Wrath and Black flame

      Тяжёлые шаги громко раздавались в образовавшемся проёме. Каждый новый шаг оставлял след, на покрытой толстым слоем пыли лестнице. Достигнув последней ступени, Готфрид приготовился к внезапной атаке, засаде, подобно той, что он преодолел внизу. Аккуратно ступив на второй этаж, что больше напоминал чердак, до него донёсся слабый, тоненький голосок, каким обычно говорят маленькие девочки:       - Кажется... я слышу запах пепла.       Однако, Готфрид знал, как коварны бывают твари в этих местах, после тех заснеженных деревьев снаружи, подозрение к обителям картины возросло в сотни раз и так как голос прорезал тишину внезапно, то и реакция его была соответствующей… Гигантский молот, движимый усилием мышц, отправился в полёт, превратив в щепки деревянный стул и пробив пол под ним.       - Наверное, это о тебе говорил дядюшка Гаэль. Ты покажешь мне пламя.       Без намёка на испуг или удивление продолжила незнакомка. Вытащив молот из дыры в полу, Готфрид поставил его рядом. «Если бы она хотела напасть, то уже сделала бы это» - подумалось ему. Незнакомка сидела на столе, её поза излучала безмятежность и какое-то необъяснимое спокойствие. Её янтарные глаза и вертикальными зрачками с интересом наблюдали за рыцарем, из-под белоснежных волос, что неряшливо спадали на лицо. Присмотревшись внимательно, Готфрид удивился насколько длинными они были, собранные в хвост они покоились у её маленьких лодыжек, что слегка виднелись из-под юбки. Он не знал, как зовут эту малютку, но увидев красную беретку на её голове, он почему-то подумал, что такие носят художники, поэтому мысленно рыцарь уже звал её художницей. Тем временем любопытный взгляд скользил по доспехам Морна, изучая каждую их деталь, затем настала очередь молота. Художница слегка прищурилась, чтобы рассмотреть резное изображение, которое окаймляло оружие. Лёгкая улыбка тронула её губы, кажется ей понравился и внешний вид гостя, и его орудие.       - Ты можешь отдохнуть здесь, прежде чем вновь отправиться в путь. Когда дело будет сделано, я смогу вернуться. Благодаря тебе дверь открылась.       Глядя на хрупкую девчушку, Готфрид почувствовал усталость. Сначала та проклятая деревушка, затем те гигантские вороны-убийцы, через чур ловкие, через чур смертоносные и в довершение короткая, но весьма опасная схватка с Вильгельмом в церквушке. Обернувшись, Готфрид увидел железную дверь. Подойдя к ней, он подергал – закрыто. «Похоже, здесь и вправду безопасно…» - мелькнуло в его голове. Перенеся свой молот к книжному шкафу, напротив стола Художницы, он медленно опустился на пол. Конечно, такому как он совсем не обязательно спать, но иногда хочется вновь почувствовать себя человеком… Закрыв глаза, он какое-то время посидел, уже утратив надежду на сон, как тот пришёл к Пепельному.       Ему снился заснеженный, лунный Иритилл. Полный опасностей город, в котором некогда обитали боги. В котором некогда светило солнце… Теперь же идя по улицам города под полной лунной, невозможно было не заметить упадка и деградации, как самого города, так и его жителей. Многие, обратившиеся в нежить, бывшие ранее утончёнными и элегантными аристократами теперь сидели в переулках занесённые снегом, другие, которых захлестнула волна насилия и безумия убивали себе подобных, пожирая их, третьи выбравшие служение новому Господину поддерживали своеобразный порядок, мерно и чинно вышагивая по улицам безумного города среди чудовищ. Пробираясь в Иритилл, он ожидал увидеть нечто иное… Однако, последняя надежда умерла, когда следы Олдрика привели его в этот бьющийся в конвульсиях ад, красиво именуемый – Иритилл Холодной Долины. Во сне он вновь следовал в собор навстречу тому, кто стоял за всем этим, тому успешному манипулятору, тому кого вскоре он признает лучшим мечником, что встречался ему, Готфриду на его пути. Рыцари Понтифика хорошо стерегли это место и были умелыми и яростными воинами, но до своего Господина им было далеко. Однако, именно их агрессивный стиль боя и помог в какой-то мере совладать с Понтификом. Сон – был ничем иным, как воспоминаниями Готфрида о том дне, когда он встретился с Его Святейшеством. Поэтому и во сне поднимаясь по ступеням ко входу в собор его встретили двое рыцарей – последний оплот, оставшиеся стражи, верные сторожевые псы, готовые умереть за своего Хозяина. Первый стоял у входа, второй поднимался по противоположной лестнице. «Один с косой и один с щитом и мечом…» - оценил Готфрид. Молот Вордта рвался в бой, требовал мести за то, что Понтифик сотворил с его прошлым хозяином, из чьей души он и был выкован. Однако, в бою с этими ловкими воинами нельзя руководствоваться спешкой и местью, когда орудуешь тяжёлым оружием. Первым в атаку бросился мечник. Их разделяло около дюжины шагов, нужно лишь правильно рассчитать удар… Топот похожий на цоканье лошадиных копыт сопровождал каждое движение рыцаря Понтифика. Короткая сабля уже готова был вкусить плоти чужака. Три шага. Щит рыцаря уходит в сторону, открывая возможность для смертельного выпада. Два шага. Рука напряжена, всё тело словно пружина, сжатая до предела. Лишь мгновение и шаг отделяли рыцаря Понтифика от победы, которая принесёт ему славу и возвысит в глазах Господина. Усилие и молот Вордта, словно пёрышко взлетел с плеча Готфрида. Один шаг. Сабля устремила хищное лезвие в горло врага, неописуемый восторг и гордость уже овладели разумом служителя Понтифика, вернее остатками разума. Раздался ужасающий хруст. Описав короткую дугу молот врезался в череп подавшегося вперёд, в стремительном рывке, белоснежного рыцаря. Удар выбил челюсть, сломал кости, разрушил мечты… Рыцарь Понтифика уже не видел, как его тело слегка отпрыгнуло в сторону от удара, не видел, как жадная до плоти сабля звякнула о мощённый пол перед собором и конечно же не видел, как золочёная корона слетела с того, что некогда было головой гордого рыцаря.       Выдохнув и приготовив молот для следующего поединка, Готфрид медленно двинулся к последнему защитнику, тот же безмолвно двинулся навстречу, ласково поглаживая лезвие косы. От обоих орудий веяло холодом. Противники остановились прямо напротив входа в собор. Бой мог начаться в любой момент, но оба выжидали. Взять инициативу решил Готфрид. Короткий рывок, молот вновь очертил дугу, но враг лишь отпрыгнул от смертоносного удара. Коса запела, когда рыцарь Понтифика ринулся вперёд. Оружие отправилось в полёт снизу-вверх, словно его владелец не охотился за головой, а решил пронзить оппонента насквозь. В этот раз уворачиваться пришлось Готфриду. Перекат в сторону и коса шумно просвистела на том месте, где он только что стоял. Верный Понтифику перехватил косу и второй удар отправился по широкой дуге сверху наискосок метя в шею. Однако, прежде чем снести голову, коса наткнулась на молот. Оружия скрестились. Теперь дело стояло за чистой силой. Оба напряглись до предела. Но коса понемногу стала уходить вправо. Готфрид ослабил хватку лишь на мгновение, и противник попался в незадачливый финт. Подумав, что оппонент выбился из сил, рыцарь Понтифика с последним усилием надавил на косу. Но резкий рывок вправо увёл лезвие косы к полу. Короткий тычок молота в грудь выбил рыцаря Понтифика из равновесия, опрокинув назад. Упав на пол, он лишь слегка успел вскинуть руку вверх, но новый удар обрушился на его живот. Нагрудник вмялся, внутренние органы превратились в кашу, рука безвольно упала на мощёный пол, путь в собор теперь был свободен…       Во сне всё было также как тогда. Величественный зал был пуст внутри, скамьи для прихожан ровными рядами стояли по обе стороны от входа, будто указывая путь к алтарю, вместо которого теперь стоял сам Понтифик. Высокий и худой силуэт смотрелся угрожающе при тусклом свете луны, проникающем сквозь мозаичные стёкла окон. Саливан стоял неподвижно, словно давно ожидая чужака, что утопил город в крови его подданных, прокладывая путь сюда. Эхо шагов глушилось о бархатный, некогда прекрасный ковёр. Готфрид не спешил, нельзя недооценивать врага. Взор его сразу же упал на два клинка, которые держал в руках Понтифик; орудовать одним таким рыцарю бы ещё удалось,но, чтобы поднять два и ещё и умело размахивать ими… для этого нужна не дюжая сила и что-то подсказывало, что его враг ей обладал. Несмотря на это поза Саливана не выглядела через чур опасной. Готфрид начал ускоряться. Молот Вордта жаждал крови этого существа, требовал мести за то, что случилось с его прежним владельцем. Очередной шаг и вот рыцарь почти преодолел ряды лавок, и поза Понтифика наконец сменилась. Мечи засияли, а голова Саливана поднялась, уставив «лицо» на чужака. Мгновение и оба меча уже взвились над головой Готфрида, увернуться не было шанса. Огненный и сияющий тёмно-фиолетовым мечи со свистом полетели вниз, преисполненные надежды разрубить наглеца одним ударом. Но до боли знакомый молот успел остановить их оба. Едва выдержав нагрузку, Готфрид сумел увести гигантские клинки в сторону. По ощущениям его будто пытался раздавить гигант или дракон. Понтифик же всё также безмолвно продолжил атаку, не давая врагу и шанса перехватить инициативу, восстановить баланс. Короткий тычок меча правосудия почти угодил Готфриду в лицо, лишь благодаря реакции в ней не появилось дыры. Краем глаза он успел заметить и приближающийся пламенный меч, оставляющий огненную дугу за собой. Молот устремился ему на перерез. Орудия встретились с громким звоном, усиливающимся за счёт эхо. Покрытый наледью молот и утопающий в скверном огне клинок не уступали друг другу, в отличие от их владельцев… Ноги Готфрида начали скользить, комкая ковёр позади себя. Мышцы ревели от боли и напряжения, но ярость Вордта, идущая из его оружия и кольца, придавала сил и решимости продолжать противостояние. Молот начинал мелко подрагивать в руках рыцаря. Но внезапно Понтифик резко отнял свой меч из этого противостояния, отскочив назад. Недоумение Готфрида сменилось страхом, когда свет от меча правосудия усилился и Саливан в стремительном рывке бросился на врага. Короткий рывок позволил уклониться от смертоносного выпада и молот тут же отправился в полёт для контратаки. Но реакция Понтифика не подвела и меч скверны вновь встретил обледенелый молот. Однако, Готфрид не ограничился одним ударом. И за первым отправился второй, выбивая искры из огненного клинка. Теперь уже Понтифику пришлось защищаться, блокируя удар за ударом. Не будь он настолько хорош во владении клинком, его плечо давно бы уже было раздроблено, и он утратил бы контроль над одной рукой. Однако, мощь яростных атак рыцаря давала результат. С каждым последующим ударом Понтифик чувствовал, как немеет рука, ещё чуть-чуть и он просто уронит меч скверны на пол. Подгадав момент, он смог парировать молот, уведя его в сторону и меч правосудия запел, преодолевая воздушную преграду в коротком, но быстром рывке. Кровь брызнула из рассечённого плеча Готфрида. Понтифик, издав яростный рык, полный разочарования (ведь метился он в сердце), занёс над головой меч скверны чтобы обрушить его мощь на голову живучего наглеца. Теперь молотом махать будет в два раза труднее… Но пылающая ярость затмила боль. И молот вновь поднялся с пола отправляясь в полёт. Оставляя инеевый след, орудие Вордта встретилось наконец с ненавистным Саливаном, губителем Иритилла и его Госпожи, круша бедро и сметая высокую фигуру с пути. Мощь удара повергла Понтифика на колено, а меч скверны врезался в каменный пол позади него. Восторг от близкой победы накрыл Готфрида с головой. Но что-то было не так… Саливан не выглядел сокрушённым. Внезапно его мантия треснула на его спине, являя миру два чёрных как сама бездна крыла. Похожие на кривые ветви дерева крылья, словно призвав всю магическую мощь, скрытую доселе, сотрясли пустой зал собора, далеко отшвырнув Готфрида. Приземлившись и сломав своей спиной несколько деревянных скамей и кажется несколько своих рёбер, Готфрид увидел то, что отбирало все шансы на победу. В зале собора выселись две фигуры Понтифика. Четыре меча уже пели песнь погибели для храброго рыцаря…       Оба Саливана бросились к противнику. Мечи один за одним взлетали и падали в немыслимых комбинациях, которым он поверг многих врагов. Некоторые Готфриду удавалось отбить, от других увернуться, третьи прорезали плоть, но старался снизить число последних. Но сил было всё меньше, с каждой секундой свет надежды угасал в нём. Взять инициативу в свои руки было невозможно. Оба Понтифика атаковали плотно, метя в жизненно-важные точки. Удары казались беспорядочными, но Готфрид чувствовал какую-то последовательность, какую-то идею, стиль… Саливан был не просто мечником и магом, он успешно совмещал оба таланта, что делало его гений непревзойдённым… Такого противника он ещё не встречал. Однако, у любого мастера есть слабое место и у Саливана оно тоже было… Очередной удар прорезал нагрудник Готфрида, а последующий удар двойника рубанул по живому, будь он чуть глубже, вскрыл бы грудную клетку по горизонтали… После последнего удара Готфрид не устоял. Молот безвольно повис в его руках, а ноги подвели, обрушивая тело на каменный, резной пол прекрасного собора. Тяжело дыша, рыцарь снизу-вверх смотрел на того, кто его победил. Будь у Саливана лицо, он бы сейчас довольно улыбался. Но эта победа была для Понтифика великим свершением, убей он Негорящего сейчас и его власть была бы неоспорима! Конечно, он знал о способности того возрождаться, но Негорящие чем-то схожи с героями прошлого – Избранной Нежитью, потеря мотивации, цели, уверенности в том, что они достигнут конца путешествия, делала их безмозглыми полыми, скулящими по углам и бьющимися в истерике, замкнутыми в своём мирке, задающимися вопросами почему и как это произошло и стремительно забывающими всё, чем они когда-то были… И от этого Готфрида отделял лишь один удар. Удар, который отнимет всё, который закончит эру Огня. Именно поэтому удар должен стать грандиозным… Чёрные крылья подняли обоихСаливанов под самый потолок собора. Все четыре меча были готовы. Это сокрушающее падение поставит точку раз и навсегда. Оба Понтифика устремились вниз…       Холод шедший от молота держал Готфрида в сознании. Лишь благодаря несгибаемости Вордта, он ещё мог шевелиться. Весь истекая кровью, он поднялся на ноги, ни на секунду не отводя взгляд от Понтификов. И лишь когда они устремились вниз, он отскочил назад, настолько насколько мог и уперев молот в пол встал на одно колено. Он не знал, что побудило его сделать так, но возможно это было единственным решением…       Оба Саливана рухнули, четыре меча вызвали мощный огненный взрыв, сжигающий ковёр, плавящий каменный пол. Но когда пламя развеялось им открылся их промах. Ледяная мощь Иритилльского молота совладала с магическим пламенем… И как только огонь развеялся, Готфрид рванул вперёд из последних сил, попутно занеся молот над головой. Чёрные крылья попытались спасти хозяина, но не смогли сдержать неистовой ярости Вордта Холодной Долины, что бушевала сейчас в Готфриде. С деревянным хрустом крылья сломались и молот обрушился ниже, пробивая коронованный череп. Чёрная густая кровь заструилась из-под короны, стекая по тому месту, где должно было быть лицо Понтифика. Несмотря на то, что рыцарь не попал в двойника, тот замер в той же позе, что и его хозяин. Бой был окончен, и кольцо с черным глазом со звоном упало на оплавленный каменный пол собора, трескаясь и ломаясь…       Звон сломанного кольца заставил Готфрида пробудиться. Художница внимательно изучала его взглядом с тех пор как он заснул.       - Ты видишь интересные сны, незнакомец… - тихо сказала она.       На что Готфрид лишь взвалил молот Морна на плечо и отправился в снежные пустоши нарисованного мира…