Мир придуманных истин

— О Господи, почему я просто не могу переехать в комнату Нэнс? — ударив по столу, что молоко почти плеснуло из стаканов, Ричи уставился на чинно восседающих родителей с бараньим упрямством. — Потому что Нэнси приезжает на праздники, и ей нужно где-то жить, верно, Ричард? — холодно вопросил отец, одной интонацией давая понять, что на дальнейшее развитие разговора можно даже не рассчитывать. — Сначала Майкл, теперь ты… — мужчина отложил вилку и смерил обоих сыновей серьёзным взглядом, — вы не ведёте себя на свой возраст, молодые люди. — Мы просто хотим жить отдельно друг от друга, в чём проблема? — не желал сдаваться Ричи. Майк поднял на брата усталый взгляд, стараясь передать им вполне очевидную мысль о том, что именно он сегодня потерпел сокрушительное фиаско, поэтому если Ричи не хочет наказания для них обоих, ему стоит немедленно заткнуться. У самого Ричи на этот счёт, судя по всему, было диаметрально противоположное мнение: перехватив настойчивый взгляд, он то ли не понял его, то ли сделал вид, что не понял, потому что попыток свернуть дискуссию так и не предпринял. — И почему вам не живётся вместе? — спокойно спросил отец. Майку не нужно было дослушивать реплику до конца, чтобы заранее знать, что сейчас произойдёт. Ричи смотрел непередаваемыми глазами, а когда Майк, показав ему исподтишка средний палец, хотел было показательно отвернуться, неслышно шепнул: — Расскажи им, ты же очень любишь это делать. Крепко сжав кулаки, Майк уставился в одну точку — часы на стене, и попытался выровнять дыхание, как делал это на уроках физкультуры после долгой пробежки. Всё, лишь бы не смотреть на ненавистного придурка. — Майкл, — с нажимом произнёс отец, рассчитывая, что если с упёртым Ричи, из которого против воли хрен что вытащишь, успехом не увенчалось, то хотя бы второй близнец ответит на вопрос без лишней драмы и увиливания. — Стука-а-ач, — за унылым зевком замаскировал Ричи. — Майкл, — давил отец. — Если хочешь знать секрет, К Майку загляни в обед. Он найдёт в шкафу скелет, И плевать, что будет бред, — нараспев зачитал стих минутного сочинения Ричи, подперев голову рукой. — Ричард! Мы за столом! Следи за своим языком! — воскликнула мать, призывая к порядку. И ни слова о Майке. «Ты не должен так разговаривать с братом», «он уважает тебя, плати той же монетой», «почему ты не можешь просто забыть о том, что произошло сто лет назад?» — ничего из того, что так хотелось услышать Майку, что крутилось у него на языке не первый год, не удостоилось чести быть озвученным матерью. Резко поднявшись с места и опрокинув стул, Майк подошёл к брату и схватил его за отвороты рубашки. Сил сносить всё молча больше не оставалось. — Эх! Убери руки, а то я за себя… — закончить важную мысль не получилось. Ричи, выдранный из-за стола самым беспринципным образом, ощутил на себе весь гнев терпеливого и всепонимающего Майка: в нос врезался крепкий злой кулак с побелевшими костяшками. Очки отлетели в сторону. Мать взвизгнула. Ричи, пришпиленный к стене силой удара, с сыпящимися от ярости искрами из глаз, кинулся в бой, занося кулак для ответного удара. Прикрыв дверь гостиной, измученный долгой профилактической беседой Майк привалился к стене и осторожно, стараясь не содрать, потёр пластырь. Отец подоспел вовремя: схватив Ричи за плечо и дёрнув разъярённого сына на себя, он сместил траекторию удара, поэтому кулак, который Ричи так отчаянно целил именно в нос, прошёл мимо. Однако ни злющему отцу, ни поражённому возгласу матери не удалось сбить Ричи с толку: переживая, что может не успеть дать сдачи, он болезненно и глубоко царапнул Майка по щеке. Задумчиво посмотрев на костяшки, которые он разбил, в порыве гнева шибанув по стене кухни, Майк чутким слухом уловил, как в гостиной причитает мать, а отец даже не старается её утешить. «Боже, почему они так ненавидят друг друга? Я каждый раз чувствую себя, как между двух огней, будто вынуждена выбирать кого-то одного…» — было последним, что услышал Майк, прежде чем отстраниться и на нетвёрдых ногах отправиться к лестнице. Ричи уверен: если бы матери действительно пришлось выбирать, она бы без колебаний ткнула на Майка. Реальность же заключалась в том, что сам Майк наверняка знал: ситуация примет противоположный оборот. — Ну? Доволен? — хмуро вопросил Ричи, как только Майк шагнул в их общую комнату и подошёл к прикроватной тумбе. Хмуро помалкивая, Майк вынул оттуда небольшой блокнот и аккуратно положил ценный источник информации на мягкий матрас, а потом подошёл к шкафу, скинул туда футболку и переоделся в новую, поскрипывавшую от чистоты. Ричи не сводил прожигающего настойчивого взгляда. — Наш Майкмео собрался на свидание? С такой-то физиономией? — покусанные губы искривились в наглой усмешке. Майк натянул кофту, поморщившись от слияния своего имени с именем одного небезызвестного Шекспировского романтика. — Нет, — безэмоционально и максимально кратко ответил он, занимая себя рюкзаком и укладыванием в него всего необходимого. — И куда же тогда? Майк обернулся и посмотрел на лицо брата, с потемневшим носом и налепленным на него пластырем, долгим взглядом. — Куда угодно, лишь бы отсюда подальше. Видеть тебя не хочу — противно, — медленно произнёс Майк. Ричи захлопнул рот и отвернулся, не произнося больше ни слова. Мысленно выдохнув, Майк закинул рюкзак за спину, подошёл к окну, распахнул его и забрался на подоконник. Да уж, давно он не лазал по трубе. Оставалось надеяться, что хрупкая конструкция выдержит, и что навык, столько времени не подкрепляющийся практикой, не потерян бесследно. — Я тебя прикрывать не буду, учти, — раздался вслед обиженный голос. — Нужно мне твоё прикрытие, — пробубнил себе под нос Майк, но так, чтобы Ричи всё равно слышал. Ухватившись за трубу и собрав ладонями половину сухой грязи, Майк осторожно двинулся вниз. Оскорблённые выходкой родители сегодня едва ли сунутся к ним в комнату, так что переживания по этому вопросу едва ли трогали раскалывающуюся голову. Насчёт брата Майк не волновался подавно: Ричи может быть каким угодно мудаком, но он не стукач. А иначе грош цена всем громким словам и оскорблениям в его, Майка, адрес. Джойс Байерс открыла дверь после первых осторожных постукиваний. — Майк! — воскликнула она, отходя в сторону и освобождая место. — Что-то случилось? Поздоровавшись с женщиной, явно готовящейся в скором времени погрузиться в царство Морфея и никак не ожидавшей внезапных гостей, Майк изогнул губы в виноватой улыбке. — Ты на ночь, дорогой? — обеспокоенно спросила Джойс. Ей совсем не нравилось, как нервно и раздражённо Майк, быстро кивнув, сбрасывает старые тряпичные кеды, словно на них стараясь выместить всю злость и дискомфорт от внепланового визита. — Уилл должен быть у себя, — ободряюще улыбнувшись, она потрепала Майка по волосам и быстро скрылась за поворотом к своей спальне, решая, что сейчас неподходящий момент, чтобы заваливать без того взвинченного парня допытывающими вопросами. Джойс была хороша тем, что всегда знала, когда стоит помолчать и деликатно удалиться. Проницательная женщина. Уилл действительно оказался у себя. Устроившись на животе и уперев подбородок в ладони, он читал толстую книгу, страницы которой были освещены лишь тусклым светом ночника. Осторожно просочившись в приоткрытую дверь, Майк привлёк к себе внимание только когда опустился на краешек кровати. Подняв глаза, оторванный от увлекательного чтения Уилл удивлённо моргнул, словно пытаясь понять, не привиделся ли ему грустно улыбающийся Майк. Не привиделся. — Привет, — Майк положил руки на колени и печально повесил голову, чувствуя себя самым мерзопакостным образом. Переругался со всеми дома, сбежал оттуда, вломился к лучшему другу без предупреждения… Раньше Майк никогда не позволял себе подобного безрассудства — оно было уделом Ричи, но в последнее время привычная жизнь исказилась и изменилась. Майк словно смотрел на неё сквозь бутылочное стекло. Уилла же из-под одеяла как ветром сдуло. Присев рядом с Майком и опустив босые ноги на прохладный пол, он бережно взял его за руки. — Случилось что-то серьёзное? Откуда пластырь? Громко вздохнув, Майк немного помялся, да и вывалил другу историю сегодняшнего вечера во всех подробностях и деталях. Уилл слушал внимательно, понятливо кивал и задумчиво щурился. После окончания повествования ему понадобилось чуть меньше минуты, чтобы сформировать в голове короткую, но странную по своему содержанию и смысловой нагрузке мысль. Заставив Майка переодеться в спальную одежду и сходить прийти в себя под прохладной водой, Уилл наконец выдал: — Ричи не ненавидит тебя. Скрестив ноги и демонстративно сложив руки на груди, Майк невесело хмыкнул: — Уилл, я ценю и понимаю твоё желание меня утешить, но здесь оно неуместно. Нахмурившись от промелькнувших в родном голосе ноток раздражения, Уилл покачал головой и скопировал позу Майка — это всегда работало, когда нужно было привлечь его внимание и заставить перестать уходить в себя. — Ты говорил с Ричи о ваших отношениях? О том, что тебе неприятно выслушивать то, что ты выслушивать регулярно почти обязан? Прошло столько времени, ты думаешь, что он на самом деле до сих пор злится из-за того случая? Майк вперился задумчивым взглядом в приоткрытую и покачивавшуюся от сквозняка входную дверь. Если не обращать внимание на огромное множество недостатков «любимого» брата, то в двойное число его достоинств всегда входила отходчивость. Язык не повернётся назвать Ричи, на следующей день забывавшего внешность очередного придурка, назвавшего его «железноротым», злопамятным. Он мог надуться, отвернуться к стенке и молчать какое-то время, но спустя уже двадцать минут (в худшем случае) начинал трещать по новой, никак не демонстрируя, что вот совсем недавно был «оскорблён в лучших чувствах». Ричи не ссорился с друзьями, не держал искренней злобы на учителей или родителей, Майку всегда казалось, что весь негатив брат щедро выплескивает именно на него одного. По крайней мере так было до их официального нейтралитета. Официального, потому что Ричи умудрился отыскать и подготовить специальную бумагу, на которой они оба поставили свои подписи, тем самым согласившись со всеми условиями. По договору удалось прожить чуть больше полугода. Они встречались в комнате, почти не разговаривали и занимались кто чем. Не сказать, что Майк ловил неописуемый восторг от подобного рода взаимоотношений, но, по крайней мере, драк, таких, как сегодня, не устраивал. — Всё пошло наперекосяк в начале этого месяца. Я вернулся домой после нашей рыбалки и увидел, что Ричи привёл в комнату Эдди. Я думал, что всё опять пойдёт по накатанной: я зайду — они уйдут, но почему-то Ричи принялся задираться, словно нам по семь, и, — Майк сглотнул, — я не знаю, почему, но мне вдруг стало так обидно, что он не позволяет мне не то, что подружиться с Эдди, как это было в детстве, а хотя бы просто поговорить с ним, понимаешь? Словно Ричи думает, что я могу отобрать всех его друзей. Ещё и этот тупой конкурс… Я не обращал внимания на грубые слова, потому что понимал его обиду, но после диплома, который мама повесила на стену, дела стали совсем плохи. — Ты уверен, что проблема в дипломе? — уточнил внимательный Уилл. Поводив пальцем по коленке, Майк вздохнул: — Нет. На самом деле нет. Этот конкурс всё испортил… Родители начали говорить, какой хороший я и какой плохой Ричи. Я видел, что ему больно и обидно слышать подобное от самых близких людей, и оттого он вымещает злобу на мне. Но на самом деле… на самом деле родители знали, что если бы в конкурсе участвовал Ричи, он бы без труда обошёл тех парней из Нью-Йорка. — Посмотрев на друга больным взглядом, Майк тряхнул головой. Помутневшие глаза разъяснились. — Понятия не имею, почему, но родители нереально помешаны на наших успехах. Им важно, чтобы окружение думало о них, как о каких-то супергероях, породивших и воспитавших мировых гениев. И хоть Ричи думает, что они давно списали его со счетов, я вижу, что это не так. — Я… Ох, — не зная, что сказать, и будет ли уместно открывать рот в принципе, Уилл подвинулся ближе и ободряюще улыбнулся, прося продолжить. — Ричи уверен, что родители любят меня больше, ведь я не хамлю учителям, не задерживаюсь допоздна и не курю на заднем дворе, но правда в том, что мне и не позволительно делать всего этого. Ричи более способный, Ричи прославит нашу семью… Он хорош в математике, физике, робототехнике. Периодически выступает на школьном радио и имеет обаяние, которого никогда не будет у меня. — Майк не дал Уиллу, открывшему рот для незамедлительного возражения, этого сделать: — Родители тоже это видят и поэтому прощают ему многое. Даже сегодня меня отчитывали значительно дольше, хотя знали, что именно Ричи был провокатором. Мама спросила: «почему ты просто не можешь сдерживаться? Ты же знаешь, его ждёт большое будущее». — Майк закусил губу. В глазах противно защипало, а обеспокоенное лицо лучшего друга смазалось. — Если хочешь знать, я думаю, что эта фраза идеально описывает их отношения к нам с братом. Ричи будет тем, кто сделает нашу семью известной, а мне просто не нужно лишний раз тратить их нервы, ведь на большее я не способен… Расстроенно сведя брови к переносице, Уилл качнулся, обхватил чужие подрагивающие плечи и мягко привлёк Майка к себе, зарывая длинными пальцами тёмные выпрямленные прядки. Сказать хотелось многое, но Уилл благоразумно промолчал, понимая, что сейчас не время. — Я не ненавижу брата, — втянув носом воздух, сказал Майк, — наверное, даже люблю… однако, это не отменяет того факта, что он-то как ненавидел меня, так и продолжает. Морально истощённый, подавленный и разбитый, Майк прикрыл глаза, чувствуя, как Уилл невесомо целует его в висок и перебирает тяжёлые пряди волос.

***

— Хэй! Миссис Кей сказала, что ты здесь, — замерев на последней лестничной ступеньке, Уилл дружелюбно улыбнулся. Оторвавшись от работы и пыхтения над очередным механизмом, Эдди поднял глаза и приветливо махнул рукой, подзывая подойти ближе. Облокотившись на невысокий стол и обведя изучающим взглядом в беспорядке раскиданные железяки, всякие болтики и отвертки, Уилл приподнял бровь, кивая на разобранный будильник. Стянув рабочие, в местах порванные перчатки, Эдди приподнял кончики губ в утомлённой улыбке: — Одноклассник попросил починить. А у тебя что? Тряхнув шуршащим пакетом, Уилл извлёк оттуда большие тяжёлые часы, которые, будь они живыми, тут же начали бы кряхтеть и жаловаться на свою нелёгкую долю. — Это что-то вроде нашей семейной реликвии, — бережно опустив драгоценный «экспонат» на загроможденный стол, Уилл погладил гладкий корпус, — сможешь починить? Пододвинув часы к себе и внимательно оглядев старинную конструкцию, Эдди перевернул их циферблатом вниз. Подобрав нужную отвёртку, он снял крышку. — Починю, без проблем, — пожал плечами Эдди, вынимая батарейки и рассматривая их на свету, словно удивляясь, почему в древних часах вообще используются именно они, а не какой-нибудь сложнейший сыпящий трухой механизм, — всего лишь пружинка поломалась. Опустившись на соседний стул и вытянув ноги, Уилл наблюдал, как Эдди, примерившись к вставному окошечку, выбирает из многочисленных вариантов подходящую пружину. Вообще, Уилл и сам мог заняться починкой, но, не имея уверенности, в чём именно заключается проблема, принял решение обратиться к Эдди. У того отчего-то получалось если ненамного качественней, то быстрее и долговечней. Они с Ричи были великолепной командой: Балабол отвечал за разработку проекта, а Эдди — реализацию. Моментально вспомнив о второй причине визита в небольшой подвал, Уилл неуверенно постучал пальцами по твёрдой поверхности стола, раздумывая, как начать разговор. Эдди отвлёкся и приподнял бровь, как бы спрашивая, в чём дело. — Какие-то проблемы? — спросил он. Неопределённо качнув головой, Уилл отбарабанил ритм песни, которую услышал утром по радио. Эдди, узнав нынешний хит, звучавший из каждого утюга, отбарабанил в ответ. Улыбнувшись друг другу, они весело рассмеялись. Тряхнув руками и словно сбросив скопившееся напряжение, Уилл решился: — Что думаешь насчёт недавнего? — Ты про драку? Уилл кивнул. Отложив пружинку, Эдди потёр лоб и зачесал вбок мешавшиеся волосы. — Думаю, пора что-то предпринимать, пока они не убили друг друга окончательно. Ещё раз кивнув, Уилл посмотрел в тёмные задумчивые глаза напротив. С Эдди они дружили. Роднившиеся одной проблемой и оказавшись в одной лодке, они, разобщённые детской ссорой неугомонных близнецов, обсудили спорные моменты и быстро сошлись в одном: братьям нужно было поговорить. Они верили, что стоит собраться с силами, переступить через себя и попытаться понять другого, как бОльшая часть стенок и барьеров рухнет по щелчку пальцев. Уилл точно знал об отношениях Эдди и Ричи, а Эдди догадывался насчёт него и Майка, но поднимать странную тему первым никто не решался. — Так… — Уилл потёр горло и нервно рассмеялся, — у тебя есть идеи? — На самом деле нет. Уткнувшись обратно в старые часы, Эдди громко вздохнул, и Уилл с беспросветной тоской осознал: Каспбрак тоже понятия не имеет, как подтолкнуть близнецов к откровению и разрешить, казалось бы, неразрешимый конфликт. Подав другу небольшой скользкий тюбик масла, Уилл, не зная, куда ещё посмотреть, вгляделся в задумчивое сосредоточенное лицо. Нахмурив густые брови, Эдди копошился в часовом механизме. Уилл не мог видеть его глаз, но был уверен, что те выражают абсолютную растерянность. Чувство смущения за собственную несообразительность с головой затопило их обоих. — Мы могли бы поместить их в неожиданные условия, — осторожно начал Уилл, импровизируя на ходу. Эдди поднял глаза и задумчиво почесал голову ручкой отвертки. — В которых им, например, придётся объединиться, — продолжил он заданную другом мысль. — Тогда они поймут… — Что нуждаются друг в друге… — И смогут нормально поговорить… — И разрешить все вопросы! Не сговариваясь, парни невольно подскочили на месте и уставились друг на друга глазами, полными энтузиазма и желания перевернуть этот мир. Найдя точку опоры, они тут же ощутили чувство уверенности в своих силах и выбранной тактике. Принимаясь мерить небольшой подвал воодушевлёнными шагами, Уилл заложил руки за спину, а глаза поднял к потолку. — Вот только где мы найдём место, из которого у них не получится удрать при первой возможности и не будет времени грызться друг с другом? — вслух рассуждал он. Отойдя от стола, Эдди прислонился к стене и глубоко задумался. Не в каморке же их запирать, в самом деле. Нужна атмосфера, создающая подходящее состояние; какие-то декорации… Нужно породить понимание, что без помощи товарища не обойтись. Голова начала ощутимо побаливать. На секунду Эдди даже показалось, будто он чувствует, как мысли, похожие на скользких рыб, суетятся в его голове, как в переполненном аквариуме. Стараясь ухватиться хоть за одну из них, Эдди вдруг замер. Висок словно пронзило молнией, и он наконец-то поймал за хвост прыткую мысль. — Эдди? — взволнованно позвал Уилл, не зная, как правильно растолковать странное выражение на лице Каспбрака. — Я знаю, кто нам поможет! — ударив кулаком по ладони, Эдди широко улыбнулся, радуясь внезапному озарению. Подойдя к озадаченному Уиллу поближе, он понизил голос до минимума, будто они не план примирения разрабатывали, а хотели поднять на воздух ближайший супермаркет. — Смотри, что мы сделаем…