Бабочка без крыльев

      Пока Мерида утеплялась, она старалась не задерживать взгляд на Иридессе, которая нервно расхаживала по комнате. Было стыдно — девушка не любила кого-либо огорчать, тем более, что своим поведением и так доставляла много беспокойства.       Близняшки Пирсли были на ужине, как и большинство студентов со всем преподавательским составом. И хорошо, иначе соседки по комнате наверняка бы что-то заподозрили. Иридессу редко видели такой потерянной. Мерида, к сожалению, не могла с этим что-либо поделать.       — Ну ты-то куда собралась, — булькала себе под нос растерянная Аббот, нарезая по комнате круги. Взгляд ее то и дело прыгал с потолка на лицо подруги, которая, по скромному мнению девушки, вписывалась в несуразную, не предвещающую ничего хорошего авантюру.       — Все будет нормально, — честно говоря, Мерида старается звучать твердо и уверенно, только чтобы успокоить себя. Она всецело разделяла опасения Иридессы, — Мы вернемся до отбоя. Если спросят, то…       — …ты в теплицах. Да-да. Я запомнила.       Мерида не стала предлагать Аббот присоединиться к авантюре. Девушка, впрочем, и не собиралась.       В памяти всплыло удивленные лица друзей. Их недоумение, когда она, еще вчера полная предостережений, внезапно изъявила желание присоединиться к гриффиндорской авантюре. Алисандер поменялся с ней ролями, попробовал отговорить и отшутиться, но Мерида оказалась непреклонна. Тогда юноша удивился еще больше, но оставил попытки оспорить ее решение. В ответ на предсказуемо возникшие вопросы пришлось импровизировать, плести что-то про желание все проконтролировать, в надежде, что это заглушит подозрения. Удалось ли ей это — вопрос открытый.       Она не могла позволить себе раскрыть истинную причину — глупая ссора, необдуманное пари, упрямая гордость. Алисандер, добрый и рассудительный, наверняка бы запретил ей выходить из замка, если бы узнал о такой нелепости.       Мерида не знала, к чему готовится, поэтому действовала прагматично — просто оделась потеплее. Не пожалела двух пар носков, поверх них — поношенные, но чистенькие ботинки. Под плотной мантией слоилась одежда: теплая фланелевая рубашка, толстый свитер с высоким воротом, а поверх всего — стеганый жилет, который ей дала Аббот. Осень в Хогвартсе пробирала до костей, особенно вечером. В руках лежала шапка крупной вязки, которую девушка обязательно наденет перед выходом из замка, а на шее повязан длинный факультетский шарф. На плече висела авоська с парой пустых баночек.       — Скоро вернусь, — сказала она Иридессе напоследок, стараясь звучать непринужденно.       — Береги себя, — отозвалась темноволосая, ее голос звучал приглушенно и тревожно. Они обнялись.       Мерида вышла из гостиной Пуффендуя, и коридоры замка встретили ее полумраком. В окнах виднелось закатное солнце. Холодный воздух проникал сквозь щели, напоминая о приближающейся зиме.       Она шла быстро, стараясь не привлекать внимания. Сердце стучало в унисон каждому шагу, отбивая нездоровый ритм. Когда ноги донесли ее до выхода из замка, девушка натянула шапку, набрала в грудь воздуха и шагнула за порог. В лицо ударил порыв холодного ветра, и она плотнее закуталась в шарф. Тропинка вела ее все дальше, дальше…       Вскоре перед ней раскинулось поле для квиддича, занятое командой Слизерина. Впрочем, не оно интересовало Маркл — нужно будет его обогнуть и выйти к каменной ограде, у которой Алисандер назначил встречу. Именно там и начинался Запретный лес.       Подходя к месту сбора, девушка уже приготовилась к привычному приветствию и успокаивающему взгляду друга. Но вместо Алисандера у ограды стоял полувеликан.       Первая реакция Мериды была — оцепенение. Высокий, широкоплечий, с густой копной темных волос, он казался ей горой, выросшей посреди поля. Это был Рубеус Хагрид. Пожалуй, стоило познакомиться со своим сегодняшним провожатым и знатоком магической фауны.       Хагрид, заметив ее, добродушно улыбнулся. Его большие карие глаза светились теплом в лучах уходящего солнца.       — Ты, должно быть, Мерида, — произнес он глубоким, немного хрипловатым голосом, — Я Рубеус. Рубеус Хагрид. Алисандер немного задерживается. Попросил меня пойти первым и встретить тебя, чтобы ты не испугалась.       Мерида стушевалась, но быстренько вспомнила о манерах и натянула на губы мягкую улыбку.       — Приятно познакомиться, — ответила пуффендуйка, и, чтобы не возникло неловкой паузы, тут же добавила, — Ты второкурсник, правильно?       Теперь Мерида повнимательнее рассмотрела… юношу? Он был огромен, как дуб, с густой, неопрятной шевелюрой, которая обрамляла его большеносое лицо. Мантия была такой большой, что в нее уместилось бы пять таких девочек, как Маркл. Он был на целый курс младше Мериды, но рост и мощное телосложение придавали ему вид взрослого человека. Удивительный контраст.       Гриффиндорец, слегка смутившись, наклонил голову, как будто пытаясь уменьшить свое внушительное присутствие.       — Ага. Не похоже, знаю, — ответил он с доброй улыбкой, обнажая ряд крупных зубов, которые, казалось, были слишком велики для его рта.       — И ты хорошо-хорошо ориентируешься в лесу? Точно-точно?       — Это, наверное, прозвучит предсказуемо для великана, но мне такое нравится. Может быть, в будущем стану лесничим.       — И как тебя угораздило согласится провожать Алисандера? — удивленно выдыхает девушка, — Мистер Прингл за такое и высечь может, если нас спохватятся.       Рубеус неловко пожимает плечами, отводя взгляд в сторону.       — Да я уже ходил, главное до отбоя успеть. Ну и, знаешь, это я ему предложил. Мне не сложно.       В темноте этого было не заметить, но его лицо покрылось румянцем. Только когда Хагрид замялся и кашлянул в кулак, Мерида заподозрила, что юноша, должно быть, что-то недоговаривает.       — Значит, ты уже ходил в Запретный лес? Зачем? — все же уточняет она.       — Да так, ну, — еще больше растерялся юноша, — Просто интересно.       Мерида промолчала. Задумалась. Судя по всему, не все хотят спокойной и размеренной жизни в стенах замка. В приюте Вула тоже есть такие дети. Закрытые ворота для них — совершенно не помеха. Разница лишь в том, что на улицах Лондона нет ничего ядовитого и дикого, а из опасного — только пьяные попрошайки и открытые канализационные люки.       Хагрид, наслышанный от Алисандера о волнении девушки, слегка поправил свои волосы, которые свисали на лоб, и со знанием дела произнес:       — Все будет в порядке. Считай, одна нога здесь, другая там.       Мерида с недоверием кивнула. Из вежливости.       В этот момент из-за поворота тропинки показался Алисандер, запыхавшийся и явно чем-то взволнованный. На нем была обычная мантия Хогвартса, под которой виднелась клетчатая рубашка, а через плечо у него висела сумка, набитая стеклянными банками. В руках гриффиндорец держал палочку.       — Простите, что задержался! Профессор Бири, как всегда, невовремя, — выпалил он, переводя дыхание.       Хагрид добродушно кивнул, а затем, обратившись к ним обоим, произнес строгим тоном:       — Ну, раз все в сборе, послушайте меня внимательно. Там, где мы пойдем, я все знаю, как свои пять пальцев. Это недалеко, идти минут двадцать. Но это по-прежнему лес, и если хотите, чтобы наша прогулка закончилась хорошо, запомните несколько правил. Первое — слушайте меня во всем. Второе — не сходите с тропы, ни под каким предлогом. И третье — если услышите что-то странное, сразу говорите мне. Понятно? А в целом — боятся нечего.       Рубеус говорил прямо как взрослый, и выглядел также. Алисандер и Мерида переглянулись, а после кивнули.       — Вот и отлично! Тогда пошли, — с этими словами Хагрид ловко перелез через каменную ограду, и протянул руку Мериде, помогая ей перебраться. Полувеликан оказался джентльменом. Алисандер последовал за ними.       Маркл с надрывом вздохнула. Вот и все. Она переступила черту. За каменной оградой начинался Запретный лес.       Первые шаги были не такими уж страшными. Солнце еще не успело окончательно скрыться за горизонтом, и сквозь листву пробивались лучи теплого света. Лес, поначалу, казался скорее таинственным, чем пугающим. Под ногами приятно шуршала опавшая листва, воздух был наполнен ароматом хвои и влажной земли.       Рубеус, идущий впереди с наколдованным светом, оживленно рассказывал о разных растениях и животных, обитающих в лесу. Мерида невольно подумала, что он почему-то умалчивает об опасностях, которые могут их подстерегать. Алисандер, шагавший рядом, время от времени вставлял свои комментарии.       Конечно же, чем дальше они углублялись в лес, тем сильнее менялась атмосфера. Солнце медленно угасало, и тени становились все длиннее и гуще. Свет «Люмоса», выхватывая из темноты лишь небольшие участки тропы, создавал ощущение, будто тьма поджидает, когда они оступятся, чтобы захлопнуться, как ловушка. Лес становился тише. Пение птиц стихло, и слышались лишь шорохи и треск сухих веток под ногами. Воздух становился холоднее и влажнее, пропитанный запахом прелых листьев и земли. Деревья были выше и толще, сплетаясь кронами над головой, образуя мрачный свод. Тропа становилась все уже и извилистее, теряясь в густой траве и кустарниках. Мерида чувствовала, как мурашки бегут по коже, и страх начинает медленно, но верно заползать в ее сердце.       Между тем, Рубеус обратил внимание своих новых приятелей на перламутровые грибы на стволе одного из деревьев.       — А вот эти — для странных, но очень ярких сновидений. Такие обычно помнишь до конца жизни. Но кто-то может путать их с реальностью, настолько они правдоподобные…       — Откуда ты все это знаешь? Удивительно. В курсе травологии и зельеварения такого нет, — восхищенно бормочет Алисандер, прищурившись в полумраке.       Мерида кивнула, соглашаясь с вопросом. Хагрид замялся, почесывая щеку. Свет от «Люмоса» отбрасывал причудливые тени на их лица.       — Ну, это… отец рассказывал, — наконец проговорил он, словно взвешивая каждое слово. Лес вокруг них словно затаил дыхание, слушая его рассказ, — Он многое знал. Обо всем, особенно о магической флоре и фауне. И вот, он поделился своими знаниями со мной.       Хагрид улыбнулся, в этом полумраке его зубы казались еще белее.       — Отец знал, как лечить любой порез соком дикорастущего ясеня, когда начинать сбор лунной росы, и как выманить нюхлера из его норы, просто оставив блестящий камешек неподалеку. И еще много чего.       — Вау, — выдохнул Алисандер, впечатленный, и в тот же момент украдкой покосился на Мериду, — Так, значит, твой отец был своего рода натуралистом?       — Вроде того, — подтвердил Хагрид, и гордость за отца сквозила в его голосе, — Он говорил, что лес разговаривает с теми, кто умеет слушать. И что бояться — это нормально.       Он замолчал на мгновение, потом добавил тише:       — Я скучаю по нему.       Печаль в голосе Рубеуса, словно тонкая ледяная игла, кольнула Мериду прямо в сердце. В груди остро заныло. Ее собственные раны были еще свежи.       Мерида попыталась представить, что тоже скучает по Арманде. Несуществующие воспоминания нахлынули внезапной волной: теплые руки, держащие ее ладони, объясняющие разницу между веретенницей и ипопаточником, запах травы и пыли на крыльце дома в Фелдкрофте, нежные глаза, полные любви и терпения. И ничего из этого не было настоящим.       Глубокий вздох. Главное не заплакать.       — Нам повезло, что у нас есть такой проводник, как ты, — говорит Алисандер, нарушив молчание.       Юноша обернулся к ним и посмотрел очень пристально. Взгляд его был полон доброты.       — Мы почти на месте. Скоро выйдем на поляну, там златоглазок видимо-невидимо, — озвучивает Хагрид.       Он поднял свою палочку чуть выше, освещая узкую тропу, которая вилась вдоль края крутого обрыва. Слева от них возвышалась отвесная стена земли и переплетенных корней, справа — зияла пропасть, внизу которой, теряясь в тумане, простирались болота. Снизу журчал непрерывный жабий хор.       — Только тихо, — напоминает Рубеус, — Не забывайте, златоглазки пугливые. Один резкий звук, и все разлетятся. И никаких быстрых движений, ладно? Просто откройте свои банки, или сетки, или что там вы взяли, и ждите.       Мерида и Алисандер кивнули, стараясь ступать как можно тише. В сумках звенели банки. Хагрид, к слову, тоже их взял, да неприлично много.       Девушка немного успокоилась. Лес пугал, но не был к ним враждебен. Ко всему прочему, они не так уж далеко ушли от замка. Еще немного, и они вернутся в Хогвартс еще до наступления комендантского часа. Может быть, получится что-то выпросить у добродушных домовиков на перекус. Все хорошо.       И как только они прошли через лесной заслон, перед глазами Мериды промчался целый ворох златоглазок. Ими были усеяны каждая травинка, каждый куст и старая коряга. Их было так много, что надобности в световых чарах больше не было, и, в довесок к этой мысли, Мерида видит, как Хагрид медленно убирает палочку. Лицо его — довольное-предовольное. Полувеликан хвастался, пока Алисандер и Марида тихонько удивлялись.       — Ну, как Вам? У замка такого не найти.       — Да-а, — тянет Пруэтт, наконец, оторвав от златоглазок взгляд. Мотнув головой, он по-доброму посмотрел застывшей по правую руку подруге в лицо, — Видишь? Говорил же, все хорошо будет.       Мерида, беззлобно закатив глаза, выдыхает сквозь легкую улыбку:       — Только не умничай. А то вдруг решишь, что все твои идеи отныне — хорошие.       — Доставайте, куда собирать их будете. Давайте-давайте, пока мы их не спугнули, — торопливо заговорил Рубеус, достав первую банку.       Работа закипела. Мерида, повторяя за полувеликаном, ловко подносила корзину к кустам, а Алисандер аккуратно смахивал златоглазок на дно. Они старались двигаться медленно и плавно, чтобы не потревожить хрупких насекомых. Их было так много! Одни светились ярче, другие — тусклее. Некоторые были совсем крошечные, другие — размером с ноготь. В какой-то момент Мерида осознала, что страх полностью отступил, уступив место чувству восторга и благоговения. Нежное свечение завораживало, так что в нем позабылись все лесные страшилки.       Спустя минут десять кропотливой работы, в с другого конца поляны Мериду и Алисандера окликнул Рубеус:       — Ну, как?       — Готово, — ответил ему Алисандер, довольный, как кот. Все складывалось наилучшим образом. Мерида тихонько прыснула от смеха — ну, точно, зазнается.       Когда они стали выбираться с поляны, оставив позади мерцающее море, Мерида почувствовала огромное облегчение — пора домой. Путь лежал по той же дороги. С одной стороны над ними возвышалась стена из земли и камня, и очень скоро, когда сбоку покажется обрыв, ровная дорога должна будет сузится. Первым шагал Рубеус, следом за ним Алисандер, и прямо за ним была Маркл. Под ногами хрустели сухие ветки и опавшие листья, к звукам леса и шагов созвучно побрякивало стекло в сумках. Златоглазки светились прямо сквозь ткань. Шаг был уверенным.       Мерида расправила плечи, почувствовав, как ее окатило волной почти детской гордости за саму себя. Возможно, зря она так боялась и переживала. Теперь-то пуффендуйка всем утрет нос, сварит зелье, и получит наивысший балл от Слизнорта — вот уж она заткнет Реддла, с этим его высокомерием, за пояс! Маркл чувствует почти всесильной!       И вдруг, прямо перед ее лицом промелькнула бабочка. Маркл застыла на месте.       Что это было?       Сперва Мерида не поверила своим глазам. Бабочка? Ну точно, бабочка. Ее крылья, такие же нежные и невесомые, как у тех, что жили у пуффендуйки в волосах, казались сотканными из лунного света. И тут Мерида заметила еще одну, и еще. Они появлялись словно из ниоткуда, танцевали в воздухе, словно приглашая ее глубже в лесную чащу.       Сердце на мгновение замерло.       Как это понимать?       Не может быть…              Инстинкт сработал быстрее, чем логика. Мерида судорожно проверила голову. Ее пальцы прочесывали волосы, ища наощупь знакомые очертания, пока взгляд цеплялся за ускользающие силуэты. Ничего. Ни единого шелкопряда.       Они были те же, но другие — мысль, от которой Маркл отшатнулась, будто от удара. Эти шелкопряды были частью леса. Настоящие, дикие. Они летели в густую чащу, туда, где темнота казалась непроглядной.       Удивление переросло в изумление, а затем и в тихий ужас. Впервые за вечер Мерида почувствовала, как волна паники поднимается из глубин ее души. Это был не тот контролируемый страх, который она ощущала в начале пути, отнюдь. Все было гораздо хуже. Ворошить прошлое, узнавать правду — все это слишком сложно. А тут, вот тебе раз, такой неожиданный подарок судьбы. Кажется, Маркл хотела проявить храбрость? Ну не таким же способом.       Алисандер и Хагрид, заметив, что Мерида застыла, как вкопанная, остановились.       — Что случилось? — первым же делом обеспокоенно спросил Алисандер. Его голос, обычно спокойный и рассудительный, обеспокоенно дрогнул.       Девушка не сразу смогла ответить. Слова застряли в горле.       — Я увидела бабочек, — прошептала она, чувствуя, как дрожит голос, — Они улетели туда, — она указала дрожащей рукой в сторону чащи, — Их ма…       Мерида запнулась.       — …миссис Арманда искала, они ее куда-то вели, кажется. Так мне сказали, — и, выждав небольшую паузу, добавила, — Они куда-то летят. Я хочу посмотреть.       Хагрид нахмурился, а взгляд Алисандера сделался сочувствующим и неспокойным. Мерида знала, что они не поймут. Они не чувствовали того, что чувствовала она. Не ощущали этой зловещей тишины, этой пульсирующей энергии, которая исходила из глубин леса.       — Это не может быть совпадением, — пробормотала Маркл, больше себе, чем им.       — Лучше не надо, — предупреждающе бурчит Хагрид, пытаясь разглядеть то, что так привлекло внимание девушки. О чем конкретно шла речь, он не понимал.       Мерида качнула головой, стараясь собраться с мыслями. Безусловно, она понимала, что для них это звучит безумно. Но она не могла просто так отмахнуться и проигнорировать этот странный порыв.       — Я только одним глазком…       Не дожидаясь ответа, Мерида решительно повернулась и направилась в сторону чащи.       Шаг. Второй. Третий.       — Мерида, подож…       На четвертый шаг земля под ногами предательски задрожала. Послышался глухой рокот, потом треск ломающихся корней. Земля, которая казалась такой твердой и надежной, внезапно пошла вниз, словно ее кто-то выдернул из-под ног.       Оползень.       Мерида ахнула и попыталась удержаться, схватившись за торчащие корни. Но земля продолжала осыпаться, увлекая ее за собой в бездну. Она почувствовала, как руки скользят, теряя опору. Паника парализовала тело. Время словно замедлилось.       Она летела вниз, в черную пропасть, навстречу кошмару. Пуффендуйка видела, как ее захлестнули земля, ветки и листья, и последнее, что она успела заметить — это испуганное лицо Рубеуса, освещенное тусклым светом палочки, и отчаянный крик Алисандера:       — Мерида!

***

      Холод. Склизкий, пронизывающий холод обволакивал ее, будто живое существо. Мерида открыла глаза. Над ней нависало темно-синее небо, затянутое облаками, словно грязная тряпка. Дышать было тяжело, в нос бил запах гнили и тины. Она лежала на спине, утопая в чем-то влажном и вязком. Болото. Она упала в болото.       Воспоминания нахлынули волной. Дрожь под ногами, осыпающаяся земля, крик, который застрял в горле, и стремительный полет вниз.       В голове пульсировало. Острая, жгучая боль, словно раскаленный гвоздь вбивали в лоб. Мерида инстинктивно потянулась к больному месту, так что пальцы коснулись чего-то липкого и влажного. Она отняла руку и посмотрела на нее. Красное. Кровь. Сердце бешено заколотилось в груди.       — Нгх…       Ей нужно выбраться отсюда. Нужно позвать на помощь. Где Алисандер? Мерида попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь хрип.       — Ал… исандер!.. — пыталась она позвать, но лишь беззвучно шевелила губами. Бесполезно. Они не услышат. Им придется искать безопасный спуск, что займет много времени. Если они вообще догадаются, где она.       Она снова попыталась, напрягая все силы, но вместо крика получился лишь тихий, жалкий стон. Тишина. Вокруг стояла давящая, оглушительная тишина. Она не слышала ничего. Совсем ничего.       Паника захлестнула ее. Страх сковал, как ледяные цепи.       Пальцы пуффендуйки судорожно зашарили в холодной, склизкой грязи. Палочка. Где ее палочка? Мерида держала ее в руках, пока не случился оползень.       Правая рука утонула в грязи, перебирая мокрые листья и скользкие корни; пару раз она натыкалась на осколки разбившихся баночек.       «Нет, нет, нет!» — билось у нее в голове. Без палочки она уязвима. На запах крови и страха может сползтись любая тварь.       Маркл так и лежала, не в силах встать, будто вбитая в болото. Все ее тело дрожало от холода и страха, но больше всего — от боли. В глазах темнело, в ушах стоял звон. Мерида, задыхаясь, закатила глаза и еще раз взглянула на кусочек темно-синего, почти черного неба. Надвигалась ночь. Слезы покатились по ее щекам, смешиваясь с грязью. Губы дрожали. Она боялась. Ей было холодно. И она была совершенно одна. Единственное, что она могла сейчас — ждать.       Как она могла быть такой идиоткой? Зачем вообще пошла за Алисандером? Чтобы что-то доказать? Что? Кому? Почему же тогда не проявила больше осторожности? Полная дура.       Сознание ускользало, словно песок сквозь пальцы. Боль в груди, холод и страх — все сливалось в единую, мутную массу, от которой Мерида вот-вот захлебнется. Пуфенндуйка чувствовала, как она проваливается в небытие. И вдруг.       Сквозь дымку, сквозь пелену надвигающейся тьмы, Мерида увидела свет. Мягкое, мерцающее свечение. Она прищурилась, пытаясь разглядеть, что это.       Бабочки.       Сотканные из лунного света, маленькие и хрупкие, они кружились над ней, в тихом, завораживающем танце. Это они, за ними Маркл пошла в чащу. Теперь они были здесь, и их было больше, чем когда-либо.       Мерида в шоке смотрела на них, не веря своим глазам, и, кажется, ее мозг даже передумал падать в небытие. Ей мерещится? Они — плод ее больного воображения? Возможно, Маркл очень сильно ударилась головой. Или же нет.       И тогда, как вспышка молнии, ее вновь пронзила мысль о матери. Арманда.       «Она всегда хотела раскрыть тайну шелкопрядовых стаек, здесь обитающих. Что, впрочем, им очень несвойственно. Шелкопрядовые распространены в Восточной Азии, а не здесь. Но Арманда утверждала, что видела их даже близь Хогвартса, когда была студенткой…»       Бабочки продолжали кружиться. И их становилось больше. Из ниоткуда появлялись новые, присоединяясь к танцующему хороводу.        «Этот вопрос ее вечно мучал — почему они появляются, куда-то ведут, после исчезают…»       Вскоре над Меридой парила целая стайка, похожая на облачко. Теплое, сияющее, разгоняющее тьму. Они словно звали ее. Манили за собой. И Мерида почувствовала странное, необъяснимое желание встать и пойти за ними. Это желание было сильнее всего, что она когда-либо испытывала. Словно кто-то внутри нее, какая-то забытая часть ее самой, пробудилась и тянулась к свету. Открылось второе дыхание.       С трудом, преодолевая боль и слабость, Мерида подняла руку. Бабочки тут же приблизились, кружась вокруг ее пальцев, касаясь их своими нежными крыльями. Кожи коснулось ласковое тепло. Мурашки. Боль стала отступать, и губ девушки коснулась улыбка. Ей не верилось. Невозможно, что это происходит по-настоящему.       — Кх…       Маркл почувствовала, как к ней возвращаются силы. Слабые, едва заметные, но все же силы. Если она не встанет сейчас, то может погибнуть. Собравшись, Мерида напрягла все свои мышцы, и, с трудом оторвавшись от вязкой грязи, села. Боль вновь пронзила тело, словно тысячи игл.       — Боги…       Мерида, задыхаясь, тут же принялась шарить вокруг себя в холодной, склизкой грязи. Палочка. Ей нужна палочка. Руки дрожали, натыкаясь на мокрые листья, скользкие корни и липкую тину. Она то и дело промахивалась, пропуская клочки земли между пальцами в надежде наткнуться на знакомое древко.       Вдруг, она заметила. Там, в нескольких метрах от нее, сквозь полумрак и туман, словно маяк во тьме, скопилось сияющее облачко. Бабочки слетались туда, кружились плотным роем над одной точкой.       Мерида замерла, удивленная. Неужто?..       Ослепленная волной надежды, какого-то необъяснимого упования на этот светоч, Маркл поползла к рою. Каждое движение отдавалось болью, но она упорно двигалась вперед, не сводя глаз с цели. А добравшись до места, она замерла, рассматривая грязную землю. Сердце подскочило от радости, пропустив пару ударов. Невероятно. Просто невозможно.       Слезы благодарности покатились по ее щекам. И впрямь, нашлась.       Она крепко-прикрепко сжала палочку в руке, чувствуя, как к сердцу подступает волна уверенности. Теперь у нее есть шанс. Это было какое-то чудо. Из глаз брызнула новая волна слез, и, тихо рыдая, Мерида с благоговением наблюдала за тем, как шелкопряды уводили хоровод дальше.       — Спасибо, — сорвалась тихая благодарность с дрожащих губ.       Будто в ответ на ее признательность, бабочки подлетели ближе, а затем устремились в неизвестном направлении. Из груди вырвался хрип, когда Мерида предприняла первую попытку привстать. Девушка знала, что это безумие. Она ранена, обессилена, почти без сознания. Но что-то внутри нее, что-то сильное, что текло в ее жилах, вторило: «Встань. Иди за ними!»       И она поползла. Что есть мочи, хлюпая ногами и руками по вонючей болотной грязи. Лес не хотел ее отпускать. Грязь цеплялась за тело, словно липкие щупальца, тянула вниз, но Мерида упрямо ползла вперед, вдоль отвесной стены из земли и камня. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед лицом этой стихии, но она чувствовала, что не должна сдаваться.       Постепенно, по мере того как она продвигалась вперед, Мерида почувствовала, что может встать. Грязь становилась менее вязкой, а боль понемногу утихала. С четверенек она перешла на шаг.       Но ненадолго. Болото не собиралось так просто отпускать свою добычу. Шелкопряды засуетились, запорхали дергано и испуганно, но Мерида этого, конечно же, не заметила.       Вдруг, из-под коряги, словно выстрелившая пружина, выскользнуло нечто огромное. Топеройка. Гигантская, мерзкая жаба, размером с небольшую собаку, с выпученными, злобными глазами и бородавчатой, грязно-зеленой кожей. Ее раздутое брюхо было покрыто отвратительными наростами, а из огромной пасти торчал длинный, липкий язык.       Мерида даже не успела ничего понять. Молниеносным движением топеройка выстрелила своим языком, который тут же обвил девушке ногу. Острые щетинки на языке жабы впились в плоть, словно маленькие крючки.       — Аа-а! — Мерида закричала от ужаса, пытаясь вырваться, но язык жабы держал ее мертвой хваткой, — Черт, черт возьми, а-а!       Топеройка потянула ее на себя, намереваясь затащить в мутную воду. Мерида почувствовала, как теряет равновесие, как скользит по грязи, все ближе и ближе к пасти чудовища. В панике она схватилась за палочку. Дрожащими руками пуффендуйка навела ее на топеройку и, собрав все свои силы, выкрикнула:       — Остолбеней!       Из кончика палочки вырвался сноп искр. Заклинание ударило жабе прямо в морду, и та, взвыв, выпустив ее ногу. С отвратительным булькающим, рычащим звуком тяжелая туша упала в воду. Маркл смотрит на ее с ужасом. Топеройка скоро очухается, надо поторопиться.       Ее путь продолжился. Шелкопряды вели ее сквозь густую тьму и зловонный туман. Каждый шорох, каждый всплеск воды заставлял девушку вздрагивать — она еще не до конца оправилась после нападения топеройки.       Отвратительный лес! Как же Мерида жалеет, что вообще сюда сунулась! Злость на саму себя на каких-то пару секунд стала сильнее любого отчаяния. Хотелось рвать на себе волосы, до такой степени девушка сетовала на свою глупость. Так опромедчиво, Маркл!       Но что, если бы на ее месте оказался Алисандер? А Рубеус, который был еще второкурсником?       Промелькнувшая мысль сбила спесь. Действительно, Маркл. Все было ровно так, как ты и сказала Пруэтту — ты собиралась проконтролировать, чтобы с мальчиками все было хорошо, но зачем-то сама сошла с тропы. Чувство бессильной злости немного отступило, но ему на смену пришло другое, не менее мучительное — вина. Надо найти Алисандера и Рубеуса. Они ведь наверняка ее ищут, рискуя собой. И если с ними что-нибудь случится, это будет на ее совести.       Несколько раз она спотыкалась и падала в грязь, и каждый раз Мериде требовалось невероятное усилие воли, чтобы подняться и продолжить путь. В один из таких моментов она остановилась и посмотрела на небо. На нем уже проглядывали первые звезды, и в болоте царила непроглядная тьма.       Боже милостивый, а вдруг она уходит все дальше в лес?       Бабочки могли быть случайностью. Совпадением или галлюцинациями, обманкой или даже ловушкой. Почему она так легко им доверилась?       Да не знает она, совершенно не понимает. Но чувствует.       И в этот момент, когда она была готова опустить руки, Мерида услышала их. Вдалеке раздались крики.       — Мерида!       — Где ты, Мерида?!       Это были голоса Алисандера и Рубеуса. Они звали ее, звали! Сердце Мериды подскочило от радости. Они пришли! Они ее нашли!       Не раздумывая, она закричала в ответ:       — Я здесь! Здесь!       Она снова закричала, и к тому моменту, когда в темноте, среди переплетенных веток деревьев, показались силуэты ребят, бабочки разлетелись, оставляя Мериду в темноте — благодаря их свету она не использовала никаких заклинаний.       Первым ей навстречу бежал Алисандер. Его лицо, обычно сдержанное и собранное, исказилось, полное тревоги и ужаса. Он ахнул, увидев ее, и бросился к пуффендуйке, не обращая внимания на грязь и кочки под ногами. Его мантия была вся в грязи.       — Мерида! Слава Мерлину, ты жива! — проревел он, обнимая девушку так крепко, что у нее перехватило дыхание.       Она уткнулась лицом в его грубую куртку, чувствуя, как плечи ее сотрясаются от собственных рыданий.       — Что вы так долго! — взревела Мерида сквозь хлынувшие из глаз слезы. В голосе смешалось все — боль, печаль, обида, вина, страх, огромное облегчение и слабость. Глотку раздирало от боли, но Маркл все продолжала:       — Страшно! Там топеройка была! Я думала, что умру!       Облегчение было настолько всепоглощающим, что она не могла его сдержать. Алисандер чуть отстранился, осматривая подругу с головы до ног. Совсем на себя не похож, он был суетливым и дерганным, и руки его, сильные и уверенные, именно сейчас дрожали. Он очень испугался. Не меньше Мериды.       — Прости, прости, — успокаивающе приговаривал Алисандер, подхватывая девушку за плечи, чтобы после усадить ее на поваленное дерево, — Мы искали спуск, затем бежали, правда, ну правда же, прямо к тебе, со всех ног…       Почему Алисандер перед ней извиняется? Это Мерида должна, конечно же, она во всем виновата! Но выдавить из себя ничего не получается, глотку сдавили душащие слезы. Алисандер осматривал рану на ноге девушки, а Мерида плакала от облегчения.       Рубеус молча стоял рядом, тихий и подавленный. Его большие руки теребил края мантии, а глаза были полны вины и раскаяния. Не удивительно. С виду такой большой и грозный, ему по-прежнему было всего тринадцать, и сейчас ему пришлось столкнуться с последствиями своих опрометчивых действий. Это он предложил Алисандеру пойти в лес. Это он не остановил девушку от необдуманных действий.       Алисандер, убедившись, что рана на ноге Мериды не слишком серьезна, выдохнул. Пускай так, но волнение его не отпускало. Он еще не знает, как сильно пострадала девушка при падении.       — Надо тебя осмотреть. Но сначала — надо выбраться отсюда, — проговорил он.       Мерида сквозь бесконечные всхлипы благодарно кивнула. Слова застревали в горле, но ей хотелось сказать, что все в порядке, ведь они здесь, рядом. Рубеус, все еще молчаливый и подавленный, вдруг шагнул вперед. Его огромные руки бережно подхватили Мериду под локти.       — Я помогу, ты не против? — прохрипел он, избегая ее взгляда.       Мерида не стала сопротивляться. Ей было слишком плохо, чтобы спорить. Да и признаться честно, она была благодарна за эту помощь. Рубеус осторожно поднял ее на спину, и, несмотря на боль во всем теле, Мерида почувствовала какое-то странное умиротворение. Его широкая спина казалась надежной защитой. В таком положении, Рубеус, словно могучий зверь, уверенно двинулся по протоптанному пути. Алисандер шел впереди, внимательно осматривая дорогу.       Шаги Рубеуса были размеренными и осторожными. Мерида, уткнувшись лицом в его спину, старалась не думать о случившемся. Она дышала в такт его медленным вздохам, и постепенно успокаивалась. Боль немного притупилась, и на смену страху пришло облегчение. Она сомкнула глаза и позволила себе от бессилия ненадолго провалиться в темноту.       Спустя какое-то время Алисандер, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, вдруг встревоженно произнес:       — Наверное, скоро отбой. Надо поторопиться. Но, думаю, мы успеем. Мерида, ты как?       Девушка кивнула. Он ускорил шаг, и Рубеус, понимая, что времени в обрез, последовал за ним. Лес, словно сочувствуя их положению, расступился, облегчая путь. Ближе к границе, когда за деревьями уже стала проступать каменная ограда, Алисандер остановился.       — Надо привести себя в порядок, — сказал Пруэтт, сжимая палочку побелевшими пальцами, — Экскуро!       Легкий взмах руки. Заклинание очистило их одежду от грязи и листьев, и даже замаскировал неопрятный вид его с Хагридом дорожных сумок. Свою Мерида потеряла где-то в грязи.       — Вот, так лучше, — на выдохе произнес гриффиндорец, — Рубеус, я провожу Мериду до больничного крыла. Ты возвращайся в свою комнату, и постарайся отдохнуть, ладно?       Рубеус кивнул, не говоря ни слова. Он осторожно опустил Мериду на землю, и она, опираясь на плечо Алисандера, сонно похромала к тропе. Было принято решение объяснить все тем, что пуффендуйка по неосторожности упала с лестницы, проехалась на ней весь пролет и ударилась головой. После этого они шли молча, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, хотя, впрочем, по дороге им никто не встретился. Вскоре они оказались у порога замка. Никогда прежде Мерида не чувствовала себя такой защищенной в Хогвартсе — словами не описать, как сильно она рада вернуться! Тихий стук обуви в коридорах замка убаюкивал. Мистер Прингл вот-вот начнет делать обход, чтобы согнать всех учеников по своим общежитиям. В голову закралась тоскливая мысль о теплой постели, но…       — Мадам Аберкромби тебя осмотрит.       Мучительный вздох.       Путь до больничного крыла казался сейчас бесконечно долгим. Каждый шаг отдавался болью во всем теле, напоминая о безрассудстве и о пережитом страхе, но Алисандер настойчиво продолжал идти и помогал Мериде, так, что она чувствовала его заботу. Юноша молчал и не задавал лишних вопросов. Лицо его было напряжено. Как же Мериде гадко и стыдно перед ним.       Рубеус шел с ними до тех пор, пока они не дошли до поворота, за которым скрывался портрет Полной Дамы. Юноша замялся. Мерида заговорила первой.       — Доброй ночи, Рубеус. Извини за это.       После недолгой паузы Хагрид булькнул тихо-тихо:       — Пожалуйста, выздоравливай, — и впервые его голос прозвучал, как у обычного ребенка. Напугано, по-детски уязвимо. С придыханием и искренним беспокойством. Мерида кивнула ему.       — Конечно. Еще увидимся?       Рубеус тоже кивнул. Так они и разошлись. Когда второкурсник скрылся за поворотом, девушка услышала, как обреченно и громко выдохнул Пруэтт. Кажется, ему тоже стыдно — или же он раздражен случившимся? Может, все сразу. Мерида его не винила. Сегодня все очень сильно перепугались.       — Спасибо, что проводил.       Мерида с благодарностью взглянула на Алисандера, когда они подошли к винтовой лестнице, ведущий наверх, к медсестрам. Там же они наткнулись на мистера Прингла, держащего в руках большой свечной фонарь. Всполохи от огонька очерчивали каждую морщинку на неказистом лице завхоза, у которого было, по обыкновению, очень дурное настроение. Во второй руке он держал трость, свою верную спутницу. Частенько бывало, что именно ею смотритель исполнял высшей степени наказание по отношению к нарушителям порядка. Не без удовольствия — думается Мериде.       — Пять минут до отбоя, — злобно цедит мистер Прингл. Глаза его, огромные и жуткие, вот-вот готовы вытечь из глазных яблок.       Алисандер ни на секунду не стушевался.       — Мистер Прингл, извините, что потревожили. Мерида упала, — он продолжал аккуратно придерживать ее за плечи, — Мы идем к мадам Аберкромби, чтобы она осмотрела ее.       Мистер Прингл прищурился, оглядывая студентов с головы до ног.       — Упала, говорите? — проворчал он, недоверчиво качая головой, — И где же?       Мерида покраснела и опустила взгляд. Врать она не умела, вся надежда была на Алисандера, его невозмутимое лицо и находчивость.       — На лестнице, — быстро ответил юноша, — Оступилась.       Мистер Прингл продолжал сверлить их своим взглядом. От его внимания не ускользнула большая тряпичная сумка, чем-то под завязку заполненная — черт, надо было отдать ее Рубеусу. Гриффиндорец был у завхоза на галочке, подозрения были вполне уместны. Каким бы сдержанным и апатичным не выглядел Алисандер со стороны, порой он ввязывался в совершенно немыслимые авантюры. Настолько немыслимые, что подчас Пруэтт интересовал мужчину гораздо больше, чем Мерида и ее очевидная проблема.       — Ладно, — проворчал завхоз, наконец, расценив, что синеющая шишка на лбу пуффендуйки все же сойдет за весомый аргумент, — Идите, но чтобы через десять минут я вас здесь не видел, мистер Пруэтт. Иначе — пеняйте на себя.       Он еще раз сверил гриффиндорца хмурым взглядом и зашагал прочь, ворча что-то себе под нос. Когда мистер Прингл скрылся из виду, Алисандер облегченно выдохнул и подтолкнул подругу идти дальше.       Как только они зашли в больничное крыло, в нос ударил запах спирта, полыни и чистоты. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Полумрак мягко окутывал просторный лазарет, делая все вокруг расплывчатым и нечетким. Высокие окна, затянутые плотными шторами, пропускали лишь тонкие полоски лунного света.       Среди каменных сводов, за широким столом сидела мадам Гитта Аберкромби, рослая женщина средних лет со строгим выражением лица. Она была известна своей строгостью и требовательностью. Если женщина выписывает постельный режим, можно быть уверенным — вставать с кровати будет позволено исключительно по расписанию.       Заметив студентов, медработница вскинула брови и строго посмотрела сперва на Алисандера, а затем на Мериду. На второй взгляд сильно задержался.       — Что с вами случилось, юная леди? — спросила мадам Аберкромби своим командным голосом. Если бы не поздний вечер, она бы звучала даже громче и требовательней.       — Упала, — промямлила Мерида.       — С лестницы, — поспешил добавить Алисандер.       Медсестра встала из-за стола, жестом подозвала Мериду к себе. Затем она осмотрела ушиб на голове и, опустившись ниже, начала ощупывать ее ногу.       — Упала, говорите? — проворчала она, — Молодежь нынче совсем себя не бережет! Бегаете где попало, не смотрите под ноги, а потом удивляетесь, когда атрофированные конечности приходится ампутировать…       Мерида громко сглотнула вязкую слюну и в ужасе уставилась на женщину. Еще одна особенность миссис Аберкромби, к которой невозможно привыкнуть — это то, как она в красках и со всей серьезностью может рассказывать студентам страшилки и угрожающие факты из практики в Больнице Святого Мунго. Мерида и Алисандер переглянулись. Юноша выглядел почти невозмутимо. В отличие от остальных учеников, игроки школьной сборной по квиддичу успели к этому привыкнуть.       — Сегодня останешься ночевать здесь, под моим наблюдением, — выпрямившись, констатировала мадам Аберкромби и посмотрела на гриффиндорца почти удивленно, — А вы, мистер Пруэтт, почему еще здесь? Комендантский час давно начался.       Алисандер попытался возразить, но Гитта Аберкромби прервала его резким движением руки.       — Никаких «но»! — заявила она, — Молодой человек, я понимаю ваше беспокойство, но сейчас вам нужно уйти. Я сама позабочусь о мисс Маркл. А вам советую хорошенько выспаться, чтобы завтра не падать с лестниц.       Мадам Аберкромби строго посмотрела на Алисандера. Таким взглядом обычно дают понять, что возражения не принимаются. Юноша, взглянув на Мериду с тенью беспокойства, выдохнул:       — Ладно, я пойду.       — Спасибо, Алисандер.       — Всегда рад помочь, — мягко улыбнулся он в ответ, — Постарайся отдохнуть.       Девушка кивнула, зная, что он говорит искренне. Гриффиндорец тоже позволил себе немного расслабиться — девушка в хороших руках. Сколько раз его здесь ставили на ноги, и даже сращивали кости! Все будет хорошо. Мерида тоже это почувствовала; она обняла друга на прощание и, опираясь на стену, похромала за женщиной к свободной постели. Там, зашторив кушетку, волшебница указала студентке раздеться для осмотра, пока она ходит за чистой ночной сорочкой.       Пока Мерида ждала мадам Аберкромби, она разделась до нижнего белья. По мере того, как исчезала одежда, пуффендуйка все больше и больше ужасалась виду собственного тела.       Кошмар.       На левой руке красовался большой, багровый синяк, растянувшийся от запястья и до самого предплечья. На коленях и локтях виднелись глубокие царапины, оставленные, должно быть, острыми корнями или битым стеклом, Мерида точно не знает. Каждый мускул болел, словно его отбили молотком. Но самым ужасным было ощущение в голове. Маркл чувствовала, как в тишине лазарета на нее с новой силой обрушилась тупая, пульсирующая боль. Каждый звук отдавался в голове эхом и вызывал тошноту. Девушка невесело хмыкнула собственным мыслям. Молодец, Мерида. Просто замечательно. Расскажешь кому, из-за какой глупости все это с тобой случилось — засмеют.       Вместе с тем, как из-за шторки показалась энергичная фигура мадам Аберкромби с чистым бельем в руках, лицо женщины потрясенно вытянулось.       — Да ты вся синяя! — воскликнула она, округляя глаза, — Как же тебя так угораздило?       Мерида промолчала, потому что ее сразу же стали осматривать. Когда женщина дошла до шишки на лбу, пуффендуйка поморщилась. Перед глазами возник вид ее собственной ладони в крови. Ей бы зеркало, посмотреть, насколько все плохо.       — И вот это… возможно, сотрясение. Но надеемся на лучшее.       Мадам Аберкромби намазала девушку гадко пахнущей мазью для удаления ушибов и синяков, помогла надеть сорочку и заботливо укрыла ее теплым одеялом. Затем она достала из своего шкафчика небольшую склянку с мутной жидкостью.       — Выпей-ка, — сказала она, протягивая Мериде микстуру, — Притупит боль и поможет заснуть.       Мерида скривилась, почуяв отвратительный запах. На вкус, как оказалось, все было еще хуже, но сил сопротивляться не было. Вяжущий, горький вкус расползся по рту. Ну и мерзость.       — Гадость, — не сдержалась Мерида, протягивая мадам Аберкромби пустую склянку.       — Ох, не сомневаюсь, — хмыкнула медсестра, — А теперь отдыхай. Завтра должно стать гораздо лучше.       Ее словам хотелось верить. Медицина магического мира, по мнению Маркл, поразительна. Жаль, что ее прогресс остановился на простых болячках и простудах. Она бы сильно продвинулась, если бы не те опасности, с которыми сталкиваются волшебники на протяжении всей жизни — от ожогов ядовитой тентакулы и вплоть до драконьей оспы.       Мадам Аберкромби погасила свет и вышла из палаты, оставив Мериду в тишине и полумраке.       Глаза Мериды постепенно привыкали к темноте. Под действием микстуры тело стало понемногу расслабляться. К сожалению, от дурных мыслей лекарства не нашлось. В голове царила полная неразбериха. Мерида чувствовала усталость, страх, облегчение, вину, раскаяние и, самое главное — непонимание. Произошедшее просто-напросто не укладывалось в голову. Как она могла так поддаться эмоциям? Поверила глупому совпадению! Это была случайность, и про лесных бабочек наверняка сможет поведать профессор Кеттлберн. А ее причуда в волосах — глупый сглаз. Ведь так ей сказал профессор Дамблдор.       Совпадение. Конечно, совпадение, но…       Что-то изменилось внутри нее, что-то сломалось, а что-то, наоборот, окрепло. Но чтобы разобраться во всем этом, ей нужно время. И отдых. Много-много отдыха.       — Мистер Реддл, вам нехорошо?..       Сон как рукой сняло. Мерида потрясенно застыла.       За шторкой послышалось какое-то шевеление. По ту сторону ткани зажегся свет, и перед глазами девушки заиграли тени.       Том? Том Реддл? Что он здесь делает?       Мерида затаила дыхание. Почему он в больничном крыле? Что-то стряслось? Немыслимо. Том всегда казался ей воплощением железной воли и непоколебимой уверенности. Сложно было представить, что он вообще способен почувствовать себя «нехорошо». Если так призадуматься, Мерида так сразу и не вспомнит, когда Том вообще всерьез болел.       Ее переполняло любопытство, но одновременно в этим — какое-то необъяснимое чувство неловкости. Подслушивать чужие проблемы — это низко. Но Том ведь ей не чужой, так? Они старые друзья. И помогают друг другу даже сейчас…       Мерида осеклась. Ну конечно, «помогают».       За шторкой послышался приглушенный стон. Мерида невольно вздрогнула. Кажется, Тому снится кошмар. Или его лихорадит? Нет, это был не просто стон, а какой-то надломленный, мучительный звук. Послышалось тихое бормотание, слова были неразборчивы. Мерида напрягла слух, пытаясь уловить хоть что-то, но все, что она слышала — это бессмысленные и невнятные обрывки фраз. Тень мадам Аберкромби метнулась за шторкой, кажется, расправляя слизеринцу одеяло. Затем, секунду помедлив, и засеменила из палаты, оставив Тома одного. Она оставила ему немного света.       Мерида прислушалась. Стало тихо. В лазарете слышалось лишь прерывистое дыхание Реддла.       Мерида, ведомая чем-то неясным даже для нее самой, медленно сползла с кровати. Пол был холодным, и она поежилась. Босые ноги сделали бесшумный шаг по каменной плитке, пока девушка не оказалась у самой шторки. Дыхание участилось, в волосах что-то защекотало. Рука потянулась к ткани и очень-очень медленно, с неимоверной осторожностью, приоткрыла ее.       Полумрак палаты отступил. В узкую щель хлынул тусклый свет ночника, освещавший лицо юноши. Мерида замерла, потрясенная. Это был не тот Том Реддл, которого она знала. Не высокомерный и самоуверенный слизеринец, холодный надменный красавец и самый одаренный ученик школы, а измученный, растерзанный человек. Боже, как это было непривычно и странно. У Мериды что-то ухнуло внизу живота и задрожали ноги, настолько ей казалось это неправильным. Все лицо Реддла покрывала испарина, брови были сведены в болезненной гримасе. На костяшках рук были кровоподтеки. Том метался во сне, тихо стонал и бормотал что-то неразборчивое. Мерида не могла отвести взгляд. Как же так?       Ей бы развернуться. Уйти. Оставить Тома в покое. Ему бы не понравилось, что Мерида вот так просто врывается в его личное пространство и видит его таким…       Каким?       Беззащитным. Уязвимым. Хрупким.       Смертным.       Неожиданно для самой себя она протянула руку и тихонько коснулась его ладони. Кожа Тома была горячей и влажной, Мериду словно укусило разрядом тока. И Реддл, словно почувствовав это ее сочувствие, успокоился. Дернулся, и через пару секунд перестал метаться — лицо немного разгладилось, и стоны стихли.       Девушка тихо ахнула, испугав саму себя. Зачем ты это делаешь, Мерида? Что за непрошенное сочувствие?       Непрошенное. Ну, конечно. Он всегда от нее отмахивался. Всегда старался держать лицо. Том никогда не показывал свою слабость. В последний раз, когда ему нужна была помощь, Маркл сбежала, поджав хвост. Сейчас она этого не сделает. Маркл умудрилась пережить сегодня так много всего и остаться живой-невредимой, что совершенно не боится того, как на ее глупое прикосновение может отреагировать Том, если вдруг проснется.       Было похоже, что от ее прикосновения он почувствовал облегчение. И этого было вполне достаточно.       Мерида наклонилась пониже, чтобы убедиться — Реддл все еще спал, но уже не так беспокойно. Маркл продолжала стоять рядом с его койкой, словно боясь спугнуть хрупкий покой, который ей удалось на него навести. В палате стояла такая тишина, что она слышала только свое сердцебиение и его пока еще неспокойное дыхание.       Постепенно, незаметно для себя, она начала подстраиваться под его ритм, а он — под нее. Их дыхание замедлилось и стало глубоким, равномерным. Как странно. Они были так по-своему близки в детстве, но никогда — вот так.       Маркл не знала, сколько прошло времени, но когда она почувствовала, что Реддл совсем успокоился и погрузился в глубокий, безмятежный сон, она тихонько отстранилась. На цыпочках, стараясь не шуметь, Мерида отошла от его кровати, закрыла шторку и вернулась к своей койке. Она залезла под одеяло, чувствуя себя немного виноватой, смущенной и совсем чуточку тронутой. Что-то произошло между ними, что-то необъяснимое, что-то, что заставило ее увидеть Тома в совершенно новом свете.              Как же было странно встретить его именно здесь и именно сейчас. Ни при каких других обстоятельствах Мерида не увидела бы его таким. Забавно, как сильно девушке должно было достаться, чтобы ее завело в больничное крыло. Какое глупое совпадение! Если это проделки судьбы, будет гораздо лучше, если в следующий раз она просто слегка простынет. Или пускай бабочки будут так добры завлекать ее простодушное сердце при более добрых обстоятельствах.       Надо будет обязательно спросить у Тома, что у него случилось.       Мерида заворочалась в постели. Прежде чем провалиться в обессиленный, тяжелый сон, она повернула голову в сторону тени — его силуэта — и тихонько выдохнула:       — Доброй ночи, Том. Спи спокойно.