джарвис). Или о чем подумал его отец, как только протрезвел. Сделав шаг назад, так, чтобы между ними стоял стол, Тони уставился на отца. Он больше не был маленьким ребенком, и был бы проклят, если бы позволил отцу давить на него. Уже нет. — Я не знаю, о чем ты говоришь, но тебе бы успокоиться. Отец был пьян? Не было похоже, что Говард его услышал. — Где. Он? — снова потребовал отец, жестко чеканя каждое слово. — Кто? — Стив Роджерс. Дерьмо. Вот оно. Именно этого Тони боялся. — Я не знаю, — сказал он, пытаясь звучать пренебрежительно. В глазах отца промелькнуло что-то, что Тони не мог расшифровать. — Да брось, ты должен знать. Все эти технологии, — он обвел рукой мастерскую, хотя на самом деле ни на что не смотрел, — конечно, ты можешь его найти. — Что, если я не хочу? Черт возьми, когда он только решил, что их с отцом отношения сдвинулись с мертвой точки, гребаный Роджерс опять все испортил. — Найди этого сукина сына, Тони. Тони был в шаге от того, чтобы попросить отца отвалить, когда он осознал то, что услышал. Стойте, что? Сукин сын? — Что? — Ты не можешь допустить, чтобы этому мерзавцу все сошло с рук, Тони! Как он посмел? Как посмел этот ублюдок использовать щит, который сделал я, чтобы причинить тебе вред? Как он посмел использовать эту чертову силу, которую я ему дал, чтобы напасть на тебя? — Говард буквально плевался от ярости, а Тони только и мог стоять там, как идиот. Его отец рассердился на Стива? Ради него? Что? — Подожди, подожди, сбавь обороты. Ты злишься на него? Отец посмотрел на него, а затем взорвался: — Конечно, я чертовски злюсь на него! Он пытался убить тебя! Этот чертов сукин сын! Все это не укладывалось в голове. — Но он же твой герой, — Тони и сам понимал, как глупо это звучало, но… его отец всегда говорил о Роджерсе с таким восхищением и уважением. («Он настоящий американский герой, Тони»). — Очевидно, я был неправ. Черт побери! Тони не знал, что делать. Этого он точно не ожидал. — Я… я что-то не догоняю, — он чувствовал себя маленьким и глупым. Непривычное ощущение. Тяжело опустившись за стол, Говард провел рукой по волосам, лишь прибавляя хаоса на голове, и тяжело вздохнул: — Черт возьми, Тони, — теперь он выглядел уставшим, гнев исчез, — не могу поверить, что я так ошибался. Он был хорошим парнем, или, по крайней мере, я так думал. Не знаю, что с ним случилось, но то, что я увидел… это не поведение героя. И я… блядь. Как он мог? Как он мог так поступить с тобой? Со мной? Со всем миром? — он покачал головой, — сукин сын. Говард выпустил пар и теперь чувствовал себя выжатым, как лимон. После нескольких мгновений тишины он снова посмотрел на Тони: — Ты же в порядке? Слова покинули Тони. Он не мог придумать, что сказать. — Мне жаль, Тони. Мне очень жаль, сын, — в глазах отца стояли слезы. Настоящие слезы. Тони все еще не мог прийти в себя. Он мог только наблюдать, как отец осторожно подошел к нему, будто он был диким животным, а затем обнял. Некоторое время Тони стоял неподвижно, не уверенный, пока не расслабился и не обнял в ответ. — Все в порядке, пап, — сказал он, наконец, найдя какие-то дурацкие слова. — Не в порядке, Тони, совсем не в порядке. Это катастрофа. Мне нужен этот негодяй, Тони, я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал. — Как ты вообще обо всем узнал? — Тони вообще-то долго планировал, как сообщить это отцу, как объяснить, что Роджерс был жив и скрывался от правосудия. — Мне сказала Пятница. Показала кадры. Что? — Мы обсудим это позже, юная леди. — Мне жаль, Босс. Мистер Старк хотел распросить вас о Роджерсе. Я подумала, что лучше было предоставить ему факты заранее, — она сделала паузу и добавила более тихо и нерешительно, — я сделала что-то не так? Тони вздохнул. Пятница была еще молода, у нее не было достаточного опыта для принятия таких сложных решений. Джарвис ничего бы не сказал отцу, но Джарвис привык к Тони и его секретам, даже если не был с ним согласен. Пятница сделала то, что сочла оптимальным вариантом, и, если честно, это было даже к лучшему. Минус один неприятный разговор. — Все хорошо, малышка. — Правда? — боже, это прозвучало так по-детски. — Я только хотела помочь, Босс. — Все нормально, не парься. Рано или поздно это бы случилось, так что хорошо, что мы с этим покончили. — Почему ты просто не рассказал мне? — поинтересовался Говард. — Я собирался. Просто… я подумал… — Тони боялся реакции отца, но как ему об это сказать? — Ты действительно решил, что я приму его сторону? — Ну, да. Есть такое. Может быть. Он же у нас был совершенством, а я вечно все делал не так, — Тони снова защищался и ненавидел это. — Ради всего святого, Тони! Этот ублюдок пытался тебя убить! И ты думал, что я с этим смирюсь? Предпочту его тебе? Моей собственной плоти и крови? Моему собственному сыну? — Я думал, тебе все равно! Отец ничего не сказал, но выглядел он… расстроенным. Побежденным. Совсем не таким, каким его помнил Тони.  — Мне очень жаль, — сказал он. Боже. Тони действительно неверно трактовал действия своего отца? — Прости, что был таким дерьмовым отцом, раз ты так подумал, Тони. Я не имел в виду… Я пытался, я просто облажался. Сколько раз сам Тони говорил подобные слова? Пеппер, Роуди. Как бы он ни старался, он всегда чувствовал, что терпел неудачу. Поэтому он бросался с головой в работу, пытаясь это исправить. И все еще не справлялся. Проклятье. — Ладно, ладно. Это… давай просто… давай начнем сначала, хорошо? Мы попробуем еще раз. Мы все исправим, поговорим друг с другом. — Хорошо. Да, давай сделаем это. Тишина была далеко не комфортной, и Тони отчаянно пытался придумать, как ее нарушить. — Как… как много Пятница тебе рассказала? — не лучшая тема для обсуждения, но необходимая. Лучше было иметь все карты на столе, если они собираются как-то двигаться. — Большую часть, я полагаю. Она показала мне хронику вторжения, с того момента, когда вы встретились, и все те случаи, когда он вел себя с тобой, как мудак. Было странно слышать, как отец защищает его и наезжает на Роджерса. — Да я и сам наговорил тогда много чего. Говард усмехнулся: — Он это заслужил. Высокомерная задница, кем он себя возомнил? — Так, кто ты и что ты сделал с моим отцом? — Тони тут же пожалел о своих словах. Проклятье. Разве он не сказал, что они должны начать все сначала? — Господи, Тони, ты ведешь себя так, будто я никогда не говорил тебе ничего хорошего. — Не говорил. Тони намеренно не повышал голос. Они могли вести цивилизованный разговор, не крича друг на друга. Должны были. — Да черта с два! Конечно, говорил! — Нет, нет. Поверь мне. Я бы запомнил. Отец снова посмотрел на него с этим потерянным выражением на лице. — Это не… Я говорил о тебе хорошее. Тони, ради всего святого, почему бы и нет? Ты был умным парнем, умнее, чем я, и это о чем-то говорит. Я говорил, как хорошо ты учился в школе. Черт, ты поступил в колледж в 15! — Если и так, то меня, кажется, не было рядом. Это заставило Говарда остановиться, задумавшись: — Черт, может, и не говорил. Тебе, я имею в виду. Блядь. Блядь. Черт побери. У меня плохо получается, Тони, — он сел на один из стульев, опустив голову на стол. — Да, похоже на то, — Тони взял еще один стул и сел рядом с ним. — Хорошо. Итак, давайте поговорим. Разрядим атмосферу. Время правды. Говард не поднял глаз, просто махнул рукой в жесте «вперед». — Окей. Итак, если ты интересовался тем, чем я занимаюсь, как так вышло, что ты никогда не объявлялся? На моем выпускном в старшей школе, например, — Тони пытался удержать свой голос на уровне, но было больно. Он понимал, что отец был занятым человеком и не мог распыляться по мелочам, но это же был выпускной, черт его побери! — Я действительно хотел, Тони, — Говард поднял голову. Он выглядел измученным. — Я уже собирался выезжать, но кое-что случилось в последнюю минуту. Я сказал твоей маме ехать, думал, смогу быстро закончить, но эти проклятые засранцы не затыкались. — И ты не мог это отложить? -Тони знал, что люди могут быть требовательными в бизнесе. Он прекрасно понимал, насколько все может измениться в последний момент. Не случайно, что он сам никогда не приходил вовремя. На протяжении многих лет он культивировал образ ненадежного специально, чтобы ему не пришлось иметь дело с этой ерундой. Если никто никогда не ожидал, что он будет ответственным, он мог все бросить и никого не обидеть. Всегда было легче позволить другим людям заботиться о таких вещах. Сначала это делал Оби, потом Пеппер. Тони Старк был известен своим безрассудством и высокомерием. И все же компания процветала, поэтому людям было все равно, что он был чокнутым. Говард Старк, с другой стороны, был надежным бизнесменом — и это была еще одна причина для Тони, чтобы делать все наоборот — поэтому у него, возможно, не было выбора. Как бы сильно он ни хотел быть приоритетом в жизни своего отца, взрослый Тони мог понять, что это не так просто. Может быть, его отец мог бы стараться сильнее — черт возьми, он должен был стараться сильнее — но, может быть, он пытался. Теперь у Тони появились новые обязанности, и он не был уверен, что сможет их игнорировать, даже если захочет. — Я пытался. Я должен был загладить свою вину, знаю. Я хотел быть там, Тони, клянусь тебе. Я не веселился и не игнорировал тебя. Просто так вышло. Тони вспомнил тот день, когда он оглядывался вокруг, ожидая своего отца. Мама и Джарвис были там, они гордо ему улыбались. Когда отец так и не приехал, они сказали ему, что он был вынужден отправиться на работу, но хотел прийти. Тони не верил им, думал, отцу было плевать. Позже он спросил Оби об этом, ища подтверждения, что отцу было насрать, и Оби сказал… черт возьми, он сказал, что не знает ни о какой встрече. В то время у Тони не было причин сомневаться в словах Оби, не тогда, когда это подтверждало то, во что он уже верил. Теперь, однако, было ясно, что Оби был большим толстым лжецом. Хотел ли он обострить конфликт между ним и Говардом? Тогда было бы легче его контролировать. — Подлый манипулятивный ублюдок! — Что? О, он сказал это вслух. — Я думал об Оби. — Почему? Что он натворил? Я спрашивал Пятницу, но она не сообщила мне практически ничего. — Он продавал наше оружие террористам за моей спиной. — Что?! — И пытался убить меня. Трижды. Ему почти это удалось. — Что?! — Говард встал так быстро, что сбил стул, — этот чертов сукин сын! — он тяжело ударил по столу, затем потряс рукой, поморщившись. — Проклятье! С тобой все хорошо? — Я в порядке, пап, это было много лет назад. Он мертв. — Хорошо! — это было сказано с таким ядом и ненавистью, что Тони был немного ошеломлен. В глазах отца снова мелькнула ярость, и его лицо покраснело. Не к добру. — Хорошо, пап, успокойся. Хочешь сердечный приступ схлопотать? Говард его не слышал: — Черт побери. Все, кому я доверял, гребаные предатели? — ну, вопрос был резонный. — А что насчет Фьюри? Я видел его в одном из видео. — Не то чтобы он мне очень нравится, но убить он меня не пытался, нет. Хотя и шпионил за мной. — О, мне нужно сказать ему пару слов, — Говард никогда не был бойцом, ему было 70 лет — вряд ли его можно было считать угрозой. Тем не менее, глядя на него, Тони мог поверить, что он может нанести какой-то ущерб, если захочет. Конечно, не в физическом бою, но отец был умным. Фьюри могли поджидать сюрпризы. Тони грела изнутри мысль, что отец готов был сражаться за него (и даже если это заставило его почувствовать себя маленьким ребенком, рассказывающим другим маленьким детям, что его отец может побить их отцов). — Серьезно, Тони, это чертово безумие. — Я знаю. Но это не стоит того, чтобы у тебя случился сердечный приступ. Говард, похоже, не был удовлетворен, но все равно кивнул. Затем его рука коснулась стола, и он зашипел. — Дай посмотреть, — сказал Тони, протягивая руку. — Все нормально. Бывало и похуже. — В любом случае, лучше приложить лед, — Тони повернулся к задней части мастерской и позвал, — Дубина! Принеси мне лед. И, пожалуйста, постарайся не сломать что-нибудь. Отец оглянулся: — С кем ты разговариваешь? Раздался грохот, за которым последовали извиняющиеся гудки Дубины. Тони вздохнул. После второго грохота Дубина появился, неся поднос со льдом и грязную тряпку. Ну, это была не открытая рана, так что ничего страшного. Тони взял их у него и завернул пару кубиков льда в тряпку. — Спасибо. А теперь иди и убери все, что сломал. Но Дубина наблюдал за его отцом, рука вращалась, чтобы получить лучший угол, а его слова были проигнорированы. Как обычно. — Что это? — Говард взял тряпку со льдом и положил ее на руку, изучая Дубину, который подошел ближе и тыкал в него. — Эй! — Тони предупредил своего старшего робота. — Прекрати! Дубина перевел «взгляд» с него на его отца, а потом снова на него, наклоняя руку и издавая любопытствующие звуки. Он не привык к людям в мастерской, кроме Роуди и Пеппер. Ну, с недавних пор Брюса, Вижена и Питера тоже. — Похоже на робота, над которым ты работал. Твой дипломный проект. — Да, это он. Итак, знакомьтесь. Пап, это Дубина. Дубина, это папа. Будь вежлив и не позорь меня, пожалуйста, — последнее, вероятно, говорить было бесполезно. Дубина протянул клешню для так называемого рукопожатия, и, к удивлению Тони, Говард принял ее своей неповрежденной рукой. Дубина взволнованно пикнул и начал кружить вокруг них, безумно пища и опрокидывая все вокруг. — Дубина, прекрати! Успокойся! Иди убери за собой, можешь прийти, когда закончишь. Робот опустил клешню и печально пропищал. — Даже не пытайся, приятель. Давай, кыш! И, пожалуйста, больше ничего не сломай. С еще одним грустным звуковым сигналом и жалким видом Дубина начал поворачиваться к холодильнику, на дюйм за раз, оглядываясь назад, как будто ожидая, что его вернут в любую минуту. Тони нежно покачал головой. Дубина был сущим наказанием, но Тони все равно любил этого засранца. — Что за недовольная физиономия? Иди и делай свою работу, глупое ведро болтов. — Оно… оно понимает? Тони повернулся к отцу, почти позабыв о его присутствии: — Он искусственный интеллект. Ну, элементарный вариант. Первый, который я создал, и далеко не самый продвинутый, — хотя чего это он? Дубина был отличной компанией. — Ты не мог дать бедняге имя получше? Не такого комментария Тони ожидал от своего отца. — На самом деле я не хотел его так называть. Я был немного пьян, когда он был впервые активирован, и на самом деле не соображал, что несу. Но он отказался откликаться на что-либо еще, так что… он может быть не очень умен, но, клянусь богом, он упрям. Говард усмехнулся. — Что он делает? Тони с одобрением отметил, что на этот раз отец использовал правильное местоимение. — Он… ну, он просто как рука на колесах. Рука помощи, буквально. Приносить мне вещи, держать вещи, что-нибудь в этом роде. Хотя у него это не всегда получается. Его двигатель и пространственное распознавание не так хороши, как могли бы быть, и время от времени он слишком возбудим, — очередной грохот доказал правоту Тони. — Почему бы тебе просто не исправить это? Я имею в виду технические проблемы. С такими-то технологиями. Тони скрестил руки на груди и пристально посмотрел на него. — Только потому, что он не совершенен, не значит, что он недостаточно хорош, — Тони нравилось, что Дубина не был идеальным, что он был немного неуклюжим и немного глупым. Он был таким, каким был, это точно не вина робота. Было бы несправедливо наказывать его за дрянную работу Тони. К его чести, Говард, кажется, понял суть — и едва уловимую шпильку в сторону его отвратительного воспитания — поэтому он просто кивнул. Дубина вернулся с чашкой кофе в клешне и предложил ее Говарду, который принял ее без колебаний. — Не пей это, — предупредил Тони, когда показалось, что отец собирается это сделать. — Он иногда путается и кладет то, чего не следует. Говард понюхал и осторожно пригубил. — Прекрасный вкус. — О, тогда хорошо. Просто лучше сначала проверить, — Дубина издал счастливый звуковой сигнал и удалился. — Эй, а мне? — крикнул Тони ему вслед, получив в ответ громкий звук. — Это удивительное творение, Тони, — первые с тех пор, как отец пришел, он начал действительно осматривать мастерскую. Его глаза загорелись, когда он заметил костюм на другом столе, и он сразу же подошел, чтобы рассмотреть поближе. Кофе был забыт. — Господи, ты посмотри на это, просто невероятно, — он улыбался, как ребенок в кондитерской. Они провели следующие пару часов, разговаривая. Тони показал отцу некоторые костюмы и другие крутые штуки, которые он разработал на протяжении многих лет с Дубиной, который время от времени устраивал ему неприятности. Говард был особенно восхищен голографическими проекциями (которые были действительно потрясающими) и тем, как легко с ними было работать. — Боже, если бы у меня было все это тогда… Ты можешь исправлять все за считанные секунды вместо того, чтобы заново рисовать все схемы вручную. — Я куплю тебе планшет, так что сможешь с ним поиграть. Пятница, закажи несколько, ок? — Конечно, Босс. — Спасибо, сын. Тони понимал, что настало время нарушить их хорошее настроение. Он не хотел этого, но он же решил говорить с отцом, не так ли? Так что нужно было пройти через это. — Так почему ты никогда не пускал меня в мастерскую, когда я был ребенком? — он старался не говорить обвинительно, было просто любопытно. Говард вздохнул: — Раньше пускал. Ты сидел в углу и складывал вещи вместе. Однажды ты решил поиграть с паяльником и чуть не поджег себя, потому что я не обратил внимания. Твоя мама чуть голову мне не оторвала, заслуженно, конечно. Я не мог наблюдать за тобой и работать одновременно, и вокруг лежало слишком много опасных предметов, так что было небезопасно. Это имело смысл. — Почему ты просто не сказал мне об этом? — Я говорил. Я сказал, что это слишком опасно. Тони не помнил этого, он просто помнил, что его не пускают, что для него означало, что отец просто не жаждал его компании. — Однажды ты захотел на Рождество паяльную лампу, которую ты, конечно же, не получил. Мы говорили тебе, что это слишком опасно, но ты дулся и плакал, как будто мы были чудовищами. Хм. Тони тоже это помнил, как он был зол на то, что не получил подарок, который хотел, чувствуя, что это несправедливо и что отец не любит его. Думая об этом сейчас, он не мог не съежиться. Да, в 8 лет он думал, что паяльник — это самая крутая вещь, но ни один родитель в здравом уме никогда не согласится. Господи, он был тупым ребенком. — Мне жаль. Его отец пожал плечами: — Ты был ребенком, дети не могут понять такого рода вещи. Даже если бы мы сказали тебе не делать что-то, потому что это было опасно, ты бы полностью проигнорировал это и сделал в любом случае. А потом бы расстроился, когда попал в неприятность, — повисла небольшая пауза, прежде чем отец продолжил. — Прости, что заставил тебя думать, что мне все равно. Я никогда не был хорош с людьми. — Да все в порядке, я понимаю, — лучше было думать, что его отец был дерьмовым отцом, потому что он плохо ладил с людьми, чем потому, что ему было насрать. В конце концов, Говард был только человеком, и люди время от времени лажают, иногда очень сильно — чего стоит Роджерс. Тони мог на него злиться, но никогда не считал его уж конченным злодеем, хотя результат его действий был катастрофичным. — Что случилось с Фьюри? — спросил Говард после очередного затишья в разговоре. — Не имею понятия. Последний раз я видел его пару лет назад. Наверно, отсиживается где-то, дергая за ниточки за кулисами, — Тони пожал плечами. — Пока он не появится здесь, он не моя проблема. — А что насчет этого Росса? — А, это редкостный ублюдок. Ненавидит сверхлюдей, особенно Брюса. Он хотел использовать Мстителей ради своей выгоды, хотя, честно говоря, я не уверен, как именно. Во всяком случае, он нарушил Договор, не говоря уже о многих правах человека, так что теперь он попал под пресс. — Почему ты должен давать показания? — Ну, так как Роджерс вытащил своих приятелей из тюрьмы, и Росс сумел немного замести следы, я должен сказать всем, что они действительно там находились и что Росс собирался отправить за ними отряд смерти. При упоминании Роджерса лицо Говарда исказилось от гнева. Он нахмурился и сжал кулаки: — Если они попали в тюрьму, значит, заслужили, — сказал он резко. — Я видел бой в аэропорту, они чуть вас всех не угробили. Тони, конечно, был с этим согласен, но у Росса не было полномочий принимать такие решения в одиночку: — Да, но приговор должен был вынести суд. — Босс, миссис Старк ищет мистера Старка. — Черт, который час? — Сейчас 7:30 утра. Для них обоих это оказалось сюрпризом. Прекрасно, еще одна бессонная ночь. — Неудивительно, что я чувствую себя так дерьмово. Знаешь, старость — это паршиво. Тони рассмеялся. — Тебе лучше идти, пап. Поспи. — Ты тоже. Пятница, пожалуйста, скажи Марии, что я скоро буду. Серьезно, Тони, ложись спать. И мы должны… продолжить позже. — Да, конечно. Скажи маме, я увижу ее за ланчем, ок? Говард кивнул, вставая и со стоном потягиваясь. — Боже, ненавижу быть старым. — Это лучше, чем быть мертвым, — Тони вздрогнул, когда слова вылетели изо рта, но это было правдой. Говард не ответил, просто кивнул и вышел, возвращаясь в свою квартиру. Тони окинул взглядом мастерскую, задумавшись, пока Пятница не напомнила ему, что пора в постель. Несколько неохотно Тони повиновался. Но на завтра было запланировано множество дел, и он не мог позволить себе разбитое состояние. Ох уж эта старость.