Don't Leave Me

      Я вновь очнулся в уже знакомой мне комнате со всеми воспоминаниями. Расположение вещей было точно таким же, как и в прошлый раз. Сейчас мне на глаза попалось зашторенное окно.       Если я загляну в него, то смогу понять, где нахожусь, верно?       Так что в этот же миг я отправился выполнять задуманное. Только вот за окном меня ожидали вовсе не прекрасные поля с ровно высаженными на них лилиями, а темнота. Такая тяжкая и удушающая. Я протянул руку, чтобы провести ею по стеклу, но она соприкоснулась с водой.       Сомнения, что это всего лишь сон, стали потихоньку закрадываться в мою голову и затуманивать разум. Мне достаточно было ударить себя, чтобы убедиться в том, что всё это происходит наяву. Я обернулся и окинул взглядом всю комнату, чтобы определиться с моими дальнейшими действиями. В поле зрения попал фотоаппарат моментальной печати. Взяв его в руки, я сделал снимок комнаты, но это не изменило ровным счётом ничего. Тогда моим следующим действием стала фотосессия всех предметов, которые находились в одной комнате со мной. Я сфотографировал почти всё. Даже картины, которые раньше оставались мною незамеченными. Но стоило дойти до вазы с белоснежными лилиями, как комнату озарила яркая вспышка и зазвучал противный скрип, которые заставили болезненно зажмурить глаза и повалиться на пол.       Спустя некоторое время я вновь поднял веки и взглянул на дверь, которая была открыта. Сомнения начали с сумасшедшей скоростью врываться в мою и так мало чего соображающую голову. Но любопытство взяло вверх и ноги решительно двинулись к появившемуся проходу. За дверью скрывался длинный коридор, окрашенный в синий цвет. На стенах расположились картины, которые совершенно точно что-то обозначали. Я уже давно понял, что все вещи в этих аномальных помещениях что-то значат. Затем я прошёл вглубь, и передо мной открылось 7 дверей, в которых могло бы быть что-то интересное. Разум кричал мне остановиться, а сердце подсказывало идти дальше и не останавливаться.       За все 25 лет, что я прожил в этом жестоком мире, мои ноги научились слушать моё сердце, а не разум. Так что путь они держали прямиком в первую комнату.       Зайдя туда, я заметил на стене огромную картину с непонятными узорами и надписями. Разобрать что-то было невозможно, потому что все слова были написаны слишком близко друг другу и на непонятном для меня языке. Это определённо были не английский или корейский. Хотя может быть даже такое, что этого языка никогда и не существовало. Обернувшись, я заметил небольшую дыру в стене. Она была идеальной квадратной формы и рядом с ней находилась непонятная красная кнопка — её я немедленно нажал. Индикатор, находившийся сверху этой дыры, загорелся красным светом и и противно запищал. Я стал искать вещи, которые можно было бы туда засунуть и получить ответы на мои вопросы, но в комнате ничего такого не было. Развернувшись, я отправился в «стартовую» комнату, чтобы порыскать там. На глаза попался открытый шкаф с теми странными штуковинами. Взяв эти вещи, я начал пытаться пожертвовать их этой дыре. У меня до последнего не укладывалось в голове, что какой-то из этих глупых предметов может стать моим ключом к освобождению. Но когда очередь дошла до резинки для волос, стекло, которое появилось из ниоткуда, захлопнулось, погружая комнату в тягучий непроглядный мрак. Уже через секунду его прорезал яркий свет — это картина превратилась в экран, какой бычно бывает в кинотеатрах. Я проникся надеждой, что сейчас на нём появятся ребята, громко рассмеются и скажут мне, что это всего лишь их глупый розыгрыш и я могу выходить. Но на экране действительно кое-кто появился. И им оказался никто иной, как Намджун.       Это была небольшая комната, которая выглядела, как заброшенный тату-салон. И что там только делал Намджун? Он же всегда ненавидел татуировки… Он выглядел настолько несчастным, что при виде него мои внутренности сворачивались в тугой узел. Сидел на полу и разглядывал непонятный конверт, внутри которого находилось необычное изображение птицы. Подождите, я же видел точно такую же картину на стене синего коридора. Просто совпадение? Или мне всего лишь показалось? Пока я задавался бесполезными вопросами, мой друг уже сидел на стуле и набивал себе на руку очередное тату. Словно в перемотке, у него это заняло от силы минуты 2. Намджун быстренько встал, наполнил стакан виски и бросил в него пылающую фотокарточку с изображением птицы — этот процесс не вызвал у него никакого интереса, точно ничего необычного в нём и не было, будто он добавил в напиток только дольку лимона. Не смутившись нисколько, он опрокинул виски себе в рот.       Я видел, как всё, что было в этой комнате, стало окрашиваться разноцветными красками и искажаться. Намджун схватился за голову и сильно зажмурил глаза, мертвенно бледнея, а затем бездыханно повалился на пол. Наверное, это был вовсе не виски, а что-то другое, куда более крепкое и дурманящее. Сон настиг моего друга с моментальной скоростью. По его белой руке, извиваясь змеями, стекали краски, оставляя на коже неповторимый, странный орнамент. Я смотрел на него и не мог отвести взгляда — как отголосок того, что случилось с Намджуном, я почувствовал дурманящее чувство, отдалявшее меня от реальности: мне слышались катающиеся, как в трубке каледойскопа, раздавленные осколки стекла и долгие гудки, словно моему другу кто-то не мог дозвониться. Так мы переместились в зеркальную комнату, искусно выстроенную в форме лабиринта. Ким уже ходил по нему и исследовал каждое зеркало с предельной, пугающей придирчивостью.       Оторванный от мира, в этих зеркалах Намджун мог видеть лишь себя и страдать. В них было видно то, чем он всегда безумно дорожил.       Молодость…       Когда мы были вместе, Намджун говорил нам, чтобы мы ценили молодость и делали всё, что хотим, чтобы потом не жалеть о несделанном или напрасно обещанном. Просил нас заниматься тем, что взаправду нравится. Тем, что будет делать нас счастливыми. Он научил нас слушать своё сердце и доверять ему, научил ценить время. Он помог нам полюбить молодость.       Но оглядываясь на то, что произошло с нами за такой короткий промежуток времени, я начал ненавидеть молодость… и себя.       Намджун уверенно шёл к концу лабиринта, из которого раздавался надоедливый телефонный трезвон. Кто-то уверенно звонил ему и не сдавался. Он подошёл к последнему зеркалу и увидел, что на нём были написаны слова, которые мне показались слишком знакомыми. Фраза, которую я, казалось бы, видел впервые, глубоко въелась мне в мозг и вырезала там огромную дыру: ”Ты должен жить”. Она звучала слишком громко, словно предназначалась самому себе или кому-то из близких.       Зеркала начали трескаться; Ким закрыл уши ладонями и побежал.       На улице он наткнулся на одиноко стоящую телефонную будку, полностью перемотанную цепями. Телефон разрывался от нескончаемых звонков. Ким бил по двери, кричал, пинал, но все его старания были тщетны. Он скатился на пол от бессилия и накрыл голову руками, чтобы хоть как-то попытаться прекратить этот надоедливый звонок, а на двери — сперва как незаметная тень, а потом всё чётче и чётче, — проявлялось, пугающе краснея, слово:       лжец.       Я слышал биение сердца моего друга. Он продолжал закрывать свои уши от оглушающего звонка и умолял себя проснуться. Мой разум же умолял проснуться не только его, но и себя самого.       Гудки прекратились, и наступила удушающая тишина. В этот момент я слышал размеренное дыхание Кима и шуршащие звуки, доносящиеся от его рук. Он рыскал в своём кармане и пытался отыскать что-то. Достав из него резинку для волос, он положил её наверх будки, в последний раз грустно улыбнулся своему отражению и очнулся на заправке перед машиной, в баке которой был вставлен пистолет, подающий неприятно пахнущий бензин.       Стоило крышке бачка закрыться, как из окна автомобиля вылетело несколько зелёных банкнот и машина рванула прочь. Нашему удивлению не было предела. Он достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой и закурил. Из его рта густым облаком вылетал сероватый дым, мгновенно растворявшийся в темноте ночи. Докурив, Ким бросил тлеющую сигарету на бумагу, после чего я увидел несколько искр из бензобака, а следом и оглушающий взрыв.       Дыхание спёрло, а сердце, казалось, вовсе замерло. Я кричал, плакал и умолял, чтобы всё это было лишь сном. Умолял, чтобы мне это всего-то показалось. Умолял, бил по экрану, сдирал руки в кровь, рвал на себе волосы, бил в грудь кулаками, чтобы хоть как-то заглушить гул, заполнивший разверзнувшуюся внутри меня пустоту.       Экран потемнел, а я так и остался стоять на коленях и горько рыдать.       И если это всего лишь сон, то я хочу проснуться.