At the end of our history, we will remove all the masks.

      Юнги разместился на переднем сидении автомобиля вместе с ногами и слегка прикрыл глаза. Не хотелось, чтобы именно эта самая дорога вела домой. Хотелось в бесконечность, держа любимого за руку, или ощущать его пальцы на своих острых коленях.       — Давай завтра вместе позавтракаем?       — Я бы рад, малыш, но Чонгук уже завалил меня гневными сообщениями по поводу того, что заебался один тянуть весь клан и что я должен срочно вернуться домой. Всё утро строчит, — выдохнул альфа, постукивая пальцами по кожаному рулю своей малышки. Он остановился на светофоре, откинувшись на спинку сиденья, и краем глаза наблюдал, как пешеходы торопились перейти дорогу, перед тем, как перевести взгляд на Юнги. — Может, тогда поужинаем? Думаю, к вечеру всё же смогу урвать время.       Юнги немного поник, уложив голову на подголовник, чуть склонил и почти незаметно кивнул. Он хотел именно позавтракать, хотя бы потому, что за эти дни привык по утрам видеть лицо любимого, и ему казалось, что если утро начнётся не с тёплых объятий Хосока, а с одиночества — насколько оно могло быть с отцом и мужем, — то весь оставшийся день можно послать в задницу, ибо там он в любом случае и окажется.       — Хорошо, Хосок, — тихо прошептал омега. С того самого момента, как Юнги сел в машину, его настроение резко упало, не желая возвращаться в уже ставшие неродными стены. Альфа на миг коснулся ладонью щеки омеги, погладив пальцами мягкую кожу, и нагнулся в его сторону, невесомо целуя обтянутое тканью плечо.       — Не грусти, лисёнок. Когда я разгребу то, что не может разгрести Гук, мы хоть каждый день завтракать вместе будем.       Юнги тяжело вздохнул, обняв колени руками, и, надув губки, произнёс:       — Я просто привык по утрам с тобой завтракать, видеть твою улыбку, ощущать твои объятия, что мне не хочется снова возвращаться в свой дом и понимать, что там кроме холодной постели, серых стен и одиночества меня ничего не ждёт. Я не хочу утро начинать по-другому, с тобой хочу, — тихо и грустно шептал юноша, словно обиженный ребёнок, и резко вцепился руками в сидение, когда какой-то мудак подрезал машину альфы. Юнги испуганно вытаращился в лобовое стекло, выпучив глаза.       Хосок еле успел увести руль в сторону, стараясь избежать столкновения и не поцеловать зад машины спереди, тихо матерясь себе под нос. Он тяжело вдохнул, выводя машину на былую полосу движения, и взволнованно покосился на омегу.       — Все хорошо? Не ушибся?       Юнги рвано сглотнул накопившуюся слюну, мотая из стороны в сторону головой. Он заметно испугался, продолжая вжиматься в сидение машины. Омега был напряжён, его руки подрагивали от этого самого напряжения и хватки пальцев на боках нижней части.       — Ну всё, успокойся, — тёплая ладонь легла на мягкое бедро, легко поглаживая, желая успокоить. Он ощущал, продолжая водить ладонью по ноге, как напряглись мышцы юноши, и, найдя на ощупь кисть истинного, сжал её своими пальцами.       — Я… — омега медленно разжал хватку одной руки на сидении, а другую, наоборот, сжал сильнее. — Я был с братом в машине, когда тот погиб. Меня спасло то, что удар пришёлся лоб в лоб, а я сидел сзади. У папы день рождения был, и мы везли ему подарок, и он также спас меня.       Хосок молча слушал слова омеги, все ещё сжимая пальцами тонкую кисть. Он поджал губы, прекрасно понимая те чувства, что сейчас испытывал младший, ведь это потеря дорогого сердцу человека, с которым связывала тебя не только память, но и светлые воспоминания, которые редко или нет, но всплывали, давя своим весом. Альфа следил за дорогой, сворачивая в первый попавшийся переулок, и, не глуша мотора, повернулся к юноше так, что уже через минуту носом в щеку упирался. Коснувшись лбом виска младшего, он вздохнул, рукой всё так же руку любимого держа.       — Юнги, все хорошо. Сейчас все хорошо, — шептал альфа. — Расслабься, малыш, не стоит сейчас прошлым жить, заново в голове все прокручивая. Я рядом, и не дам тебя в обиду.       — Спасибо, Хо, — Юнги повернулся и обнял альфу настолько крепко, насколько мог. Сейчас это ему было необходимо. Зацепившись пальчиками за ткань толстовки старшего, омега повернул голову, касаясь губами губ Чона, и прикрыл глаза, чуть распахивая ротик, желая поддаться нехитрой ласке любимого человека. Хосок же сам ответил на лёгкий поцелуй, пройдясь языком по любимым губам, и проник внутрь, оглаживая зубы и десны омеги самым кончиком. Альфа прикрыл глаза, ощущая, как юноша в его руках заметно успокаивался, и уложил вторую руку на талию, обнимая. Юнги вторил движениям языка альфы, сплетая их в одно. Мин подался вперёд ещё сильнее, чуть ли не наваливаясь на любимого, и тихо простонал.       — Почему одним своим существованием ты заставляешь меня желать тебя... — горячо выдохнул старший в алые губки, попеременно целуя каждую и вновь проникая языком в горячий ротик, плотнее прижав хрупкое создание к себе. Юнги широко улыбнулся, уложив руку на щёку любимого, и погладил по скуле.       — Это взаимно, Чон. Думаю, никто не заметит, если мы на час позднее вернёмся, — прохрипел он в губы, чуть отстранившись, и снова впился, второй рукой зарываясь в волосы.       «Если бы на час», — пронеслось быстрое в мыслях альфы, заставляя того довольно промычать в губы любимого.       — Иди ко мне, — хрипло шептал Чон, свободной рукой отстегивая у омеги ремень безопасности, и потянул юношу на себя, не отрываясь от любимых губ. Юнги довольно хмыкнул, убирая мешающий ремень, и быстро скинул обувь с ног, мгновенно оказываясь на коленях старшего. Омега обхватил руками лицо любимого, снова впиваясь в губы и двигая тазом по паху Хосока, тихо поскуливая.       Хосоковы ладони тут же оказались под тканью кофты младшего, сжимая пальцами тонкую талию и поднимаясь выше, оглаживая рёбра и грудь. Альфа улыбался в поцелуй, чуть кусая любимые губы, и касался подушечками сосков, надавливая и массируя, пока сам кайф откровенный ловил от движений бёдер любимого. Юнги прикрыл глаза, продолжая тереться тазом о пах альфы, и глухо стонал, пока одна рука не соскользнула с лица к паху, вжикая молнией на джинсах и расстёгивая пуговицу.       Ладони быстро оказались на излюбленных ягодицах, и Чон сам уже подался бёдрами вверх, давая омеге понять, чего желал. Он оторвался от губ, спускаясь ниже и кусая подбородок, пока руки умело справлялись с джинсами омеги, ладонями пробираясь под плотную ткань. Юнги громко простонал, когда напряжённая плоть любимого прошлась прямо по ложбинке — и плевать, что через ткань. Снова впившись в губы, Юнги приподнялся, самостоятельно расстёгивая свои джинсы и стягивая их с себя — и плевать, что это было не очень удобно делать в таком положении.       Хосок одной рукой помог омеге избавиться от ненужной сейчас одежды, оголяя аппетитные, усыпанные его же метками и синяками от пальцев ягодицы. Чуть приподняв одну ножку, Чон рывком стягивает с неё узкую штанину, хмурясь, когда ткань не с первого раза поддалась его воли.       — Чёрт, — прошептал омега, чуть ли не путаясь в штанинах. Недовольно запыхтев, омега освободил одну ногу от ткани и стянул боксеры, а на вторую ногу наплевал, снова размещаясь на коленях любимого. Он огладил большим пальцем нижнюю губу Хосока, припадая к шее и оставляя несколько влажных поцелуев.       Хосок слегка приподнял бёдра, заставляя приподняться и омегу, и слегка стянул с бёдер ткань джинс, окончательно высвобождая свою плоть. Альфа свободной рукой пару раз прошёлся по стволу, срывая с губ гортанные хрипы, и, резко схватив омегу за ягодицу, чуть отводя ту в сторону, упёрся головкой во влажный от небольшого количества смазки анус, слегка надавливая. Юнги прикусил нижнюю губу, рвано выдыхая в шею любимого, и насадился сам на плоть до конца, простонав и обняв Хосока за шею, запустив в его волосы пальцы.       — Ах, как хорошо, когда ты внутри, — прошептал омега и начал медленно подниматься, а после резко опустился. Хосок пальцами вцепился в мягкие бёдра, откинувшись на спинку сиденья. Он улыбнулся, слыша слова своего мальчика, и, поднеся одну руку к лицу юноши, приподнял пальцами его лицо, впиваясь в желанные губы. Парень уложил одну руку на плечо старшего, а второй вцепился в спинку сидения водителя. Распахнув ротик, омега впустил чужой язычок, хоть это и было сейчас не особо удобно, но он продолжал подниматься и опускаться, стараясь ритмично двигать бёдрами. Альфа помогал Мину двигаться, теперь уже обоими руками крепко хватаясь за тонкую талию, насаживая юношу на свою плоть и довольно рыча в любимые губы. Он терзал уста, исследуя ротик омеги,словно открывая для себя что-то новое, ведь с Юнги каждый раз как первый, и Хосок душу дьяволу продать готов, лишь бы истинный всегда рядом был. Он наслаждался тем, как Юнги тяжело дышал, смотрел на альфу пьяно, словно с утра не кофе влил в себя, а несколько стаканов алкоголя, а сверху ещё растёр кокс по дёснам. И самому омеге казалось, что подобное ощущение его всегда будет рядом с истинным преследовать, но он и не собирался жаловаться, потому что слишком хорошо: особенно когда горячие губы на его губах, когда любимые руки на его талии, а любимый под кожей, разрастается, в каждую клеточку проникает, чувствовать и в себе растворяться заставляет.       Хосок вплёл одну руку в волосы на затылке юноши, чуть у корней сжимая, и голову Юнги отвёл назад. Чон губами в и без того растерзанную шею впился, мокро целуя и кусая, жадно вдыхая любимый аромат. Через неудобства Хосок сам бёдрами в такт движений омеги подмахивал, порой с силой вгоняя свою плоть до упора и вслушиваясь в дыхание и стоны любимого, наслаждаясь ими сполна.       Чёрт бы побрал это неудобство. Юнги ухватился пальцами за поручень над дверцей, а второй упёрся в крышу, чтобы не удариться о неё головой. Ему было плевать, что их могут заметить, что много любопытных, которые могут заинтересоваться машиной в переулке и сунуть свои носы в чужую личную и сексуальную жизнь, но на это было наплевать. Главное, что сейчас ему было слишком хорошо. Довольная ухмылка коснулась чоновских губ, и альфа издал громкий гортанный рык, уделяя любимому телу всё больше ласок, пробираясь рукой, которой до этого сжимал мягкие пряди, под тканью кофты Юнги, пальцами ведя выше по нежной коже и сжимая горошину соска. Рыкнув от того, как омега сжал его в себе, старший резко задрал кофту до подбородка, второй рукой придерживая омегу под спину, и губами стал ласкать соски, чуть покусывая и играясь языком. От ощущений горячих губ и языка на сосках, юноша громко простонал, слегка приостанавливаясь, а после, сильнее вдавив руку в крышу, а пальцы сжав на поручне, начал как можно быстрее двигаться. Он немного мотнул головой, пытаясь двигаться дальше, а не расплыться лужей у ног истинного.       — Хороший мальчик, — хрипло прошептал Чон, все ещё лаская грудь любимого и растягивая губы в довольной ухмылке. Хосок омегу зубами кофту свою держать заставил, плотнее юношу к себе прижимая и губами на второй сосок перешел, пока рука грудь оглаживала, пальцами со слегка влажным от слюны бусиной играясь. Чон рычал, покусывая и посасывая припухшую от ласк горошину, бёдрами вверх вскидывая, вгоняя свою плоть до предела. Очередной громкий стон слетел с губ омеги, и тот слегка ударился головой о крышу машины, но сейчас он настолько был увлечён членом своего любимого внутри себя, что совершенно не обращал на такие мелочи внимания.       — Да, папочка, — с ухмылкой проговорил Юнги, завел руку за спину, вцепившись в руль, давая так молодому мужчине более удобную позу для ласк. Хриплый смех слетел с губ альфы, и Хосок оторвался от сосков, рукой по выгнутым в красивую дугу позвонкам проходясь и в стоны омеги вслушиваясь. Второй рукой альфа касался нежной кожи низа живота, лаская подушечками тазобедренные косточки и языком по местечку меж груди проходясь, поднимаясь к яремной впадине. Юнги запрокинул голову назад, постанывая. Он тяжело дышал, то и дело кусая свои губы. Со стороны улицы послышался шум, словно кто-то ходил рядом, но было плевать: даже если заметят, он лично вышибет этому кретину его серое вещество; правда, Хосоку, желательно, этого не видеть.       Чону нравилось ощущать нежность омежьей кожи, очерчивая подушечками каждый изгиб, проходясь по цепи позвонков и считая касаниями ребра. Альфа губами яремную впадину изучал, покусывая и довольно рыча, переходя после покусываниями на ключицы. Хосок понимал, что стал слишком тактильным, что доставлять ласки этому нежному телу хочется все больше и больше, вслушиваясь в стоны и голос любимого. То, как парень тяжело дышал, то, как он сглатывал слюну раз за разом, как он хлопал ртом, словно выброшенная на берег рыба, — всё это старший ощущал своими губами. Омега как-то в бок двинул головой, резко подавшись вперёд, и обнял альфу прямо за голову, крупно содрогаясь. Хосок лишь перехватил юношу за талию, чувствуя, как тот задрожал, и коснулся губами шеи, носом по нежной коже чуть ведя, вдыхая запах любимого и ощущая нотки собственного в дурманящем миксе ароматов. Чуть приподняв омегу, Хосок немного сполз вниз по сидению, вскидывая вверх бёдрами, и прорычал. Юнги буквально завалился на Чона, перемещая руки на шею. Уткнувшись носом в висок любимого, омега вцепился немного пальцами в его волосы, стараясь хоть немного, но удержаться коленями, чтобы не навалиться полностью. Кончик носа альфы касался острой линии скулы, отчего не вдыхать запах любимого было просто невозможно, каждый раз наполняя легкие пряным запахом бергамота и сладкого шиповника. Чон буквально вцепился руками в омегу, сжимая в ладонях ягодицы, и тихо рычал, совершая резкие и грубые движения бёдер.       Юнги скулил глухо, через сомкнутые губы. Несмотря на то, что он уже кончил, эти ощущения, которые дарил альфа, просто заставляли его закатывать от наслаждения глаза. Конечно, сравнивать ему было не с чем, но был уверен, что Хосок трахается как Бог. На очередном особо сильном толчке, юноша дёрнулся, сильно сжимая стеночки ануса, и даже не заметил, как при стоне его рот открылся и язычок просто-напросто выпал, напоминая собой сюжет аниме-хентая. Зажмурившись от удовольствия, альфа резко выдохнул, когда омега сжал его в себе, и насадил юношу на свой член до конца, сжимая ладонями упругие половинки, стоило плоти внутри омеги дёрнуться, выпуская белесое семя и наполняя им Юнги изнутри. Хосок вздрогнул от крышесносных ощущений, горячо дыша любимому в шею, и прикрыл глаза, стараясь успокоить сбившееся дыхание.       И вот теперь омега завалился на альфу полностью, позволяя голове упасть на плечо и горячо обжигать шею любимого дыханием. Руки повисли вдоль туловища, позволяя полностью расслабиться. Юнги случайно мазнул кожу шеи языком, после чего, прикрыл ротик и довольно прокряхтел, располагая поудобнее на груди Чона.       — Ну вот, мы снова сцепились. Хорошо, что течка уже прошла.       Хосок согласно промычал и благодарно поцеловал любимого рядом с кадыком, чуть проведя носом по россыпи меток, что виднелись из-под горла кофты юноши, и хмыкнул. Альфа перевёл руки на оголённую поясницу, поудобнее размещаясь на сидении, насколько это вообще было возможно, и прижал Юнги к себе, лениво выводя пальцами рисунки на коже. Ведя по выпирающим позвонкам, альфа пересчитывал их касаниями вдоль позвоночника, вверх-вниз, ощущая все малейшие неровности.       Омега больше не сказал ни слова, лишь тихо, как-то по-уютному, сопел, казалось, что даже тихо мурлыкал, напоминая ленивого домашнего кота. Он млел от пальцев Хосока, для которых его тело стало своеобразным полотном. Мин чувствовал это забавное ощущение, которое оставалось после подушечек пальцев. Он даже ловил себя на мысли, что хочет так всегда: по утрам, сидя на коленях старшего, смотря фильм, после секса, перед сном и даже в ванной.       Чон улыбнулся, вслушиваясь в сопение на своём плече, и перевёл взгляд на запотевшее стекло, рассматривая, как капли влаги расчертили его своеобразным рисунком и продолжали прокладывать свои дорожки.