Wrath and Black flame

      Иногда мне кажется, что моя ноша непосильна… Сколько времени я уже брожу по этому холодному, заснеженному миру. Долг ноющей болью тянет меня обратно, но я не хочу покидать этих занесённых снегом мест. Я могу уйти в любой момент, так сказала мне та дева,что я встретил в часовне… Её слова были чем-то средним между настойчивой просьбой и приказом. А вот парень у дверей был более прямолинеен в своих словах, позже и в поступках. Иногда, я отчётливо слышу голос Хранительницы огня, что зовёт меня по имени, всеми силами пытаясь вернуть меня из моих скитаний обратно. Готфрид… Теперь я и не смогу вспомнить, когда именно избрал имя, или кто мне его дал, лишь сам факт его наличия отложился в памяти. Хранительница огня довольно властная женщина, чего нельзя сказать о ней при первой встрече. Даже сейчас, просто размышляя, я не могу избавиться от её голоса в своей голове, который словно молитву произносит слова, однако я научился игнорировать их все… Кроме одного: «Долг». Но что-то не позволяет мне покинуть нарисованного мира. Словно здесь есть не оконченное дело, бросив которое я пересеку точку не возврата. В мыслях невольно всплывают слова Юрии: «Сладкий запах, он давно исчез из наших сердец…». Дева в храме… Эльфриде, кажется так её назвал тот рыцарь. Хотя я сказал бы Фриде… Находясь рядом с ней, я понемногу начал осознавать, о чём толковала Юрия. Несмотря на спокойствие, с которым эта женщина разговаривала со мной в часовне, я чувствовал угрозу, что-то подсказывало, что одно неверное слово и живым мне отсюда не выйти. Конечно, удел Негорящего – своего рода бессмертие, однако боль от ранений, огня, яда и прочих увлекательных вещей этого мира никто не отменял. Поэтому будучи пару раз раздавленным, зарезанным, отравленным или сожжённым невольно начинаешь больше следить за своей безопасностью. Однако, если угроза от этой женщины была скрытой, завуалированной словно стилет в рукаве, то рыцарь на входе не стеснялся показывать орудие, которым он разбирался с чужаками негодными его Госпоже. Вильгельм… Даже сейчас сидя возле твоего остывшего трупа, мне трудно понять, какое чувство заставило тебя следовать за ней. Были это узы клятвы, что дал ей? Или что-то личное? Боюсь, что могу только тыкать пальцем в небо, а вернее своим сапогом в останки того, что некогда было Сиром Вильгельмом. Однако, без иронии могу уверить тебя, что бой с тобой был не из лёгких…

*** *** ***

      Тяжёлые сапоги ступили на пыльный, гниющий как этот мир, ковёр давно пустовавшей библиотеки маленькой церквушки. Усталый взгляд Готфрида метался от одного книжного стеллажа к другому, ожидая нападения. Рыцари-вороны снаружи заставили его изрядно попотеть, но всё же он вышел победителем. Не хотелось бы так глупо потерять свою жизнь… Внезапно, до боли знакомый голос рассёк тишину старинной библиотеки.       - В который раз встречаю таких, как ты. Все беглецы должны быть пойманы. Все секреты должны быть раскрыты. Так считают все самопровозглашенные искатели правды. Но как доходит до дела, так у вас кишка тонка. И вы сами навлекаете на себя муки и страдания. – раздался грубый, похожий на скрежет железа по стеклу, мужской голос.       Сир Вильгельм? Вот только откуда он говорит...? Боковым зрением Готфрид уловил едва заметное сияние в темноте. Небольшой отскок и тёмно-красная перчатка схватила то место, где только что был он. Вильгельм хрипло рассмеялся.       - Для дурня с таким снаряжением ты двигаешься поразительно ловко!       В неистовом выпаде его завораживающий ониксовый клинок, рассекая воздух, устремился в шлем, изображающий оскал горгульи. Несколько шагов назад спасли Готфрида вновь. Что ж, он ясно давал понять свой настрой ещё тогда, у ворот часовни.       - Так и будешь пятиться? И это будущий повелитель Лондора?! – усмехнулся Вильгельм.       Широкий удар с размаха послал ониксовый клинок в полёт. Однако, на этот раз встретив преграду он жалко зазвенел. В сравнении с огромным молотом Морна меч казался детской игрушкой. От звона Вильгельм прищурился. Соприкосновение двух орудий вызвало мощную вибрацию, от которой рыцарь едва не выронил меч. Быстро перекинув клинок в одну руку, он нанёс удар тёмной рукой в шлем изображающий лик горгульи. Отскочив, он вновь атаковал, пользуясь медлительностью противника, и ониксовый клинок угодил точно в прореху между пластинами тяжёлого доспеха на левом боку. Кровь заструилась по клинку. Однако, ожидаемого эффекта Вильгельм не получил. Вместо ошеломления, он увидел усилие, скрежет лат и отправляющийся в полёт молот. Рыцарю Эльфриде не оставалось ничего кроме как перекатиться под летящим в его тело оружием.       - Как вообще леди Эльфриде могла увидеть угрозу в таком ничтожестве как ты?! – отскочив подальше, бросил Вильгельм, в голосе которого звучало всё больше злости.       Ответ не заставил долго ждать. Быстро сокращая дистанцию, Готфрид буквально уронил молот Морна на противника. Мощный удар молота мог бы сломать тело Вильгельма под немыслимым углом, если бы он попал.       - Ха, с такой скоростью ты скоро будешь трупом! – едва успел договорить он, вновь уклоняясь.       Вывернувшись, Готфрид пересиливая боль, снова отправил молот в полёт, добавив скорости, с помощью разворота. В такие моменты он чувствовал каждую мышцу в своём теле, ощущал вес своего оружия всем телом и понимал, что попади такой удар оппонент едва ли смог бы сказать хоть одно слово. Не ожидав такого удара, Вильгельм успел только вскинуть руку в тёмно-красной перчатке… И полёт остановился! Почти… Защитный барьер тёмной руки не был предназначен для ударов такой силы, но поглотить часть её всё же смог. Но было достаточно и остатка той силы, чтобы кисть в кроваво-красной перчатке с жутким хрустом коснулась запястья. Едва не заорав, что есть сил, Вильгельм выдержал удар.       - Щенок! Мне хватит и одной руки, чтобы разделаться с тобой! – отскакивая зашипел он.       Словно подтверждая слова хозяина, лезвие ониксового клинка взмыло вверх и покрылось чёрным пламенем. Что было дальше Вильгельм вспоминал уже на грани смерти, с огромным трудом выдавливая из себя цепочку моментов, силясь понять, где же допустил ошибку.Когда наступил тот переломный момент, который и завёл его в такую ситуацию.       Выпад, скользящий в пол, будто намекающий, что у атакующего больше нет сил, а затем коварный удар снизу, метящий во внутреннюю часть бедра – одна из самых простых комбинаций, которой обучился когда-то Вильгельм. Простая, но действенная… Комбинация, которая должна была заставить тяжеловеса быстро выбиться из сил, теряя кровь из задетой артерии. Что же могло пойти не так?       Готфрид прекрасно знал, как противник будет атаковать, имея только одну рабочую руку из такого положения. И выход был один. Молот рухнул на пол, грозясь проделать дыру в деревянном полу библиотеки. Преимущество этого оружия не только в его весе, но и в силе, которой одарил его Морн. Чёрное пламя столкнулось с ослепительно сияющим светом. Всего на момент две противоположности схлестнулись. Чёрное пламя неистово отплясывая на ониксовом клинке, вгрызлось в волну света, что испускало огромное орудие. Короткий танец света и тьмы завершился стремительно… Ярость Морна отшвырнула Вильгельма в ближайший стеллаж, засыпав рыцаря пыльными книгами. Довольно ухмыльнувшись под шлемом Готфрид, закинув молот на плечо, быстро сократил дистанцию.       - Прости меня, Госпожа... Я принёс клятву, и подвёл тебя... – вскинул голову Вильгельм, смотря на нависающую над ним жуткую смерть.       В первый и в последний раз он почувствовал, как уколол его страх. Из последних сил Вильгельм попытался закрыться ониксовым клинком, чьё тепло так часто ласкало его руки, согревая в бесчисленных странствиях, в которые он отправлялся, следуя за своей Госпожой. Чёрное пламя в последний раз лизнуло руку владельца жаром, бросив кроткий, полный печали блик, что отразился в глазах хозяина, оставшись в них навсегда. В следующий миг тяжёлый молот рухнул на пылающий меч. Жалостливым, полным винызвоном отозвался прощальный подарок Эльфриде, словно прося прощения у владельца за то, что не смог защитить его. Прекрасное витое лезвие, исполнило последнюю песнь, раскалываясь пополам. Преодолев последнюю преграду, молот обрушился на грудь рыцаря в чёрных доспехах, выдавив из него хрип, круша латы, ломая рёбра.       - Госпожа Эльфриде… - собрав последние силы и воздух в раздавленных лёгких, больше подумал, чем прошептал Вильгельм, и чёрное пламя ониксового клинка погасло навсегда…

*** *** ***

      Отойдя от прокрученных ещё раз воспоминаний о битве, Готфрид заметил странной формы ключ на теле поверженного противника. Несмотря на почти раздавленное тело Вильгельма, на ключе не было ни вмятины, ни царапины.       «Чтобы это могло быть… и от чего?» - глядя на ключ, думал рыцарь.       Решив тщательно исследовать комнату, спустя какое-то время он нашёл механизм, к которому ключ подходил как влитой. Потолок рядом с ним заскрежетал, он увидел чёткие грани длинного прямоугольника, а в следующий миг тот преобразовался в лестницу. Выдохнув после такого представления, Готфрид взвалил покоившийся рядом с ним молот себе на плечо и стал медленно подниматься по пыльной лестнице...