Бабочка без крыльев

      Мерида ждала Тома у статуи в назначенное время. Когда его фигура показалась из-за поворота, она суетливо заозиралась по сторонам. В коридоре сновалась только стайка первогодок, зачем-то вставших ни свет ни заря. Как удачно для Реддла. Он уверенным шагом приблизился к Маркл, обошел ее, как ни в чем не бывало, и одарил веселую детвору красноречивым взглядом.       — Если не хотите проблем от мистера Прингла, лучше спуститесь на этаж ниже. Он не в духе, идет сюда.       Те, разинув рты, поспешили покинуть коридор, без всяких лишних вопросов. Еще и поблагодарили напоследок, прежде чем убежать. Мерида присвистнула — раньше она не замечала, каким бессовестно хитрым и убедительным, оказывается, может быть Реддл.       — Бедняги, — комментирует девушка, не глядя на слизеринца, — Это так просто? Меня ты тоже дурачил?       Тома, признаться честно, ее слова повеселили.       — Тебя — легче всего, — хмыкает он, ухмыляясь тому, как Маркл закатывает глаза. Девчонка не замечала, как меняется ее поведение, когда они остаются вдвоем. Нахальная, болтливая, вечно сующая свой нос туда, куда не просят. А с другими такая покладистая, приличная. Ну сама вежливость!       Или это все возраст. Мериде четырнадцать, и Том не может не отметить, как она изменилась. Озорливая, непоседливая мелюзга выросла в складную девушку. Со слов Розье и Малфоя, которые были с ней одногодками, девчонка — незаурядная волшебница, до невозможного «приторная» в стремлении всем угодить. Где-то в глубине души Тому приятно, что, быть может, не зря он выделял ее среди остальных в приюте. Если бы Мерида оказалась круглой идиоткой, он бы сильно разочаровался.       Том встает перед статуей Одноглазой ведьмы, выпрямляет спину и вытаскивает волшебную палочку из-за мантии. Взмахивает ею, рассекая воздух, и стукает по камню.       — Диссендиум.       Мрамор с хрустом проворачивается, и Мерида наблюдает, как под ведьминским горбом, прямо из-под мантии, открывается проход в катакомбы. Удивительно, как Тому только удалось разгадать очередную тайну замка. Есть все же прок от его многочисленных книжек; школьный библиотекарь измучилась с его читательским билетом и давно бы уж сошла с ума, если бы не богатая утерянными знаниями Выручай-комната.       — Впечатляет, — отзывается Мерида, спускаясь по узенькой лестнице. Перед глазами лежал длиннющий коридор, каменная дорожка вела в неизвестность. На концах их волшебных палочек сидели огоньки света. Том шел впереди, Мерида уперлась глазами в его спину и думала о том, что совсем скоро окажется в Хогсмиде. Впервые, между прочим.       Факультетский шарф приятно покалывал подбородок, на плечах висела сумка из плотного сукна. Внутри лежали вязаные перчатки, спички, блокнот Арманды, который минувшей ночью был зачитан до дыр, и два яблока, стащенные из миски в пуффендуйской гостиной — два, чтобы предложить одно Тому, разумеется. Мерида пока еще не знала, сколько времени займет их вылазка. Как минимум два часа они проведут в дороге.       Просьба Мериды заключалась еще и в том, чтобы провести ее до «места». Том заранее ознакомился с картой и прикинул, где им искать Фелдкрофт. На дороге будут указатели. Путь будет утомительным, чувствует он, но игра стоит свеч. Иметь у себя в должницах доверчивую, по-детски верную Маркл — полезно.       — И куда он ведет? — уточняет Мерида.       — Скоро увидишь.       Где-то на задворках ее голоса Том различает зерна страха. Он и сам не в восторге от сырого, тонущего в темноте туннеля, но другого варианта у них нет. Приют Вула не может подписать разрешение. Профессор Диппет обещал с этим разобраться к началу следующего года.       Пока они шли, Мерида успела расспросить его про Хогсмид. Юноша терпеливо отвечал, то и дело напоминая Маркл, что, как и она, не может свободно расхаживать по главным улочкам, так что знает отнюдь не все. Он знаком с торговцами, которых очаровал своим вежливым обаянием, и имел с ними некоторые договоренности — Том захаживал к ним через задние двери до открытия. Слизеринец честно признался, что гуляет вне замка «нелегально», но «ему очень нужно» и «пожалуйста, сэр, мне это очень надо для учебы». Купить чернила, семена и ингредиенты для зелий? Раз плюнуть. Владелец Сладкого королевства, мистер Флюм, тоже знаком с Реддлом, и не сильно бы удивился его присутствию в своей подсобке. Главное — не позволить ему прознать о проходе.       Коридор извивался, как кишка какого-то чудовища из учебников по Защите от темных искусств. Запашок стоял примерно такой же. Когда его сменил аромат жженого сахара, Том немного ускорился. Они почти у цели, осталось только преодолеть лестничный пролет.       Они вышли через люк в погребе магазина. Убедившись, что внутри никого, Том забрался первым. Руку своей спутнице не подает; пока девушка вваливается в комнату, он успевает расправить осеннее пальто и привести в порядок воротник рубашки. «Джентльмен», думает Маркл, и тихонечко фыркает себе под нос.       Пуффендуйка осматривается. Они оказались в просторном помещении с каменными стенами и сводчатым потолком. Вдоль стен тянулись деревянные полки, на которых стояли банки со всевозможными кондитерскими изделиями: джемом и медом, шоколадом и конфетами, ингредиентами и другими сладостями. Воздух был наполнен ароматами корицы, ванили и того самого жженого сахара. В центре стоял большой деревянный стол, на котором лежали коробки, оберточная бумага и ленты, а рядом стояли весы и другие инструменты для работы. Несмотря на то, что погреб находился под землей, он был хорошо освещен. Свет проникал через небольшие окна, расположенные под самым потолком, и создавал мягкие тени на стенах. Рассветное солнце ласково приглашало выйти на улицу и покупаться в его лучах, пока не наплыли облака.       Они поднялись по лестнице и вышли из погреба, оказавшись в подсобном помещении с выходом-входом для сотрудников. Отчетливо слышалась суета в магазине, с самого утра в нем кипели приготовления к приходу покупателей — шуршали обертки, хрустели сладости, жужжала машина для сахарной ваты.       — С этого момента, пока не выйдем за пределы Хогсмида — держись меня. Тише воды, ниже травы. Я не шучу, Маркл.       Юноша посмотрел на нее из-за плеча, хмуро и серьезно. Впрочем, как и всегда. Мерида кивнула.       — Я не стану подставляться. Если нас заметят, ты — труп.       Мерида кивнула еще раз.       И тут же подпрыгнула на месте, когда дверь, ведущая в торговый зал, со скрипом открылась, и в помещение вошел мужчина в фартуке. Мерида ошарашенно замерла. Секунды не прошло, как их засекли! Лицо девушки преисполнилось отчаяния, рот приоткрылся в попытке выдавить что-то оправдательное, но Мерида и слова не проронила. Разве что пискнула.       Но, вопреки всем ее ожиданиям, лицо мужчины расплылось в добрейшей улыбке при виде гостей. Мистер Флюм, казалось, был совсем не удивлен их визиту.       — Доброе утро, Том! — радушно поприветствовал он юношу, — Чего не проходишь в зал? Внутри еще никого нет. Какими судьбами? Дай угадаю — за сладеньким?       Реддл, ни секунды не мешкая, заулыбался в ответ, будто его не раздражало шутовство мужчины.       — Здравствуйте, сэр. Все верно.       Мерида растерянно захлопала ресницами, чувствуя, как сдувается комок нервов в районе живота. На лице застыло непонимание; кажется, она огорошилась. Хорошо, что не развела панику раньше времени, думается Тому.       — Ты сегодня не один, — лукаво подмечает хозяин лавки, заглядывая юноше за спину. Мерида прячет стыдливый взгляд в пол, и мистер Флюм считывает это по-своему.       — Пригласил подругу прогуляться. И попробовать лучшие сласти во всей Западной Европе, — отвечает Том, дрогнув ресницами. Он сыграл того еще скромника, отчего Мерида едва не роняет челюсть на пол.       Собраться и что-то вставить для правдоподобности язык не поворачивается, настолько это было бы лишним. Театр одного актера, в котором главная роль принадлежит Реддлу. Тому дается это легко и просто, он учился красивому плутовству с детства. Мистер Флюм не единственный, кто с большой охотой заглатывает наживку и верит в чистосердечность его намерений. Выгонять такого порядочного юного джентльмена — ну как можно?       Мистер Флюм делает шаг к Тому, поглядывая на его тихую спутницу, и, несильно пихнув парня под бок, подмигивает ему.       — Подальше от чужих глаз гуляете? А ты романтик, — тихо поддразнивает лавочник, — Я в свои годы таким же был. Вы только в Запретный лес не забредайте, молодежь. Ну, хорошо! Чего хочет дама? Медовых ирисок, соленого попкорна?       К щекам пуффендуйки стремительно подступает румянец. Это что, получается, мужчина намекает на свидание? Между ней и Томом? Что за нелепый, смущающий вздор!       — Ну что вы, сэр, — хмурится Том, но вежливую улыбку не стирает, — Извольте, нам две порции сахарной ваты. Если, конечно, мы вас не сильно этим побеспокоим.       С этими словами Реддл деловито достает из-за внутреннего кармана пальто кошель, а из него — два блестящих сикля. Мужчина многозначно хохотнул, принял из рук слизеринца оплату и ушел за сладостями.       Мерида потребовалось еще пара секунд после того, как шаги мистера Флюма скрылись за дверью и слились с мешаниной других звуков. Она громко, даже излишне демонстративно дышит, супит нос и таращится на Реддла с вопросом. Смущающие подробности разговора она предпочитает опустить.       — Я не хочу вату, — выдавливает она, — Но спасибо.       Юноша хмыкает, показывая свое истинное лицо. Флегматичное, скучающе-наглое. Как же хорошо он играет на публику.       — Поверь мне, Маркл, это не угощение. Я бы этой дрянью не стал травиться.       Мерида очень сомневается, что сахарная вата будет так уж плоха, как ее описывает Том, но спор не начинает. Пуффендуйка отвлекается от парня, подходит ближе к реечной двери, в щелках которой можно было разглядеть внутреннее убранство «Сладкого королевства». На полу из разноцветной плитки стояли витрины, тянущиеся полками до самого потолка. Внутри можно было отыскать сладости на любой вкус — их было так много, что у Мериды разбегались глаза. Очень хотелось зайти внутрь и все-превсе распробовать.       Пока Маркл подглядывала, мистер Флюм закончил крутить облачка ваты, и, заходя к ребятам обратно в подсобку, чуть не сбил залюбовавшуюся девушку. В руках он держал две длинные трубочки, на концах которой пушилась сахарная сласть. Том и Мерида забирают угощение из протянутых ладоней и, под веселое напутствие лавочника, выходят через заднюю дверь.       — Веселитесь, молодежь!       Маркл, следуя за Томом, с осторожностью отрывает губами кусочек сахарной ваты. Сперва чувство непонятное, непривычное — Мерида такого никогда не ела. Когда же воздушное облачко тает во рту и нежно щекочет сахаром язык, глаза ее распахиваются от восторга.       — Это очень вкусно! — восхищенно трепещет она. Юноша ее энтузиазма не разделяет, шикает и смотрит с настоящей злостью.       — Маркл, что я велел? Тишина. Если я скажу прикрыться, ты сиюсекундно закрываешь лицо ватой. Поняла меня?       — О. Да, кажется, я поняла.       И девушка действительно понимает, что таким образом можно легко остаться инкогнито, если вдруг навстречу выйдут знакомые персоны — настолько облачко ваты было большим и пушистым. Мерида мысленно восхищается, но виду не подает. Шляпа сделала правильный выбор. Уж в чем, а в таких тонких хитростях Том был безмерно смекалист. Только лишний раз ему об этом лучше не напоминать, а то зазнается.       Они пробираются через тропы у задних фасадов зданий, где обычно гуляют только местные жители. К огромному счастью Мериды, по дороге им никто из знакомых не повстречался, так что по пути в Фелдкрофт она с большим удовольствием уплетала сахарную вату. Обе порции. На радость девушки, она успела остановить Тома прежде, чем тот возжелал выбросить угощение за ненадобностью.       Путь предстоял нетрудный, но долгий — до Фелдкрофта шагать около часа. О чем только думал Том, когда соглашался сопроводить девушку? Он себя не осуждал за это бремя, напротив, Реддл больно уж редко ставил под сомнения свои даже не самые разумные решения. Себе он уже обозначил, что это — всего лишь наваждение, азарт. Посмотреть, на что готова пойти пуффендуйка, которую он помнил, как самую доверчивую и послушную из всех, с кем ему приходилось иметь неудовольствие быть близко знакомым. Девчонка дала обещание, и действительно сделает все, что угодно. Не захочет? Том заставит.       А узнавать, что она там в этом Фелдкрофте ищет — последнее дело.       Они шли по извилистой тропинке, окруженной густыми зарослями, где солнечные лучи едва пробивались сквозь кроны деревьев. В воздухе витал аромат хвои и леса, пение перелетных птиц касалось слуха.       Том шел впереди, уверенно ступая по тропинке, Мерида брела следом и наслаждалась красотой природы. Если бы не ее конечная цель в Фелдкрофте, сложилось бы такое впечатление, что у них совместное приключение — в Хогвартсе, безусловно, было, где прогуляться, но так далеко она забредает впервые. В компании Тома такая маленькая радость казалась не к месту, даже, можно сказать, абсурдной. Как давно они проводили время вместе, вот так просто? Не так, как когда они молча делят Выручай-комнату, или в ней же строптиво о чем-то пререкаются.       Мерида хватается взглядом за его спину. Не смотря на все то плохое, что она знает о Томе, девушка с поразительной легкостью продолжала ему доверять. В голове засел щекочущий нутро неоспоримый факт — Том Реддл не играет с ней так, как делает это на публику. Нет лицемерия и притворства. Вот он, такой, какой есть. Бери, пользуйся, издевайся. Наверное, Том не хотел бы, чтобы его истинную сущность, нутро без масок и фальшивых улыбок, кто-то раскрыл.       Эфемерное, призрачное доверие, которое они выстраивали в приюте Вула, ни на йоту не ослабло с приходом в Хогвартс. Хотя Том был прав, одурачить Мериду очень легко. Он просто этого не делал. Значит, на то были свои причины, или наоборот, их совсем не было.       Солнечные блики плясали в темно-каштановых волосах, прохладный осенний ветер игрался с подолом его пальто и небрежно уложенной челкой. Мерида залюбовалась. Мысли на секунду вернулись к словам мистера Флюма, того лавочника. «А ты романтик» — сказал он о Реддле, намекнув на…свидание. Ну и вздор!       Тем паче, Мериде стало любопытно, есть ли у юноши поклонницы. А ведь Том — красавец. Такими вдохновляются творцы искусства, высекают их образы из мрамора. А у Тома и впрямь кожа мраморная, будто принадлежащая аристократу. Высокие скулы, тонкий нос и выразительные брови. Взгляд глубокий, проницательный, всегда уверенный, а иногда злой, если Мерида рассердит его обладателя. И каким-то образом, не иначе как с помощью какого-то магического трюка, у него получалось даже изношенное пальто носить с достоинством, да так, что никто не осмелиться подумать, что одет он не по моде.       Маркл не умела преподносить себя вот так и, если подумать, не считала себя красавицей вовсе. Ее волосы по-прежнему были цвета соломы, а россыпи родинок на шее и груди вызывали протяжные вздохи и долгие рефлексии перед зеркалом. Том вырос и стал мужчиной. А она, должно быть, так и осталась в глазах окружающих несуразной девочкой.       Характерами не сошлись, друг с другом не смотрятся. Куда уж им там свидание.       За этими мыслями прошло некоторое время. Девушке очень хотелось поговорить, но она старалась держать язык за зубами на протяжении всего их пути. Пока их окружал лес, чувствовалось какое-то умиротворение. Пуффендуйка ненадолго забыла, куда и зачем держит путь.       Но чем ближе они подходили к Фелдкрофту, тем сильнее Мерида начинала волноваться. Она знала, что в этой деревне ее никто не ждет. Она найдет там отголоски прошлого — воспоминания, безусловно, чужие, о которых все позабыли, а она столь опрометчиво хочет отыскать. Раскопать, вскрыть этот похороненный эпизод ее жизни. Откуда у брошенных людей вообще берется это странное желание узнать всю подноготную? А может, зря она это затеяла? Мерида вот уже как три года счастлива жить в Хогвартсе, так зачем ей ворошить прошлое, если страх перед ним, как перед осиным гнездом?       — Почти пришли, — голос Тома вырывает ее из раздумий.       Они взобрались на пригород, с которого открылся вид на деревню. Она была небольшая, если присмотреться, можно было увидеть ее границы вдалеке. Немногочисленные дома окружали колодец, будто водили вокруг него заунывный хоровод. Маркл глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она понимала, что ей нужно быть сильной и решительной, чтобы справиться. Отступать некунда.       — Давай адрес, — требовательно цедит Том и протягивает ладонь в сторону девушки. Он подозревал, что девчонка долго будет разбираться с поисками, так что подошел к первому встречному и вежливо попросил подсказать дорогу. Нужный дом они нашли за каких-то пять минут.       — Вроде, оно, — пожимая плечами, безразлично резюмирует слизеринец. Клочок пергамента он протягивает хозяйке, но та безвольно застывает на месте и ничего не забирает. Чувствует, как страх сжимает сердце.       Нерешительный взгляд заскользил по одноэтажному домику. Он был действительно заброшен, стоял себе, окруженный заросшим садом. Его серо-зеленые стены были покрыты мхом, а окна — толстым слоем пыли. Крыша местами прохудилась, и из нее торчали куски оранжевой черепицы.       — Я с тобой здесь не на весь день, Маркл.       Мерида с трудом различает слова сквозь пелену. Она не слышит, с каким настроением Том ее поторапливает, но нетрудно было догадаться.       — Можешь зайти со мной? Пожалуйста.       Себя она тоже не слышит. Звучит, наверное, очень жалко.       Ответа не последовало. Вместо него пуффендуйка видит, как Том уверенно (закатывая глаза, разумеется) подходит к двери и достает волшебную палочку из кармана. Прежде, чем воспользоваться ею, он оборачивается и вопросительно изгибает брови. Мерида совсем слабой, непослушной рукой начинает рыться в сумке, а после выуживает из нее ключ. Реддл спокойно его забирает, чтобы воспользоваться.       Щелчок.       Дом чихает им в лицо затхлым воздухом. Под ногами — скрипучие половицы, а по углам свисала паутина. В трех маленьких комнатках царил полумрак, сквозь грязные окна едва пробивался свет.       Мерида осторожно ступала по пыльному полу, оглядываясь по сторонам. Стоя на пороге, ей казалось, что она вот-вот услышит приглашение войти. Но его все не было. Тихо.       Однако кто-то ее все же позвал.       — Так и будешь стоять? — прозвучал знакомый голос.       Том. Мерида совсем проворонила тот момент, когда он вошел внутрь и скрылся в одной из комнат. Раз, два, вздох. Девушка делает шаг, как будто переступает через себя, и открывает дверь по правую руку.       Это оказалась крохотная спальня. В ней стояла деревянная кровать, простенькая тумбочка, зеркало в полный рост и старый комод, а все четыре стены обвешаны рамками с экземплярами насекомых. Тут точно жил магоэнтомолог, и судя по количеству мебель совсем один. Мерида провела по комоду рукой, смахивая пыль, и почувствовала, как к горлу подступает ком. Тут жила Арманда Коуззи Маркл — женщина, бесследно исчезнувшая, возможно, прямо из этой комнаты. Предположительно, ее родная мама.       Пуффендуйка осторожно выдвинула верхний ящик комода, пальцы ее дрожали. Внутри Мерида обнаружила стопку исписанных пергаментов, давно ссохшихся, швейный набор, пару открыток без подписей и несколько аккуратно сложенных детских вещей: крошечные распашонки, чепчик и пинетки. Она с трудом допускала мысль, что эти вещи могли принадлежать ей.       Мерида взяла в руки одну из распашонок и провела пальцами по мягкой ткани. Ей казалось, что она прикасается к чужому прошлому. Подступили слезы, грудь больно сдавило в беззвучном спазме. Девушка еще раз оглядела комнату. Фотографий нигде не было. Холодная кровать заправлена так, словно хозяйка дома однажды просто вышла на прогулку и не вернулась.       Том тем временем осматривал кухню. Старый стол, один чуть подгнивающий стул, керосиновая лампа и простенький гарнитур, по которому местами ползали муравьи. Следов, что кто-то собирался в спешке, не было, но этой кухней действительно пользовались, правда, давным-давно. Теперь же здесь царила тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами. Том прислушался. Это Мерида давила слезы в утробе, едва сдерживая плачь.       Реддл не имел привычки бросаться о себе высокопарными словечками вроде «социопат» или «бездушный». Том знал, что такое эмоции, и ему хорошо была знакома боль. Ее было в достатке. Так что, услышав, как за стенкой Мерида горько давится от бессилия, решает не вмешиваться. Он и сам достаточно выстрадал, чтобы не желать разделять еще и чужие беды.       Том считает это слабостью — вот так плакать. Но Мерида была слабее, чем он, и поэтому Реддл терпеливо молчал.       Когда звуки стихли, девушка показалась в дверном проеме. На старом полу, покрытом пылью, оставались их следы ног — одни принадлежали Саламандеру; Мерида не акцентировала, а Том просто взял себе на вооружение, что в доме кто-то был.       Не желая больше оставаться в царстве уныния, Реддл пошел на выход. Ничего полезного или ценного он не увидел — ну, дом как дом. Но сделав шаг рядом со столом, в момент, когда он обходил его, юноша почувствовал, как половица под ногой продавилась особенно сильно. Он замер и присмотрелся к этому месту, надеясь, что доска вот-вот не треснет из-за плесени или иной дряни. Но нет, доска была ровненькой, ничем не отличаясь внешне от любой другой доски безвкусного пола. В голову закралась гипотеза, которую в экстренном порядке хотелось проверить. Уж больно падок Том на тайны и секреты.       Он постучал пяткой по подозрительному месту и точно убедился в своих предположениях. Ни секунды не сомневаясь, Том садится на одно колено и взмахом палочки отрывает половицу. Мародерство не смущает новую хозяйку дома, она наблюдает за действиями парня с нескрываемым любопытством.       — Как интересно.       Голос юноши звучал заинтригованно, что выбило Маркл из колеи. Чувства чуть притупились, их место заполнил собой интерес.       Под доской оказалась коробочка. Реддл извлек ее, брезгливо морщась от слоя грязи и паутины, в которой она провалялась Бог весть сколько лет. Плотная, с цветочным орнаментом. Она открывалась легко и просто, будто ее владелец был уверен: коробочка спрятана достаточно хорошо, чтобы не запирать ее на какой-нибудь замочек или хотя бы простетское заклинание.       Мерида подошла ближе и сама сняла крышку. Внутри нашлись письма. Целая стопка аккуратно рассортированных и бережно связанных лентой посланий. Мерида тушуется. Ей кажется, что она совершает нечто возмутительное, вторгаясь в личную жизнь Арманды Маркл. Сердце охватывает странное чувство, словно ее вот-вот осудят за воровство. Но Том не осуждает, он молча осматривает находку и, наверное, гадает, что такого важного спрятано в этих письмах.       — Это…       Мерида с замиранием сердца распечатывает первый пергамент. Читает. Затем второе, третье…       — …неожиданно.       Теперь все встало на свои места. Коробочку не нужно было защищать чарами, ведь вместо этого Арманда Маркл (или отправитель, одно из двух) заколдовала буквы. Они сливались воедино, путались, скакали и превращались в каракули, подобных тем, какие рисовала Мерида в детстве. Единственным, что пуффендуйка могла разобрать, были нежные подписи в конце каждого письма — «С любовью, моя дорогая». Это были любовные письма.       — Должно быть, тот, кто здесь жил, хранит в этих письмах что-то ценное, — спокойно резюмирует Том.       «Правду», думает Мерида, а вслух произносит:       — Сможешь расшифровать? — как быстро она передумала в своем решении «не вмешиваться в чужие тайны».       Реддл выгибает брови.       — Второе одолжение за сутки, Маркл? Не много ли чести?       Девушка от бессилия закатывает глаза и мотает головой. Нет, с Томом иметь дела становится все труднее.       — Обязательно что-то просить взамен? По-дружески прошу.       Взгляд юноши становится еще более выразительным, чем Мерида и получает ответ на свой вопрос. Получается, решать вопрос придется самостоятельно. Ничего страшного, в Хогвартсе большая библиотека, уж в ней-то точно найдется что-то полезное.       Том все же идет в сторону выхода, девушка неторопливо следует за ним.       — Что ж, подводим итоги. Мы никого не нашли, потратили уйму времени. Получается, цель была — просто найти этот гнилой сарай? Очень надеюсь, что мне показалось.       Девушка сглатывает вязкую слюну, почти давится от переизбытка эмоций за последние сутки и сдается. Нет смысла скрывать правду. Это не секрет и не тайна, а лишь призраки прошлого.       — Дом принадлежит женщине по имени Арманда, — сипло произносит Мерида и нерешительно добавляет, — Арманда Маркл.       Том не перебивает. Узнает фамилию, видит один стул на кухне и делает выводы. Слушает, но не интересуется. Так часто бывает, когда он остается в гостиной Слизерина, и к нему подсаживается кто-то вроде Розье, Лестрейджа или Малфоя. Последний о личном говорил крайне редко, а вот остальные не упускали возможности поделиться семейными страстями. Реддл слушал их, вот как сейчас Мериду, но запоминал лишь то, что было действительно полезно. Забивать голову пустой болтовней он не любил.       — Профессор Диппет сообщил мне, что в Министерстве между нами предположили родство. Даты совпадают, какие-то еще факты. Только мисс Арманду никто не видел уже много лет, ну, вот дом и заброшенный. Семьи у нее не было. Или, может, была, я не знаю, так в документах было написано. Нашли одного свидетеля, он работал с мисс, и сказал, что хочет подтвердить родство.       — Насколько я помню, до Вула ты жила в Лондоне с матерью, — безразлично, с тенью сомнения и скепсиса комментирует слизеринец. Что-то такое он слышал, но не от девчонки, а мельком в разговоре между няньками. До сих пор пуффендуйка избегала разговоров о своем раннем детстве.       — Да, так и есть, — отчего-то Мерида смутилась и зароптала, — Ну, не совсем матерью. Одна женщина меня опекала с младенчества, но я знала, что она мне не родная.       В сознании всплывают размытые образы. Они больно бьют в виски и прям в нос — воспоминания пахли дешевым портвейном и джином. Было много людей. Мужчины приходили и уходили, а женщины всегда оставались.       Где-то на середине своего рассказа голос Мериды начинает неумолимо стихать.       — Наверное, этот дом будет моим. А я не знаю эту женщину, Арманду, понимаешь? Что, если мистер, то есть, свидетель, ошибается? Мне кажется, я тут лишняя, — продолжает пуффендуйка, рассматривая в руках коробочку.       Грудь Тома сковало странное чувство — нечто среднее между покалыванием и тяжестью. Реддл не сразу понял, что именно его так смутило, но вскоре догадался. Злость.       Разговор о семье завел его мысли в тот пролет воспоминаний, к которым он предпочел бы не возвращаться. В голове проносятся вспышки. Вот он — в приюте Вула, на первом серьезном разговоре с заведующей о его матери. А тут — моменты осознания, что его видят только когда боятся. Еще одно — лицо профессора Диппета, который сообщает, что Реддлы - маглы, и не спрашивали о его зачислении. Вероятно, они даже не в курсе о его существовании. От последнего кадра особенно сводило скулы. Вена на бледной шее вздувается.       Мерида выбрала правильного человека, чтобы излиться печалью — ведь Реддл, безусловно, ее поймет. Лучше всех. Эта боль ему очень знакома. Но, как уже было известно, Том не поможет ее разделить. Своей предостаточно.       — И что теперь собираешься делать? — уточняет он скорее для проформы, когда Маркл заканчивает. Они ненадолго задержались на заросшем крыльце. Мерида озвучивает свою главную мысль.       — Хочу на Рождество вернуться в Лондон.       Том относится к идее девчонки со скепсисом. Кто вообще хочет возвращаться в Лондон, в этот злачный ядовитый плевок, где каждый год их ждут в ненавистном юношей приюте Вула? Боги, как сильно он хотел избавиться от этой пытки — жить в магловском мире. После того, как он открыл для себя мир магии и успел в нем пожить, Том по возвращению в Лондон ощущал весь мир вокруг беспомощно жалким. И себя тоже. Пытка.       — Хочу расспросить людей в месте, где я жила до Вула. Много лет прошло, но стоит попытаться.       — Думаешь, получится что-то выяснить?       — Я попробую.       Был уже полдень. Им предстояло вернуться в Хогвартс незамеченными, но это — потом. В их распоряжении целый час, чтобы успеть подумать обо всем волнующем и насущном.       Мерида вновь идет за Томом. Смотрит на его спину, очерчивает затылок; рука крепко сжимает сумку, которую тяжелым грузом оттягивали чужие воспоминания в коробке. В попытке облегчить ношу и как-то занять себя, Маркл достает яблоки, нагоняет Тома и вручает ему одно. Тот оглядывает фрукт, не возражает, но несет его в руках до самого замка.       — Я бы хотела там прибраться. Ты не мог бы…       — Что? — перебивает Том, красноречиво морщась, — Отдраить эту развалюху? Хорошо подумай, прежде чем продолжить.       — Да нет же. Вывести из замка, — заканчивает уставшая девушка, — Можно на следующих выходных.       Между ними повисло молчание. Том вздохнул очень, очень громко, и в то же время…спокойно. Лицо его разгладилось, а веки на пару секунд опустились, словно юноша в кои-то веки расслабился. Мерида этим, честно признаться, залюбовалась, да так, что забыла удивиться.       — Маркл, продемонстрируй барсучью самостоятельность. Ты знаешь нужную статую.       Мерида смаргивает удивление.       — Ох. Верно.       Прозвучало как неожиданное, приятное и очень понятное на первый взгляд откровение. Том ведь раскрыл ей секрет Одноглазой ведьмы. Означало ли это, что Реддл ей доверяет, или то, что он настолько уверен в своих силах заткнуть ее? «Обливиэйт» изучают на пятом курсе, но гениальный волшебник мог ее удивить и заставить забыть обо всем хоть сейчас. Но не заставил. «Пользуйся».       — Спасибо.       — Это не "по-дружески", Маркл. Ты мне должна.