Мир придуманных истин

Подложив руки под голову, Ричи, повернувшись и приоткрыв один глаз, покосился на брата, читающего какой-то заумный журнал на своей кровати. Говорить с ним не хотелось, но одновременно с этим Ричи одолевало странное чувство смолоть что-нибудь такое, что выведет уравновешенного Майка из себя и разозлит его. Раздумывая и выбирая, как лучше поддеть брата в этот раз, Ричи принялся механически протирать очки об край футболки. Господи, какая скука… Надо было согласиться на предложение Билла о ночёвке. Они бы смеялись, толкались локтями и рубились в консоль. Билл единственный из их компании, у кого она имелась, поэтому время игры мерилось, как что-то нереально ценное и крутое. Если бы в момент, когда Билл, светло улыбаясь, предложил остаться, Ричи не поймал на себе выразительные глаза Стэна, который шепнул одними губами проникновенное «нам вдвоём есть, чем заняться; вали домой», то и не подумал бы отказываться. Припомнив тяжёлый взгляд Уриса, Ричи съёжился. Правильно ли он поступил, оставив внезапно сблизившихся друзей друг с другом? А вот окажись он сейчас у Билла, не пришлось бы созерцать сосредоточенное лицо, так похожее на его собственное, и думать, в какой момент их отношения пошли под откос. — Боже, от тебя фонит такой тоской, что в округе наверняка заплесневел весь кефир и протухли фрукты, — весело фыркнул Майк. — Несмешно, умник, — отозвался Ричи, ёрзая головой по подушке. — А по-моему, очень даже, — Майк негромко засмеялся. — У тебя всё равно нет чувства юмора, — отмахнулся от брата Ричи, — из нас двоих оно всё досталось мне. — Хватит прибедняться. Так и скажи, что оно у тебя в избытке, а поэтому перестало быть чувством юмора в понимании нормального человека и превратилось в чёртов испанский стыд. Приняв сидячее положение, Ричи без какого-либо сожаления с размаху запульнул в хохочущего близнеца своей подушкой, а когда тот возмущённо засопел, поднимая упавшую книжку, показал ему средний палец. — Неудивительно, что при такой особенности у тебя неконтролируемый язык, — недовольно развивал свою мысль ушибленный мягким снарядом Майк. — По крайней мере, я никогда никого не сдаю, — отбил удар Ричи, — в отличие от некоторых. Посмотрев глазами, полными разочарования, Майк, давно примирившись, что этому придурку бесполезно что-либо объяснять и доказывать, выключил свой ночник и забрался под одеяло. Повернувшись к стене, он укрылся почти с головой. Мысленно пожелав спокойной ночи Уиллу и не удосужившись таким же пожеланием для брата, он попытался уснуть. Нейтралитет и слова матери о том, что они с бестолковым Балаболом больше не ругаются, летели в тартарары. Так или иначе, где-то Майк услышал, что один из близнецов всегда наследует больший потенциал, а потому реализует себя куда успешней. Майк хочет верить, что из них двоих именно его ждёт такая судьба. Хочет, но не может. Ричи же, повозившись ещё какое-то время и придумав, как в ближайшие дни отомстит за обидные слова, тоже вскоре отрубился, утомлённый долгим днём.

***

Задумчиво делая на полях тетради какой-то нехитрый набросок, Уилл Байерс то и дело поглядывал в сторону двери. Звонок оповестил о начале урока уже как двадцать минут назад, но Майка, ещё вчера чувствующего себя прекрасно и явно не намеренного прогуливать школу, до сих пор не было. Английская литература числилась в программе как обязательный предмет, отказаться от которого учащийся не имеет права, поэтому Уилл, зная, кого обнаружит на предпоследней парте третьего ряда, осторожно скосил глаза. Ричи, склонившись к лицу соседа, что-то возбуждённо вещал, эмоционально размахивая руками. Уж кого-кого, а его точно не волновало отсутствие близнеца на первом же уроке новой недели. Эдди Каспбрак, выслушав чувственную речь своего друга, лишь недовольно нахмурился. Запустив руку в густые чёрные кудри, он притянул Ричи ближе к себе и, прижавшись губами к розовому уху, принялся недовольно шептать вещи, суть которых Уилл, при всём желании, расслышать не мог. От размышлений о подозрительно довольной улыбке Ричи отвлёк звук распахнувшейся двери. — Прошу… прощения, — запыхаясь, Майк кивнул недовольной миссис Райс и, пригладив наполовину мокрые волосы, упал на своё место. Уилл обеспокоенно коснулся его холодной руки, стараясь, чтобы под партой это не бросилось в глаза вымученным нудной лекцией одноклассникам. Не успел Уилл задать главный вопрос, как Майк, сверкая глазами, выпалил ответ: — Этот придурок с утра вывалил мне в волосы пол тюбика зубной пасты, представляешь?! — гневно повернувшись в сторону довольного своей выходкой брата и словив в ответ лишь ехидную усмешку, Майк ещё какое-то время посверлил его глазами, а потом отвернулся к Уиллу, лик которого чудесным образом оказывал на него эффект успокоительной настойки. — Вы поругались? — обеспокоенно спросил Уилл, цепляя своими пальцами подрагивающие от злости и обиды пальцы Майка. — Полагаю, он всё ещё злится из-за моих слов о том, что от его шуток хочется пробить лбом стену, ну никак не засмеяться. Уилл улыбнулся: — Но тебе стоит признать, что порой они действительно смешные и поднимают настроение. — Когда не преследуют цели тебя унизить, может быть, — нехотя согласился Майк. Миссис Райс недовольно поджала губы. Майк, напоследок пробубнив «вот я ему завтра все шнурки свяжу, и посмотрим…», замолчал, опасаясь получить замечание и отправиться в путешествие до кабинета директора. Уилл покачал головой. Бросив ещё один быстрый взгляд на послушно строчащего материал урока Ричи, он поймал ободряющую улыбку Эдди и не смог не улыбнуться в ответ.

***

День, когда он, девятилетний, пухлощёкий и неуверенный в себе познакомился с улыбчивым, будто внутри него жило солнце, тёмноволосым мальчиком, Эдди помнит лишь урывками. Он помнит, как единственный друг пригласил его на свой День Рождения. Тогда Билл, лишённый передних молочных зубов, мало того, что заикался на каждом слове, так ещё и шепелявил, но Эдди всё равно не составило труда ухватить основную мысль. Обрадованный, что наконец-то и он посетит первую в своей жизни детскую вечеринку, Эдди очень удивился, когда, завалившись на праздник, не обнаружил полный дом гостей. Его встретил лишь сам виновник торжества и миссис Денбро, на тот момент уже беременная Джорджи. Эдди улыбнулся, вручил Биллу подарок и протопал на задний двор, где его давно поджидали остальные гости. Сейчас Эдди не имел ни малейшего понятия, почему маленьким мальчиком ожидал увидеть на Дне Рождения Билла, у которого сам долгое время был единственным другом, кучу других ребят. На Дне Рождения Билла присутствовал лишь сам Билл, его семья, Эдди и два практически идентичных на лицо парня. Неловко опустившись рядом с ними, собиравшими на траве фигурки из Лего, Эдди первым делом подумал, что чувствует себя лишним и посторонним. Близнецы улыбались друг другу, каждые три минуты отбивали пять и не обращали на Эдди никакого внимания. Только с появлением Билла, перезнакомившего всех друг с другом, Эдди понял, что немного завидует. Единственный ребёнок в семье, он задыхался под ненормальной заботой собственной матери и мечтал о ком-то, с кем можно разделить страшную участь, но добровольцев, по понятным причинам, не находилось. После тусовки у Билла они начали дружить вчетвером, а когда Майк приглашал Лукаса, — их с Ричи соседа, — то впятером. Эдди плохо помнит то время, так же плохо, как своё знакомство с Уиллом Байерсом, которого однажды позвал к ним в компанию Майк. А потом что-то случилось. Обычно дружные близнецы, способные общими усилиями горы свернуть, начали ругаться и всё чаще подступать к опасному порогу злой драки. Когда она произошла, компания развалилась. Близнецы отделались лёгкими ушибами и синяками, но сточить обиду друг на друга уже не получалось. Эдди вместе с Биллом, не сговариваясь, приняли сторону Ричи, а Уилл и Лукас — Майка. Это было единственное время, когда Эдди мог общаться с Майком, не боясь наткнуться на прожигающий взгляд карих глаз. Время, которое Эдди сейчас не берёт в расчёт, потому что почти его не помнит. Однако кое-что сохранилось в памяти удивительно чётко: Ричи не всегда воевал с родным братом и делал всё, лишь бы превратить его жизнь в чёртов Ад. Эдди уверен в этой истине, как и в том, что дважды два четыре. Он мог перекроить и перепутать события тех лет, но то, что когда-то Майк и Ричи были лучшими друзьями — навсегда запечатлено на подкорке его мозга. — Рич, — Эдди, сбитый с толку неожиданными воспоминаниями, помахал ладонью перед лицом лежащего на его коленях друга. Приоткрыв глаза, Ричи широко зевнул и вопросительно приподнял бровь, как бы спрашивая, для какой великой цели потревожили его покой. — А что вы с Майком тогда забыли на празднике? — Эдди решил начать издалека, но когда спустя почти минуту Ричи продолжал удивлённо молчать, сканируя его одним из своих самых отработанных взглядов, Эдди попробовал разъяснить: — Ну День Рождения Билла, помнишь? Мы с тобой тогда познакомились и… — Эдди порозовел, — вроде как подружились. — Имеешь в виду, когда мы с Мелким успели с Биллом встретиться и почему он пригласил нас? Эдди торопливо кивнул. За столько лет дружбы он в самом деле ни разу не спрашивал у Денбро, когда и где тот успел подружиться с близнецами, да ещё и подружиться настолько, что позвал их на свой праздник. — На самом деле, он вроде как нас даже не приглашал. — Ричи устроился на коленях поудобней, перехватил руку Эдди и уложил её к себе на волосы. — В тот день, как я припоминаю, Майк сбил его на детской площадке. У меня был пластырь, и пока я закрывал рану, мы заговорили. Билл сказал, что у него сегодня День Рождения. Не знаю, выдал я это из помыслов хорошей шутки или просто так, но я спросил, можем ли мы прийти на праздник, чтобы получить кусочек торта, и Билл сказал, что можем. Вот и вся история. — То есть в тот день ты знал Билла ненамного дольше, чем я тебя? — выпучил глаза Эдди. Ричи беззаботно рассмеялся: — Выходит, что так. Какое-то время перебирая тёмные кудряшки и задумчиво покусывая внутреннюю сторону щеки, Эдди переваривал информацию, не решаясь перейти к главному. Счастье или нет, но догадливый Ричи избавил его от этой участи сам: — Ну же, Спагетти, решайся, — подбодрил друг, улыбаясь, — я же знаю, что ты не просто так окунулся в воспоминания дней минувших. — Почему вы с Майком перестали быть лучшими друзьями? — Я променял его на тебя, Бацилла, очевидно же. Эдди нахмурился: — Не хочешь мне рассказывать? Лицо Ричи, на которое словно опустилась чёрная тень, совсем помрачнело. Брови сошлись на переносице, а когда он начал нервно щёлкать пальцами, Эдди окончательно убедился, что ответ если дастся, то очень нелегко. Покусав губу, Ричи хмуро начал.