Второй шанс

Мария бросила быстрый взгляд на каталог мебели на планшете, который вручил ей Тони. Пятница услужливо выделила несколько пунктов, которые теоретически могли бы её заинтересовать. Мария уже привыкла общаться с Пятницей, будто ИИ был реальным человеком. Это было немного странно, ведь физически Пятницы не существовало. Но это было ее единственным «недостатком». Если бы не отсутствие тела, Мария никогда бы не догадалась, что Пятница — компьютерная программа. Предложения Пятницы показались весьма неплохими, и Мария потратила несколько минут на составление планировки. Квартира, конечно, была довольно милой, но, если они собирались жить здесь постоянно, Мария хотела придать ей обжитой вид. Ни Говард, ни Тони против этого не возражали. Напротив, они ее только поддерживали. Мария была благодарна им за это. Ей все еще было трудно смириться с мыслью, что она умерла и вернулась к жизни через 30 лет. Она изо всех сил старалась не думать о своей смерти и о человеке, который их убил — друге Говарда. Хотя удавалось не всегда. Днем, как правило, было чем заняться, с кем поговорить — с Говардом, Тони, его друзьями, Пятницей, но ночью все было по-другому. Она уже попросила у доктора Беннера (Брюса, как он просил его называть) снотворное, будучи не в состоянии справиться с кошмарами. — Как ты думаешь, Пятница, сколько времени займёт доставка новой мебели? — Зависит от того, что вы закажете, миссис Старк. Но это займет не больше нескольких дней. Возможно, неделю. Если только не нужно все изготавливать с нуля. Но и в этом случае можем их поторопить. Мария подумала и решила, что торопиться некуда. Она сообщила Пятнице о своем выборе и позволила ИИ принимать необходимые меры. Пятница заверила ее, что это не проблема, что забота о жителях Башни — часть ее работы. Она также имела доступ к счетам Тони, чтобы оплатить покупки и организовать всё в лучшем виде. После этого Мария отправилась на кухню готовить ужин. Заказывать еду было практично и легко, но иногда ей хотелось приготовить что-то самой — это было то, что она умела, в чем была уверена. Мария любила свою работу в фонде, но теперь ее, конечно же, нет. Ей нужно было найти хобби или что-то, чем можно было бы занять себя, как только ремонт будет завершён. Тони весь день провел на встречах, занимался, как он выразился, «мстительской чепухой». Мария сияла от гордости, видя, как хорошо он справляется и как серьёзно относится к своим обязанностям. Говард пропадал в лаборатории, изучал что-то (Пятница пообещала, что будет за ним приглядывать. Мария прекрасно знала, что безопасность для мужа была делом десятым). Им она гордилась за то, что он наладил отношения с Тони. И было приятно видеть, что Говард делает что-то для своего удовольствия. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз был счастлив. Мария долго безуспешно пыталась заставить его расслабиться, делегировать часть работы подчиненным и отдохнуть, но он был упрямым, и со временем она сдалась. За последние пару лет Говард стал довольно неприятным брюзгой, поэтому вдохновленного и счастливого Говарда было видеть отрадно. Ингредиенты для лазаньи были подготовлены и разложены, как и вся посуда. Мария терпеть не могла беспорядок (одна из причин, по которой она перестала заходить в мастерскую Говарда. Может, он был и гением, но, черт возьми, до ужаса неаккуратным. Один бог знал, как он обходился без Джарвиса, блюстителя чистоты и порядка). Мария хотела организовать семейный ужин, чтобы они смогли поговорить и наверстать упущенное, так как большую часть дня Тони был занят своей работой, а Говард слишком глубоко засел, изучая новые технологии. Марии ещё предстояло столько всего узнать о Тони и его жизни в этом мире, но сын попросил дать ему время, и она согласилась. Говорить за ужином в непринужденной обстановке было проще, и, бонусом, она могла убедиться, что её ребенок нормально поест. Хотя Пятница и заверила её, что сейчас он начал нормально питаться (что подразумевало, что было время, когда нет), но ей, как матери, хотелось убедиться в этом лично. Тони всё еще выглядел слишком измождённым. Изредка за ужином к ним присоединялись и другие Мстители, хотя сегодня вечером их должно было быть только трое. Завтра вечером обещала появиться мисс Поттс, и Мария с нетерпением этого ждала. Едва всё было готово, Мария присела на диван, чтобы немного расслабиться и посмотреть новости, хотя она знала, что Пятница по просьбе Тони фильтрует некоторые моменты. По телевизору, как всегда, передавали сплетни о знаменитостях, некоторые политические репортажи, суть которых Мария не совсем понимала, несмотря на попытки Пятницы объяснить контекст. В одной из новостей упоминалось о возможном обнаружении бывших Мстителей в Перу, хотя и уточнялась, что информация могла быть недостоверной. Прежде, чем Мария смогла узнать больше, Пятница быстро переключила канал. — Не желаете ли посмотреть фильм, миссис Старк? Мария закатила глаза. До чего ж это была очевидная попытка отвлечь её внимание. — Как скажешь, Пятница. Ей определенно не нравилось, что с ней обращались как с ребенком, которому нужно было покинуть комнату, когда взрослые вели свои серьезные разговоры. ***** Говард и Тони вышли из лифта, добродушно споря о чём-то, вытирая лица и руки (что они делали? Разве Тони не должен был быть на работе?). Мария улыбнулась, наблюдая за ними — было приятно видеть, что они наконец-то поладили. Они подошли к столу и рассеянно ей кивнули. Прежде чем они успели дотронуться до еды, она громко прокашлялась. — Мам? — Тони остановился с протянутыми руками. Все еще было больно думать, что она пропустила так много в его жизни, что он больше не был неуклюжим подростком, которого она помнила, но Мария попыталась сосредоточиться на положительном. — Вам двоим нужно умыться, вы грязные, как трубочисты, — она даже не потрудилась скрыть смех, когда они посмотрели друг на друга и осознали, что она права. — Прости, мам, — Тони робко ей улыбнулся и направился в ванную. Говард последовал за ним. Мария нежно покачала головой и села ждать своих мальчиков. Ужин был на редкость приятным, без криков и угрюмого молчания. А то в прошлом она уже успела отчаяться, что эти двое когда-нибудь прекратят ругаться. Было приятно видеть, что её молитвы наконец были услышаны, даже если для этого им потребовалось умереть и воскреснуть. — Мама? — Да, милый? Тони нервничал, скручивая салфетку в руках: — Я… хм. Мне нужно кое-что тебе сказать, кое-что, что я, вроде как… скрыл, — он бросил взгляд на Говарда, который тоже нервничал. Странно. Мария откинулась на спинку стула и стала изучать их. Что бы это ни было, было ясно, что Говард уже знает. Она не могла не почувствовать себя немного обделенной, что у них есть секреты, но понимала, что у них было многое, что они должны были сказать друг другу наедине. Из того, что Тони рассказал о своей жизни, Мария знала, что у него вагон и маленькая тележка непростых тем для разговоров. Она старалась не беспокоиться, что ее мальчик, кажется, круглосуточно находился в смертельной опасности, и не просто ввязывался в драки для удовольствия, но пытался защитить мир. Он был героем, и даже если она предпочла бы, чтобы его работа включала в себя меньше риска, это было его решение. Мария надеялась, что привыкнет думать о своем маленьком мальчике как о взрослом, но реальность всё ещё шокировала. — Все в порядке, дорогой. Почему бы нам не пройти в гостиную? Там будет удобнее. Мария и Говард устроились на диване. Тони сел в кресло, но тут же встал. Глубоко вздохнул и снова сел, глядя на них: — Ладно, во-первых, я в порядке, так что не волнуйся, ладно? Мария кивнула, хотя это показалось ей тревожным сигналом. Говард сжал кулаки. — Ну, я уже говорил тебе, что меня похитили террористы. И случилось то, что… эм… Обадайя некоторое время продавал им оружие компании и решил убрать меня с дороги. Заказал мое убийство. А те ребята решили использовать меня в качестве своего карманного строителя оружия. Марию будто ударили по голове. Оби? Обадайя пытался убить её ребенка? Он никогда ей особо не нравился, но… какого черта? И продавать оружие террористам? Господи. Марии потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что Тони замолчал и странно на нее смотрит: — Мам? Обадайя пытался убить её сына. Ради денег. Или чтобы он не мешал проворачивать незаконные сделки. — Где он сейчас? — с нажимом спросила она. Хорошо бы, в тюрьме. — Он мертв. — Отлично, — Мария повернулась к Говарду. Он не был удивлен, он уже всё это знал. Боже, как он, должно быть, чувствовал себя, услышав это… он думал об этом человеке как о друге, доверял ему… Мария не могла честно сказать, что когда-либо доверяла Обадайе; он был довольно неприятен. Всегда относился к ней с таким снисхождением. Тем не менее, быть неприятным человеком — это одно, но быть убийцей и предателем? Как этот ублюдок посмел угрожать ее сыну? — Как он умер? — Он… он взорвался, типа того. Построил собственный костюм и использовал… то есть он украл мой дуговой реактор, чтобы использовать его в качестве источника энергии. Я думаю, к тому моменту он был уже немного не в себе, потому что это было действительно глупо. Напасть на меня в костюме, я имею в виду. В любом случае, мы боролись и… я думаю, что победил. Все это было довольно мутно. ЩИТ тоже там был. Они… агент Коулсон помог Пеппер сбежать от Оби. Было много доказательств того, что он делал, но так как он уже был мертв… — Тони пожал плечами. — Сукин сын, — выплюнул Говард. — Он причинил тебе вред? — когда Тони нахмурился, она уточнила, — он действительно причинил тебе вред? Своими руками, я имею в виду, — в конце концов, было намного проще заплатить кому-то за грязную работу, но делать это самому… — Ну, э-э… Да. Он… вырубил дуговой реактор. Мне удалость вставить старый, прежде чем мое сердце разорвало в клочья. — Что?! — воскликнул Говард. Тони, кажется, упустил пару подробностей. — Эй, успокойтесь! Теперь я в порядке, помнишь? — это звучало совсем не так утешительно, как думал Тони. — Расскажи нам, что случилось, милый, — Мария попыталась сказать это мягко. Тони рассказал им о том, как был ранен террористами, как проснулся в пещере с автомобильной батареей, прикрепленной к его груди, чтобы шрапнель не попала ему в сердце. Он рассказал им о человеке, который спас ему жизнь и помог построить костюм для побега, и о миниатюрном дуговом реакторе, который он сделал, чтобы спасти свою жизнь. О создании костюма Железного Человека, чтобы вернуть оружие и защитить людей. О реакции общественности на его решение прекратить производство оружия и второй попытке убийства от Оби. Все это время Мария сидела там, и ярость и отчаяние не могли найти выхода, ведь вовлеченные в это люди были уже мертвы. Она ничего не могла с этим поделать, не могла защитить своего ребенка. Она была бесполезна. Совершенно и совершенно бесполезна. Мария не понимала, что плачет, пока не почувствовала, как Тони обнимает ее: — Мама! Мам, перестань, все в порядке. Мама, пожалуйста! Она обняла его, своего маленького мальчика, который так много пережил в одиночестве: — Прости меня, малыш, прости меня. Мы должны были быть там, чтобы защитить тебя. — Все в порядке, мам. Теперь со мной все в порядке, все кончено. Теперь все хорошо. Это не помогло. Она все еще чувствовала, что подвела его. Ее драгоценный сын, обманутый и преданный человеком, которому он доверял. Стейну повезло, что он уже был мертв, потому что прямо сейчас она была готова задушить его собственными руками. ***** Как Мария и предсказывала, даже снотворное не помогло прогнать кошмары той ночью. Предложение Тони о терапевте с каждым днем выглядело все заманчивее. Она не знала, как справиться со всем этим в одиночку. — Не спится? — спросил Говард, вставая рядом с ней у массивного окна. Она не ответила, все еще глядя в небо. — Мария, да ладно тебе. — Что мне теперь делать? — она повернулась в его сторону. Зрение было расплывчатым. Говард стоял там такой же беспомощный, как и она, такой же потерянный. — Что мы должны делать? — спросила она еще раз. Говард покачал головой и обнял её: — Я не знаю. Мы ничего не можем изменить. Это сводит меня с ума, но… черт возьми, у нас есть еще один шанс. Сидеть тут и страдать не лучшая идея. Конечно, он был прав. Прошлое осталось в прошлом. Только будущее сейчас имело значение. Это было всё ещё тяжело. — Кроме того, ты должна кое-что узнать. — Что еще? — спросила она, отступая назад, чтобы вытереть глаза. — Еще одно редкостное дерьмо, которое случилось с нашим сыном, — он вздохнул, — Мы должны держаться, Мария. Иначе мы сойдем с ума. Она сделала глубокий вдох: — Скажи мне. — Тони хотел сам тебе всё рассказать. — Нет, мне надоело, что со мной обращаются, как с ребёнком! Ты знаешь что-то о нашем сыне, так будь добр, расскажи! У меня есть право знать. Он и мой сын тоже. Несколько мгновений Говард колебался, потом снова вздохнул и повел её к дивану: — Это та еще история. — Да, я это уже поняла, спасибо. Просто расскажи мне, — часть ее боялась того, что должно было произойти, но другая часть просто хотела покончить с этим. Как сорвать пластырь. Одним движением. Хотя Мария пыталась подготовиться, то, что она услышала, все равно стало ударом ниже пояса. Как могли эти люди, эти бывшие Мстители, сделать такие ужасные вещи со своим другом? Очевидно, они не считали Тони другом, и это… Боже, это ее бесило. Мария вспомнила Тони, маленького и одинокого, не способного общаться со сверстниками, Тони, который храбрился, рассказывая ей, что это пустяки, что ему некого пригласить на день рождения. Тогда ей хотелось плакать, но она улыбнулась и сказала ему, что они хорошо проведут время только с семьей. Это было несправедливо. О Господи. Она не знала, как долго они там пробыли. В какой-то момент солнце начало подниматься, окрашивая небо в нежно-голубой цвет. Это было прекрасное зрелище, но она даже не обратила на это внимания. Казалось почти невозможным, что солнце все еще там, встает, как всегда, в то время как её сердце разрывается в клочья. Сейчас даже не было места для гнева, только тоска. У нее все болело, как будто ее избили до полусмерти, как её ребенка. Говард бушевал и проклинал всё, рассказывая о том, как пострадал их сын, но теперь он просто сидел там, как и она, усталый и убитый горем. Однажды, она поклялась, эти люди заплатят. ***** Мария сидела в кресле, уставившись в пространство. Возвращаться в постель ей не хотелось. Она не знала, что думать обо всем, что ей рассказал Говард. Казалось невозможным, чтобы люди, которым Тони доверял, могли быть настолько бесчувственными по отношению к нему. Все, что Мария когда-либо знала о Капитане Америке, было пропагандой военного времени и несколькими историями, которые Говард рассказал ей об этом человеке. Она была ребенком, когда началась война, и её мать беспокоилась, что их итальянское происхождение станет проблемой. Ее отец сделал все возможное, чтобы дистанцироваться от любого намека на симпатию к итальянскому режиму того времени, осуждая Муссолини на каждом шагу. Люди все еще иногда смотрели на них с подозрением, и Мария научилась держать голову опущенной. Девочки в ее районе падали в обморок из-за Капитана Америки, но Мария никогда не была в их числе. Он был довольно симпатичный, надо было отдать ему должное, но большие мышцы для Марии значили немного. Она никогда не могла себе представить, что будет с ним разговаривать — он, конечно же, захочет говорить только о войне и всех этих ужасных вещах. Когда объявили, что Стив погиб, большинство соседей Марии его оплакивали, и она подумала, как это нелепо, что люди так суетятся вокруг его персоны. Война забрала так много людей, включая ее соседей. Почему Капитан Америка был важнее всех остальных? Через Говарда Мария познакомилась с некоторыми друзьями Роджерса с войны. Никто из них не вызывал у нее особенной симпатии, кроме Пегги Картер (хотя Мария немного ревновала за то, что та знала сторону Говарда, до которой Мария никогда не могла дотянуться). Они все наперебой говорили о великом человеке, который отдал свою жизнь за мир во всем мире (как и тысячи других, всегда думала Мария). Было маловероятно, что Роджерс был таким совершенным, каким его представляли люди, но, конечно же, она никогда им об этом не говорила. Раз они хотели думать о погибшем друге в таком ключе, что ж тут плохого? По-видимому, довольно много плохого, ведь даже после его пробуждения изо льдов в нем всё еще видели безупречного героя, который не способен на подлость. Дело в том, что у всех людей были недостатки. Просто невозможно быть идеальным всегда. И если есть что-то, что Мария всегда ненавидела, так это эгоистов. Таким был ее отец. Особенно это проявлялась в его отношениях с матерью Марии, его женой. Он всегда считал себя выше нее, никогда не воспринимал всерьез — и в итоге разорился, потому что отказался слушать её советы (потому что, как он совершенно ясно дал понять, ни одна женщина, даже образованная, не могла знать о бизнесе больше, чем он, мужчина). Это сыграло с ним злую шутку. Отец Марии думал, что всех обыграл, когда она вышла замуж за Говарда. Он всегда говорил ей, что получение степени — пустая трата времени, ей просто нужен муж (как будто единственная цель женщины — служить мужчине). Он думал, что это будет его путь к легкому счастью и решению всех финансовых проблем. Боже, Мария была так зла. Как будто ее решение выйти замуж имело какое-то отношение к отцу, как будто она не была способна принимать решения для себя, которые принесли бы ей пользу. К несчастью для него, Мария не была склонна помогать ему. По ее совету Говард не дал отцу ни цента, и тому пришлось объявить о банкротстве. Мария вовсе не была мелочной, но инвестирование в обреченный отцовский бизнес стало бы плохим вложением для Говарда. Муж уважал ее достаточно, чтобы прислушаться к советам. Он не всегда соглашался с ней, но выслушивал и принимал во внимание ее мнение, прежде чем принять решение. Стив Роджерс, как и ее отец, кажется, не ценил никакого мнения, которое не было его собственным, и не заботился о людях, за исключением того, как он мог использовать их в своих интересах. Люди, которые встали на сторону Роджерса во время так называемой Гражданской войны, возможно, думали, что поступают правильно, потому что Роджерс так сказал, но в конце концов и они поймут, что рисковали жизнями впустую. И если они были настолько глупы, чтобы слепо следовать за ним, то заслужили это. Мария проследит, чтобы они заплатили за свою глупость. За то, что причинили боль ее сыну и всем остальным. Она никогда не верила, что Капитан Америка лучше всех остальных, и теперь убедилась в этом окончательно. ***** Когда Мария забеременела в первый раз, она строила миллион планов. Хотя она никогда никому в этом не признавалась, она хотела девочку (даже если знала, что Говард предпочел бы мальчика). В те моменты Мария была счастлива, а потом все полетело к чертям. Она пролежала в постели целый день после выкидыша, задаваясь вопросом, что она могла сделать не так, хотя врачи сказали ей, что такие вещи имеют место быть. Мария чувствовала себя самым несчастным человеком на свете. Хотя Говард держался стоически, она знала, что и ему было тяжело. Несколько недель после этого он был сам не свой, и Мария едва могла находиться рядом с ним. Они сильно поссорились. И Мария подозревала, что пришел в себя он не без помощи Джарвиса. Во второй раз они были более осторожны, стараясь не слишком надеяться. И все же, когда у нее снова случился выкидыш, было так же больно, как и в первый раз. После этого она посетила множество докторов, они с Говардом прошли всевозможные обследования, чтобы выяснить, в чем проблема. Но ничего не обнаружили. В третий раз она боялась, что потеряет и этого ребенка. В тот момент ей было все равно, будет ли у нее мальчик или девочка, лишь бы малыш был здоров. Она следовала рекомендациям всех врачей, ела все, что они ей говорили, и проводила в постели столько времени, сколько они ей говорили. Говард нанял медсестру, чтобы она оставалась с ней на весь день. Это было время напряженного ожидания. Наконец, в третьем триместре, когда шансы выкидыша стали намного ниже, Мария вздохнула с облегчением, хотя и сохранила бдительность. Несмотря на все усилия, Тони родился на пару недель раньше идеального времени. К счастью, он был достаточно здоров. Когда Мария впервые взяла ребенка на руки, она почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Это был ее мальчик, с такими крошечными пальчиками на руках и ногах, с пучком темных волос на голове. У него были прекрасные глаза и очаровательное личико. Она посмотрела на сына и мгновенно влюбилась. Мария знала, что всё это того стоило. (И горячо благодарила Бога, так как сомневалась, что сможет пройти через это в четвертый раз). Было горько смотреть на Тони сейчас и осознавать, что он вырос без нее. Мария помнила его таким, каким видела в последний раз в ту ужасную ночь: ему было 17 лет, и он старался не показывать, как расстроился из-за ссоры с отцом. Мария надеялась, что после отпуска Говард будет в лучшем настроении. Оглядываясь назад, она чувствовала, что должна была сделать больше, чтобы преодолеть разрыв между ними, может быть, настоять на том, чтобы они сели и поговорили, а не уходили в раздражении, чтобы зализать свои раны каждый в своем углу. Правда заключалась в том, что, как бы Мария ни любила своего мальчика, Тони всегда был в первую очередь сыном своего отца. В нем было так много от Говарда, что ей всегда казалось, что она никогда не сможет до него дотянуться. Тони рассказывал о том, что мастерил, а Мария могла понять только слово из пяти. Но она все равно старалась слушать, хвалить и подбадривать. Это не было проблемой, когда он был ребенком, и она проводила с ним часы, с обожанием наблюдая за каждым его движением, играя на рояле и тихо напевая, пока он просто улыбался своей милой детской улыбкой. В три года Тони уже научился читать, и Мария начала понимать, что ее сын унаследовал интеллект отца. С тех пор она знала, что он будет только отдаляться от нее. Тем не менее, теперь Мария могла видеть, что, возможно, схожесть Тони и Говарда ранила ее больше, чем она осознавала. Может быть, она хотела оставить ребенка при себе и не сделала все возможное, чтобы помочь двум упрямым мужчинам разобраться с их проблемами. Это была неприятная мысль. Ей придется поговорить об этом с психотерапевтом. — Миссис Старк? — позвала Пятница, выдернув её из воспоминаний. Мария вздохнула и попыталась отогнать мысли о прошлом. — Да, Пятница? — Прошу прощения, мэм, но я подумала, вы захотите отвлечься. Возможно, хотите распланировать ужин? — Да, спасибо, Пятница. Это хорошая идея. ***** Немного подумав, Мария снова решила приготовить ужин сама. Пятница была права, ей нужно было отвлечься. Сегодня вечером они встречались с мисс Поттс, и Мария подумала, что было бы неплохо поесть домашней еды. Как она поняла, мисс Поттс была очень занята в последние несколько недель деловыми встречами и поездками за границу. Быть генеральным директором было нелегко, но и женщиной быть было не легче. Марию радовало, что женщина теперь могла стать генеральным директором. Из всего, что она слышала, и из того, что рассказал им Тони, дела у мисс Поттс шли очень неплохо. По словам Пятницы, за последние три десятка лет ситуация с правами женщин значительно улучшилась, хоть и была далека от идеала. Мария попросила у Пятницы совета, что бы та выбрала для себя, когда было нужно произвести хорошее первое впечатление, поскольку мисс Поттс была тем, кто много значил для Тони, даже если они больше не были связаны романтическими отношениями. Также Марии потребовалось некоторое время, чтобы обдумать, что ей надеть. Ее гардероб был все еще более скромным, чем раньше, но Пятница подобрала ей прекрасный наряд (и вернула украшения из хранилища). В конце концов Марии придется пройтись по магазинам. Возможно, она могла бы пригласить мисс Поттс. Вкусы Марии, вероятно, устарели, и ей не помешал бы совет. Также это был хороший повод провести время вместе и получше узнать мисс Поттс. С тех пор, как они тут оказались, Мария взяла на себя обязанность выбирать одежду и для Говарда. Она делала так в начале их брака — что-то вроде долга жены — пока они не отдалились друг от друга слишком далеко. К тому времени, как должна была прибыть мисс Поттс, все было готово. Говард вернулся из мастерской, принял душ и оделся, рассказывая ей на ухо о чудесах будущего. Это заставило ее улыбнуться. Она вспомнила старые добрые времена, когда это было частью их рутины — с энтузиазмом обсуждать его работу, даже если все, что она могла сделать, это кивнуть и улыбнуться ему в ответ. Тони вошел с мисс Поттс, слегка нервничая: — Мам, пап, это Пеппер. Пеппер, мама и папа. Пеппер Поттс была красивее, чем на фотографиях и видео, которые просмотрела Мария. Она держалась уверенно, ее одежда и волосы были безупречны. Мария тепло ей улыбнулась и поцеловала в щеку: — Очень приятно познакомиться с вами, мисс Поттс! Мы слышали о вас много хорошего. — Пожалуйста, зовите меня Пеппер, — сказала та, улыбаясь в ответ и пожимая руку Говарду. — Мне тоже приятно познакомиться. — Присаживайся, — Мария подвела Пеппер к дивану и предложила ей выпить (игристый сидр, так как она ликвидировала весь алкоголь в квартире — не хотела искушать Говарда). — Должна сказать, Тони меня шокировал, когда сказал, что вы вернулись. Признаюсь, была настроена скептически. Мария не могла ее винить, учитывая все обстоятельства. — Для нас это тоже стало шоком, — ответила она. — К такому нужно привыкнуть. — Да, согласна. Если я могу что-то для вас сделать, только скажите. Мария решила уцепиться за эту возможность: — Вообще-то, я хотела попросить тебя об одном одолжении, если ты не слишком занята. — Конечно. — Мне нужна новая одежда, а я не очень разбираюсь в современной моде. Пеппер усмехнулась: — О, я с удовольствием вам помогу. — Ну, теперь я начинаю волноваться, — сказал Тони, с любовью наблюдая за ними. — У меня такое чувство, что это не сулит мне ничего хорошего. — Мир не вращается вокруг тебя, Тони. Я уверена, что у нас с твоей матерью будет много тем для разговора, которые не имеют к тебе никакого отношения. Мария засмеялась: — Ты мне нравишься, Пеппер. Думаю, мы поладим. Остаток вечера был приятным. Пеппер Поттс оказалась очень хорошим человеком. Мария была расстроена, что между ней и Тони все развалилось: они, наверно, были прекрасной парой. А уж какие у них были бы дети… Было ясно, что Пеппер действительно заботилась о Тони. Мария была рада видеть, что у Тони есть настоящие друзья (а не те ужасные люди, которые его использовали). Ее мальчик всегда был слишком одинок и изолирован от сверстников. Хорошо, что у Тони теперь есть настоящая команда единомышленников, а мир видит в нем героя. ***** На следующий день они отправились за покупками, и Мария вздохнула полной грудью. Она не была на улице с тех пор, как попала в Башню. Дело было не в том, что ей запретили выходить. Ей просто было не до того. Привыкание к новым обстоятельствам заняло большую часть ее времени. И, если честно, она немного боялась оставаться одна — Нью-Йорк уже не был таким знакомым, как раньше. Мария с Пеппер отправились в несколько магазинов, где Мария пополнила свой гардероб. Не то, чтобы ей было куда в этом идти, по крайней мере, до тех пор, пока они не завершат оформление ее новой личности, но ей хотелось быть готовой. Они зашли пообедать и некоторое время говорили о нейтральных темах — в основном, о прогрессе в феминистском движении. Во время десерта разговор повернулся в сторону не самых приятных вещей: — Я так понимаю, вы с Тони некоторое время были вместе, — произнесла Мария как можно дипломатичнее. Она не хотела создавать впечатление, что осуждает их личную жизнь. Пеппер вздохнула: — Это… сложно объяснить. Мы пытались. Мы оба хотели, но… думаю, этому не суждено было случиться. Я люблю Тони, правда, — она серьезно посмотрела на Марию, как будто боялась, что ей не поверят. — Я знаю, дорогая, я это вижу. — Но… это было просто… слишком. Всякое происходило, все становилось хуже и хуже, и я… я не справилась, — Пеппер опустила глаза, играя вилкой в руке. Мария взяла ее за руку. Жаль, что ничего не получилось, но Мария могла понять. Были моменты, когда она думала, что не справится — отстраненность Говарда, его секреты — были времена, когда она хотела уйти. Но выбора у нее не было — она не могла оставить Тони. И не ей было осуждать Пеппер. — Я все понимаю. Пеппер улыбнулась: — Вы так очаровательны, как всегда и говорил Тони. — Благодарю тебя, дорогая, — она глубоко вздохнула, — а насчет тех ужасных вещей, которые продолжают происходить, этой… гражданской войны. Ты думаешь, эти люди будут найдены? Улыбка сползла с лица Пеппер: — Хотела бы я что-то с этим сделать, миссис Старк, но пока мы не выясним, где они скрываются, у нас связаны руки. Мы с Пятницей собрали много доказательств против них, так что будем готовы преследовать их по всей строгости закона, как только представится возможность. — Приятно это слышать. — Им это не сойдет с рук, я обещаю. Мария кивнула, и они вернулись к более приятным темам. ***** Теперь, когда Мария знала всю правду, она попросила Пятницу показать ей новостные ролики о Гражданской войне, чтобы лучше понять политические нюансы. Они с Говардом уже смотрели несколько пресс-конференций, которые Тони дал по этому вопросу, где он осудил действия своих бывших товарищей по команде, не вдаваясь в подробности. В этом не было необходимости, так как публичной записи было более чем достаточно для заведения дела. Кадры боя в аэропорту, в частности, когда Тони неоднократно пытался разрешить ситуацию мирным путем и которая закончилась ужасающим падением Роудса и его последующей травмой, были ужасающи. — Эй, какого черта?! — воскликнул Тони, входя в квартиру и заметив изображения на телевизоре. — Пятница! — Простите, Босс. Ваша мать просила показать новости о некоторых событиях. — Твой отец рассказал мне, что случилось, Тони. — Что? — он бросил на Говарда возмущенный взгляд, — черт возьми, папа! — Я его попросила, — произнесла Мария, подходя ближе. — Мне нужно было это знать. Ты считаешь, я не заслуживала правды? — Я собирался тебе рассказать, мам. — Я знаю, дорогой. Я просто хотела покончить с этим. После того, как ты рассказал нам о Стэйне, я просто хотела все закончить, — она вздохнула. — О, мой милый, — она обняла его. — Все в порядке, мам. Теперь я в порядке. Едва ли это было так, но спорить она не хотела. Они сели на диван, и Тони пояснил им некоторые детали битвы в аэропорту. — Так почему же Человек-паук не является официальным Мстителем? — спросила Мария, пытаясь переключиться на более легкую тему. Тони немного поерзал на своем месте: — О, ну… это… хм… ну, технически ему…16? Мария повернулась к нему и заметила, что у Говарда такой же недоверчиво-возмущенный взгляд, как и у нее: — Что?! — Да, это… ммм… — Ты хочешь сказать, что взял на эту битву ребенка? — она жестом указала на телевизор. — Я не знал, что это будет бой! Думал, смогу их уговорить. Он не должен был пострадать! — Ты лишился рассудка? Тони! — Да, это было паршиво, я знаю. Я был в отчаянии, понимаешь? Извините, — он сгорбился, как отчитанный ребенок. — Нет, Тони, ничего не в порядке. Боже мой, о чем ты только думал? И он ведь все еще этим занимается! Мы видели его в той драке с носорогом не так давно! Тони поморщился: — Он просто помогает. — О, я вижу! И ты так говоришь, будто это его вина! — Мария бросила на него свой самый осуждающий взгляд. — Ничего подобного! — А его родители дали разрешение на борьбу с людьми со сверхспособностями? Ты с ними разговаривал? — Хм… кажется, его родители мертвы. — Тогда кто же его опекун? — Его тетя. — Она что-нибудь об этом знает? По выражению его лица Мария уже все поняла, но выжидательно смотрела на него, пока он не ответил: — Нет. — Тони! — Он просил меня ей не говорить! — Перестань оправдываться, Тони. Ты здесь взрослый человек. Этот ребенок подвергает себя опасности, и его тетя имеет право знать. Или ты все ей расскажешь, или я сделаю это сама! Некоторое время в комнате стояла тишина. Мария бросила взгляд на Говарда, и он кивнул ей. Они были невероятно единодушны по этому вопросу. — Господи, мне 47 лет, и меня ругает моя мама, — пробормотал Тони. — Кто виноват, что ты делаешь такие глупости? Тони нахмурился: — Для протокола, этот парень обладает суперсилой! — Это ничего не меняет, Тони, он все еще ребенок. Господи, о чем ты только думал? — Тогда сама попробуй остановить его, — сказал он несколько угрюмо. — О, непременно, не сомневайся, — она покачала головой. — И все знают, что он несовершеннолетний? — Думаю, да. — Значит, я поговорю со всеми, — после очередной неловкой паузы она продолжила, — а теперь давайте закажем ужин. Тони, вздохнувший с облегчением, ухватился за возможность сменить тему и начал предлагать рестораны, которые ему нравились. ***** Мария проснулась с тяжелым вздохом и села. Свет загорелся автоматически, быстро потускнел, но Мария успела оглядеться. Она была в своей спальне в Башне. В будущем. Мария почувствовала движение рядом с собой и повернулась. Говард обеспокоенно наблюдал за ней. — Прости, я не хотела тебя будить, — произнесла Мария. Он пожал плечами: — Я уже проснулся. Тоже не очень спалось. Несколько минут они молчали, погруженные в раздумья. — Я просто… — наконец заговорила Мария, — я продолжаю видеть это. Этого человека. — Да… После еще одной продолжительной паузы она почувствовала, как муж взял ее руку и крепко сжал. Мария вздохнула и придвинулась, позволяя обнять ее. — Я не знаю, что делать, — прошептал Говард. Мария редко слышала, чтобы он говорил таким тоном, — мы ушли… ушли на 30 лет. Теперь всё по-другому. Всё, кроме нас. — Я думаю, мы тоже другие, — ответила она, думая о жутких кошмарах, которые никогда не испытывала раньше (как минимум, потому, что она раньше никогда не умирала). — Все, чего я желал в той жизни, больше не имеет значения. Ну, за исключением того, чтобы мы ладили с Тони. Все остальное… Тони, вроде как, всего этого достиг. Без меня. Без нас. Я не сомневался, что он будет великолепен, но меня там не было. Я облажался, Мария. Даже больше, чем предполагал. — Мы не можем так думать, — хотя отчасти она была согласна. Они подвели сына во многих отношениях. В некотором не было их вины, но по большей части… — Мы сведем себя с ума, если будем так думать. Мы не можем изменить прошлое. Если мы застрянем в этом… — она подумала о людях, все еще поклоняющихся Капитану Америке, о сыне, истекающем кровью в каком-то заброшенном здании. — Нам нужно думать о настоящем. О том, что мы можем сделать сейчас. Принять это будущее. Слова должны были убедить не столько его, сколько ее саму. Они уже обсуждали это, и, вероятно, еще не раз будут обсуждать. — Ты права. — В этот раз мы можем справиться лучше. Стать лучше. И… все исправить. — Да. В башне стояла тишина. Соседей у них не было. Была только тишина ночи и тяжесть их тревог и страхов. — Прости, — в конце концов сказал Говард. — Я был… иногда я был тем еще придурком. Много раз. И… я хочу стать лучше. Теперь не имело значения, какими они были. Они оба совершали ошибки, но это была прошлая жизнь, и незачем было об этом вспоминать. — Мы должны провести время вдвоем. Только мы, — как они и собирались сделать, прежде чем их убили. Отпуска у них не было никогда. — Мы могли бы немного погулять, изучить этот Нью-Йорк, — (и друг друга тоже). — Да, я бы с удовольствием, — ответил Говард. Мария улыбнулась и повернулась к нему, чтобы поцеловать. Казалось, прошла вечность с тех пор, когда они действительно целовались. В этот раз то был не страстный поцелуй — они были слишком изношены и утомлены для этого — но они снова учились взаимодействовать. — Все будет хорошо, — прошептала она. — Да, непременно. ***** Квартира была заполнена людьми. Мария и Говард, Тони и новые Мстители, Пеппер и Хэппи (еще один из друзей Тони — и по совместительству бывший телохранитель). Даже Стивен Стрэндж и его не менее странный плащ были там, как и все роботы Тони. Новая мебель была установлена, Мария была удовлетворена. Неплохой повод для праздника. Своего рода День открытых дверей. Все наслаждались отменной едой, пили и общались. Говард что-то жарко обсуждал с Брюсом, оживленно жестикулируя, в то время как Хэппи учил Вижена смешивать какой-то безалкогольный коктейль. Пеппер и Хоуп помогали Роудсу с едой. Тони разговаривал со Стрэнджем и показывал ему что-то на одном из своих планшетов. Боты забавлялись с разумным плащом, что было странным, но милым зрелищем (хотя Марии все еще в диковинку было думать о предметах как о живых). Было шумно и оживленно, и Мария почувствовала, что купается в этой хорошей атмосфере. По ощущениям прошел миллион лет с тех пор, как она была так расслаблена. Пусть это и была лишь временная передышка от реального мира, в который она попала. Но сейчас ей не хотелось думать о плохом, о боли и предательстве. Она хотела быть с людьми, о которых заботилась — со своей семьёй, куда она с радостью приняла новых членов. Она хотела видеть Тони счастливым и окруженным друзьями, напоминать себе, что, несмотря на все, через что он прошел, ее сын все еще оставался сильным. Марии хотелось увидеть особенную улыбку Говарда, которой он не улыбался годами, но наконец-то смог расслабиться и стать тем человеком, которого она впервые встретила много лет назад — умным, веселым и полным жизни. Даже если это не продлится долго, сейчас она жила этим моментом, этим идеальным моментом счастья. Она поймала взгляд сына с другого конца комнаты и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ и помахал ей рукой, глаза его радостно блестели. Пусть не сразу, но они будут в порядке.