Can you save everyone?

Дым рассекал прохладный воздух, повсюду распространяя редковатый молочный туман, который медленно расплывался перед глазами и проникал внутрь легких сладким, дурманящим запахом. Немного подрагивая, твердая рука, покрытая многочисленными ссадинами и шрамами, легла на щербатую деревянную поверхность. Кисть была сжата в кулак, костяшки пальцев побелели от напряжения. Подняв голову, человек встретился с его глазами. Они были затуманенными и неподвижными, словно лишенными жизни. Пустой взгляд был направлен куда-то в даль. Из чуть приоткрытых бледных губ все еще с каждым выдохом вылетало облако табачного дыма. Помещение постепенно заполнялось невыносимым приторным запахом, но они привыкли к этому. К его любимому наркотику. Почти безжизненное тело оставалось неподвижным до того момента, пока человек, стоящий рядом, не протянул свою руку к нему и не положил на старый деревянный стол небольшой предмет. От этого в полной тишине прозвучал глухой удар. Спустя несколько секунд серые зрачки дрогнули, и туманный взгляд медленно переместился ниже, сфокусировавшись на столешнице. На бледном лице отразилось удивление. — А мне казалось, что ты слишком глуп для такого. — старик разжал кулак и потянулся к черному предмету, — Однако же, не так сложно постараться для своего босса. Подошедший человек смело кивнул, и произнес, подойдя ближе: — Думаю, Вы заходите услышать мой рассказ. — Мне это не особо интересно. — главарь откинулся на спинку кожаного кресла, — Разумеется, ты сделал все в точности как сказал я. Нет смысла в том, чтобы размусоливать мне это. Меня интересует лишь одно. Насколько точно ты все рассчитал. — Предельно точно. Мы подобрались уже слишком близко, чтобы совершать ошибки, босс. — хриплым шепотом ответил тот. Рот старика исказился в язвительной ухмылке. — Обычно их совершаете именно вы. — он внимательно рассматривал неизвестный черненький предмет, — Надеюсь, ты понимаешь, что упустить его во второй раз будет недопустимо. Мужчина снова кивнул, но уже менее уверенно, молча наблюдая за сухими и грязными пальцами, скользящими по деревянной поверхности. - Les grands embrasements naissent de petites étincelles.  — вновь устремив свой взгляд вдаль, тихо пробормотал главарь. Его грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе, и иногда всем его приближенным казалось, что в один момент приторный дым заполнит старика полностью, не позволяя дряхлому сердцу сделать еще хоть один удар. — Покажи мне, как он работает. Взяв черный предмет в свою ладонь, молодой парень ногтем сдвинул что-то на его задней панели, от чего раздался характерный щелчок. Убедившись, что устройство в порядке, он второй рукой вытащил из кармана еще что-то очень маленькое — по размерам оно было намного меньше, чем первый прибор. Тонкая панель, покрытая многочисленными вырезами и цветными сплавами. — Прикрепив жучок ко всему, чему захотите, вы сможете прослушать все происходящее рядом, если вставите чип в базу данных. — он протянул обратно оба устройства. — Надеюсь, мне не придется сомневаться в этом. — главарь внимательно вертел в руках незамысловатую пластинку, — И в том, что ты справишься. — Всегда справлялся. — холодно проговорил в ответ тот. — Рад это слышать. Старик резко поднялся с уже изрядно потрепанного кресла. По росту он не уступал своему собеседнику, а по силе значительно превосходил его, несмотря на свой немалый возраст. Никто не осмеливался даже подумать о том, чтобы произнести вслух что-то перечащее вечным правилам главаря. Вгоняя в такой страх своих приближенных, он пользовался своими безграничными возможностями, не упуская ни единого шанса. — Сейчас в твоём распоряжении два часа. Я жду результат. Прикепишь устройство и сообщишь. — приказал он, выходя из-за стола. — Мне занимать пост вновь? — поинтересовался мужчина. — Этим займется второй. Мы зашли уже слишком далеко, чтобы завершать ошибки, помни об этом, — передразнил главарь откуда-то из-за каменной стены. Его низкий голоз эхом отдавался от бетонных потолков и проносился по сырому подвалу. — Все изменилось. Нам хватит нескольких суток, чтобы закончить начатое. Теперь дежурство будет постоянным. А ты нужен мне для другой работы. Вздохнув, человек кивнул, и поняв, что разговор окончен, скрылся в тёмном коридоре. **** Чонгук с интересом провёл пальцем по пыльному стеклу, от чего на нем остался еле заметный след. Несколько пылинок взметнулись в воздух и тут растворились в лучах солнца, освещавшего комнату. Вот уже несколько минут он рассматривал фото, которое обнаружил за кучей старых книг, которые были неаккуратно навалены на самой верхней полке стеллажа. Когда-то ярко-серебристую рамку покрывала мягкая пыль — видимо, старший не особо любил наводить порядок в таких укромных местах. Да и сам Чонгук не заметил бы её, если бы не полез за каким-то журналом, приковавшим его внимание. На фотографии был изображён Чимин, ещё лет пятнадцати, и несколько парней рядом с ним, примерно того же возраста. Ярко улыбаясь, они стояли, обняв друг друга за плечи, маша и крича что-то в камеру. В руках у них Чон заметил почетные грамоты — кто-то поднял их вверх, а кто-то крепко прижал к себе. Счастливая команда, подумал он, вспомнив о том, что Чимин рассказывал о своей любви к спорту в старшей школе. Неважно, какому, он просто любил чувствовать все то, что переполняет тебя, когда ты осознаешь свою значимость в в одном большом, дружном коллективе. Жаль, что фотографии не передают эмоций. Из раздумий его вывел звук щелкнувшего дверного замка, и, вздрогнув, Чонгук бесшумно отошел от стеллажа. — Привет. — рассеянно бросил Чимин, разглядывая что-то на экране своего телефона и одновременно стряхивая с себя обувь. Чон поспешно плюхнулся на стоящую рядом кушетку, — Привет. Как день прошел? — в ответ спросил он, наблюдая за неудачными попытками старшего одной рукой стянуть с себя джинсовку. — Думаю, не хуже, чем обычно. — пробормотал тот, и, наконец, отвел глаза от экрана, проходя в комнату, — А как ты? Парень пожал плечами. — Так же. Пак подошел к широкому окну, и, немного прикрыв его, забрался на подоконник, прислонившись спиной к стеклу. Он поджал под себя колени, обхватил их руками и положил на них подбородок. Проникавший в комнату летний ветер разувал его и без того растрепанные светлые волосы. Подставив свое лицо теплому потоку воздуха, Чимин устало выдохнул и спросил: — Никаких проблем? Все нашел? У меня в некоторых местах небольшой бардак, никак не могу разобрать. — Все нормально. — хмыкнув, Чонгук хотел сказать что-то еще, но на несколько секунд запнулся, — Вы… Выяснили что-нибудь новое? Чимин покачал головой. — Кроме того, что тебя не стоит оставлять одного — ничего. — снова вздохнув, ответил он. Чон скользнул по старшему внимательным взглядом. — Ты собираешься куда-то еще? — озадаченно произнес парень. — Вообще, да… — задумчиво сказал Чимин, переведя взгляд на него, — Я хотел проехаться на велосипеде до одного места. Не хочешь составить компанию? Чон удивлённо поднял голову, и тут же столкнулся взглядом с яркими голубыми глазами. — Я… Было бы неплохо. — сбивчиво ответил он, убирая с лица спадающие на глаза пряди. — Отлично. — Чимин, усталость которого словно испарилась в один момент, слез с подоконника и продолжил, — Возьмёшь один из моих, думаю, оба еще в неплохим состоянии. Чонгук тоже встал с дивана, быстро натянул поверх майки толстовку — летняя погода не давала о себе знать — и поспешил за старшим, который уже успел вновь обуться. Вскоре оба уже шли вдоль железного забора, огораживающего двор. В один момент Пак резко свернул куда-то — оказалось, к небольшой парковке. Пара неплохих велосипедов была прикреплена к специальной металлической стойке. Чимин стал копаться в карманах ветровки, отыскивая ключи к цепям. Внимание младшего вдруг привлек поставленный рядом байк, вычищенный до блеска и, на вид, совсем новый. — С детства мечтал о нем, наконец, взял в аренду на несколько месяцев, — произнес тот, проследив за взглядом Чона, — Не самый лучший, но мне нравится. Никогда не пробовал на ездить на таком? — Нет, — ответил он, проводя рукой по сверкающему металлу, — И сложно? — Со временем привыкаешь. — парень открепил велосипеды, и, внимательно осмотрев каждое колесо, продолжил, — Ну, вроде все в порядке. Чонгук взял руль одного из них, и осторожно залез на сиденье. Кажется, в последний раз он был на велопрогулке несколько лет назад, и сейчас чувствовалась некая неуверенность. Вообще, Чон не любил особо активничать, предпочитая прогулки отдыху дома. Но сейчас желание проводить больше времени с Чимином взяло вверх, да и одиночество давало о себе знать. *** Объезжая неаккуратно припаркованные машины, они выехали на тротуар, сплошь покрытый лужами от только что прошедшего дождя. С каждой минутой влажный воздух становился все холоднее, прохладный летний день медленно уступал еще более прохладному вечеру. От намокшего асфальта вверх поднимается невидимый пар, какой всегда появляется после проливного ливня. Образовавшиеся мокрые пятна на дорогах постепенно становятся больше. Несмотря на невысокую температуру, в воздухе царит приятная духота. Дорога почти пустая, а редкие прохожие спешат забраться под крыши зданий, с которых потоками льется вода из сточных труб. Понемногу ливень превратился в морось, и теперь падают лишь отдельные капли, с шумом ударяясь о намокшую дорогу. Небо, раньше покрытое густыми тучами, теперь постепенно наливается голубыми, розовыми и рыжими красками. Глубокие лужи начинают поблескивать разными цветами, словно водная гладь моря. Медленно начинался закат. Солнце еще лишь немного задевает собой горизонт, уже почти полностью выходя из-за серых дождевых облаков. Его яркие лучи падают на землю, позолотой отсвечивая в окнах домов и многочисленных витринах. Сверкая, последние капельки стекают с намокших листов деревьев. Шумевший ранее ветер успокаивается, и душный воздух словно застывает на месте. Гул ливня и машин сменяется тишиной, которая вскоре тоже разрушится на тысячи осколков — звуки будут становиться громче, а голоса ярче. Из нежно-голубого небосвод медленно переливается в мягко-розовый цвет. Словно щенок, Чимин трясет намокшими волосами, смахивая с них многочисленные капли, которые разлетаются в разные стороны. Прямо в глаза бьет яркий свет, и он невольно жмурится. Насквозь промокшая ветровка, раньше накинутая на плечи, теперь завязана на поясе. С наступлением вечера дышать становится чуть легче, и оба свободно вдыхают полные легкие холодного воздуха, не уступая усталости. Он резко затормозил около очередного здания, от чего ехавший следом Чонгук от неожиданности чуть не налетел сзади. Пак слез с кожаного седла, и, сдвинув носком ботинка подножку, прислонил велосипед к кирпичной стене. Он кивнул парню, чтобы тот сделал тоже самое, и провел ладонью по лбу, убирая назад спадающие на лицо пряди. Наконец, почувствовалось легкое дуновение ленивого летнего ветерка, и Чимин облегченно вздохнул, подставив лицо освежающему ветру. Чон тоже припарковал свой велосипед, и прислонился спиной к зданию, восстанавливая сбившееся после долгой езды дыхание. Они остановились в одном из самых тихих районов Сеула — кроме них на дорогах не было ни души. Из-за дождя, или народ здесь вообще ходил редко, но Чонгуку это было явно по душе. Через дорогу за высоким забором были видны макушки многочисленных деревьев — рядом находился небольшой парк. Здание, к которому они подъехали, было не особо приметным, как и, впрочем, все постройки неподалеку, и было сложно предположить, что же потребовалось старшему здесь. — Зайдешь со мной или хочешь подождать снаружи? — спросил Чимин, подойдя к каменным ступенькам, — Я всего на несколько минут, нужно забрать кое-что из ремонта. — Наверное… Я подожду здесь. — немного погодя, ответил Чон. Старший кивнул, и, поднявшись, скрылся за тяжелыми деревянными дверьми. Парень отвел взгляд и вновь огляделся по сторонам. Толстовка, надетая поверх майки, защищала от похолодевшего воздуха, и он попытался спрятать даже ладони в длинных рукавах. Голова неприятно прислонялась к сырой кирпичной стене, но Чонгук не обращал на это внимание, обводя взглядом окрашенный уже в нежно бордовый цвет небосвод. Вскоре его внимание привлек человек, вышедший из-за угла — значит, кто-то здесь все-таки ходит. Такой же намокший, он неторопливо направлялся в его сторону, с размаху наступая на лужи, от чего во все стороны разлетались грязные брызги. Когда он проходил мимо, Чон невольно отшатнулся, и поймал на себе недоуменный взгляд. Свободно выдохнул он только тогда, когда человек скрылся из виду. Кажется, теперь Чонгук еще долгое время будет в страхе шарахаться от незнакомых людей. Не прошло и пяти минут, как Пак вновь показался на ступеньках здания. — Если ты не против, мы можем оставить велосипеды здесь, и провести некоторое время в парке. — произнес он, закидывая рюкзак, висевший ранее на ручке руля, на плечи, и кивнул в строну дороги, — Мне кажется, погода уже лучше. — Конечно, пойдем, — поспешно ответил Чон, — Только, я не очень хорошо этот район, так что… — Я знаю его отлично. — хмыкнув, перебил Чимин. Они направились к переходу, и оба по привычке замерли, но машин, проезжающих здесь так же редко, даже не было видно. Внезапно теплая ладонь Чимина легла на его запястье и потянула вперед. Словно маленькие дети, они перебежали через пустовавший переход, будто через оживленную трассу, и стали искать вход. Калитка, со скрипом качавшаяся на ржавых петлях, находилась совсем недалеко. Как и ожидалось, старый парк тоже пустовал. Залитые лужами тропинки петляли между деревьев, листья которых словно сверкали под лучами заходящего солнца. Пак протянул руку вверх и дотронулся до раскидистой ветки ели, которая была прямо над головой Чонгука. С нее тут же посыпался целый водопад золотистых брызг. Младший недовольно фыркнул и от неожиданности отпрыгнул в сторону, тряся намокшей макушкой. — Дурак… — смеясь, бросил он, смахивая с волос и лица капельки воды. Белая толстовка Чона покрылась множеством крапинок, словно от очередного дождика. На его лице играла улыбка, такая счастливая, но такая редкая, и Чимин невольно замер, не в силах оторвать от нее восхищенного взгляда. Да, он любовался им. Каждым его движением, словом, его эмоциями и привычками. Пак успевал ловить взглядом каждое удивление, восторг, каждую улыбку, изредка проскальзывающую на всегда непроницаемом лице. Сверкающие в глазах едва заметные искорки, небольшие ямочки на щеках, слегка покрытых румянцем — казалось, что еще может сделать его настолько счастливым?.. Ему так хотелось замечать ещё больше. Никогда не знаешь, чем вскоре придётся рисковать ради человека, о существовании которого ты и не догадывался несколько дней назад. Но, чёрт, Чонгук действительно был тем самым исключением для него. С каждой секундой Чимин все больше осознавал, что чувство привязанности, в вперемешку с таким ярким чувством симпатии и влечения связывались в тугой клубок внутри. Это было чем-то очень новым, и уже настолько ценным, словно способным разбиться на тысячи мелких осколков от малейшего неосторожного движения. Конечно, он готов отдать многое, чтобы день изо дня с наслаждением любоваться этой улыбкой — такой невинной и беззащитной. — Холодновато становится, — выводя его из транса, прозвучал голос Чона, который, оказывается, не ушел вперед, а был совсем рядом. На его голову теперь был накинут капюшон промокшей толстовки, и из-под него торчали растрепанные черные пряди. — Ммм, да, — произнес Чимин, ветровка которого все еще была завязана на поясе, а плечи обдувал свежий ветер. Он внезапно почувствовал укол совести, — Ты хочешь зайти куда-нибудь? — Нет, все хорошо… — пробормотал Чонгук, и вдруг задержал на Паке внимательный взгляд, резко остановившись и осматривая его с головы до ног. — Эй. Ты чего? , — заметив это, с улыбкой спросил парень, — Что-то не так? Младший замялся, но через несколько секунд решительно потряс головой и тоже улыбнулся. Они за пару минут прошли основную дорогу, покрытую шатающейся плиткой, о которой уже давно никто не заботился. В щелях и небольших углублениях от каждого неосторожного шага хлюпала застоявшаяся вода. После того, как дорога кончалась, перед ними открывалось большое пространство, сплошь из кочек и неаккуратно набросанного песка. Каменистая почва, как и, в принципе, все в этом парке, была залита глубокими лужами, в которых ясно отражалось небо. По бокам были хаотично рассажены деревья, густо разросшиеся в разные стороны. Их основания уже давно были погребены в кучах высохших листьев, которые, казались, провели здесь немало веков со своей первой одинокой осени. Сбоку, в десятках метров от них, сиротливо возвышалась над кронами елей каменная скульптура, покрытая многочисленными трещинками. Судя по тому, что можно было увидеть сейчас, раньше она служила небольшим фонтаном, освежающим усталых прохожих в знойные дни. Этот парк был наполнен сотнями отголосков далекого прошлого. Смотря под ноги, они аккуратно переступали через лужи, медленно наступая на мокрую, зыбкую землю, еле удерживая равновесие. В один момент Чону пришлось ухватиться рукой за крепкое плечо Чимина, чтобы не упасть в очередную углубленность, но, кажется, тот был не против. Облегченно вздохнул младший только тогда, когда они минули неприятную часть, выйдя на более сухую и ровную почву. Повсюду на ней были разбросаны камни, осколки стекла, и листва, которую беспокойный ветер то и дело поднимал в воздух. Теперь от старой скульптуры их отделяло всего несколько шагов. Кажется, раньше это был ангел, поднимающий руки к небу — очертания были неясными, но за спиной все еще виднелись два обшарпанных крыла. — Знаешь, я никогда не был здесь раньше. — тихо произнес Чонгук, коснувшись рукой холодного камня. От прикосновения кожа покрылась мелкими мурашками, и, вздрогнув, он продолжил, — Похоже, кроме нас, здесь почти никто не бывал. Ты знаешь что-нибудь об этом месте? Чимин покачал головой, обходя статую. — Я был здесь всего один единственный раз, несколько лет назад. Все было таким же пустым и унылым. По-моему, здесь и правда никто не бывает — проговорил он, рассматривая что-то под ногами, — Но мне нравится здесь. — Да, и мне тоже… — прошептал Чон, устремив взгляд во вновь затянувшееся облаками небо, — Значит, ты хорошо знаешь эти улицы? — Достаточно хорошо, — подумав, ответил Пак, — Я вырос здесь. Парень удивленно посмотрел на него — он явно не ожидал подобного ответа. Увидев реакцию друга, старший хмыкнул, и, оглядевшись, кивнул в сторону невысокого дома, едва заметного за верхушками других построек. Не было понятно, жил в нем кто-то сейчас, или же старое здание пустовало — в затемненных окнах не было видно ни единого огонька. — Лет двадцать это место было одним из самых оживленных и шумных, а сейчас… Сам видишь. Чонгук понимающе кивнул и задумался. — А я приехал сюда только тогда, когда мне было двенадцать. Мне бы хотелось лучше знать этот город. — Правда? — переспросил Чимин, пристально посмотрев на него, — Откуда вы приехали? — Из Румынии. — со вздохом проговорил тот, отстраняясь от каменной поверхности, — Я родился там, но моя семья родом из Кореи, и в один момент нам потребовалось перебраться сюда. — Звучит не очень. — Пак положил руку на его холодное плечо, и почувствовал, что мягкая ткань толстовки промокла почти насквозь, — Ну что, пойдем обратно? Ты весь замерз. Чон хотел добавить что-то еще, но передумал, и, вновь вздохнув, произнес: — Пойдем. *** Стрелка старых часов передвигалась медленно, с невыносимо громким и неприятным звуком, словно желая оглушить Чимина каждым своим щелчком. Он перевернулся на спину и медленно выдохнул, пытаясь наконец расслабиться и провалиться в сон. Его рука была чуть спущена вниз, и, размышляя о чем-то, парень пытался подцепить ею пару пылинок из-под кровати. Палец наугад скользил по деревянной поверхности пола, но нащупать мягкие пылинки ему никак не удавалось. Наконец, забросив это занятие, он вновь перевернулся на живот, обхватив злочастную подушку обеими руками. Свет от ярких фонарей проникал в комнату, совсем немного заливая ее белым светом. Чимин уныло разглядывал дверной косяк, уткнувшись подбородком в твердую ткань. Глаза, давно привыкшие к сумраку, не чувствовали ни капли усталости, что раздражало его еще больше. В горле уже давным-давно пересохло, но он не хотел вставать, не желая спугивать сонливость. Но, осознав, что нога, уже давно поджатая под себя, сильно затекла, Пак не выдержал, и сбросил с себя одеяло. Босые ноги коснулись паркета, и, еще раз прислушавшись, он аккуратно встал с кровати, опираясь на деревянную спинку. Подождав, пока непрятные ощущения в голени пройдут, Чимин сделал несколько шагов, не разрушая ночной тишины. Голыми ступнями он медленно нащупывал дорогу, пробираясь по темной комнате, словно хищная кошка. Дойдя до двери в холл, парень осторожно вышел, оставив ее немного приоткрытой. В отличии от душной комнаты, в коридоре было прохладно, и на секунду Пак замер, вдыхая свежий воздух. Дверь в гостиную, где спал Чонгук, тоже была оставлена открытой. Тишину по прежнему нарушало лишь отдаленное тиканье маятника. Без проблем добравшись до небольшой кухни, Чимин налил стакан воды из стеклянного кувшина, украшенного десятками листиков и вишенок. Уставившись в темноту, он медленно глотал холодную воду, понимая, что вряд ли сможет заснуть теперь. Не так уж и часто его мучила такая сильная бессонница. Так же бесшумно, он прошел обратный путь по коридору, в этот раз остановившись возле комнаты Чона. В его планы не входило разбудить младшего, но интерес взял вверх, и Пак осторожно просунул голову за дверь, пытаясь не издавать ни единого звука. Кажется, не только он не смог уснуть сегодня. Чонгук сидел на кровати, почти на самом краю. Его колени были поджаты, а носом он уткнулся в сложенные на них руки. На лоб неаккуратно падали темные пряди, полностью скрывая его. Одеяло лежало недалеко от него, как и подушка, отброшенная куда-то в сторону. Шорты были лишь до колен, открывая вид на тонкие, ровные ноги, сейчас плотно прижатые друг к другу. Его плечи лечи еле заметно дрожали, и только сейчас Чимин услышал тихие, приглушенные всхлипы. Чон так сильно старался не разрушать воцарившуюся тишину. Пак сделал несколько бесшумных шагов в сторону кровати. Нет, кажется, он не слышит его — благо, паркет почти не скрипел, и парень, подойдя к ней, аккуратно опустился на мягкую поверхность. Стараясь игнорировать до боли сжимающееся сердце и его глухие удары, Чимин подождал несколько секунд, а затем медленно протянул руку. Осторожно, не желая напугать Чона, старший дотронулся до его лохматой макушки и нежно провел по ней ладонью. От неожиданного прикосновения Чонгук вздрогнул, а затем замер на какое-то время. Набравшись сил, он поднял залитое слезами лицо от сложенных рук. Чимин пододвинулся ближе, осторожно убирая спадающие на опухшие глаза пряди. Не в силах больше сдерживаться, Пак обнял младшего за плечи и крепко притянул к себе. — Х-хен… — хрипло прошептал парень, уткнувшись носом в теплую шею старшего и ещё крепче прижавшись к нему. Чимин мягко гладил его по спине, чувствуя, как сильно напряжено тело Чонгука. — Гук-и… — шепотом выдохнул он прямо на ушко младшему, — Ты весь дрожишь… Тот покачал головой, и уткнулся подбородком в крепкое плечо Пака. — Я… Разбудил тебя? — выдавил он, глотая соленые слёзы. — Нет… — тихо произнёс Чимин, носом зарываясь в его растрепанные волосы, — Чонгук, тебе станет лучше, если ты не будешь сдерживать себя. Пожалуйста, поверь мне… — Чимин-а… — всхлипнул он, и обхватил его длинную шею обеими руками. Слёзы полились сильнее, стекая по покрасневшим щекам и подбородку. Из горла вырвался хриплый стон, и Чон, больше не в силах сопротивляться, положил голову на его плечо, заглушая рыдания в мягкой ткани уже намокшей майки. Голова кружилась, и он отчаянно осознавал, что падает куда-то, откуда выбраться уже не сможет. Чёрт, он был так подавлен и опустошен сейчас. Не чувствуя и не видя ничего, кроме слез, ему хотелось только одного — никогда больше не разжимать этих крепких объятий. Он не знал, как бы справился без Чимина. — Хен побудет с тобой, пока тебе не станет легче, малыш. — прозвучал мягкий голос совсем рядом. Тёплые руки нежно обхватили его талию, полностью захватывая тело в свои путы. Дрожа, Чон ещё крепче прильнул к старшему. — Чонгук-и… Как часто тебе становится хуже? — тихо произнёс Пак. — Я плачу каждую ночь, х-хен… — подрагивающим голосом ответил Чонгук, — Я… Мне т-так страшно… Сделав небольшую паузу, старший закрыл глаза и сказал: — Знаешь… Когда я начинал работать здесь, моим первым делом было расследование пропаж многих людей. Мне дали в напарники мужчину, довольно старого, он уже давно был следователем, и почти не говорил со мной. Однажды, он даже оставил меня на месте, где мы искали что-то… Было так сложно переживать все это по началу. Я был так раздавлен и напуган, так как со мной никто не хотел разговаривать, я просто начал делать свою работу. — рассказал он, — А увидев тебя, узнав тебя лучше, мне показалось, что ты был таким сильным, и всегда так хорошо держался, не смотря на то, что ты пережил… — Но я не сильный. — всхлипывая, перебил его Чон, — Я никогда им не был. — Ты и не слабый. — нежно прошептал тот, — Чонгук, я бы так хотел, чтобы ты был счастлив сейчас. Я сделаю все для того, чтобы это было так, и хочу, чтобы ты тоже поверил мне. Голову медленно отпускало, и Чон чувствовал, как пульс постепенно восстанавливается. Он медленно отстранился, смущенно вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — С-спасибо тебе, Чимин… Старший аккуратно зачесал назад его мокрые чёрные пряди своими пальцами. — Ты не против, если я останусь с тобой?.. — мягко спросил он. Замерев на несколько секунд, Чонгук вновь обессиленно положил голову на его грудь. — Останься… Пожалуйста… Пак улыбнулся, и наклонился к голове парня. Он осторожно коснулся горячими губами его лба. — Постарайся заснуть сегодня, малыш.