Бабочка без крыльев

      — Это тебе.       Воздух в Выручай-комнате, еще секунду назад густой от концентрации и тихого шепота заклинаний, застыл. Том поднял голову от письма, которое почти час пытался расшифровать, используя справочник о практической рунологии. Его пальцы, чуть запачканные чернилами, замерли над пергаментом, куда он вписывал заметки и комментарии. Взгляд — холодный, усталый, отрешенный — медленно сфокусировался на предмете, который Мерида протягивала ему.       Прошло несколько дней с их странного сближения. Завтра — Хеллоуин, и замок гудел от предпраздничной суеты, но здесь, в их общем убежище, время текло иначе. Только что они сидели в напряженном молчании, он — погруженный в работу, Маркл — наблюдая за ним со стороны, боявшаяся отвлечь. Время близилось к шести вечера, а это значит, скоро они разойдутся, каждый по своим делам.       И вот она не выдержала.       Том смотрел на протянутую ему книгу. Небольшая, в переплете из черной кожи, без каких-либо украшений и тиснения. Простая, строгая, аккуратная.       Мерида, чувствуя, как предательски горят ее уши, замерла. Воспнила, как под покровом утреннего тумана, когда Хогсмид только-только просыпался, она спозаранку бродила между притихшими лавками, ища что-то… то самое. Что-то, что могло бы ему понравится — считай, что пригодится. Маркл увидела его в витрине маленького скорняка — простой, с чистыми, плотными страницами без полей дневник. Место для мыслей. Для планов. Для всего, что он так тщательно берег ото всех.       — Что это?       — М-м, подарок. Записная книжка, дневник.       Пуффендуйка уже морально приготовилась к его отказу и удачно ранящей в грудь колкости. Она готова была даже к тому, что он увидит в этом жесте попытку подкупа.       — Зачем?       — Да просто так. Возьми.       «Молча» — хотелось добавить ей. Как хорошо, что успела вовремя прикусить себе язык.       Том медленно, почти осторожно, принял дневник из ее рук. Его пальцы коснулись кожи переплета, и на мгновение Мериде показалось, что она почувствовала легкую дрожь в его кончиках — но нет, должно быть, ей померещилось. Он перевернул книгу, осмотрел корешок, потрогал страницы.       — Хорошо.       Взял. Ну точно взял! Мерида кивнула, пока он убирал дневник себе в сумку, и вместе с тем начала собирать письма матери со стола. Украдкой пытается поймать взглядом лицо Реддла, чтобы разглядеть реакцию.       — Не стоило, — говорил он, потирая платком пальцы в чернилах.       — Наверное.       — Очень неожиданно с твоей стороны.       — Пользуйся на здоровье.       Что это? Разве так Мерида хотела ответить на самом деле? Вот уж точно, ей определенно не хотелось, чтобы Том похвалил ее и был от всего сердца благодарен; чтобы спросил, где она его нашла; чтобы Мерида рассказала, и затем отблагодарила слизеринца за всю его помощь; чтобы она привлекла внимание Реддла; чтобы он лишний раз посмотрел на нее и приятно удивился. Ну точно, не хотелось.       Но Том не умеет говорить слова благодарности, и, кажется, подарок его не сильно впечатляет, и поэтому разговор не складывается. Дневник как дневник, подумаешь. Тем паче, отказываться от него не стоит.       — На сегодня все.        Они вышли из Выручай-комнаты в прохладную тишину коридора. Дверь бесшумно растворилась за их спинами, оставив лишь голую стену. Мерида молча кивнула на прощание и повернула в сторону подземелий, к кабинету Слизнорта, который просил прийти на отработку чуть позже обычного. Ее шаги отдавались гулко и одиноко.       Внутри все было скомкано и спутано. Смущение от собственной затеи с подарком; недовольство собой — зачем вообще полезла, зная его характер? Но сильнее всего было странное, гнетущее чувство пустоты. Мерида с ощущением истинного мазохиста готовилась к колкостям и насмешкам, «это глупо» или «очередной бесполезный хлам». Но она оказалась совершенно не готова к тому равнодушию, с каким Реддл принял дневник, и к его пустому, вежливому «хорошо».       Ему было не интересно.       А Мерида уже несколько недель испытывает страшную необходимость быть интересной перед Томом.       И как-то вот оно так складывается, что Маркл сей факт страшно злит, и поэтому дверь в кабинет Зельеварения она толкает сильнее, чем нужно — та жалобно трещит от удара в стену, да так, что профессор вздрагивает у себя за столом.       — Мисс Маркл, добрый вечер, — говорит он, смотря на нее чуть растерянным взглядом, — Хотя, кажется, с «добрым» я поспешил?       Пуффендуйка вздрагивает, поднимает на мужчину взгляд и поправляет сумку на плече. Неопределенно вздыхает.       — Нет-нет, сэр, все в порядке.       — Хорошо, — отвечает профессор Слизнорт и показывает рукой в сторону аккуратной стопочки изумрудных конвертов, — Сегодня я вас хочу попросить помочь мне с данными приглашениями на мой ежегодный осенний прием в Клубе «Слизней». Надо в каждый конверт внести приглашение, написанное от руки, обвязать его лентой, поставить сургучом печать…       Когда мужчина закончил объяснять, Мерида молча кивнула и принялась за работу. Движения ее были резкими, почти механическими. Она с силой макала перо в чернильницу; конверты один за другим обретали темно-зеленые шелковые ленты и аккуратные печати из черного сургуча с монограммой «Г.С.». Действие было монотонным, и это позволяло мыслям крутиться по одному и тому же замкнутому кругу. Мерида злилась на Тома. Злилась на себя. И больше всего злилась на эту дурацкую, необъяснимую потребность заслужить его одобрение.       Когда последний конверт был готов, она с облегчением вздохнула и потянулась за списком приглашенных, чтобы свериться. Ее палец скользнул по именам — однокурсники, профессора, известные выпускники, студенты-любимчики. Знакомые имена заскользили перед глазами — Флимонт Поттер, Гаррик Оливандер, Иридесса Аббот. Мерида на мгновение представила, как подруга обрадуется приглашению, и на ее лице появилась мягкая улыбка. Иридесса это более, чем заслуживает, уже третий год подряд.       А затем ее палец замер. Том-бесчувственный-идиот-Реддл. Конечно, его пригласили, он — звезда Слизнорта, его гордость, идеальный ученик. Все с него пылинки сдувают. Вежливый, очаровательный, одаренный, «безупречный во всем», как говорят среди студентов. Еще чего!       Мерида ойкнула, когда грудь продрала икота. Да что ж такое! Настолько ее задевает, что Том не может быть идеальным, вежливым юношей и для нее?       — И-ык!       Профессор Слизнорт поднял на нее вопрошающий взгляд, но Мерида уже снова уткнулась в работу, сжимая в руке следующее приглашение так, что бумага смялась.       Ей вдруг страстно захотелось, чтобы Том не пришел. Чтобы ему было неинтересно.       — Мисс Маркл, вы закончили? Не могли бы вы проверить карту рассадки…       Так прошел ее вечер. Пересчет сервиза, заказ занавесок, помощь в составлении меню — все это медленно, но верно уносило ее мысли подальше от Тома. Слизнорт остался доволен, но все причитал, как много еще предстоит сделать. Взгляд его был красноречивее любых ужимок, так что пуффендуйка быстро догадалась, какие именно «отработки» предстоят ей последние два дня. Наверное, профессор рад тому, что смог столь удачно обзавестись помощником.       — Мерида! Наконец-то!       Голос Иридессы, громкий и полный облегчения, прозвучал совсем рядом, как только девушка выбралась из зловещей прохлады подземелий в более оживленный коридор. Подруга стояла, скрестив руки на груди, и отстукивала ножкой по каменному полу. Рядом прислонился к стене Алисандер, сонно клевавший носом.       — Что-то ты сегодня долго.       — Слизнорт готовит осенний прием своего клуба, и я ему помогала с подготовкой, — устало объяснилась Мерида, снимая с плеча сумку, когда увидела, что Алисандер протянул за ней руку.       — А, ну да, — просияла Иридесса, моментально забыв о своем недоумении, — Когда ждать приглашение?       Мерида улыбнулась подруге, пытаясь отряхнуть с мантии крошки воска. Они вышагивали неторопливый маршрут по всему восточному крылу, обсуждая разные мелочи, в основном, касающиеся вечеринки Горация. Горячо любимый Иридессой зельевар не мог не не пригласить; обо всех прошлых его сборищах Аббот рассказывала в мельчайших деталях, поднимая на уши всю свою их девчачью комнату.       — Скоро, полагаю. Цвет у конвертов красивый, изумрудный такой.       Алисандер, проснувшись, зевнул и утер глаза.       — А от твоего магозоолога новый ответ не приходил? — осторожно спросил он, глядя на Мериду.       — Пока тишина.       Мерида покачала головой, и ее настроение снова упало. Письма от Саламандера все не было. Тем временем, Иридесса помогала девушке приглядывать за бабочкой, за которой Том велел пристально наблюдать. О ней-то и зашла вдруг речь:       — Она такая беленькая, красивенькая, переливается, как…       — Как же так вышло, — перебил ее Алисандер своим флегматичным, рассудительным тоном, — что теперь ты можешь их с легкостью ловить? Раньше они в руки никому не давались.       Мерида пожала плечами, глядя куда-то в сторону. Скрывать некоторые вещи от друзей стало уже чем-то в порядке вещей. Никаких подробностей она не рассказала, ни о Выручай-комнате, ни о письмах и тайном расследовании, ни о том, что у одного самоуверенного слизеринца тоже имелся экземпляр.       — Как-то само собой стало получаться.       Алисандер и Иридесса мгновенно переглянулись, и идеально синхронно закатили глаза, но Мерида, уставшая и рассеянная, этого не заметила. Их взгляды выражали полное, абсолютное неверие.       — Бывает, что случаются чудеса чудесатые, да сами собой, — вздохнула Иридесса, но тут же ее лицо озарилось новой, захватывающей мыслью, о которой она чуть не забыла рассказать друзьям, — Вы слышали новейший слушок? Слушайте!       Она драмотично понизила голос до шепота заговорщика, оглядываясь по сторонам, и с присущей театральностью заговорила.       — Близ Запретного леса, говорят, поселился тролль! Двухметровый, весь в моху, с горящими глазами! Его ночью видят, как он бродит между деревьями и издает жуткие стоны!       Мерида насторожилась, усталость мгновенно улетучилась.       — Опять страшилку какую-то к Хеллоуину придумали, — беззаботно пробурчал Алисандер, засовывая руки в карманы, пока сумка Мериды болталась на плече, — Каждый год одно и то же. То восставшие со дна Черного озера мертвецы, то стая оборотней за квиддичным полем.       — Нет, я серьезно! — настаивала Иридесса, хватая Мериду за рукав, — Мне Лина с Когтеврана рассказывала, а ее брату…       В этот момент из стены прямо перед ними плавно выплыл Почти Безголовый Ник. Его прозрачное тело колыхалось, а лицо было выразительным и полным важности.       — Я слышу, вы обсуждаете нового обитателя наших окрестностей? — произнес он с достоинством, скрестив прозрачные руки на груди, — Так вот, господа и дамы, это, между прочим, чистая правда!       Все трое и еще пара студентов рядом замерли, уставившись на привидение.       — Я сам лично видел его. Вернее сказать, силуэт — подходить ближе было бы совершенно беспечно и небезопасно. Я позвал коменданта, чтобы его поймали, да только след его простыл, — продолжал Ник, смакуя внимание, — И был он не на кромке леса, как болтают невежды. О, нет! Он появлялся гораздо ближе к замку. Прямо у бокового входа, что ведет к оранжереям.       Иридесса ахнула, схватившись за сердце. Мерида почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки — еще чего ей в жизни не хватало, так это встречи с троллем. Даже Алисандер нахмурился, потеряв свой обычный сонный вид.       — У дверей в Хогвартс? — прошептала Мерида, — Но это же…       — Это же жутко интересно! — закончила за нее Иридесса с горящими от азарта глазами, — Мы должны это проверить!       — Слушайте, — встрял Алисандер, потирая переносицу, — Это ведь очевидная глупость. Учеников бы уже оповестили, будь это тролль, и преподаватели не подпустили бы его настолько близко к Хогвартсу.       — Да ну? Так и скажи, что трусишь пойти и самому убедиться, — ехидно подметила Иридесса, заулыбавшись, как хитрая кошечка. О, Мерида узнает этот ее заговорщицкий тон. А еще Мерида узнает реакцию Алисандера — покрасневшая шея, раздувшиеся ноздри.       — Возмутительно. Ты меня-то трусом называешь, козявка? — чеканит гриффиндорец, скрестив руки, и тут же угрожающе нависает над Аббот коршуном.       Почти Безголовый Ник важно кивнул сам себе, явно довольный произведенным эффектом, и медленно растворился в воздухе, оставив их с новой, куда более тревожной и захватывающей загадкой. Мысли о Томе, Слизнорте и даже о бабочках ненадолго отошли на второй план — тут, между прочим, разворачивается целая драма. Мерида почти уверена, что Иридесса это специально.       — Может быть вам стоит поискать его? Вдвоем, — аккуратно вступила Маркл, — Посмотрите, кто со страху сбежит первым.       — Погоди-погоди, — встрепенулась Аббот, переключив внимание с Пруэтта на подругу, — А ты что же, не пойдешь?       — Ты знаешь, с меня пока хватит приключений.       Мерида слышала, насколько обреченно прозвучала. В ее голосе было столько усталости и какого-то внутреннего надлома, что даже Иридесса на мгновение присмирела. Впрочем, Аббот действительно наводила шуму на пустом месте — все знали, какого рода слухи распускаются в преддверии Хеллоуина, и все знали, что следы ведут к старшекурсникам, которые просто любят устраивать испытания на вшивость духа забавы ради. Алисандер был прав, каждый год одно и то же. Будь это настоящий тролль, Иридесса не стала бы так бахвально брать Пруэтта на слабо.       Иридесса обменялась с Алисандером быстрым взглядом, полным молчаливого понимания. Ее ехидное выражение лица смягчилось.       — Ладно, — сказала она уже без прежней бравады, — Впереди выходные, постарайся хорошенько отдохнуть и ни о чем не думать. Мы сами как-нибудь.       — Отловим тролля и притащим тебе в качестве трофея. Если, конечно, он окажется настоящим, а не очередным старшекурсником в простыне.       — Да-да. А как закончим, я тебе обязательно расскажу, как Алисандер наложил от страха себе в штаны…       — Аббот!

***

      Том, тем временем, свернул в сторону выхода на территорию замка. Эстебан уже который день надоедал ему про тренировку и моральную поддержку. Реддл давно дал обещание зайти — так было заведено. Поддерживать друг друга хотя бы для видимости, и конкретно для Тома, чтобы не выпадать из общей картины «нормального» социального взаимодействия.       Пока он шел по влажной траве к полю для квиддича, в его голове, словно на втором плане, крутилась одна мысль. Что на Маркл вдруг нашло?       Подарок. Очень неожиданно и сентиментально, прям в ее духе. К чему бы только? Его тонкие губы тронула едва заметная улыбка. Разве что Мерида была настолько ему благодарна за помощь. Значит, его стратегия работает лучше, чем Том предполагал. Она все больше привязывается, все больше доверяет.       Мысль была обжигающе приятной. Подтолкнуть ее на нужные вещи будет даже проще, чем он думал.       Может, стоило сказать «спасибо»?       Тома передернуло. Он знает, кого и когда стоит благодарить, искренне или для красивого словца — не важно. Так почему же Мериде он не сказал ровным счетом ничего? Забылся? Чушь собачья. Пусть Маркл довольствуется тем, что он вообще принял нечто столь примитивное, как Том полагает, в качестве благодарности за свои усилия. А их, надо сказать, на разгадку треклятой головоломки с шифром он не жалел, попутно прикидывая, что за преображения могут быть у заколдованных насекомых. В фолианте Салазара Слизерина об этом ничего не упоминалось, и как минимум в этом он уже успел убедиться.       Выйдя на край поля, где уже собиралась группа слизеринцев, Реддл чуть притормозил. Эстебан что-то кричал своим товарищам по команде, размахивая метлой. Том остановился в тени трибун, приняв вид заинтересованного наблюдателя. Его лицо было спокойным, но внутри царила холодная, безжалостная чванливость. Не любил он квиддич. Но надо было поддержать Розье, пока тот совсем из ума не выжил.       — Том, давай сюда.       Это был Бастиан, который восседал на нижних скамьях, развалившись с видом римского патриция. Том молча поднялся к нему и уселся сбоку, не отрывая глаз от пергамента, на котором его тонкое перо выводило причудливые, переплетающиеся друг с другом комбинации рун. Его палец водил по бумаге почти автоматически, мозг продолжал работать над шифром, даже когда Лестрейндж завел с ним беседу.       Вскоре к ним присоединился Эстебан, вспотевший и запыхавшийся после очередного изматывающего захода. Он грузно рухнул на скамью прямо перед приятелями, так что дерево скрипнуло под его весом, и от души хлопнул Бастиана по колену.       — Убери свою потную лапу, Розье, — поморщился Лестрейндж, профилактики ради пнув того носком ботинка по плечу.       — Что это у тебя? Опять какие-то закорючки? — проигнорировав выпад, выдохнул Эстебан, проследив за руками Реддла, и вытер лоб рукавом мантии.       Том не поднял глаз, лишь позволил себе легкую, почти незаметную улыбку.       — Пробую себя в качестве дешифровщика, — ответил он ровным тоном, словно речь шла о самом обычном хобби, — Разминаю мозги.       Бастиан, не отрываясь от наблюдения за тем, как тренер орал на загонщиков, хмыкнул, лениво переваливаясь на локте.       — Дай угадаю, — произнес он с притворной скукой, — Тебе и это по плечу? Нет ничего, что не далось бы великолепному, непревзойденному Тому Реддлу.       Эстебан фыркнул, но беззлобно.       — Кроме того, как удержать метлу между ног, — ехидно добавил он, самодовольно крутанув метлу у себя в руках.       Том наконец поднял взгляд, прищурившись, и внимательно посмотрел сперва на одного, затем на другого. Слизеринцы давили триумфальные улыбки. Смогли привлечь внимание, чуть-чуть поддеть; по-дружески, разумеется.       — Именно, — парировал он с ледяной уверенностью, — Это идиотский вид спорта. Он выглядит по-идиотски, и играют в него только идиоты.       Эстебан не обиделся. Наоборот, он громко и искренне расхохотался, и его смех раскатился по пустым трибунам.       — Вот это да, Реддл! Прямо в яблочко! — он снова хлопнул Бастиана по ноге, так что Лестрейндж уже не выдержал и со всей дури дернул того за воротник.       Том наблюдал за тем, как Эстебан, словно дите малое, разыгрывал трагикомедию, и в его сознании мелькнула странная, отстраненная мысль о том, что Розье больно уж весел для человека, потерпевшего сокрушительное поражение трижды за последние две недели. Факт того, что в двух из этих трех поражений виновата была Маркл, его и вовсе забавлял. Вот так ирония.       Эстебан продолжил тренировку, Лестрейндж с нескрываемым интересом продолжил наблюдать за полем, а Реддл продолжил думать. Руна, заметка, формула, рунная матрица, еще заметка…       Когда свободное место кончилось, Том с легкой досадой провел пальцем по испещренному формулами пергаменту; отложив его в сторону, он потянулся за своей сумкой. Пальцы наткнулись на гладкую кожу переплета подаренного дневника. Не задумываясь, он достал его, уже собираясь продолжить записи на первой же чистой странице.       Но едва он открыл обложку, его рука замерла в воздухе. Взгляд упал на внутреннюю сторону корешка, которую он до этого не удостоил вниманием. Там, аккуратным, явно девчачьим (судя по закорючкам) почерком, была выведена неумелая, но старательная гравировка:       «Собственность Тома Реддла».       Она наверняка сотрется со временем, эта надпись, слизеринец в этом даже не сомневался; вот настолько небрежной была эта работа, явно проделанная лично Маркл, чтобы впечатлить или, Мерлин ради, порадовать Тома. Совершенно неуместная, бессмысленная, пустая трата времени и сил.       Но.       Этот маленький жест сентиментальности вызвал неожиданную реакцию. «Собственность». Нечто личное, никому не доступное. Такую же подпись он видел на фолианте Салазара Слизерина — то было не просто книгой, а целым наследием, запечатленными мыслями мага. У всех великих, должно быть, такая мания — доверять свои мысли бумаге, создавая таким образом свое бессмертное «я». Возможно, и ему стоит попробовать.       Том медленно закрыл дневник, отодвинув его от себя. И впрямь, записную книгу с такой гравировкой использовать для сиюминутных вычислений было бы кощунством. Это был не просто блокнот.       Теперь это был его дневник.       — Реддл, ты чего завис? — лениво поинтересовался Бастиан, заметив его неподвижность, — Озарение?       — Да, полагаю, — односложно ответил Том, убирая дневник обратно в сумку с неожиданной бережностью. Возможно, он недооценил Маркл. Неплохо.       С наступлением следующего дня Том, вопреки своей обычной привычке передвигаться по школе налегке, начал носить дневник с собой. Он лежал во внутреннем кармане его мантии, и его вес был почти неощутим, однако его присутствие Том чувствовал всем своим нутром (ну не сердцем ведь, в самом деле), что дневник может пригодиться в любой момент. Для чего-то важного; для той самой мысли, что придет внезапно.       Воздух звенел от предвкушения вечернего пира. Том шел на занятие по Трансфигурации ровной, отмеренной походкой, и не разделял всеобщего ажиотажа. По бокам от него неотступно следовали Лестрейндж, Розье и Малфой, образуя живую, надменную охрану.       Именно в этот момент с неба спикировала усталая на вид сова и, грациозно планируя, бросила ему прямо в руки аккуратный изумрудный конверт. Том поймал его одним плавным движением, не сбавляя шага.       Абраксас, шедший слева, изящно закатил глаза. Его бледное лицо скривилось в выражении легкого, презрительного недоумения.       — Ну конечно, — проронил он, растягивая слова с привычной снобистской скукой, — Зачем просто вручить приглашение тому, кого ты гарантированно увидишь через пять минут в классе, если можно устроить целое представление с совой?       Том молча сломал печать и бегло пробежался глазами по изящному тексту, приглашавшему его на «небольшой прием в узком кругу избранных» на следующий день после общего празднества. Он уже знал о вечеринке — ну разумеется, ведь бывал на них и раньше — но официальное приглашение было частью ритуала, который профессор обожал.       — Щепотка драматизма, — односложно подметил Том, складывая письмо и убирая его во внутренний карман, туда же, где уже лежал дневник.       Поворот в сторону подземелий, ведущих к учебным классам, оказался оживленным. У входа в прохладную, подсвеченную факелами галерею стоял профессор Слизнорт, который что-то оживленно рассказывал низенькой пуффендуйке. Том мгновенно узнал Иридессу Аббот — ту самую напористую девчонку, что вечно крутилась вокруг Маркл. Хотя Тому она была больше знакома как та, кого он в первый день знакомства не пустил в купе, и как ярая участница Клуба Слизней, чье лицо всякое их собрание светилось подобострастным вниманием к профессору.       Аббот была «беспрецедентной любимицей» Слизнорта, сразу после Реддла. Не столько за чистокровное происхождение, хотя и оно играло роль, Том уверен, сколько за редкую, почти инстинктивную хватку в зельеварении, которую профессор боготворил. Она умело тянула на себя его внимание, и юноша, наблюдая со стороны, всегда отмечал это с холодной усмешкой. По его собственному мнению, кроме как с котелками дружить, Аббот ни на что более не способна.       Слизнорт заприметил его первым. Глаза профессора, крошечные и чуть хитрые, доброжелательно заблестели.       — Ах, Том, мой мальчик! — его голос прозвучал густо и слащаво, разносясь эхом по каменным стенам; он подозвал Тома взмахом руки, унизанном перстнями, — Идите сюда, идите!       Реддл не моргнув глазом, нацепил на себя легкую, почтительную, доброжелательную улыбку. Плавным, уверенным шагом он приблизился к преподавателю. Остальные слизеринцы проследовали мимо, внутрь кабинета.       — Профессор, — кивнул Том, чей голос прозвучал ровно и уважительно.       — Только что получил мое приглашение? — просиял Слизнорт, потирая руки, — Очень жду вас на своем скромном вечере. Уверен, вам будет на что посмотреть и с кем пообщаться.       Том лишь вежливо склонил голову, его улыбка ни на йоту не дрогнула.       — Без сомнения, профессор. Для меня большая честь получить ваше приглашение.       — Рад слышать. Тем более, что у меня есть для вас двоих чудесная, просто блестящая идея! Совместный проект!       Иридесса приосанилась. Удивленной не выглядела, а значит, Слизнорт уже начал ей обо всем рассказывать.       — Видите ли, — продолжил профессор, понизив голос до конфиденциального тона, хотя все вокруг прекрасно его слышали, — в этом году я решил устроить не просто прием, а настоящий благотворительный аукцион! Выпускники Клуба Слизней согласились предоставить свои лучшие зелья, а вырученные средства пойдут на поддержку пострадавшим от военных действий магическим семьям.       Том сохранял вежливую, заинтересованную улыбку. Благотворительность? Слизнорт? Сомнительно. Скорее, это ловкий ход, чтобы повысить престиж своего клуба и получить дополнительные связи с богатыми спонсорами. Таким людям, вроде профессора, по личному заверению Тома, глубоко без разницы на жертв войны. Ведь тогда он бы не стал говорить Реддлу о помощи только лишь магическим семьям, прекрасно зная его жизненные обстоятельства.       — И я хочу, чтобы именно вы двое возглавили эту инициативу, — объявил Слизнорт, с упоением глядя на своих подопечных. После этого он вручил им все необходимое — список гостей, требования к аукциону и прочие нюансы.       Иридесса широко улыбнулась, ее глаза загорелись азартом. Для нее это был шанс проявить себя, оказаться в центре внимания и, возможно, заполучить полезные знакомства. Том кивнул с подобающей скромностью.       — Конечно, профессор, мы будем рады помочь. Это действительно достойная цель.       Перспектива работать в паре с Аббот и ее неумолимый, почти агрессивный энтузиазм означали для Тома лишь одно: он мог позволить себе сделать ровно столько, сколько требовалось, чтобы его запомнили как инициативного участника, но не взвалить на себя основную рутину. Иридесса, пылая честолюбием, с радостью утонула бы в организационных мелочах. Пускай. Он лишь направлял, контролировал, оставляя за собой право на решающее слово.       Когда профессор покинул их, лицо Иридессы переменилось. Острый взгляд из-под пушистых ресничек кольнул бы кого-то на месте Тома, но слизеринец остался к этому беспристрастен. Он лишь чуть вскинул брови, изображая легкое, почти снисходительное любопытство — ну и что ты там такое пытаешься разглядеть, маленькая пуффендуйка?       — Свободен сегодня вечером? Скажем, часов в пять. Библиотека, второй этаж.       Фраза была выверенной, лишенной всякой игривости. Четко и по делу. Но в глубине ее глаз, этих темных, живых «пуговок», плясали чертики дерзкого любопытства и острого ума. Они словно пытались проникнуть в самую душу, просканировать каждую его мысль, бросить вызов его холодному спокойствию.       Том выдержал ее взгляд, не моргнув, и молча кивнул. Затем он плавно обошел ее сбоку и скрылся в прохладном полумраке учебного класса, оставив Иридессу стоять одной в оживленном коридоре. Дверь закрылась за ним почти бесшумно, но в воздухе повисло невысказанное напряжение — начало новой, непредсказуемой партии.       Звон колокола на последний урок уже отзвенел, когда Иридесса ворвалась в кабинет защиты от темных искусств, под высокомерное фырчанье Розье и Малфоя. Ее щеки горели румянцем, а глаза блестели азартом. Она стремительно проскользнула между рядами парт и без лишних церемоний плюхнулась на свободное место рядом с Меридой.       — Привет, — выдохнула она, скидывая сумку на пол с таким грохотом, что несколько однокурсников обернулись, — Соскучилась по мне?       Мерида, уставшая после долгого дня и предвкушающая очередную отработку у Слизнорта, лишь слабо улыбнулась в ответ. Позади них Алисандер что-то усердно строчил в пергамент, явно пытаясь закончить задание в последнюю минуту.       Иридесса, не теряя ни секунды, развернулась на стуле и энергично хлопнула Пруэтта по руке, заставляя его вздрогнуть и поставить кляксу.       — Слушай сюда, герой, — прошептала она, понизив голос до драматического шепота, — Охота на тролля начнется сегодня. Ровно в семь, у женского туалета на третьем этаже.       Алисандер медленно поднял на нее взгляд, полный мученического страдания.       — Семь? — переспросил он с явным недовольством, — А почему не раньше?       — До семи у меня есть кое-какие планы, — таинственно ответила Иридесса, многозначительно подняв бровь. Она не стала уточнять, что эти планы включали встречу с любимчиком директора.       — Это очень идиотская затея, Аббот, — вымученно пробурчал Алисандер, закатывая глаза к потолку, — Я уже чувствую, как меня вычтут из команды по квиддичу за нарушение комендантского часа.       Мерида, до этого молча наблюдавшая за их перепалкой, тихо вклинилась в разговор:       — Я подожду тебя в гостиной, — сказала она Иридессе, — После отработок я мертвым грузом упаду в кровать. Или, возможно, мне придется задержаться у Слизнорта. Он сегодня какой-то… особенно воодушевленный. Опять попросит помочь с подготовкой к приему, я уверена.       — Конечно-конечно, отдыхай. Я уверена, визги напуганного Пруэтта будет слышно даже в нашей гостиной.       Алисандер лишь глухо застонал и уткнулся лбом в учебник, явно уже сожалея о всех жизненных выборах, которые привели его к этому моменту. Иридесса же, довольная, развернулась обратно к Мериде и принялась шепотом делиться последними сплетнями, как будто бы доводить рыжеволосого до исступления в порядке вещей.       После занятий Аббот пошла в библиотеку на встречу с Томом с одной конкретной целью.       Она обнаружила Реддла у дальних стеллажей. Его лицо выражало легкую, почти незаметную скуку — то был вид человека, которого оторвали от действительно важных дел ради пустой затеи тщеславного профессора.       Иридесса появилась бесшумно, возникнув из полумрака между книжных рядов. Ее лицо озаряла та же беззаботная, легкая улыбка, что и в коридоре.       — Очень рада с тобой поработать, Реддл.       Том вежливо кивнул, его губы растянулись в холодной, формальной улыбке.       — Взаимно. Я уверен, мы оба приложим максимум усилий для успеха задуманного профессором, — откликнулся он выверенной, ничего не значащей фразой.       После этого он сразу же перешел к делу, предложив четко распределить обязанности: Иридесса занимается коммуникацией с членами клуба и составлением каталога лотов, он берет на себя написание приветственной речи и ведение протокола торгов. Она с готовностью согласилась, продолжая щебетать о том, как все это будет «великолепно» и «захватывающе». Ее бесконечный поток слов, полный ничем не подкрепленного энтузиазма, очень быстро начал действовать Тому на нервы. Эта дешевая, показная легкость, эта блаженная уверенность в том, что предстоящий прием может оказаться хоть немного интересным, смешили. Определенно, Иридесса казалась ему воплощением всего поверхностного и несерьезного.       — Если мы возьмем «Флюиды миссис Шарль» для предфинального лота, можно удержать внимание женской аудитории…       — Ты не учла, что у миссис Шарль не только любовное зелье, но и…       И вот, в паузе, пока он объяснял структуру каталога, Иридесса, не меняя беззаботного тона, вдруг бросила, глядя куда-то в сторону полок:       — Кстати, чем вы занимаетесь с Меридой после занятий?       Что?       Вопрос прозвучал так же легко, как если бы она спросила о погоде, но для Тома он ударил, как обухом по голове. Кровь на мгновение отхлынула от лица, а внутри все сжалось в ледяной ком. Что девчонка только что у него спросила?       То, чем он с Меридой занимается после занятий — только их секрет. Его и Мериды. Тщательно охраняемая территория, куда доступ был закрыт для всех, особенно для таких, как Аббот.       Он надеялся, что не подал вида, и его лицо осталось маской вежливого непонимания.       — Прости, я не совсем понимаю, о чем ты, — произнес он ровным, слегка отстраненным тоном.       Но Иридесса, продолжая улыбаться и изучать корешки книг, сделала вид, что просто не услышала его ответа.       — Да? — продолжила она с той же сладковатой непринужденностью, — А мне показалось, что вы вновь стали близки. Очень близки.       Она наконец повернула к нему голову, и ее взгляд, все такой же светлый и дружелюбный, стал невыносимо пронзительным.       — На нее, знаешь ли, в последнее время много всего навалилось. Но ты и сам, наверное, в курсе.       Она говорила, полностью игнорируя его отговорку, напористо и с убийственным невозмутимым видом. Ее улыбка не дрогнула ни на секунду, но теперь она казалась Тому не проявлением глупости, а идеально подогнанной маской, под которой скрывалась стальная воля. И это осознание было куда опаснее любой прямой угрозы.       Внутри Тома что-то холодно и ядовито усмехнулось. Это его даже позабавило. Маленькая, вертлявая мышка, решившая посмотреть в пасть спящему льву и даже попытавшаяся его поучить. Ох, малышка Аббот и не представляла, как сильно подобные наскоки раздражали Реддла; от этих ее попыток влезть в его дела, прикрываясь заботой о ближнем, этой ее наигранной, дешевой праведности, выворачивало наизнанку.       Его улыбка, до этого вежливая и нейтральная, стала тоньше и холоднее. В глубине темных глаз вспыхнул нечитаемый, опасный огонек — не гнев, а скорее предвкушение того, как легко можно было бы раздавить назойливую муху.       — Мы с Маркл давние приятели, Аббот, — произнес он мягко, но каждый звук в его словах был отточен, как лезвие, — На твою с ней дружбу я не претендую, если ты об этом. У каждого из нас своя роль в ее жизни.       Он сделал небольшую паузу, давая ей прочувствовать всю глубину этого разделения, но Иридесса не отступила. Улыбка с ее лица не исчезла, но из беззаботной она превратилась в твердую и решительную. Наконец пуффендуйка подняла на него взгляд.       — Я о том, — сказала она твердо, отчеканивая каждое слово, — чтобы ты вел себя как джентельмен, и не обижал Мериду.       В библиотечной тишине ее фраза прозвучала как тихое, неоспоримое требование, и этим она поставила точку в их разговоре, резко сменив тему:       — Передай еще раз, пожалуйста, список гостей, — добавила она сквозь мягкую улыбку обычным, деловым тоном, и продолжила работать.       Они закончили одновременно, будто по негласной договоренности. Том аккуратно сложил свои заметки, исписанные безупречным почерком, Иридесса захлопнула блокнот с легким щелчком, и первая собралась для того, чтобы уйти, напоследок сказав:       — Хорошо поработали. И поговорили.       Аббот развернулась и пошла прочь, оставив Тома смотреть ей в спину. Он стоял неподвижно, слушая, как ее шаги затихают в лабиринте библиотечных стеллажей. Воздух, казалось, все еще вибрировал от ее последних слов. Со своими товарищами, слизеринцами, все было просто: достаточно было холодного взгляда, оброненной угрозы или напоминания о личных границах, чтобы навсегда отбить охоту совать нос в его дела. Они понимали просьбы Тома, и он в свою очередь принимал их просьбы.       Но с Аббот все пахло потенциальными осложнениями. В ее наглой, почти материнской заботе о Мериде сквозила упрямая уверенность, которую не сломить простым устрашением. Мысль о том, что его тихое, размеренное расследование может стать объектом пристального внимания со стороны хоть кого-либо, вызывала у Тома острое, почти физическое раздражение. Выручай-комната три года была их незримой крепостью, укрытием от всего мира. И он не собирался допускать, чтобы чье-то праздное любопытство нарушило это хрупкое спокойствие, которое он с Меридой долго и упорно, пускай и нехотя, выстраивали по крупицам. При следующей встрече он обязательно скажет Маркл, чтобы та поумерила пыл своей подружки. Их альянс был делом сугубо личным, и посторонние в нем были абсолютно лишними.

***

      Вечернаяя тень уже легла на замок, когда Иридесса, полная решимости, подошла к условленному месту. Каково же было ее удивление, когда рядом с мрачноватой фигурой Алисандера она увидела Мериду. Та стояла, переминаясь с ноги на ногу и о чем-то тихонько говорила с гриффиндорцем.       — Мерида? А ты чего здесь? — удивилась Иридесса, оглядывая подругу.       — Шла на отработку к Слизнорту, и решила проведать вас. Напутстивие высказать, — вздохнула Мерида, кивнув в сторону коридора, ведущего к лестницам в оранжереи, и по-боевому подняла кулачок.       Иридесса метнула вопросительный взгляд на гриффиндорца — готов? Тот лишь пожал плечами, его лицо выражало полную безнадежность.       — Давай, Алисандер, больше энтузиазма! — Аббот уперла руки в боки, — Напомню, не так давно ты умудрился сунуться в Запретный лес ради лишнего балла по проекту. А тут просто проверить слухи — и ты уже пасуешь?       — Мистер Прингл в сто раз страшнее любого леса, — мрачно вставила Мерида, поежившись, — По крайней мере, в звери тебя просто съедят, а завхоз шкуру розгами спустит.       Алисандер флегматично хмыкнул, но на сей раз в его глазах мелькнул знакомый Иридессе огонек азарта.       — Я с огромным удовольствием посмотрю на твое лицо, Аббот, когда мы убедимся, что этот «тролль» — просто идиотский розыгрыш какого-нибудь семикурсника с переизбытком свободного времени. Как это бывает каждый год.       — Договорились, — тут же просияла Иридесса, хватая его за рукав. Она обернулась к Мериде, — До встречи, тутовка.       Мерида улыбнулась друзьям.       — Удачи вам, и будьте осторожны.       Она бросила на них последний тревожный взгляд и направилась в подземелья. Когда тяжелая дубовая дверь в кабинет Слизнорта бесшумно закрылась за Меридой, она позволила себе выдохнуть — может быть, профессор смилуется, и если она хорошенько поработает сегодня, то завтра будет отпущена. Праздник, как ни как.       Воздух внутри был густым и сладким от аромата застывающего воска, политуры и каких-то пряных магических ароматизаторов. Просторная зала, примыкавшая к кабинету, преображалась: круглые столы накрывались шелковыми скатертями цвета темного изумруда, а по периметру расставлялись высокие вазы с осенними цветами, которые Мерида заказывала прошлым вечером совой до Хогсмида. У дальней стены завывал веселую мелодию граммофон, и профессор едва заметно пританцовывал в такт музыке.       — Ах, мисс Маркл, как вовремя! — просиял Слизнорт, появляясь из-за горы сверкающего хрусталя с кистями для полировки в руках, и кивнул на соседнюю тумбу, — Душенька, повесьте вот эти гирлянды над каминной полкой. Они должны переливаться — создавать атмосферу!       Мерида молча взяла клубок из нежно-каштановых тканевых листьев клена и принялась за работу, ловко орудуя «левиосой». Монотонные движения успокаивали нервы, отвлекая от тревожных мыслей о том, чем занимаются Иридесса и Алисандер. Когда она почти закончила, профессор нарушил молчание, на этот раз с неожиданным предложением.       — Знаете, дорогая моя, — начал он, понизив голос до конфиденциального тона, — у меня есть для вас еще одна небольшая просьба. На самом приеме, мне потребуется помощник на предстоящий вечер. Встречать гостей, прибывающих через каминную сеть, провожать их к столам согласно рассадке. Дело ответственное, требует такта и вежливости, а вы, если позволите мне заметить, обладаете и тем, и другим!       Мерида почувствовала, как ее лицо непроизвольно вытянулось. Она представила себя стоящей у камина, вынужденной улыбаться незнакомым взрослым волшебникам, любезно отвечать на их вопросы и чувствовать на себе оценивающие взгляды. Мысль об этом вызвала у нее почти физическое неприятие — к такому она совершенно, абсолютно, точно не привыкла. Сверх того, Мериде уж точно хватило отработок; хотелось простого, человеческого отдыха. Выражение ее лица, должно быть, говорило само за себя, потому что Слизнорт поспешно добавил:       — О, я понимаю, это не входит в ваши прямые обязанности по отработке! И, по этическому кодексу преподавателей, я не имею права предлагать оплату — это бы нарушало правила школы, — он сделал многозначительную паузу, и его глаза хитро блеснули из-под идеально начищенных стеклышек очков, — Но я могу предложить вам в качестве вознаграждения, скажем так, свои услуги зельевара. Просите любую настойку или зелье из курсовой программы — те, что не противоречат закону, конечно же! — и я изготовлю его для вас лично. Высшего качества!       Мерида замерла с последним кленовым листов в руках. Это… это было действительно заманчивое предложение. Она могла попросить что-то сложное, что сама никогда бы не рискнула варить, и даже Иридессе бы не позволила.       А как же Том?       Том и сам будет на этом вечере.       Мерида медленно кивнула, стараясь скрыть вспыхнувший в глазах интерес под маской сдержанности.       — Хорошо, профессор, — сказала она, и ее голос прозвучал тверже, чем она ожидала. — Я согласна помочь на приеме.       — Великолепно! — вздохнул Слизнорт с явным облегчением, — Я знал, что могу на вас положиться! А теперь, насчет этих гирлянд — мне кажется, тот крайний лист висит чуть кривовато…       Мерида провозилась с подготовкой зала еще два часа, прежде чем сильно увлекшийся, но удовлетворенный проделанной работой преподаватель, спохватившись, что время позднее, наконец отпустил девушку отдыхать. Ее руки пахли воском и полиролем, а в глазах стояла усталость от обилия блеска и шелка. Ох, и пожалеет же она, что согласилась на уловку профессора.       Когда Маркл вышла из подземелий, то столкнулась с непривычной тишиной. Так поздно она еще не возвращалась в спальни, разве что, не считая того случая с Запретным лесом. В коридорах тихонько сновали домовые эльфы, которые молча, почти благоговейно, расставляли по нишам тыквенные фонарики с мерцающими огоньками и букеты полевых сухоцветов, последних перед наступлением зимы. Тишина была звенящей, нарушаемой лишь шорохом их босых ног и потрескиванием свечей.       Дойдя до длинного узкого пролета возле западного крыла, Мерида вдруг услышала торопливые, сбивчивые шаги, и заинтересованно притормозила. Звук приближался, и наконец из-за поворота вывалились двое студентов-гриффиндорцев, чуть старше ее. Их лица были бледными, глаза выпучены от ужаса.       — Там… там тролль! — выдохнул один из них, хватая Мериду за рукав дрожащей рукой. Он ткнул пальцем в темный проход, ведущий в сторону колокольной башки.       Не дожидаясь ответа, они рванули прочь, их перепуганные шепоты затихли вдали. Мерида почувствовала, как ледяная волна страха пробежала по ее спине, а сердце заколотилось где-то в горле.       Спокойствие, Мерида. Это всего лишь страшилки от старшекурсников. Эти двое наверняка оказались не такими смелыми, как Алисандер и Иридесса, и поэтому сбежали с «представления».       Но что-то щекотнуло мозг, и это это чувство подтолкнуло ее немедленно развернуться, чтобы торопливо засеменить по другому, более «безопасному маршруту».       Поворот, еще один. Не повезло.       Едва она свернула в следующий коридор, как из-за высокой арки на нее упала огромная, грузная тень. Очертания были бесформенными, зловещими — нечеловечески высокий, сгорбленный силуэт, который с глухим, скребущим звуком волочил за собой по каменным плитам что-то большое, мягкое и безвольное, похожее на окровавленный мешок.       Тролль.       В висках у Мериды застучало, сердце прыгнуло в горло и замерло, вышибая из легких весь воздух.       Тень сделала еще один грузный шаг. Палочка. Нужна палочка, где она? Почему руки так сильно дрожат?       А что делают, когда видят тролля? Как вообще защищаются? Вспоминай, вспоминай! Защита от темных искусств, второй курс!       — Деффиндо! — крикнула Мерида, целясь в центр тени. Рука дрогнула.       Яркая вспышка пронзила полумрак, но промахнулась на волосок от цели, угодив в высокий чугунный подсвечник, стоявший у стены. Тот с оглушительным грохотом рухнул на пол, рассыпав искры и огарки свечей. Наверное, эльфы неподалеку страшно перепугались.       Тень с громким, чисто человеческим вскриком — «А-а-а-ай! Ой-ой-ой!» — подпрыгнула на месте и развернулась. И тут при свете догорающих свечей Мерида наконец смогла разглядеть чудовище.       — Рубеус?!       Гриффиндорец, заикнувшись, скинул с лица меховой капюшон. Его доброе, сейчас перекошенное испугом, лицо было бледным.       — Мер-Мерида?! — проблеял он, отшатываясь от девушки и судорожно прижимая к себе увесистый мешок, — Ты чего это? Чуть сердце не остановилось!       Мерида опустила палочку, присматриваясь к юноше, и ее руки задрожали от стыда и облегчения. Теперь, при должном внимании, можно было точно разглядеть то, как сильно Хагрид напоминал собой лесное чудище — длинный меховой жилет с капюшоном, в котором можно было утонуть, грязные, видавшие виды ботинки, и огромные, похожие на ветви старых деревьев, руки, которые сейчас судорожно прижимали к груди таинственную ношу. В складках жилета торчали обломки веточек, цеплявшиеся за ворсинки, а в спутанных волосах, выбивавшихся из-под капюшона, застряла сухая хвоя. Он пах дымом, болотом и чем-то диким, лесным — запах, который в полумраке и панике легко было принять за зловоние горного тролля. Боже, как нелепо.       — Хагрид! Прости! Я… я думала, ты… — Мерида сглотнула, не в силах договорить от осознания собственной глупости, — Ох, меня, кажется, разыграли…       — Нехорошо получилось, — пробурчал Хагрид, но видно было, что он больше напуган, чем обижен, — Ты чего тут?       — Помогала профессору Слизнорту. А вот ты-то что тут делаешь в такой поздний час? Да еще и в таком виде.       Он нервно озирался, словно проверял, может ли их кто-то услышать.       — Я просто… дела тут свои имею…пока!       И полувеликан поспешил ее покинуть — вот так, просто, взял да сорвался с места. У всех есть свои дела, о которых не хочется рассказывать, думается Мериде, ведь у самой таких набралось приличное множество. Но что-то в этой нервной торопливости, и в том, как сильно растерялся гриффиндорец, напрягло девушку. Она так сильно этому удивилась, что инстинкт, этот ее эгоистичный порыв, сработал быстрее, чем та успела подумать:       — Рубеус, подожди! — вскрикнула она, засеменив следом. Казалось, Хагрид ее проигнорирует, но через мгновение его широкие плечи напряглись, и он остановился, чтобы медленно обернуться. Его лицо выражало еще большую озадаченность, а в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.       — Пожалуйста, ответить честно — ты же не во что не вляпался? Я никому не скажу, честное слово.       — Я… — он сглотнул, — Да нет, вроде. Все хорошо.       Сколько раз Мерида обманывала друзей, говоря, что «все в порядке», не сосчитать на пальцах. Хагрид мог оказаться с ней одного поля ягодой, но в его глазах все выглядело иначе. Рубеус на мгновение подумал — да кому вообще было бы интересно всерьез интересоваться его делами? Ответом на вопрос стали слова пуффендуйки — что ж, Мерида оказалась добрее, чем он смел надеяться. Много ли добрых людей нынче на свете?       Мерида мягко коснулась его рукава, и в этом жесте было столько тепла, что Рубеус от неожиданности тихонько икнул себе под нос.       — Не пойми меня неправильно! Я просто забеспокоилась. Но если ты говоришь, что все в порядке — значит, так оно и есть, правильно?       В ее словах не было ни капли упрека — только та самая светлая доброта, которую зеленоглазая получает от Иридессы или Алисандера, когда ей плохо. Пальцы Рубеуса сжали края мешка сильнее, но теперь уже не так нервно. Будто он на секунду задумался — а может, стоит ей довериться?       Мерида не торопила его. С чего бы вдруг Хагрид должен был перед ней отчитываться? Они не были близки — виделись всего пару раз, и, по всем правилам, ей следовало бы просто пройти мимо. Наверное, надо просто попрощаться, дойти до гостиной родного факультета и забыть о его подозрительном поведении.       Эгоистично — быть такой. На месте гриффиндорца, Мерида не стала бы дальше слушать кого-то столь же навязчивого, как она.       Но Маркл не смогла проигнорировать внезапный, почти непреодолимый порыв выяснить, что происходит. Может, странное беспокойство, а может — просто неумение пройти мимо чужой тайны. В конце концов, это же ненормально, когда второкурсник шатается по территории Хогвартса в такое время, да еще и с таким видом, будто прячет за пазухой что-то незаконное. Что самое главное, Мерида знала — Рубеус частенько наведывается в Запретный лес, и, судя по его виду, прямо сейчас он шел именно оттуда. И это уже было не просто странно — это было опасно.       И, наконец, Рубеус собрался с мыслями, чтобы что-то ей сказать.       — Я хочу отнести кое-что своему другу, — аккуратно начал он.       Мерида удивленно моргнула. Такого откровения она не ожидала — ведь достаточно было сказать, что он идет в гостиную, и что он не замыслил чего-то опасного. Прозвучало до боли подозрительно.       — Кто твой друг? — спросила она, стараясь смягчить нарастающее беспокойство в голосе.       Харид выдохнул. Очень, очень медленно.       — Он, мм, не человек. В начале семестра я приютил одну тварюшку, — тихо и вкрадчиво заговорил он.       — Тварюшку? — Мерида наклонила голову, и светлые локоны мягко спали на плечи. Теперь же в ее голосе зазвучало не столько опасение, сколько живой интерес, — Какую?       Полувеликан заколебался. Мерида безошибочно распознала в его взгляде знакомое упрямство — Рубеус явно знал больше, чем готов был рассказать в этот момент. Между ними повисло молчание.       — Ты хочешь увидеть? — неожиданно предложил гриффиндорец.       Мерида опешила. Ох. Это, наверное, было бы глупо с ее стороны принять предложение, когда вот-вот наступит отбой. Нехорошо как-то, и сулило нарушение кучи правил — она обещала ждать Иридессу в спальне, мистер Прингл вот-вот начнет свой обход, и, тем паче, Маркл уже когда-то ввязывалась с этим человеком в передрягу…       Но любопытство — а может, что-то большее — оказалось сильнее. Она кивнула. Рубеус — хороший, и он захотел ей довериться. Неожиданный жест, но, в любом случае, сбегать сейчас было бы крайне невежливо.       Хагрид повел ее через лестничный пролет и вывел к оранжереям. Вдвоем они обошли их и проскользнули к одной из старых башен, встроенных в каменную ограду замка. Эти постройки давно уже не использовались по назначению: одни превратились в сараи, другие стояли заброшенными, с выбитыми окнами и дверями, скрипящими на ветру.       Остановившись перед низкой дубовой дверью, Рубеус обернулся:       — Стой здесь, ладно? Я позову.       Мерида сжала руки в кулаки, кивнув.       Полувеликан исчез в темноте сарая. На мгновение воцарилась тишина, потом раздался скрежет железа, будто кто-то открывал старый сундук. И вдруг — тихий, шелестящий звук.       — Заходи, — прошептал Рубеус, и Мерида с замиранием сердца шагнула внутрь.       А затем увидела. В огромных ладонях гриффиндорца сидело нечто.       Мерида едва сдержала вскрик.       Восемь блестящих глаз сверкали в полумраке. Столько же длинных, тонких лапок с крючковатыми когтями осторожно перебирали пальцы Рубеуса, будто играя. Оно было размером с кошку, и совсем непохожим на ласковую «тварюшку».       — Это акромантул? — голос Мериды дрогнул.       — Арагог, — поправил ее Рубеус с нежностью в голосе, — Он еще малыш.       Паук, словно понимая, что о нем говорят, приподнял передние лапки и тихо щелкнул жвалами. Этот звук был больше похожий на приветствие, чем на угрозу.       Шаг назад дался Мериде с трудом — не столько от страха, сколько от потрясения.       — Он… не опасный?       — Ну, пока нет, — Рубеус покраснел, — Но он вырастет.       Сердце ее бешено заколотилось, но Маркл старалась не подавать виду, насколько сильно ее это взбудоражило. Припомнились уроки по уходу за магическими существами. Акромантулы — опасные хищники, их яд смертелен, и даже взрослые волшебники предпочитают держаться от них подальше. Типичный Гриффиндор! Даже не надо в Запретный лес идти, Рубеус и в замке умудрится найти себе смертельную опасность.       Но странное дело — страх постепенно отступал, уступая место чему-то другому. Может, это было изумление перед тем, как аккуратно гигантские пальцы Хагрида касались паука, или неловкое восхищение этой его наивной, но такой искренней заботой о ком-то пока еще хрупком и маленьком. Он улыбался, глядя на своего питомца.       — Как-то это странно, — пробормотала Мерида, неловко улыбнувшись, — Обычно, знаешь, котят заводят, или сов…       — Из Арагога хотели выдавить весь яд и убить, — повысив голос, отрезает Хагрид с неожиданной даже для самого себя твердостью, — Я не мог этого допустить.       Девушка прикусила губу. Действительно, как-то невежливо получилось. Не в ее правах диктовать, кому и что делать.       — А он тебя не кусает? — уже чуть мягче спрашивает Маркл.       — О, нет! — Хагрид заулыбался, будто она сболтнула что-то глупое или смешное, — Арагог — умничка. Он знает, что я его друг.       Своими огромными от шока глазами Мерида смотрела, как существо доверчиво жмется к его груди, и вдруг поняла, как сильно она ошиблась. Это не просто питомец. Это — друг.       — Почему рассказал?       — Не знаю. Наверное, потому что ты меня поймала в коридоре. И у нас уже есть общий секрет. А держать Арагога одному в тайне все сложнее… вот и…       Мерида почувствовала, как с ее плеч свалилась невидимая тяжесть, и все вдруг встало на свои места, и она наконец-то обратила внимание на место, куда ее привел Рубеус. Стены, сложенные из грубого камня, местами поросли мягким мхом, а сквозь щели в потолке пробивались дождливые капли. В трещинах и швах застряли обломки птичьих перьев, свисала натянутая донельзя паутина. Ее в целом было очень много в сарае. Внутри сундука, обиталища Арагога, стенки были бережно обшиты чем-то мягким, а рядом стоял увесистый мешок, наполненный банками — его-то Хагрид и нес. Бечевка, которая должны была держать мешок закрытым, была развязана и откинута в сторону, так что Мерида могла разглядеть содержимое. Кусок сырого окорочка, аккуратно завернутый в пергамент, мешочек с земляными червями, еще шевелящимися в своем узилище, и банки со златоглазками — те самые, за которыми они уже отправлялись в Запретный лес.       Мериду осенило.       Уголки ее губ дрогнули. Внезапно вспомнились жалобы Иридессы на то, что златоглазок совсем не видать на территории замка. Все это время Хагрид, этот чистосердечный добряк, тайком собирал их по всему Хогвартсу, чтобы прокормить своего необычного и крайне прожорливого питомца. Оттого-то и знал, куда идти за ними в Запретный лес. Как там Аббот говорила?       «Златоглазок не нашли, их пожевали дикие пушишки. Рубеус рассказал, что они там загнездились, готовятся к холодам, представляешь. А он как раз ходил их проведать. Но златоглазки еще много где встречаются, с его слов…»       — Напомни-ка мне, златоглазок близь замка съедают пушишки или акромантулы? — констатировала Мерида, тихо прыснув в ладонь.       Хагрид виновато потупился, его огромные пальцы нервно перебирали край корзины.       — Ну, ему надо питаться, — пробормотал он, — А златоглазки — они ведь как конфетки, парочкой не наешься…       Мерида не смогла сдержать смешок. Арагог в это время уже с энтузиазмом погрузил передние лапы в мешочек с червями, издавая довольные щелкающие звуки.       — Мерида, — голос Хагрида внезапно стал серьезным, почти взрослым. Он осторожно прикрыл крышку сундука, где Арагог с наслаждением копошился, — Ты же никому не скажешь?       Мерида увидела, как в глазах Рубеуса мелькнула тень — не страха, а скорее уязвимости, которую легко можно упустить за широкими плечами и грубыми руками. Она сделала шаг вперед, и ее рука сама потянулась к его рукаву — легкое прикосновение, почти сестринское.       — Я даю слово, — в ее голосе не было и тени сомнения, — Никто не узнает.       Хагрид выдохнул так, будто сбросил с плеч целую гору. Но Мерида не закончила:       — И если понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти.       За стенами их укрытия загудел ветер, заполняя паузу. Арагог в этот момент громко щелкнул жвалами из-под крышки, будто ставя точку в их разговоре. Хагрид улыбнулся — широко, почти дурашливо и по-детски, так что глаза почти исчезли в морщинках.       — Спасибо, — чистосердечно выдавил он, вкладывая в одно-единственное слово очень многое. Это было благодарностью; обещанием дружбы, странно начавшейся, но настоящей. Мерида кивнула ему, поправила мантию и шагнула к выходу.       — Мне пора, надо успеть вернуться до отбоя.       — Хорошо.              — И, Хагрид…       — А?       — Ты новая школьная страшилка. Так что если поздним вечером тебя снова спутают с троллем студенты, призраки или преподаватели, прежде, чем они успеют достать палочки, действуй на опережение — здоровайся.