Часть 9
14 ноября 2018 г., 18:30
Хосок скользил взглядом по интерьеру кафе, припоминая, когда он так последний раз сидел в аналогичном месте в непринуждённой обстановке. Это вполне можно было назвать свиданием, но последнее у старшего было в подростковом возрасте, которое он мог вспомнить, а пару лет обходилось как-то без подобных мероприятий. А сейчас Чон с неким восхищением наблюдал за омегой, что разместился напротив него и перелистывал меню. Сам же альфа уже давно выбрал и не смог отказать себе в удовольствие любоваться юношей. Юнги сидел забросив ногу на ногу и вчитывался в наименования блюд. Его угольные волосы были аккуратно уложены, кожа светилась словно изнутри, а лисьи глаза, обрамленные пушистыми ресницами, сияли, будто в его зрачках был личный космос. Хосок любовался тонкими длинными пальцами на хрупких кистях, он ловил каждое его движение, даже эти складочки хлопковой рубашки молочного цвета, словно в память вбивал, не желая когда-либо забыть. Пролистав ещё несколько страниц, Юнги закрыл меню и, взвёл на альфу взгляд, тепло ему улыбаясь, немного оголяя дёсны. Рука неторопливо дотянулась до кисти старшего, которая покоилась на столе, и накрыла её, переплетая пальцы. Омега глядел прямо в глаза, поправляя свою чёлку, чтобы смотреть истинному непосредственно в его омуты.
— Я выбрал. Я буду фетучини и безалкогольную Пина Коладу, — юноша чуть приподнялся, осмотрелся и стремительно дотянулся до Хосока, оставляя практически невесомое прикосновение своих губ на его.
— Хорошо, — слегка приподняв уголки рта в улыбке после такого милого поцелуя, выговорил старший, поглаживая большим пальцем ладонь омеги. Жестом подозвав официанта к себе, молодой мужчина откинулся на спинку мягкого кресла, другой рукой захлопывая лежащее перед ним меню.
— Готовы сделать заказ? — официант по-доброму улыбнулся, щёлкая ручкой, и сосредоточил свой взгляд на альфе.
— Да, мне, пожалуйста, ростбиф с соусом тоннато и бокал красного-полусладкого на ваше усмотрение, а моему спутнику фетучини и Пина Коладу, без алкоголя.
Официант живо шуршал ручкой по белоснежным листам небольшого блокнота, кивая, и попросил подождать минут пятнадцать — двадцать, скрываясь меж столиков. Хосок проводил его глазами, поджимая губы, и негромко хмыкнул, снова отдавая всё своё внимание истинному.
— Вино? — Юнги нахмурился и сдавил ладонь альфы, поглаживая большим пальцем тыльную сторону. — Ты же вроде за рулём, или тигру ничего не стоит прокатиться подшофе по улицам города? — омега улыбнулся и потянул руку старшего на себя, наплевав на других посетителей, и уложил ладонь Чона на свою щёку, слегка об неё ластясь. Альфа приподнял сильнее уголки губ, очертив касанием область от крыла носа по щеке, и чуть наклонил голову набок.
— У меня огромный опыт в этом деле, — с улыбкой в голосе проговорил альфа. — Да и один бокал, с него ничего не будет.
Юнги закрыл глаза, подаваясь навстречу приятным прикосновениям и ласке. И чёрт бы побрал, ему слишком сильно нравилось это ощущение, такое интимное, трогательное, нежное. И лишь трепет в груди его беспокоил. Где-то в голове омега сам себе кричал, что нельзя, что это ненужное чувство, но неужели истинность и любовь спрашивали когда-то чужого мнения? Юноша удручающе вздохнул, стремясь душить это чувство, и продолжить играть. Но что-то раскалывалось, расходилось по швам, стоило только посмотреть Хосоку своими чёрными, словно ночное небо, глазами, едва коснуться, подарить нежность, и Мин терял почву под ногами и, если честно, ему это нравилось.
— Ты ведь знаешь, как прекрасен сейчас? — рассматривая расслабленные черты юного лица, проговорил Чон, продолжая невзначай водить пальцем по тёплой мягкой коже. Хосок неотрывно скользил глазами, подмечая мельчайшие детали, которые в ночных сумерках заметить не мог. От сказанного старшим омега потупил взгляд вниз со смущённой улыбкой на лице. Прикусив нижнюю губу, он всё же поднял на альфу глаза и, схватив его руку сильнее, встал прямо из-за стола, и потащил его за собой. Юноша выискивал укромное место, и нашёл. За небольшой ширмой, где, как правило, стояли вешалки для верхней одежды, омега прижался спиной к стене и, схватив Хосока за грудки, привстал на носочки, и притянул к себе, впиваясь в его уста. Опустив одну ладонь на поверхность стены около головы младшего, а второй скользнув по точёной талии, приобнимая и прижимая к себе, молодой человек с лёгкой ухмылкой отвечал на поцелуй, прикрыв глаза, и ставя одну ногу так, чтобы та упиралась коленом в стену между бёдер юноши, словно прижав того ещё ближе. Хосок немного покусывал нижнюю губу Мина, пройдясь по ней языком, чувствуя приток адреналина в крови и состояния некой эйфории. Несмотря на то, что это являлось общественным местом, с губ Юнги сорвался несдержанный стон прямо в рот альфы, который тот услышал даже слишком хорошо. Омега неспешно переместил руки с груди старшего на его плечи, а потом и вовсе обнял за шею. Где-то внутри него словно бурлил вулкан желания, нежности и чувства собственности. В такие моменты он готов был бросить всё, прижаться к истинному, сесть у его ног, покориться, позволить пометить себя, присвоить, но сразу же в голове словно включалась сирена, не давая омежьей сути взять верх. Особенно теперь, когда истинный был так близко и настолько опасным было это расстояние.
Оторвавшись от мягких уст с громким пошлым чмоком, Хосок прильнул к белоснежной шее, где ещё выглядывали следы от недавних засосов, от вида которых зубы сводило до омерзительного скрежета. Чон лишь слегка покусывал молочную кожу, стараясь не травмировать и метить, хотя очень хотелось, но альфа удерживал себя, вдыхая носом любимый аромат, и прикрыл глаза.
— Малыш, — прохрипел старший, облизывая свои губы, и повёл носом по изнеженной коже, оставляя лёгкие прикосновения на шее. Юнги прикусил нижнюю, чтобы громко не простонать. Мозг отключился совершенно. Он прикрыл глаза, укладывая ладонь на затылок старшего, и слегка надавил в безмолвной просьбе. Юноша даже пахом вперёд подался. Крышу снесло бесповоротно. Стоило услышать такое пропитанное нежностью обращение, как Юнги словно протрезвел от опьяняющего чувства и истинности. Омега, чтобы альфа ничего не заподозрил, плавно переместил ладонь с затылка на щеку, заставляя соприкоснуться лбами, и прикрыл глаза.
— Я люблю тебя! — негромко проговорил он, улыбаясь лишь для Хосока так, словно в этой улыбке скрывалась вся нежность и любовь.
— Уже слышал, — вымолвил Чон в ответ, ловя приподнятые уголки губ омеги взором из-под прикрытых век. — Я тебя тоже.
— Нас, кажется, официант заметил, — тихо засмеялся Юнги, и прижался грудью к крепкому торсу старшего, заключая его в объятия. — Когда ты рядом, мне так спокойно, все обязанности, ссоры, разногласия с другими людьми, ответственность, все проблемы отступают. Есть только ты и твоё безграничное тепло. Мне давно так спокойно не было, — и омега говорил правду, хоть и не хотел. Юнги ощущал, что уже привязывался, соединял души, его манило. Мин желал вот так вот прижиматься, вот так вот стоять, делиться эмоциями и поглощать в себя чужие чувства. Слушая негромкий голос омеги, Хосок легко приподнял уголки губ, прижимаясь щекой к тёмной макушке. Он расположил свои ладони на пояснице юноши, обнимая и прикрыл глаза.
— Тогда я сделаю всё возможное, чтобы не отнимать у тебя эти ощущения, — еле слышно изрёк старший, перебирая в пальцах материю верхней одежды Юнги, и оставил невесомое прикосновение губ на виске. Омега удовлетворённо улыбнулся, прикрывая веки, и втянул запах альфы, испытывая наслаждение от аромата мёда и имбиря. Чуть отстранившись, он заглянул старшему в омуты и прошептал:
— Я обязательно поговорю с Намджуном и отцом, я искренне надеюсь, что они поймут и наплюют на вражду. Мы только утром виделись, а я соскучился, словно без чего-то чрезвычайно важного остался, хотя ты и так моё важное, — Юнги уложил ладонь на щёку Хосока и мягко, ласково, неспешно провёл по скуле. Альфа прикрыл на миг глаза, тяжело вздыхая, и снова направил взгляд на младшего, чуть склонив голову набок.
— Я искренне надеюсь, что они поймут, — вздохнул Чон, обхватив пальцами тонкое запястье омеги, и поднёс его руку к своим устам, нежно касаясь ими алебастровой кожи. Юнги немного улыбнулся, всё же смущаясь, отчего лёгкий румянец показался на нежных щеках. Юноша тяжко вздохнул, когда по коже, как по щелчку пальца, побежали мурашки. Чересчур жаркие, непомерно приятные ощущения.
— Нам, наверное, стоит вернуться, — прошептал он, не убирая взора с лица истинного. Кивнув, Хосок несколько отстранился, освобождая тонкое запястье из хватки своих пальцев, и разместил одну руку на талии Юнги.
— Да, пойдём, — прошептал Чон, наклонив голову к уху омеги, и слегка повёл носом по виску, — Любимый.
И от этого «любимый», сердце в грудной клетке неистово затрепыхалось так, что ноги подкашивались, стоило только понять, какой интонацией и кем это было сказано. Омега ничего не ответил, лишь улыбнулся глупо, боясь выдать дрожь в голосе. Он прижал щёку к плечу истинного и неторопливо ступал рядом с ним. С Хосоком было уж очень уютно.
Старший подвёл юношу к столику, подмечая, что их заказ уже принесли, и убрал кисть с талии омеги, помогая ему сесть на место. Поправив рукава своей чёрной рубашки, молодой человек занял стул напротив Юнги и стремительно подарил омеге лёгкую улыбку, перед тем, как отвлечься на загоревшийся экран телефона. Удобно расположившись на стуле, Мин взял в руки столовые приборы и, хотел было приступить к трапезе, как увидел, что Хосок отвлёкся на гаджет. Окинув взглядом лицо альфы, а после и телефон, омега несколько нахмурился.
— Хо, что-то произошло? — обеспокоенно поинтересовался он, откладывая вилку и ложку. Чон мотнул головой, снимая мобильный с блокировки, и быстро скользнул взглядом по сообщениям и паре пропущенных вызовов, что успели появиться, пока альфа был занят своим истинным.
— Так, по работе, — ответил Чон, стуча пальцами по экрану, набирая сообщение. Юнги чуть поджал губы и потупил взор вниз. Он бросил взгляд на свои руки, которые сложил на коленях, и тихо проронил:
— Ты сейчас уедешь, да? — он сильнее свёл брови вместе, испепеляя свои пальчики опечаленным взглядом, и вонзился в ладошки ногтями, оставляя следы — полумесяцы. Хосок оторвал глаза от экрана телефона, подмечая грустный вид своего спутника.
— Нет, — альфа покачал головой, отправляя сообщение, и заблокировал телефон, укладывая его на место. — Я уеду, если только будет что-то серьёзное, а так Чонгук сам справится. У меня выходной, и я намерен посвятить его тебе.
Омега поднял на него взгляд, и тепло улыбнулся, в буквальном смысле светясь от счастья.
— Я всё же рад, что у тебя есть такой брат, как Чонгук, и мы можем провести время вместе, — юноша немного наклонил голову набок и взял стакан с напитком. Обхватив губами одну из двух трубочек, он немного набрал коктейля в рот, и стал смотреть на тигра, прямо глаза в глаза. Альфа поднял уголки губ в лёгкой улыбке, не пресекая зрительного контакта с юношей, и откинулся на спинку своего кресла, вертя в пальцах смартфон, где снова загорелся экран, информируя о сообщениях, на которые альфа откровенно забил на пару часов точно.
***
Юнги подставлял личико тёплым лучам дневного солнца. Он мягко улыбался, вслушиваясь в щебетание птиц и смех людей, которые отдыхали в парке. Омега сильнее сжал пальцы на локте старшего, поднимая на него взгляд, и притиснулся щекой к его плечу. — Как хорошо сейчас: погода замечательная и ты рядом, — он немного повернул голову, оставляя поцелуй на шее Хосока, и продолжил неторопливо ступать с ним рядом, не отходя ни на сантиметр. Тихий хохот соскользнул с уст старшего, и тот чуток повернул голову, прикасаясь сухими тёплыми губами к чернявой макушке юноши. — Не хочешь мороженого? — замечая по правую сторону от тропинки небольшой киоск с лакомством, поинтересовался альфа, засунув вторую руку в карман тёмных джинс. — Хочу, — усмехнулся омега, подняв на альфу глаза, и поправил футболку под тонкой ветровкой. — Шоколадное или фисташковое, или…или… банановое… Не знаю, выбери сам из этих трёх. Скоро течка, я становлюсь чересчур капризным, — тягостно вздохнул парень и потёр правый глаз кулачком, зевая. — Может все сразу, ммм? — альфа негромко хохотнул, перехватывая руку омеги, и переплёл пальцы, устремляясь к киоску. — Ну, можно рожок с тремя шариками, — отозвался Мин, и свободной рукой обнял альфу за предплечья. Сейчас ему казалось, что они самая обыкновенная пара, и не было никаких обязанностей, нет за их спинами и на плечах ответственности, что они самые простые альфа и омега, которые отыскали друг друга и дарили счастье своему любимому. Подойдя к киоску, Хосок достал из внутреннего кармана атласного бомбера карту, пока диктовал продавцу, какие шарики и в какой рожок положить. Старший повернулся на истинного, скользя глазами по его профилю, думая о чём-то своём и, приподняв пальцами руки, где была карта, острый подбородок юноши, быстро чмокнул мягкие уста, перед тем, как поднести к терминалу кусочек пластика, забирая заказ. Юнги, словно подросток, довольно заулыбался, при этом смущаясь и краснея. Он видел взгляды людей, которые пялились на их пару с умилением, и это только сильнее разжигало чувство ненависти к себе. Юноша резко приуныл, виновато опустив голову, улыбка сползла с его губ, а лицо исказилось печалью. Всё это оказалось чрезмерно сложным и тягостным. Если бы он только знал, если бы он знал… Выпустив ладонь омеги, Хосок принял из рук продавца два рожка, предварительно убрав волосы назад, и повернулся к юноше, протягивая ему холодную сладость. Он нахмурился, замечая опущенный взгляд. — Юнги, — позвал Чон, чуть наклонив голову. — Всё хорошо? Омега немного вздрогнул, выпадая из бездны своих дум, и слегка улыбнулся, забирая из рук старшего рожок с тремя разноцветными шариками. — Не обращай внимание, живот тянет малость, всё же из-за того, что истинный рядом, течка будет проходить тяжелее, чем должна. Не переживай, всё хорошо, — Мин принял лакомство и осторожно обнял альфу, пытаясь не испачкать его. Он скрыл лицо в груди Хосока и старался не дать волю слезам. Омега мысленно вторил себе, что нельзя влюбляться. И плевать было, что они истинные… Но Юнги уже. Юноша всё же всхлипнул, сильнее прижимаясь к любимому. Именно любимому. Он оказался слабее, чем полагал, не смог справиться, продул самому же себе всухую, поскольку они даже месяца незнакомы, а он любил, искренне, чисто и невинно, и хотелось всё послать к чёрту, лишь бы быть с ним. И ненавистное слово «Долг» сильнее полосовало его сердце. Заставляло сжаться и тихо умирать от осознания, что не быть ему счастливым, лишь только беречь эти моменты в памяти и лелеять, как самое драгоценное, что было в его жизни. Хосок впал в лёгком ступоре, стоило услышать тихий всхлип со стороны омеги и почувствовать, как тот жался к нему, будто бы ища защиты и поддержки. Молодой альфа отвёл руку с мороженым в сторону, обнимая второй юношу за талию, и прижимая к себе. Его губы мягко коснулись тёмного виска. — Юнги, Боже, ты меня пугаешь, — прошептал старший, провожая проходящего мимо них мужчину взглядом. — Точно всё хорошо? — Я просто люблю тебя. Правда, люблю, искренне люблю, одного люблю и нуждаюсь в тебе, — негромко отвечал омега, сильнее разразившись слезами. Юнги признавался не только Хосоку, он в первую очередь признался себе, что без Чон Хосока больше дышать не мог, что без его запаха жить не хотелось, что без его улыбки солнца не лицезрел. Альфа стал его миром, и Мин это понял, только теперь мысленно ненавидел себя, потому что нельзя, он не должен был, но разве сердцу прикажешь? Юнги — глупый восемнадцатилетний омега, который в жизни ещё ничего толком не смыслил, став личным орудием отца, взвалил ответственность на себя и пустил цвести ненужную в сердце любовь. Он ведь был ещё ребёнком, тыкался по углам слепым котёнком, не в силах найти верный путь, а здесь стоял рядом человек, обнимал, и можно было назвать его своим домом несмотря на все запреты, и хотелось нарушить правила, установленные отцом, так что душа от бессилия сама себя ранила, поджигала и умирала. Альфа, не зная, как быть, сильнее кусал губу и покосился в сторону киоска с мороженым, подмечая, что стоявшие возле покупатели вместе с продавцом заинтересовано скользили по паре взглядами. Переведя дыхание, молодой человек немного отстранился, чтобы посмотреть в лицо омеги. — Посмотри на меня, — попросил старший, не отрывая кофейных глаз от тёмной макушки, и слегка поглаживал ладонью хрупкую спину. Громко всхлипнув, омега нехотя поднял лицо на Чона, но не решился заглянуть ему в глаза. Для него это будет сродни выстрелу в сердце, а он не готов был умирать морально, хотя уже умирал. Юнги пытался убежать от любви, только предмет его обожания стоял рядом, держал в своих сильных руках и выжидающе глядел на него. Нервно глотая слёзы, юноша пытался снова не разреветься хотя так хотелось, но выдавать свои слабости было страшно. — Я всё ещё жду, пока ты поднимешь на меня взгляд, — Чон не отводил глаз, стараясь поймать бегающий взор младшего, словно тот питал надежду от него скрыться, и чуть наклонил голову вбок щурясь. Юнги поджал губы и, прикрыв веки, тяжело выдохнул весь воздух из лёгких. Открыв, он посмотрел в глаза напротив. Хосок молчал, считая взглядом созвездия во всё ещё мокрых от слёз омутах, переводя руку со спины на нежную кожу, невесомо очертил алые уста подушечкой большого пальца. — Я скажу подобное единожды и повторять никогда не стану, так что прошу, выслушай внимательно, — хриплый шёпот сорвался с губ альфы, пока взгляд всё также был прикован к очам напротив. — Я не знаю, чем заслужил тебя, и буду благодарен небесам до конца своих дней, но прошу, не лги мне. Если тебя что-то тревожит, или что-то идёт не так, и ты стараешься это скрыть в себе, то не стоит. Я рядом, всегда готов выслушать тебя, будь то в час ночи по телефону или же ранним утром на пустынной набережной. Твои слёзы, — пальцы коснулись покрасневшей кожи около глаз, стирая остатки влаги. — Мне от них не по себе. Я ведь знаю, что этим слезам есть причина, и если ты ещё не готов рассказать, я буду ждать, сколько понадобится. Только давай будем честны друг к другу, ведь с тобой я могу снять все эти маски, вдохнуть воздух полной грудью и ощутить тот вкус свободы вперемежку со спокойствием на кончике языка, что до этого казалось для меня запретным плодом. И я хочу ощущать это всегда, ведь за такое короткое время я стал зависим. Ты — мой личный наркотик, который я пустил по вене, желая насладиться этим чувством. Лишь перед тобой я полностью беззащитен, моя душа обнажена, и я лишь хочу, чтобы ты доверился мне и перестал скрывать всё то, что тебя гложет. Мы друг для друга — раскрытые книги, на страницах которых и пишем свою историю. Только прошу, давай она будет чистой и искренней. И в то время как Хосок говорил, Юнги смотрел на него с таким обожанием, что скрыть было невозможно. Он любил его, и это было видно на дне карамельный глаз. — Просто… — омега тягостно вздохнул, и, отвёл взор в сторону, поджимая губы, и давая волю новым слезам. — Я не знаю, что буду делать, если отец не даст разрешение. Хоть я и занял его место, я, по сути, ничего не решаю. Ему было плевать, что я не хотел замуж за Намджуна, плакал, когда он заявил, что я должен. Я попробую поговорить с ним, постараюсь, чтобы отец дал добро, но также я подозреваю, что если он разузнает, то сделает всё, чтобы мы не встречались. Он это может. А я не смогу, — юноша поднял на истинного глаза, и уложил руку на грудь похлопывая. — Ты здесь, понимаешь? Я как увидел тебя, старался не пускать, не открывать дверь, но ты как сорняк разросся, пустил корни, оплёл сердце стеблем, а я умереть боюсь, потому что ты поддерживаешь во мне жизнь, и если тебя удалить, я умру, мучаясь от дикой боли. — Я, правда, хочу провести с тобой свою жизнь, чтобы ты стал моим мужем и папой наших детей. Только для этого нам придётся многое преодолеть, — Хосок склонил голову, соприкасаясь своим лбом со лбом младшего, и вновь разместил руку на тонкой талии, обнимая. — У нас всё получится, просто нужно время. Омега слегка кивнул, прикрыв глаза, и притиснулся к любимому крепче. Хосок был необходим ему, как кислород, как вода, как солнце, Хосок вместил в себя целый мир Юнги, и он страшился потерять его, что отец, правда, не даст разрешения, ведь чувства шли против плана, цели и мести. — Всё будет хорошо, — Чон прикоснулся совсем невесомо сухими тёплыми губами ко лбу юноши. — Мы обязательно справимся со всем. Юнги прижался ближе, словно искал защиту, он любил его,так отчаянно, что, честно, был готов душу продать. Омега слушал стук сердца старшего и постепенно успокаивался. Всхлипы сходили на нет, мороженое уже текло по руке, растаяв под лучами солнца. До ушей парня донёсся детский смех, отчего он немного отстранился и посмотрел, как дети резвились в парке на газоне. — Я ребёнка хочу, вдруг отец, узнав, что я беременный от тебя, позволит нам быть вместе. Я готов даже на такой отчаянный шаг, лишь бы не засыпать с Намджуном больше в одной постели. Хоть он и рядом, но мне слишком холодно. Прижавшись щекой к виску юноши, альфа бросил взгляд в сторону, куда было направлено внимание омеги, и легко улыбнулся лишь уголками губ. — Я давно хотел спросить, — Хосок перевёл дыхание, втягивая любимый аромат, и повёл носом по коже. — Почему твой отец так неожиданно отошёл от дел? Ни другие кланы, ни Совет не были в курсе, что ты занял его место. Юнги удручающее вздохнул, чуть отстранился от альфы, и переместил взгляд на него. — А как ты считаешь? Если бы Совет или другие кланы разузнали, как бы они отреагировали, что главой дома Мин станет омега? Да и он опасался, что если об этом узнают, на меня совершат покушение, как на брата. Тогда бы наш клан перестал существовать, а я бы умер, так и не узнав, что один из врагов нашей семьи станет человеком, которого я полюблю и окажется истинным, — он прошёлся пальцами по скуле старшего, глядя ему прямо в глаза, и малость улыбаясь, хоть эта улыбка и была печальной. — Ну, уже не враги, — молодой человек чуть нагнул голову, не отводя взгляда. — Уже нет, — Юнги переплёл пальцы свободной руки с рукой Хосока и устремился к лавочке. Подняв кисть ко рту, он начал прямо на глазах старшего слизывать с кожи сладость. — Будешь так делать, и твои грёзы о ребёнке воплотятся в жизнь быстрее, чем ты планировал, — прошептал альфа, чуть куснув хрящика ушка младшего, и тихо хмыкнул, отстраняясь, словно ничего не было. — А что я сделал? — омега изумлённо посмотрел на Чона, утягивая его на лавочку. — Да так, — молодой альфа слегка пожал плечами, с негромким вздохом приземляясь на твёрдую деревянную поверхность, и, наконец, обратил своё внимание на рожок в руке, что уже знатно подтаял, вспоминая, на кой чёрт он, вообще, себе его купил, если сладкое как таковое не ел. — Наверно, нам придётся уехать практически сразу после собрания в Здании Совета. Уже живот тянет сильно, — прошептал юноша, когда едва ниже талии вновь немного скрутило, и он слегка поморщился от тупой боли. Хосок перевёл взгляд на омегу, отрывая глаза от злосчастного рожка, и легко опустил уголки губ, наблюдая за Юнги. — Сейчас сильно болит? Омега замотал головой и, перевёл взгляд с колен на альфу. Он слегка приподнял уголки губ и уложил руку поверх кисти старшего. — Нет, но временами схватывает. Придётся, наверное, блокаторы пить, хоть это и вредно. — Только не злоупотребляй, — переплетая пальцы с пальцами истинного, проговорил старший. — Не буду, иначе это потом плохо отразится на здоровье, — юноша тяжело вздохнул и уложил голову на плечо любимого, поднося к губам лакомство. Хосок промолчал, касаясь щекой макушки омеги, и переключил свой взгляд на детей, которые носились по детской площадке, играя и громко смеясь. Чон вздохнул, прогоняя из головы ненужные мысли, и прикрыл глаза, вслушиваясь в звуки природы, крики ребятишек и тихое дыхание Юнги под ухом. — Если мы будем вместе, то два клана объединятся. Я не хочу управлять им, я лучше буду просто помогать тебе, — Юнги чуть привстал, оставляя поцелуй на шее старшего, и ухмыльнулся. В голове немедленно всплыл образ его, беременного от Хосока, отчего сердце в груди затрепыхалось словно сумасшедшее, в этом возрасте омеги были склонны в мечтах расписывать жизнь с любимым альфой, представлять свадьбу и думать о внешности совместных детей. — Отдашь мне своих людей на растерзание? — хохотнул альфа, ощущая касание нежных губ к коже, и ответно улыбнулся. Чон слегка спустил взгляд, рассматривая их с омегой руки, и хмыкнул, поглаживая большим пальцем. — Отдам, потому что так будет правильно, — он потёрся виском о плечо старшего и закрыл глаза. Его так пугала эта безмятежность с ним, но в то же время и дурманила. — Хорошо, — одними губами прошептал молодой мужчина. Он больше не говорил ни слова, вновь прикрывая глаза, и позволяя вкусить блаженство этого всепоглощающего спокойствия, впервые чувствуя себя свободным от правил и обязательств, словно и не было на плечах давящей ответственности и этих четырёх лет. Чон лишь чувствовал покой и эйфорию, и источник столь приятного чувства находился совсем рядом, он касался его тёплой кожи, ощущал тяжесть на плече, и его запах, до боли родной и теперь такой необходимый.***flashback***
— Можно? — Чонгук несильно постучал кулаком по деревянной поверхности в спальню брата и вошёл, не дожидаясь позволения. Стоило отворить дверь, как он нахмурился и тяжело вздохнул. — К нему собираешься? Старший обернулся, кидая на заправленную кровать, выбранную минутами ранее, чёрную рубашку. — Да, — честно ответил альфа, не видя смысла искать отмазки для младшего брата. — Ты что-то хотел? — Хосок прошёл в гардеробную, игнорируя тот факт, что всё ещё сиял обнажённым торсом, и невесомо провёл пальцами по крышкам часов, выбирая свои любимые. Чонгук всё же прошёл внутрь, закрывая за собой дверь, и добрался до кровати, размещаясь на ней. Было странным вот так сидеть и наблюдать, как брат собирался на свидание, тому уже было не семнадцать, а всё же заметно переживал как подросток. — Хён, возьми людей с собой, пусть хоть тенью следуют, но не езжай один. Всё же я переживаю. Застёгивая ремешок из крокодильей кожи, молодой альфа прошёл назад в спальню, всё ещё не поднимая глаз на брата, пока справлялся с застёжкой. — Думаю, это будет лишним, — выдохнул Хосок, но стоило перевести глаза, как сразу же, пришлось встреться с обеспокоенным взглядом младшего. — Не разводи панику, всё будет нормально. — Ты соображаешь, что ты — глава! Тебе рисковать нельзя. Да, я твой брат, но я не собираюсь хоронить своего хёна только из-за того, что тот повёлся на глазки практически течной суки. Не забывай, кто его отец, и что клан Мин предъявлял нам обвинения в смерти его папы — Чхве Джики и его хёна, — он стукнул кулаком по кровати, зло глядя на единственного родного человека. — Из-за того, что он твой истинный, ты голову потерял. — Чонгук, — с лёгкой сталью в голосе проговорил альфа, сурово смотря на Гука. — Мне не семнадцать и сдерживать себя смогу, так что будь добр — угомонись! — старший смерил брата строгим взглядом, придвигаясь к кровати, и взял в руки рубашку, без промедлений накидывая её на плечи. — Я понимаю твои опасения и прекрасно знаю, что стоит на кону в случае неудачи, но вспомни, что мы давали слово друг другу, когда умер отец: доверять. Мы обещали не сомневаться в своих действиях, зная, что это будет лучше для клана или же самих нас, — старший вздохнул, опуская взгляд на свои руки, что застёгивали нижние пуговицы рубашки. — Если ты усомнился в моих действиях, имеешь полное право делать так, как считаешь нужным, но людей с собой я брать не буду. Чонгук каторжно вздохнул, осознавая, что брат от части прав, но всё равно тревожился. Не смотря, что за их плечами был целый клан, он понимал, что никого, кроме Хосока из близких у него не было, поэтому слишком сильно волновался за него. — Хён, в том-то и дело, что я доверяю тебе, но я не доверяю Минам. Мне кажется странным, что наши враги ни с того, ни с сего решили подписать мирный договор. Меня это напрягает. — Меня тоже настораживает данный факт, я уже изъяснялся тебе, но пока они действуют в рамках договора, мы не можем их упрекнуть или обвинить в чём-то, — Чон-старший, закончив с рубашкой, заправил её полы в джинсы, и поднял на брата взгляд. — Я обещаю тебе быть осторожным, тем более сейчас мой телефон полностью заряжен, и ты сможешь найти меня по геолокации. Чонгук закатил глаза и поднялся. Поправив штаны и футболку, альфа прошептал под нос, что брат слишком самонадеянно себя вёл и вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Хосок удручающе вздохнул, зажимая пальцами переносицу, и прикрыл глаза, стоило двери за спиной оглушительно хлопнуть. Старший превосходно понимал реакцию брата, его опасения и сомнения, ведь после кончины их дяди — последнего из близких родственников — братья остались в одиночестве. Меньшому тогда едва исполнилось семнадцать, а сам Хосок совсем недавно преодолел порог двадцатилетия. Он знал Чонгука настоящего, знал его душу, понимал его чувства, ведь сколько им пришлось пройти, чтобы сейчас всё было так, как оно есть. Он помнил всё и тогда, четыре года назад, Хосок давал себе обещание сделать всё, чтобы поднять их клан с колен, вновь вернуть былое величие и очистить имя Чонов от бессмысленной клеветы. Он неизменно старался быть для брата опорой, наставником, а главное — семьёй, которую у них отняли. И ему тоже было страшно когда-нибудь узнать, что остался один. И пускай они никогда этого друг другу не говорили, но старший знал, что братская любовь уже давно не имела слов. Чон осознавал, что та выражалась в действиях и беспокойстве за чужую жизнь. И он очень боялся вновь заставить брата почувствовать ту боль, как и четыре года назад. Вздохнув, молодой человек неторопливо открыл глаза, скользя взором по интерьеру своей спальни. Облизав губы, Чон схватил с кровати заблаговременно подготовленный бомбер, проверяя наличие телефона в кармане джинс, и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.***end flashback***
Юнги уложил свою руку на плечо альфы и слегка сжал, обеспокоенно смотря на него. — Хосок? — омега смотрел прямо на его профиль. Он любовался им: идеальный, немного вздёрнутый нос с острым кончиком, пухлые и такие чувственные губы. Пальцы неторопливо скользнули с плеч выше, к лицу и устам, по которым он провёл подушечкой. Чон Хосок выглядел нереальным, словно какое-нибудь божество, таким серьёзным и великолепным. Хосок пришёл в себя лишь тогда, когда его губ невесомо задели чужие пальцы. Вдохнув, молодой мужчина переместил взгляд на тонкое запястье и длинные пальчики, отгоняя непрошеное воспоминание утра. — Прости, задумался, — выдохнул старший, поворачиваясь анфасом к юноше, и улыбнулся как-то виновато лишь уголками. — Ничего, — Юнги вновь уложил голову на плечо старшего, прикрывая глаза. — Надеюсь, что в твоих мыслях ничего плохого не было. И да, я люблю тебя, Чон Хосок. — Нет, конечно же, нет, — прошептал альфа, касаясь устами вкусно пахнущей макушки. — И я тоже тебя люблю.***
Время, словно песок сквозь пальцы, бежало незаметно для двух братьев. Чон-старший в сопровождении своего тонсена, два дня потерял в Здании Совета, выслушивая новые лживые тирады в их сторону. Хосок в сотый раз убеждался, как другие кланы терпеть не могли превосходство Чонов над ними, так и норовят запятнать их репутацию. Альфе становилось от этого смешно, и когда один из членов Совета выдвинул очередное умозаключение, Хосок хотел похлопать ему за оригинальность. А ещё Чон осознал, что за все эти дни ужасно соскучился по Юнги. Даже в те редкие моменты, когда удавалось услышать голос истинного, по венам будто бы растекалось горячее железо, лишь усугубляя эту тоску. Он понял, что окончательно попал и бесповоротно влюбился, словно семнадцатилетний мальчишка, но иначе и быть не могло.***
Дни для Юнги летели незаметно. Новые поставки, договора, документы, мелкие конфликты — всё это занимало слишком много времени в последние дни. Юноша даже стал задумываться, что чёртову течку всё же придётся проводить дома с обезболивающими и блокаторами на пару. Он слишком погряз в работе клана, что забыл о собрании в Зале Совета. С Хосоком удавалось лишь изредка поговорить или обменяться сообщениями, а после снова нырял в макулатуру и обязанности. — Нет, не то, — Юнги уже тридцать минут стоял у зеркала в гардеробной и примерял то блузки, то рубашки. Всё казалось неподходящим: одна его полнила, другая висела на нём словно на вешалке, другая слишком сильно подчёркивала его худобу или же болезненную бледность. Там будет присутствовать Хосок, и именно поэтому он был обязан выглядеть на все сто пятьдесят, чтобы истинный больше ни на кого не смел смотреть. Только на него, чтобы ещё больше влюбился, ещё больше желал! Но всё шло через одно место. Посмотрев на отражение в зеркале с рубашкой серебряного цвета в руках, он громко топнул ногой, и с психом швырнул вещь в сторону к остальным. Юнги решил, что никуда не пойдёт, настроение было никакое, ровно как и уверенность в себе. Оторвавшись от листания какого-то глянцевого журнала, Тэхён тяжело вздохнул, поднимая на мужа своего старшего брата взгляд подведённых глаз. — Хен, не психуй, иначе мы и правда опоздаем, — Ким подпирал острый подбородок рукой, опираясь локтем о мягкий матрац кровати, на которой и развалился. — Хотя уверен, что ничего интересного там не будет. — Ну, для кого как, — пробубнил омега и вздохнул, хватая с вешалки новую жертву. И снова не то, снова ужасно смотрелось. Юнги заскулил, выходя из гардеробной, и устало плюхнулся рядом с братом мужа. — Я не ты, Тэхен. В твоём случае ты украшаешь одежду, а у меня наоборот, потому мне ничего не подходит, — он завалился на спину и начал сверлить взглядом маленькие лампочки, встроенные в потолок. — Я новый глава дома Мин, новый лис, я должен показать себя. А в итоге… — Так, а ну нюни подотри, — младший омега нахмурил брови, с наигранной строгостью, несильно пихая друга под рёбра, и встал с кровати, проходясь ладонями по складкам своего костюма. — Сейчас мы подберем тебе офигенный наряд, да такой, что ни один альфа глаз не оторвёт, — с этими словами и довольным хмыком, младший скрылся в гардеробной, откуда минутой ранее вышел омега, принимаясь изучать взглядом одежду Юнги. Тяжело вздохнув, старший закатил глаза и в один рывок принял сидячее положение, переведя взгляд на дверной проем в гардеробную. Не нужны ему альфы, только один, и у этого одного родинка на верхней губе, самая тёплая и солнечная улыбка, самые нежные руки и самый уютный запах. Он ему понравиться хочет, и плевать на других. Тэхен сложил губы уточкой, пока руками быстро перебирал вешалки и размещённые на них вещи. Он пыхтел, так и не находя то, что на его хрупком хене будет смотреться просто великолепно, и спустя пять минут поиска его взгляд упал на белую блузку с глубоким вырезом. Хмыкнув, младший достал с соседней вешалки чёрные укороченные брюки, проходя обратно в спальню, и вручил вещи прямо в руки Юнги. — Надевай пока это, — проронил младший, перед тем как уйти обратно. Мин смотрел прямо на вещи в своих руках с открытым интересом. Это была блузка его папы, которую он спрятал у себя, чтобы хоть что-то осталось из вещей родного человека, так как отец все убрал на чердак, хотя хотел спалить. Он провел кончиками пальцев по белому шелку, грустно улыбаясь, и, уложив брюки на колени, прижал к своей груди блузку, а после поднес немного ткань к носу. Ему казалось, что на ней остался запах папиных духов, которые подчёркивали запах клубники. Столько воспоминаний сразу же в голове прокрутилось, а он ведь и забыл об этой блузке. Младшему понадобилось немного времени, чтобы подобрать нужный пиджак и обувь, возвращаясь обратно к другу. Он легко приподнял бровь, замечая, что старший так и сидит на одном месте, да ещё и до сих пор одетый. Вздохнув, омега опустил черные туфли рядом с кроватью, складывая расшитый чёрными узорами пиджак из белой плотной ткани в своих руках, и чуть склонил голову. — Хен, поторопись, — с улыбкой в голосе проговорил младший, кидая взгляд на часы, что стояли на тумбе. — Знаешь же, брат не любит ждать. — Вот интересно, — оторвав блузку от груди и опустив взгляд на неё, продолжил. — Ты случайно выбрал блузку папы, или это какой-то знак? — улыбнувшись, он перевел взгляд на Тэхена, зачесал волосы назад, после чего уложил блузку на кровать и начал снимать футболку. — Мы с папой были очень похожи, иногда отец говорит, когда мы одни, что папа был таким же, когда они встретились, только стрижка другая и родинка под глазом, — Юнги отвёл взгляд в сторону и прикрыл глаза. — Так, ладно, Мин Юнги, нужно собираться! — проговорил он уже сам себе и начал расстегивать джинсы, стягивая их со своих ног. — Тэ, сделаешь мне макияж? Тэхен довольно кивнул, укладывая пиджак рядом с омегой на кровать, и отошёл к комоду, где стояла его сумка. — Я тоже в папу пошел, отец в детстве часто говорил, что гены по омежьей линии в нашей семье — сильнее, поэтому я даже Намджуну часто папу напоминаю, хотя мы с братом даже между собой не сильно похожи. Парадокс, — хихикнул юноша, зачёсывая светлые волосы назад и доставая из своей косметички нужные предметы. Юнги улыбнулся Тэхену и дотянулся рукой до блузки, и начал неспеша её надевать. В душе он был перед тем, как начать выбирать вещи, потому считал, что время у него есть. Опустив блузку, он схватил брюки и присел на кровать, надевая вещь на свои ноги. Надев, он поднялся на ноги и заправил блузку в штаны, после чего немного ту вытащил и посмотрел на Тэхена. — Ну, как? — он немного покрутился, оглядел себя, рассматривая ноги в чёрной ткани и выше. — Ммм? — Ким обернулся, рассматривая друга и хмыкнул. — Ну-ка, пиджак надень. Юнги кивнул и взял белый пиджак, с вышитыми чёрным цветами. Он немного его осмотрел, а после всунул руки в рукава, поправляя лацкан, который отличался от остальной ткани тем, что на основном светлом фоне лацкан и карманы были чёрными в белый горошек. Младший окинул старшего оценивающим взглядом, с полным видом эксперта, недовольно чмокнув пухлыми губами, заставил хена покрутиться на месте, чтобы до конца убедиться, что чего-то очень не хватало. — Не, так не пойдёт, — Тэхен насупился, думая над тем, что чего-то и правда не так, как надо, а после звонко щёлкнул пальцами, активно роясь в своей сумке. — Да, вот оно. Вот то, что надо! — с довольной улыбкой младший повернулся назад к Юнги, крутя на пальце на первый взгляд лишь синюю атласную ленту с мелким декором. Подойдя к старшему, Ким с довольным видом закрепил широкий чокер на шее друга, умело справляясь с замком, и отошел в сторону, созерцая творение своих рук. — Вот, самое то. Хен, да теперь от тебя глаз не оторвать! — Ты так думаешь? — Юнги начал осматривать себя более внимательно, от кончиков пальцев до груди, а после спешно направился к зеркалу в гардеробной. Он кусал нижнюю губу, думая над тем, что увидит в отражении, а, когда подошёл к зеркальному изделию, где минут десять назад примерял на себе рубашки, довольно ахнул, понимая, что Тэхен прав, и широко улыбнулся, оглядывая себя со всех сторон. Да, брат его мужа хорошо разбирался в одежде, несмотря на свой юный возраст. Рука потянулась к шее, где был чокер, и провела по нему пальцами, оценивая свое одеяние. — Ким Тэхён, макияж, срочно! — омега схватил из ящика короткие носочки и направился к другу обратно, довольный тем, что у него есть тот, кто поможет, пусть и в такой мелочи. Омега рассмеялся, раскладывая на кровати все необходимое, и, стоило старшему закончить с обувью, Тэ усадил того, как ему нужно, откидывая смоляные пряди от лица. Осмотрев бледную кожу взглядом, Ким довольно хмыкнул, приступая к самой важной и заключительной части образа — макияжу. Юнги послушно сел так, как Тэхен его посадил и прикрыл глаза, доверяя другу. Он тяжело вздохнул, мысленно представляя, что друг с ним сделает. Конечно, Юнги иногда сам себе делал макияж, но не на такое мероприятие же. А вот Тэ одевался и красился постоянно как на праздник, потому он доверял и знал, что тот сделает все как надо. Кажется, Тэхен вошёл во вкус, ведь кукольный образ с фарфоровой кожей и темными, смотрящими прямо в душу глазами, воплотился в лице его друга за считанные минуты. Омега не решил громоздить с макияжем, лишь создав эффект чистой сияющей кожи с естественным румянцем, и подчеркнул лисий разрез глаз тенями. Капля алого тинта придала губам насыщенный оттенок, выделяясь на фоне фарфоровой кожи. Тэхен приподнял пальцами острый подбородок друга, слегка покрутив голову в стороны, и довольно хмыкнул, лишь добавив немного блеска на лук купидона. — Боже, хен, почему ты так нечасто красишься? — даже как-то расстроенно протянул младший, подавая Юнги зеркало. — Ты такой красивый, я аж завидую. — Да ну тебя! — Мин усмехнулся, принимая зеркальце из рук друга, и начал внимательно себя разглядывать. — Ну, не урод, но все же насчёт того, что ты завидуешь, честно, палку перегнул. Все мы знаем, что за тобой толпой бегают альфы, как стая собак за сахарной костью, — Юнги поднялся на ноги и поправил брюки вместе с пиджаком. — Ладно, идём, не красиво все же будет, если мы опоздаем. — Ну они-то бегают, а толку, — вздохнул младший, поправляя пальцами свою чёлку. — Спермотоксикозники одни. — Боже, Тэхен! Откуда ты такие слова знаешь?! — Юнги схватил с туалетного столика часы и быстро поправил волосы, после чего надел, наконец, часы на руку вместе с кольцами и браслетом, и направился к выходу, где их уже ждала машина и Намджун. Младший закатил глаза. — Боже, хен, ты серьёзно? У нас с тобой пару месяцев разница! Намджуна мне напоминаешь, он вообще ко мне, как к ребёнку десятилетнему относится! — Тэхен надул губы, следуя за старшим омегой, и тяжело вздохнул, поправляя пальцами рукава своего пиджака. — Вот именно, что я такие слова не говорю! — хохотнул он и, притормозив, дождался Тэ, а после взял его под локоть и с улыбкой на лице направился вместе с ним вниз по лестнице, предвкушая встречу с Хосоком.***
Скользнув взглядом по наручным, часам молодой человек устало вздохнул, зачёсывая темные, словно смоль, волосы назад, открывая лоб, и даже не улыбнулся подошедшему к нему омеге, что уверенно перехватил старшего под локоть, довольно приподнимая уголки губ. Хосока бесила эта ситуация, а больше всего этот самый омега, который сейчас стоял рядом, цепляясь пальцами за руку, обтянутой темной тканью. Если же раньше Чон без проблем брал любого миловидного омежку с собой на подобные вечера, ведь так было положено, то теперь, найдя истинного, он прекрасно понимал, что это место навечно его. Дождавшись брата и «его» омегу, Чон кивнул своим людям, медленно поднимаясь по лестнице к главному входу в Здание Советов. Он знал, что Юнги здесь, и желание наконец-то увидеть его просто неоновой вывеской в темноте маячило перед глазами, распирая изнутри. Дубовые двери с массивными, стальными, стилизованными под золото ручками тут же распахнулись перед братьями, стоило сделать шаг в их сторону. Хосок вздохнул, натянув на губы привычную лёгкую улыбку, замечая давних знакомых семьи и друзей отца, что после его кончины поддерживали двух братьев в их горе. Альфа вдохнул полной грудью этот душный воздух, смешанный с разными оттенками парфюма и духов, что неприятно щекотали нос, и даже открытые окна и двери балконов не давали той прохлады, что царила на улице. В зале было шумно, голоса перебивали музыку оркестра, но это неотъемлемая часть подобных мероприятий, так что Чону грех было жаловаться. За разговорами и приветствиями с знакомыми Хосок краем глаза успел заметить высокую фигуру Намджуна, понимая, что и его омега тут, но куда бы не упал взгляд молодого человека, любимого образа он так и не смог найти. — Не хочешь выпить? — негромко поинтересовался альфа, повернув голову на своего спутника, и слегка вскидываея бровь. — Было бы неплохо, — протянул тот ему в ответ, отчего Чон лишь кивнул, оставляя парня одного в компании друзей отца, пока сам лавировал меж людей, проходя к шведскому столу с закусками и прочими алкогольными напитками. Взяв себе виски, а омеге бокал красного вина, Хосок прикрыл глаза, ощущая прохладу, что тянулась от открытой двери на балкон, и легко улыбнулся, не сразу уловив любимые ароматные нотки. Чон хмыкнул, чуть отойдя в сторону и замечая в дверном проёме хрупкий силуэт, отчего уголки губ лишь сильнее потянулись вверх.***
Мелодия струнного оркестра разносилась по всему богато украшенному главному залу Здания Совета. Изысканно одетые альфы и омеги медленно расхаживали по светлому помещению, создавая сооебразные кружки по интересам и обсуждая последние сплетни. Сегодня здесь собрались все сливки мафиозного мира: от глав лидирующих кланов до бизнесменов и миллиардеров, что так или иначе связанны с мафией. Тэхен обвёл людей скучающим взглядом, крутя в руке бокал шампанского, которое разносили снующие мимо гостей официанты, и сделал небольшой глоток. — Как и ожидалось, здесь и правда скучно, — пронудил младший, зевнув для пущей картины, прикрыв рот рукой. — Тэхен, — омега закатил глаза, переводя взгляд на старшего брата. — Веди себя прилично. — Ага, — отмахиваясь от слов, словно от надоедливой мушки, проговорил юноша, умело игнорируя недовольный взгляд брата. Юнги с самого начала, как они оказались в торжественном зале Здания Совета, искал взглядом Чонов, а точнее старшего из них, но тех не было, из-за чего-то радостное настроение, которое с утра его преследовало, мгновенно исчезло. В голову начали лезть мысли о том, что у Хосока дела, что он занят, что он не смог приехать, что, возможно, заболел, а он об этом не знал. Столько мыслей, столько тревог и волнений за одного человека. Юноша тяжело вздохнул, хватая бокал с подноса проходящего мимо официанта, и поднес к губам незамедлительно, делая крупный глоток. Омега опустил взгляд в пол и направился в сторону балкона, желая подышать свежим воздухом и оказаться наедине со своими мыслями. На балконе, в отличие от помещения, было прохладно. Вечерний воздух пробирался под легкую ткань и немного холодил кожу, отчего мурашки покрыли юное тельце. Юнги лишь прикрыл глаза. Он подался своим ощущениям и поднял взгляд на полную луну, которую, на удивление, не скрывали облака. Звёзды уже где-то мерцали, открывая омеге вид на зияющее полотно со сверкающими крапинками. Когда он был маленьким, часто любил смотреть в кабинете отца в телескоп, наблюдать как падали звёзды и наивно загадывать желание, но, к сожалению, ни одно из них не исполнилось. И от этих мыслей на душе как-то резко стало грустно, отчего молодой омега подошёл к перилам и облокотился на них руками, немного крутя бокал с лёгким алкогольным напитком, наблюдая, как шампанское билось о стеклянные стенки сосуда. Юнги перевёл взгляд с неба на огни города и, придерживая рукой бокал, уложил голову на перила. Он немного нагнулся, наблюдая за проезжающей машиной, пока та не скрылась из поля его видимости, и слегка зевнул, утирая большим пальцем свободной руки выступившую влагу. Из зала доносился гул и музыка, но он лишь слышал тихую мелодию ветра и звук проезжающих машин.***
Вернувшись к брату и тому омеге, Чон отдал напиток, говоря, что отлучиться ненадолго, и под сощуренный взгляд Чонгука вновь затерялся в толпе, проходя пальцами по вороту водолазки. Хосок старался незаметно для чужих глаз пройти на единственный балкон, закрывая за собой дверь. Молодой человек любовался божественным видом юного омеги в лунных лучах, вновь улыбаясь свои мыслям, и тихо, словно тигр, крадущийся к добыче, подошел сзади, обвивая тонкую талию руками и прошептал тихое «Я скучал по тебе» на ушко. Всего секунда и бокал выпал из рук омеги, отдаваясь лишь тихим звуком разбивающегося стекла о тротуарную плитку. Юнги тяжело вздохнул, провожая хрупкое творение взглядом, и прикрыл глаза, не зная, как на такое реагировать. Но, наплевав, он не спеша повернулся в таких родных руках и, черт бы его побрал, не смог сдержать улыбки. Он так радостно смотрел на него, словно с приходом этого человека мир снова окрасился всеми цветами радуги, словно в его жизни вновь появились краски, и эту яркость вносил именно он, больше никто другой. Парень улыбался ему так искренне, так нежно и так преданно, как ребёнок, обнажая дёсны. И казалось бы даже со слезами на глазах. — Я тоже скучал, очень-очень сильно скучал! — и в следующее мгновение он прижался к его груди так трепетно, словно это ему было нужно, словно этого ему так не хватало. Омега продолжал широко улыбаться, просто не в силах стереть эту глупую и довольную улыбку только от понимания того, что человек, которого он полюбил, но которого он даже не должен любить, рядом. Просто это было ему необходимо, он бы не сказал, что Хосок является его жизнью, но тот стал для него чем-то важным, а ведь действительно, с появлением истинного со всей этой необъятной нежностью, лаской и заботой, эмоциями и чувствами, в жизни парня все словно пошло в другое русло. Он не мог сказать, плохо это или хорошо, но это было ему слишком нужно. Альфа улыбался, целуя темный висок, смакуя любимый вкус губами, и прикрыл глаза, наплевав на то, что в любой момент сюда может кто-то войти и застать пару. Чон наконец-то успокоился, туша в грунте все те волнения и переживания, а главное тоску, что образовалась за то время, когда он не мог видеть его, не мог касаться пальцами шелка кожи, не мог ощущать тепла рядом и горячего дыхания на шее. Он словно вернулся в родной дом, где все пропахало пряным ароматом бергамота и сладостью шиповника. — Ты давно здесь? — прошептал, словно боясь нарушить эту приятную тишину, что обволакивала коконом и даровала долгожданное уединение. Юноша потерся щекой о крепкую грудь, наслаждаясь таким желанным присутствием. Он уложил руки на его талию, прижимаясь сильнее, и довольно замурлыкал, и плевать, что он лис. — Минут пятнадцать назад мы приехали, и я все искал тебя взглядом, а поняв, что тебя нет — расстроился и ушёл сюда. А теперь ты тут, и я счастлив! — он поднял на любимого личико и встал на носочки, оставив поцелуй на уголках губ. — Мы немного опоздали, — выдохнул альфа, рассматривая родное лицо, и слегка отстранился, скользя взглядом ниже. — Ты прекрасно выглядишь, — вновь прижимая юношу к себе, прошептал на ушко старший и нежно поцеловал тонкую шею чуть выше атласной ткани. — Хо, — простонал омега и вцепился пальцами в ткань пиджака, начиная подрагивать. Чёрт, как же это было приятно, особенно сейчас, когда наступающая течка начинала кружить голову, а истинный рядом. — Твой аромат, — тихо проговорил альфа, ведя носом по тонкой и нежной коже. — Он стал заметно сильнее, — Хосок облизал губы, вдыхая запах омеги вместе с пряным запахом кожи. — Течка должна начаться со дня на день, — юноша прижался сильнее к альфе, ощущая, как ноги становились ватными, и шумно сглотнул слюну. Внизу живота стягивался тугой узел возбуждения, а разум уже медленно, но верно уплывал куда-то в дальние дали. Альфа ничего не ответил, отрывая голову от изгиба омежьего плеча, вдыхая прохладный ночной воздух полной грудью, что немного, но все же отрезвлял заволоченный дурманом разум. Хосок чувствовал дикое желание, особенно, когда источник любимого аромата так рядом, даже руку тянуть не надо, настолько он близко, но понимал, что ещё рано, они на людях, за тонкой стеной, что в любой момент могут разрушить уединение двух утонувших друг в друге людей. Юнги продолжал прижиматься к любимому, втягивая его аромат, как резко отпрянул, непонимающе смотря на старшего. — От тебя омегой пахнет, — тихо проговорил он и опустил взгляд вниз, после чего слегка толкнул Хосока и направился в душный зал. — Подожди, — Чон перехватил тонкое запястье, не позволяя юноше дотянуться до стальной ручки, удерживая на месте. — Только не придумай себе лишнего, прошу. Да, со мной пришёл омега, но чисто как сопровождающий. Возможно им и пахнет, так что прошу, не стоит думать о том, что я тебе изменяю или что-то ещё, о чем ты успел подумать. Я же обещал тебе на той набережной, что кроме тебя мне никто не нужен, помнишь? Юнги приоткрыл губы, чтобы сказать что-нибудь, но сдержался. Повернувшись к истинному обратно, он лишь кивнул и снова обнял его, но всего на несколько секунд. — Помню. Прости, я должен верить тебе, все же, сейчас обоняние у меня обострилось. Нам нужно идти. Только по одному, чтобы ничего не заподозрили. Кивнув, Хосок выпустил руку омеги из хватки своих пальцев. — Я люблю тебя, — он легко улыбнулся, урвав мимолетный поцелуй с пухлых губ и перевёл взгляд на двери. — Иди, а то Намджун станет искать. Я тоже скоро вернусь. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он, после поцелуя, и, погладив старшего по щеке, вернулся в зал с ощущением эйфории. Стоило омеге скрыться за дверями, ведущими в огромное, но душное помещение, уголки губ тут же опустились вниз, принимая привычное для них положение. Молодой человек развернулся на месте, подходя к массивным каменным перилам. Опустив на холодный камень ладони, Чон прикрыл глаза и вдохнул свежий ночной воздух. Юнги оглядел зал, ища между людей официанта, и, найдя, направился к нему, хватая с подноса бокал. — Хен, ну и где ты был? — проныл Тэхен уже изрядно подвыпившим голосом стоило старшему попасть в его поле зрения. — Ты пропал, Джун по делам клана свалил. Омега опешил, не понимая, что натягивает глупую и довольную улыбку на лицо. — Намджун уехал? — тихо спросил он, подавшись вперёд к другу и прошептал это прямо на ушко. — Бестыдно свалил по «важным» делам, и, представляешь, оставил меня одного! Брат ещё, называется, — делая очередной глоток шипучего напитка, протянул юноша. — Хотя, просил передать тебе свои искренние извинения. — Хорошо, — Юнги уже не мог сдержать улыбки, и перевёл взгляд на балкон, а после начал выискивать Чона среди других, нервно сжимая бокал в руке. Хосок вернулся в зал спустя пару минут, оставляя дверь на балкон открытой, чтобы хоть как-то пустить свежий воздух внутрь. Он нехотя пробирался сквозь толпу обратно к брату, которого заметил, стоило пройти в помещение. Окинув зал взглядом, Чон заметил Юнги в компании с каким-то омегой, в котором позже признал младшего брата Намджуна, и легко улыбнулся, вновь вливаясь в разговор, будто и не отходил никуда. Юнги заметил, как Хосок выходил с балкона, и улыбнулся, наблюдая за ним, делая глоток шампанского. Намджун уехал, а это значило, что после они смогли провести хоть немного, но время вместе. Он даже забыл, что рядом Тэхен, из-за чего буквально впивался взглядом в старшего. — Ты пялишься, — пьяно хихикнул младший, пытаясь высмотреть в толпе того, на кого был направлен взгляд друга. — А, что? — чертыхнулся омега и резко перевёл взгляд на друга, поднося к губам бокал и нервно сделал глоток. — Пя-лишь-ся, — по слогам протянул младший, ехидно улыбаясь, и чуть склонил голову в сторону. — И кто он, ммм? Неужели стоило моему брату оставить нас, и ты уже себе жертву ищешь? — младший по-доброму рассмеялся, улыбаясь своей фирменной улыбкой, и допил остатки шампанского, суя бокал в руки какому-то официанту. — Боже, Тэхен, какую жертву?! Ты вообще о чем? И не пялился я! — недовольно пробухтел омега, делая новый глоток алкоголя из бокала. — Это просто Чон Хосок. Мы подписали мирный договор, и я думал, подойти к нему поздороваться или нет. Так что не выдумывай чепуху! — возмутился Мин, жестом словно отмахиваясь от слов Кима, и направился к столу с закусками. — Чон Хосок, значит. Ну-ну, — Тэхен не сводил взгляда с друга, следуя за ним к столу, словно боясь потеряться. — Это ведь те братья Чон, да? — Ким задумчиво поджал губы, высматривая в толпе Чонов. — А он горяч. Да и братец у него тоже. — Эээ! — возмутился омега, а после опешил, понимая, что спалился, потому сделал вид, что это сказал не он, быстро схватил со стола тарталетку и запихнул в рот, якобы он был занят тем, что жевал. — А что, тебе можно пялиться, а мне нельзя? — наигранно возмутился Тэхен, замечая, что Чон-старший теперь смотрит в их сторону. Юнги словно затылком ощущал на себе взгляд Хосока и резко повернулся, встречаясь с ним взглядом. На щеках мгновенно выступил румянец, стоило вспомнить, как он сидел у альфы на коленях в машине и как они страстно целовались. — Здесь ду…душно, я на балкон! — Да и куда ты собрался! Мин Юнги, не смей оставлять меня одн… Ой, — Тэхен вновь пьяно улыбнулся, замечая пунцовые пятна на щеках старшего. — А чего это ты засмущался-то? — Ким Тэхён! Напился, так веди себя прилично! — довольно громко сказал омега, привлекая внимание некоторых людей. Он прошёлся взглядом по гостям, после чего поклонился в качестве извинения и направился спешным шагом на балкон, прикрывая за собой двери. Тэхен закатил глаза, даже не проводив омегу взглядом. Его ни чуть не смущали косые взгляды, поэтому юноша их даже на заметил, отправляясь исследовать стол с закусками. Юнги, наконец, смог нормально вздохнуть и расслабиться. Он понимал, что если Тэхен поймёт, то расскажет все Намджуну, а пока что не время рассказывать о их с Хосоком истинности. Щеки до сих пор предательски горели, отчего омега приложил к одной стакан с прохладным шампанским, а ко второй ладонь, пытаясь успокоиться. Из-за своей чёртовой эмоциональности во время течки он чуть сам все Тэхену на блюдечке не преподнес, и ладно, если бы наедине, но не при всех. Стукнув себя по лбу, он начал словно капризный ребёнок топать ногами по балкону и хныкать.***
Хосок с легкой улыбкой следил за Юнги, часто отрываясь от разговора и даже тихо прыснул в кулак, стоило заметить, как уже подвипивший Ким Тэхен что-то лепетал омеге, и забавно хихикнул. Хосок бы и дальше просто наблюдал, но стоило Юнги скрыться из его поля зрения на все том же злосчастном балконе, как ладони начали чесаться, словно вновь желая коснуться любимого омеги. Закусив губу, Чон перевёл взгляд на брата, что пристально следил за ним самим, явно замечая его взгляды, и вздохнул. — Прошу прошения, но мне придётся ещё раз оставить вас, — Чон виновато улыбнулся, игнорируя закатанные Чонгуком глаза, и ещё раз извинился, уходя. Хосок буквально ходил кругами, желая отвлечь от себя внимание, останавливаясь и перекидываясь парой фраз с другими гостями, при этом не забывая о том, куда он все же шёл. Стоило подойти к дубовым дверям, как улыбка сама собой тронула уголки губ, и альфа, быстро оглянувшись, скрылся за теми самыми дверями. Улыбка лишь больше приподняла уголки губ, стоило альфе закрыть за собой дверь и заметить нехитрые действия юноши, вызвав тихий смех. — Надеюсь, что ты психуешь так всегда, ибо это очень мило, — с улыбкой в голосе проговорил альфа, привалившись спиной к деревянной двери, следя за юношей. Юнги замер и резко повернулся к Хосоку. Окинув его взглядом, юноша поднял голову к небу и замычал. — Я чуть нас младшему брату Намджуна не спалил! — омега захныкал и медленно направился к старшему, падая в его объятия. — Я случайно, правда. Альфа вздохнул, обвивая талию омеги руками, и прижался губами к виску, тихо зашептав: — Ладно тебе, не спалил же, и хорошо. Просто тогда нам стоит быть предельно аккуратными. — Если я снова свалю все на течку, как думаешь, это будет законно? — проговорил он, потерпевшим кончиком носа о пиджак Хосока. — Я просто боюсь, что если отец узнает от кого-то, то сразу же запретит нам быть вместе, хотя я и так не надеюсь на то, что он позволит, — Юнги прижался к торсу альфы, сразу же успокаиваясь и даже забыв о том, что его беспокоило. Тэхен пьян, и Юнги надеялся, что из-за этого тот не вспомнит об этом случае. — Ну, не переживай. Мы взрослые люди и, надеюсь, если уж это случится, то мы сможем решить этот вопрос, — Хосок медленно поглаживал ладонями спину и поясницу омеги, прижимая к себе, ведь, в отличии от альфы, омега был одет весьма легко, и Чон всячески старался не дать юноше замёрзнуть. — Когда ты рядом, я уверен во всем, чтобы ты не говорил, — Юнги поднял на альфу взгляд и улыбнулся. Всегда так, когда Хосок обнимал его, ему так спокойно и мирно. Наверно, это и есть — связь истинных. Альфа улыбнулся от слов омеги, подаваясь вперёд и накрыл такие желанные губы своими, втягивая юношу в трепетный и нежный поцелуй. Юнги встал на носочки, стараясь так прижаться к любимому плотнее, и разомкнул рот, пропуская язык старшего. Он коснулся своим чужого, томно выдыхая и прижался ещё сильнее, чтобы между телами не было пространства даже в миллиметр. Он понимал, что сейчас у них одно дыхание на двоих, одно сердцебиение, он Хосока словно в себя пускал, словно души соединял в одну. Руки плавно изучали спину, водили по ткани пиджака, ласкали и словно приручали. А Хосок тигра в себе успокоить пытался, ведь там, где ладони омеги касались, грозный зверь когтями больнее в душу впивался, ластясь и мурлыча, словно маленький котёнок. Хосок чувствовал, как эта кошачья нежность его изнутри распирала. Непривычно. Очень. Но так правильно. Ведь тигра в нем ещё не одному приручить не давалось, нрав его стальной под себя подстроить, домашним питомцем сделать, но у Юнги это так легко получалось, что Чон на миг терялся, пытаясь с чувствами внутри себя разобраться, но благополучно все послал куда подальше, отдаваясь моменту здесь и сейчас. Омега все сильнее и сильнее прижимался к альфе, словно так врасти в него пытался, в одно единое превратиться. Юнги казалось, что он так с ума сойдёт. Юноша над своей омежьей сущностью контроль пытался взять, но выходило чертовски плохо, словно это не его тело, не его руки и губы — совершенно не слушались. И если над ним сейчас все же взяла верх омежья натура, то он ей сдался, признал свое поражение в сухую, ему слишком нравилось вот так к Хосоку, только об одном жалел, что не кожа к коже. Хосок уже контролировать себя не мог, пробираясь руками под плотную ткань пиджака, сжимая тонкую талию омеги пальцами. Он ощущал, как внутри все в тугой ком стягивалось, а разум ароматом омеги лишь занят был. Он даже не услышал, как дверь рядом с ними открылась, и только нелестное высказывание в миг его на землю вернуло. — Серьезно? — Тэхен пытался проморгаться, думая, что на хмельную голову ему это все показалось, но виденье не уходило, а наоборот, все реальней становились. — Вышел, блять, подышать… Стоило услышать голос друга и по совместительству брата его мужа, как Юнги буквально отпрыгнул от Хосока, не зная, как теперь оправдываться. Руки начали дрожать, а сердце билось в грудной клетке словно бешеное. Мин еле сдерживался, чтобы не разреветься, но все же пустил несколько слез. — Тэхен, пожалуйста, не говори никому. Я прошу тебя, — забито шептал омега, не в силах даже подойти. Так стыдно перед другом ему ещё никогда не было. Тэхен с минуту смотрел на двух молодых людей нечитаемым взглядом, явно стараясь что-то сложить в своём уме и вздохнул, закрывая за собой все ещё приоткрытую дверь. — И давно вы, ну это, — парень облокотился плечом о дверь, не сводя взгляда со старших. — «Дружить» стали? Хосок тяжело вздохнул, зачёсывая тёмные волосы назад. Эта ситуация казалось ему до ужаса абсурдной, но, видимо, никуда уже не деться. Никогда он ещё перед подростком не оправдывался. — Меньше месяца, — подал голос старший, переводя взгляд на Кима, который многозначного хмыкнул. — Тэ, — обратился к Тэхену Юнги и сделал, наконец, пару шагов к нему. — Прошу, не говори ничего Намджуну. Мы с Хосоком истинные. Я не могу без него, — всхлипнул юноша и дал все же волю слезам, прикрывая лицо руками. — Я не знал, что так получится, но когда мы встретились и поняли, что связаны, я не смог отказаться от него, честно, пытался, но не смог. Меня тянет к нему! Я готов сделать все что угодно, только не говори ему, я сам скажу, когда время придёт. Хосок поджал губы, делая шаг вперёд и опустил ладони на хрупкие, подрагивающие от слез плечи, поглаживая. — Да ладно вам, не собираюсь я Джуну говорить, — с легкой улыбкой на лице проговорил младший. — Я ещё по вашим «гляделкам» в зале понял, что тут что-то не чисто. Тэхен подошёл ближе, обнимая друга, пока стоящий рядом альфа слегка отстранился, позволяя младшим объясниться друг с другом. — Я ведь знаю, что с моим братом у вас брак по расчёту, так что осуждать не собираюсь. Я даже рад за вас. Найти истинного в нашем мире и правда трудно. Юнги немного опустил ладони, неверяще смотря на друга, а после радостно улыбнулся, обнимая его. Он был искренне счастлив, что друг понял его, что на его стороне. В одно мгновение весь страх улетучился и стало чертовски спокойно, но почему-то это спокойствие пугало. Отгоняя мысли о плохом, Юнги отпрянул от друга и вздохнул, вытирая слезы и размазанный макияж. — Ну все, хен, не плачь, — Ким улыбнулся, касаясь тёплыми пальцами щёк старшего, стирая большими пальцами видимые разводы с щёк и скул. — А вы, Хосок-сонбе, — Тэхен перевёл взгляд за альфу, заговорщицки улыбаясь, — теперь просто обязаны оберегать моего любимого хена. Я прослежу за этим. После слов омеги с губ Чона сорвался тихий смех, но альфа уверенно кивнул, притягивая Юнги к себе и прижимая спиной к своей груди. Юнги опустил голову, смеясь и откровенно засмущался. Он перевернулся в руках старшего, прижимаясь к нему всем телом, и вздохнул, втягивая его аромат и улыбаясь. — Ладно, милуйтесь, не буду вам мешать, — хихикнул младший, окинув взглядом пару и довольно хмыкнув, скрылся за дверью, оставляя Юнги и Хосока наедине.
