Часть 17
23 января 2019 г., 00:06
Впервые Юнги был рад возвращению в дом Намджуна. Снова эти стены, кровать, на которой он чуть не отдал свою невинность и достиг первого оргазма. Омега бы сейчас позорно залился краской, но было не до этого, честно. Хотелось лишь поскорее связаться с Чонами, рассказать всё Хосоку и, наконец, увидеть его.
А Намджун лишь глушил в себе непонятно откуда взявшееся липкое чувство, что обволакивало всё его нутро и буквально раздирало всё изнутри. Он не смотрел омеге в глаза, молча пропуская того в дом, и растворился где-то в глубине коридора, желая немного успокоиться и отвлечься. Этот горький, с еле уловимыми нотками сладости, аромат шлейфом следовал за юношей, сопровождая каждый его шаг и малейший взмах рукой. Запах Чона бесил, но Ким старался трезво оценивать ситуацию, решая, что помочь омеге встретиться с его истинным будет ему даже на руку.
— Намджун, — Юнги немного повернулся к альфе, замирая у ступенек лестницы. В его голосе даже больше не было для альфы той нежности, пусть и ложной, он хотел всю отдать истинному. — Я схожу переоденусь, можешь пока заказать что-нибудь поесть?
— Хорошо, — обернувшись лишь на миг, и то, даже не коснувшись взглядом лица омеги, проговорил Ким, запуская руку в карман брюк и вытаскивая оттуда свой телефон. Намджун прошёл в гостиную, отправляясь к бару, пока большим пальцем скользил по экрану смартфона, делая заказ.
Юнги преодолел ступени, хоть и с большим трудом. Хотелось снова спать и есть. Сил толком не было, отчего он плохо сейчас соображал и не представлял разговор с Хосоком. Но он обязан ему все объяснить: мало ли что его истинный уже успел надумать. От мысли, что Хосок принял его исчезновение, как нежелание больше с ним быть, было больно, а если альфа уже был с другими омегами, впускал в свою постель… Нет, Мин даже и думать об этом не хотел. Слишком сильно эта мысль била ниже пояса.
Пройдя в гардеробную, омега окинул взглядом свои вещи и подошёл к полкам, взяв обычную белую рубашку и зауженные джинсы с рваными коленями. Одевался он весьма долго, рассматривая каждое пятнышко на своём теле, что оставил старший Чон, метку, которая уже успела затянуться и обещала вскоре разрастись узором по молочной коже.
Намджун задумчиво постукивал пальцами по своему стакану, изучая взглядом картины эпохи постимпрессионизма, которые Тэхён припёр с какого-то аукциона в его дом, ссылаясь на то, что у него уже нет места вешать эту красоту. В тот момент альфа как-то неоднозначно хмыкнул, совсем не обращая внимания на эти работы, но сейчас его взгляд блуждал по полотнам, а мысли были точно не в этой вселенной. Он поднёс стакан к губам, смакуя вкус Dalmore King Alexander III языком, и сделал небольшой глоток, всё ещё не отводя взгляда от одной из картин. Его телефон, как и телефон омеги, который господин Мин так любезно предоставил своему зятю, покоился на столе. Правда, чужой гаджет был явно разряжен, но Ким как-то не вдавался в эти подробности, потягивая виски и думая о своём.
Юнги неожиданно для Намджуна сел рядом, пряча ладони, зажимая их между бёдер. Он смотрел на свои колени, изучая изгиб сустава под тонкой кожей и тканью. Он не знал, с чего начать разговор, но понимал, что поговорить им нужно. Юноша тяжело вздохнул, немного поворачиваясь к мужу, и прикусил нижнюю губу, окинув взглядом отрешённый профиль.
— Намджун, я… — омега резко замолчал, не в силах подобрать слова. Он нахмурился, поджал губы и отвернулся, немного сгорбившись. Альфа чуть повернул голову на юношу, переводя на того взгляд карих глаз и хмыкнул, как бы говоря, чтобы омега продолжал.
— Прости, что не сказал тебе, — Юнги залез ногами на диван, прижимая колени к груди и вздохнул. — Я должен был, хотя бы потому, что ты мой супруг. Я пытался подавить эти чувства, а после того, как увидел его в клубе с омегой на коленях и ощутил в его запахе чужой, понял, что не смогу. Прости меня.
Ким рассматривал аккуратный омежий профиль, слушая слова Юнги и тяжело вздохнул, делая глоток виски. Его взгляд вновь скользнул по картинам.
— Я ещё в зале советов понял, что между вами что-то есть, — проговорил Ким, вновь постучав пальцем по стакану. — Какая-то невидимая связь. Я видел, как тебе было не по себе от его взгляда, как он сам себя вёл. Возможно, именно тогда я начал догадываться, что это неспроста.
— Чем я пахну для тебя? — Юнги снова повернулся на Кима и поджал губы, закусывая нижнюю. Теперь он сидел к мужу полностью, стоило лишь альфе повернуть на него голову и встретиться взглядом.
— Бергамотом, — выдохнул старший, отставил пустой стакан на стол и поставил локоть на подлокотник дивана, подпирая щеку. — Но сейчас я отчётливо чувствую в твоём запахе пряные нотки имбиря. Странное сочетание.
— Как бы ты поступил, если бы встретил своего истинного? — не унимался Юнги, подсаживаясь к Киму ещё ближе. Молодой мужчина тяжело вздохнул, смотря в карамельные глаза напротив. Ему казалось, что этим взглядом омега душу его видеть может, отчего лёгкая полуулыбка коснулась его губ.
— Как поступил бы? Честно, не знаю. Возможно, как ты, возможно бы отверг. Это сложная игра чувств, а как ты знаешь, с чувствами играть опасно.
— Опас… — Юнги не успел договорить, как телефон Намджуна, что лежал рядом, резко разразился мелодией. Юнги повернул голову на звук и посмотрел на экран. Ким повторил за омегой, скользя взглядом по экрану, и слегка нахмурил брови, беря гаджет в руки.
— Да? — альфа даже выпрямился немного, но все так же подпирал щеку рукой. — Да, я слушаю. Это точно? А пульс? Вы проверяли пульс? — голос Кима звучал взволнованно, а меж бровей залегла глубокая морщинка. — Вызывайте скорую и сообщите об этом в Совет. Они должны знать.
— Намджун? — Юнги непонимающе смотрел на лицо мужа, нахмурившись. Слова, что слетали с губ старшего, его пугали.
— Хорошо, спасибо, что оповестил нас, Сонбин. Да, конечно, я передам ему.
В трубке послышалось тихое прощание, а после и тихие гудки. Намджун поджал губы, блокируя телефон, и перевёл свой взгляд на мужа, скользя по его лицу.
— Мне очень жаль, Юнги, но буквально полчаса назад твоего отца нашли мертвым в своём кабинете. Врачи предположили, что у него оторвался тромб. Смерть была мгновенной.
Омега непонимающе смотрел на альфу около нескольких секунд, а потом подорвался с места, побежав в сторону выхода. Он спотыкался, падал, не видя препятствий перед собой из-за слез. Юноша как можно быстрее обулся и вцепился в ручку двери, дёргая её, но та не поддавалась, просто Юнги не отпускал её до упора. Мин заплакал во весь голос, стуча ладошкой по двери, умоляя её открыться и, когда все же та поддалась, он буквально вывалился за порог особняка, на ходу поднимаясь и продолжая свой путь к машине. Нет. Он не хотел верить, что отец мёртв. Единственный родной человек, единственный, кто остался у него. Он и так потерял брата и папу, потерять ещё и отца было выше его сил. Вот что он ощущал, вот та тревога, которая поселилась в душе. Почему… почему жизнь лишала самых дорогих людей? Словно сама костлявая с косой наперевес ходила за его семьёй по пятам.
И он остался последний.
— Отец… — прошептал омега, снова падая, спотыкаясь о собственную ногу и падая на землю, вновь поднимаясь. — Юнги, подожди! Альфа понимал состояние супруга, ведь и сам потерял родителей. Он помнил, как убивался Тэхён, как ему самому было больно, поэтому без промедлений шёл за юношей, как только тот сорвался в места, быстро обуваясь и буквально перехватывая того на полпути к машине, крепко обнимая и прижимая плачущего парня к себе. — Юнги, пожалуйста, успокойся. Я понимаю твои чувства, мне самому было больно это услышать, но только успокойся. Мы сейчас поедем в ваше поместье и вместе поговорим с врачами и охраной. Только успокойся, прошу. Юнги слушал Намджуна, заливаясь слезами. Позволяя себе истерить, юноша уткнулся лбом в плечо старшего и вцепился пальцами в лацканы пиджака. — Может, врачи ошиблись, может, он жив… Это не может быть правдой. Почему сперва Юнхек, потом папа, теперь отец, я не хочу оставаться один, — прокричал он в чужое плечо, содрогаясь.***
Как и ожидалось, от Юнги не было вестей. Чонгук переживал за брата, хоть тот и пытался скрыть свои чувства. Он понимал, что если бы они с Тэхёном были на месте Хосока и Юнги, Гук не знал бы, как ему поступить. Предательство истинного слишком дорого обходится морально. Самой громкой новостью нового дня стал не очередной съезд конгресса, не встреча двух президентов, а смерть Мин Суджо, известного владельца гостиниц и отелей. Это траурное событие крутили по всем телеканалам. Как процессия несла гроб с умершим, во главе с сыном, на котором не было лица. Юнги был ни жив, ни мёртв, он шёл, словно его вели, путался в ногах, был бледный и заметно истощал. Потом шли съёмки из прощального зала, где омега сидел один и принимал соболезнования, хотя, было видно, что он их не слышал. — Хосок, — Чонгук подошёл к брату, протягивая ему телефон с трансляцией сегодняшних утренних событиях и включил заново. Старший Чон даже не взял телефон в руки, молча смотря на экран. По его взгляду невозможно было ничего прочесть, лишь боль от предательства любимого человека и непонятно откуда взявшееся безразличие ютились друг с другом на дне тёмных омутов. Альфа поджал губы, цепляясь взглядом за знакомую хрупкую фигуру, но не прошло и пяти секунд, как Хосок так же молча поднял на брата взгляд, а после коснулся пальцем экрана, тем самым нажимая на паузу. Внутри всё сжималось в тугой ком от обиды и злости, но альфа не подал виду, молча отходя от Чонгука и идя к бару. Все эти дни он неоднократно пытался дозвонится до Юнги, пытался узнать у него причину того поступка, пытался найти встречи, ведь самолично видел трупы тех людей, что соизволили напасть на порт в период мира. И у них и правда были татуировки клана Мин. Альфа переносил все молча, копя эту злость и ненависть внутри себя и каждый день пытался понять, зачем. Зачем устраивать такой спектакль? Зачем кричать про истинность и про любовь, проворачивая за спиной «любимого» свои грязные дела? Но больше всего, во всей этой ситуации, он винил себя за то, что повелся, что пошёл на поводу этих лживых слов и действий. Он лишь стал пешкой в миновских руках, сам того не понимая. Улыбка, больше похожая на оскал, коснулась его губ, когда альфа наполнил стакан крепким алкоголем. Он залпом опрокинул содержимое в себя, слегка морщась, и пялился пустым взглядом на полки бара, уставленные коллекционными напитками. — Ты не хочешь съездить высказать почтение к усопшему и соболезнование Юнги? — Чонгук встал рядом с братом, убирая телефон в карман, и скользнул взглядом по его лицу. Он пугал его, впервые пугал. Хосок всегда был тем, на лице которого можно было хоть что-то прочитать, хоть какую-либо эмоцию, но, видимо, не в этот раз. — Хосок, я понимаю, что Юнги не связался с тобой, но там ты… — младший Чон осёкся, когда удар кулаком по барной стойке разнёсся по помещению. — Нет, Чонгук, ты не понимаешь, — почти рыча произнес старший, так и не переведя взгляд на младшего. — Ты вообще не понимаешь того, что я чувствую. Ты просто понятия не имеешь, какого это осознавать, что человек, которого ты любишь, который является тем, ради чего ты жить словно заново начал, совершает такую подлость без объяснений и объявления войны, вбивая нож в спину. Я не знаю, как надо низко пасть, чтобы достичь этого предела, чтобы позволить себе играть на чувствах других, — Хосок на миг прикрыл глаза, что-то взвешивая в уме, и перевел взгляд на брата, смотря прямо в глаза. — Скажи мне, как бы ты поступил на моем месте, если бы Тэхён предал тебя? Нет, даже не так, если бы он предал вашу любовь, отдавая приоритет отнюдь не тебе? — Прости, хён, — Чонгук замолк. Он понимал, что сейчас спорить с братом бесполезно. Младший лишь тяжело вздохнул, снова доставая телефон. Он видел, что Юнги жутко вымотан, что на его лице не только печать осиротевшего молодого омеги, но и что-то ещё, и что именно, он не мог понять. Гук снова включил новости, в которых сообщалось, что к зданию, где происходила траурная процессия, подъехала машина скорой помощи и, как сообщалось, сын покойного потерял сознание. Чонгук сжал руки в кулаки, включая прямую трансляцию новостей и направился на улицу. Ему нужно понять и разобраться. Он чувствовал, что во всем случившемся есть какой-то подвох, но какой? Этого он понять не мог. Хосок закрыл глаза, вслушиваясь в шаги брата и взволнованный голос диктора, что о чём-то вешал прямо из динамиков телефона. Он слышал, как негромко хлопнула дверь, ведущая на веранду, как звенящая тишина наполнила все пространство вокруг него. Он видел сожаление в чужих глазах. И как бы грустно не было, но эта жалость Хосоку и нахуй не сдалась. Она лишь больше распаляла огонь негодования внутри, и уже в следующую секунду то, что стояло в опасной близости от его руки, со звонким ударом разлетелось на мелкие части, оказавшись на полу. Хосок наблюдал за тем, как дорогое виски мешалось с не менее дорогим ромом, растекаясь по паркету, и хмыкнул чему-то своему, громко зовя домработника.***
Доктор Мун внимательно рассматривал полученный результат анализов, надеясь всё же убедиться, что тот отрицательный, но, как на зло, тот оказался ровно противоположным. Взяв бумаги в руки, мужчина с заметной проседью на висках, направился вон из ординаторской, где и решил изучить результаты тестов. Поправив очки, он направился к VIP-палате, в которой разместили Мин Юнги. К счастью, у палаты он заметил супруга омеги и уже изменил своей маршрут, желая поговорить именно с ним. — Господин Ким, — окликнул он альфу, и когда тот оглянулся на него, слегка поклонился. — Я Мун Кихён, мне предстоит наблюдать за Вашим мужем. — Здравствуйте, доктор Мун, — Намджун слегка поклонился, приветствуя врача, и сложил руки на груди, с волнением смотря на собеседника. — У моего супруга что-то серьёзное? Нужны какие-то дополнительные анализы? Процедуры? Всё, что скажете. Я готов заплатить, лишь бы с Юнги все было хорошо. — Господин Ким, у Вашего супруга, прежде всего, сильное физическое и, как я полагаю, в связи с последними новостями, моральное истощение. К тому же, как показал анализ крови, у него повысилась выработка гормонов, что подразумевает под собой беременность Вашего супруга. Мало того, что у него сейчас организм перестраивается для дальнейшего вынашивания ребёнка, что всегда перерастает в сильный стресс для организма, в виде токсикоза, вялости, усталости, сонливости и тому подобное, так ещё и всё это… Сейчас Ваш муж очень чувствительный на любые эмоциональные изменения. Ему нужен сейчас должный уход и никакого стресса, иначе это может спровоцировать выкидыш, особенно при том, что он ещё юн, — доктор повернулся лицом к двери, рассматривая через окно бледного, но спящего молодого омегу. — Ему нужно сейчас хорошо питаться, дышать свежим воздухом, часто отдыхать и получать положительные эмоции. — Беременный? — Намджун слегка нахмурил брови, понимая, что даже если и так, то с момента его течки прошло не так много времени. Ким последовал примеру врача, переводя взгляд на омегу. — Это точно? Врач кивнул, опустив взгляд на бумаги в своих руках и протянул результат анализа крови. — Срок меньше двух недель. Тест на беременность из магазина не покажет, а вот этот… Может определить хоть сразу после течки омеги. Господин Ким, постарайтесь Вашего супруга оградить от сильных эмоциональных потрясений, иначе у Господина Мина возможен спровоцированный выкидыш, а как в дальнейшем его организм будет готов к зачатию и вынашиванию, ещё не известно. Намджун взял в руки бумаги, скользя по ним взглядом и кивнул. — Хорошо, спасибо, доктор Мун. — Когда Ваш супруг придёт в себя, можете забрать его домой. Сейчас, пока он спит, мы поставили ему витаминную капельницу, — мужчина поправил очки. — Вы можете пройти к нему, если хотите. — Ещё раз, спасибо Вам, доктор Мун, — Ким поклонился, после подняв взгляд на мужчину, и одарил его лёгкой улыбкой, проходя в палату и бесшумно закрывая за собой дверь. Альфа проскользнул взглядом по омеге, поджимая губы, и прошёл к окну, устраиваясь в кресле. Закинув ногу на ногу, молодой человек подпер щеку рукой, не сводя взгляда с омеги, и погрузился в свои мысли, думая над тем, что ему сейчас сказал врач.***
Омега пришёл в себя только спустя час. Он не сразу понял, где находится, пытаясь проморгаться. Юнги попытался встать, но ослабленное тело рухнуло обратно на постель с громким стоном. — Как себя чувствуешь? — Намджун тут же оказался рядом, обеспокоенно заглядывая в лицо младшего, и присел на край кровати, опуская свою ладонь на ладонь омеги, чуть сжимая. — Живой, вроде, — хрипло проговорил юноша и тяжело вздохнул, рассматривая руку, в которую ввели иголку для капельницы, и проследил за тянущейся трубочкой. — Как долго я был в бессознательном состоянии? — Пару часов, — альфа вздохнул, мимолетно проследив за взглядом омеги, и сложил руки в замок, переводя на юношу взгляд. — Врач сказал, что у тебя сильное физическое и моральное истощение. Что, возможно, из-за того, что произошло за последнюю неделю, твой организм просто не выдержал и дал вот такой сбой. Теперь тебе нужно следить за собой, меньше волноваться и переживать. — Это просто невозможно, — Юнги поджал губы, нижняя задрожала, а из глаз все же хлынули слезы. — Я остался один, Намджун. Хосок не пришёл. Я… — Юнги громко всхлипнул, вырывая иглу из-под кожи и закрыл лицо руками. — Ему наплевать, что мы истинные, он как и многие, хотел трахнуть девственника, и он это получил, и плевать, что мы связаны. Но зачем было обещать эту чёртову любовь до гроба, ставить метку?! Потому он и не захотел лететь в Японию. Поэтому он не появился… Я просто никому не нужен, даже ему. Меня все оставили, все… И ты тоже оставишь… — Юнги, не плачь, прошу тебя. Поверь, что бы ни случилось, я не оставлю тебя. Всё же, я твой супруг, и даже не важно, любишь ты меня или нет, я всегда готов тебе помочь, — альфа аккуратно стёр с щёк омеги непрошеную влагу, легко улыбаясь, а после невесомо коснулся живота по верх одеяла. — Тебе сейчас нужно подумать о себе, в первую очередь, и о том, кто теперь находится здесь. Юнги, не убирая руку Намджуна от лица, неуверенно поднял на него глаза. Он пытался прочитать в этих чёрных омутах, что последняя фраза была ложью, но не нашёл того, чего искал. — Ты… Ты хочешь сказать, что, — у юноши язык словно онемел. Он пытался сказать, честно, но фраза так и осталась в воздухе недосказанной. Плечи, которые до этого дрожали от начинающейся истерики, разом опустились, а поверх руки альфы легла холодная ладонь. — Я не вижу смысла скрывать от тебя это, — вздохнул старший, переводя взгляд на ладонь омеги, что накрыла его собственную. — Поэтому, да, я надеюсь, что ты правильно понял мои слова. Омега убрал руку и опустил взгляд вниз. Он прикрыл глаза, поджимая губы, и прошептал: — Что мне теперь делать? — Юнги вытер скатившуюся слезу кистью руки, и всё же открыл глаза, желая снова в Намджуне найти ответы. — Я поддержу любое твоё решение, не сомневайся в этом, и не стану осуждать, — вздохнул молодой мужчина, убирая руку, и опустил ту на собственное колено, изредка постукивая по нему пальцами. — Делай так, как считаешь нужным. В любом случае, с ребёнком я помогу тебе и материально, и морально. Юноша смотрел в глаза мужчине, ощущая, как внутри все разрывалось и ныло, как что-то скреблось и вонзало боль глубже, пуская по венам, позволяя растекаться по всему телу. — Спасибо, Намджун — прошептал юноша, пододвигаясь ближе и уткнулся носом ему в изгиб шеи, обнимая и давая волю новому потоку слез, позволяя выплакать всё то, что накопилось где-то в самой глубине его души.***
Чонгук смотрел на бумажный стакан с кофе на столике в ближайшем к дому Тэхёна СтарБакс’е. Прошло три дня, со дня похорон Мин Суджо, но он так и не связался со своим омегой. Все это было тяжело даже для него. Обхватив стаканчик пальцами, он сделал небольшой глоток, даже не замечая того времени, что он уже здесь просидел, только остывший кофе говорил, что прошло уже достаточно.***
Тэхен спешил на встречу с истинным, то и дело спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, стоило лишь ускорить шаг. Когда Чонгук попросил его о встрече, младший буквально пищать от радости готов был, сразу же соглашаясь, потому что соскучился ужасно и увидеть своего альфу очень хотелось. Даже забыл про то, что вообще-то дулся на Чона все это время, так как тот даже позвонить не мог, но быстро отошел, понимая, какая ситуация вообще сложилась. Он поднял взгляд на вывеску, кивая самому себе и поправил лёгкое пальто, открывая дверь в кафетерий, и прошел внутрь. Запах кофейных зёрен щекотал нос, отчего юноша потер его ладонью, скользя взглядом по посетителям, и заметил знакомую фигуру, невольно улыбаясь. — Привет, — мягкие губы коснулись чужой щеки, и омега не мог не улыбнуться снова, присаживаясь напротив альфы. Чонгук даже не заметил, как Тэхен подошел к нему, лишь когда его щеки коснулись горячими губами, он немного вздрогнул и поднял взгляд на омегу, натянуто ему улыбаясь. — Привет, — устало протянул альфа. — Ты будешь что-нибудь? — спросил он у своего парня, проведя кончиком языка по верхней губе. — Ванильно-сливочный фраппучино, только без кофеина, — произнес младший, снимая пальто и оставаясь в тонком белом пуловере. Он поднял взгляд на альфу, замечая его замученный вид и вздохнул, накрывая ладонь альфы своей. — Я соскучился по тебе. Чонгук убрал руку, но переплёл свои пальцы с пальцами омеги, поднес ладошку к губам и оставил поцелуй на нежной коже. — Я тоже соскучился по тебе, ангел мой, — прошептал альфа, заглядывая в глаза парня, и прикрыл глаза, прижимаясь щекой к руке любимого. Резко отпустив ладонь, Чонгук поднялся. — Я пойду куплю тебе кофе, — он поправил пиджак, направляясь к стойке бариста, заказывая выбранный любимым кофе. Тэхен поджал губы, провожая парня взглядом. Подперев подбородок рукой, омега облизал губы, вынимая из салфетницы одну салфетку и крутя ее в свободной руке, складывая пополам. Постукивая пальцем по стойке, Чонгук улыбнулся отдавшему ему кофе омеге. Он окинул взглядом десерты, и взял омеге кусочек торта с белым шоколадом и вишней. Расплатившись с помощью телефона, он направился за столик, держа стаканчик и тарелку с десертом. Подойдя, он поставил перед Тэхеном и сел на свое место. — Тэ, — Чонгук поднял на него свой взгляд и нахмурился. — Мне нужно поговорить с тобой о Юнги. Хосок не хочет с ним видеться, но он сам не свой, потому я хочу кое-что узнать. Понимаю, что тебе это может быть не особо приятно, потому что мы и так редко видимся, а тут это… но это важно. — А, ты об этом, — младший понимающе кивнул, опуская взгляд на свой напиток и обхватил ещё тёплый стакан руками, придвигая к себе. — Спрашивай, что знаю, расскажу. — В последний день течки Юнги, на северный порт Чеджу напали люди Мина. Я хотел узнать, знаешь ты что-нибудь? — Чонгук отпил глоток кофе и вернул стаканчик на стол. — Потом смерть Мин Суджо. Мне кажется это все слишком подозрительным, не может быть столько событий в такой короткий промежуток времени! — На Северный порт напали? — омега перевёл удивлённый взгляд на альфу, чуть хмурясь, но когда тот кивнул, подтверждая, Тэхен и вовсе потерялся, растеряно заговорив. — Ну, как я знаю, Юнги не отдавал подобных приказов. Даже и разговоров не было, Джун бы знал. Да и зачем! У вас же мир заключён был, мне кажется, это глупо так поступать. — Вот именно, поэтому я и хочу во всем разобраться. На сколько мне известно, они даже договорились, о том, что Мины используют порт, пусть и при наших людях, — Чонгук выпрямился, заметно напрягаясь. — Потому мне и кажется это странным, и мне сложно это понять! Тэхен поджал губы, с секунду рассматривая лицо своего альфы, и вздохнул, вновь опуская взгляд на стакан и свои руки, что обхватили картонное изделие. — То, что ты сказал про порт, для меня новая информация, я даже не знал об этом, и теперь меня это очень пугает. Вообще, видел хена после течки всего раз, и то на похоронах, но нам так и не удалось поговорить. Мы даже не переписывались последнее время, но смерть господина Мина и правда загадочна. Как говорят, у него оторвался тромб, и это даже вскрытие показало, но есть один факт: на момент смерти в желудке были найдены не до конца растворившиеся капсулы, а это значит, что тромб оторвался, когда организм, грубо говоря, был защищён. Это странно, как по-моему. — Знаешь, я думал, что, возможно, Мин Суджо был в курсе отношений Хосока и Юнги, и решил воспользоваться течкой сына, чтобы вернуть порт. Но сейчас я начинаю сомневаться в своих догадках, — Чонгук поставил локоть на стол и коснулся подбородка пальцами, немного сжимая. — Я помню, что Хосок говорил, будто Юнги собирался говорить отцу про их отношения, но уже после течки. Не сходится, — Чонгук замотал головой и прикусил нижнюю губу. Он резко поднял взгляд на омегу, совершая мыслительный процесс, что было заметно по немного движущимся губам и бегающим глазам. — Намджун, как муж Юнги, может влиять на клан или давать им распоряжение? — Если не ошибаюсь, то на время отсутствия главы, супруг берет на себя право управлять кланом, так что чисто теоретически, да, может, — пожимая плечами, ответил Ким и поднял взгляд на альфу. — Это прописано в омерте, я точно помню. Чонгук расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки. Как он мог это забыть? Он ослабил галстук, переводя взгляд с Тэхена на окно и обратно. — Сука. Что же тогда задумал твой брат? У тебя же есть возможность ездить в особняк к Наму. Ты можешь на некоторое время переехать к нему? Мы должны узнать, что он задумал, а в дальнейшем угрожает ли Юнги опасность! Намджун не с проста взял Мина в мужья, я так думаю, — схватив стаканчик с кофе, Чонгук сделал несколько крупных глотков и потер переносицу. — Конечно могу, это же особняк наших родителей, значит и мой дом тоже. Кстати, ещё до свадьбы с Юнги он говорил что-то про объединение кланов и усиление влияния, я точно не помню, да и как-то не до этих дел было, — Тэхен отпил немного своего напитка, ощущая на языке вкус сливок с ванилью, и провёл языком по губам, слизывая остатки. — Честно, я в полном замешательстве от твоих слов про порт, все же мой брат не на столько идиот, чтобы так поступать, и я ни в коем случае его не оправдываю, просто трудно принять то, что единственный родной человек, возможно, поступает так подло, — уже почти шёпотом закончил юноша, тупя взгляд в стол и все ещё переваривая услышанную из уст альфы информацию и догадки. — Тэхен, — Чонгук взял руку омеги в свои и посмотрел тому в глаза. — Я не хочу обидеть тебя или оскорбить, но мне плевать на Намджуна. Я делаю это все ради Хосока, я вижу, как ему хреново без Юнги и что он мучается мыслью о том, что Мин, возможно, его предал. И, если окажется, что твой брат правда причастен, я сделаю все, чтобы его лишили всего. А о тебе я сам позабочусь, — Чонгук коснулся губами пальчика омеги, осыпая поцелуями и остальные, надеясь, что истинный поймёт его. — Просто, кроме него у меня никого нет, — прошептал юноша, поднимая погрустневший взгляд на альфу, и поджал пухлые губы. — Но если это так, если мой брат замешан в этом, то пообещай мне, что никогда меня не бросишь. Пожалуйста, Гуки. —Тэ, — нежно произнес Чонгук, ласково улыбаясь и прикрыл глаза. — Скажи, многим ли удаётся найти своего истинного? Нет. Это большая удача для меня и для Хосока, что мы вас нашли, встретили, пусть и в такой момент, пусть и при том, кем мы являемся. Я буду полным дураком, если брошу тебя! — он отпустил руку омеги, поднимаясь со своего места и подошёл к юноше, обнимая его и прижимая к себе. — К тому же, разве я могу бросить такого красивого омегу, который для меня, пусть и за такое короткое время, но стал всем, я жизнь за тебя отдать готов, если это понадобится, я руки в кровь сотру, чтобы ты был счастлив. Я без твоей улыбки уже жить не могу, а твои губы и объятия жить заставляют! Тэхен улыбнулся легко, хотя в глазах ещё доля печали виделась, и прижался ближе, носом в сильную шею старшего утыкаясь, и позволяя себе легкие любимым ароматом наполнить, слова на всю жизнь запомнить собираясь. Он аккуратно обвил руками торс Чонгука, вслушиваясь в слова и прикрыл глаза, наслаждаясь близостью с любимым человеком. — Чонгук, — прошептал юноша, и, дождавшись вопросительного мычания, тихо добавил, чтобы никто иной, кроме альфы, это не услышал. — Я люблю тебя. Чон широко улыбнулся, зарываясь носом в светлую макушку, и оставил поцелуй на ней, обнимая омегу сильнее. Чонгук слегка кивнул, произнося: — Я тоже люблю тебя, мой ангел, — прошептал он, касаясь рукой лопаток, словно и правда ища за спиной омеги крылья, но лишь втянул любимый запах вишни и немного отстранился и оставил поцелуй на лбу омеги. — Проведешь этот день со мной? Пожалуйста, Чонгук, — омега кончиком носа терся о скулу альфы, все так же прикрыв глаза и оставил легкое касание губ на щеке. — Я ужасно соскучился по тебе и твоему теплу. Даже спать нормально не могу. — Хорошо, мой ангел, — тихо прошептал он и запустил пальцы в волосы, пропуская пряди сквозь них. — Поехали тогда к тебе, полежим вместе, может отдохнём в ванной, — пошло прошептал альфа, опуская руку на ягодицу омеги и немного сжал, вжимая пах любимого в свой. — Тигрёнок, люди смотрят, не забывай, — с легкой усмешкой на губах прошептал омега, мягко целуя линию скулы и укладывая голову на плечо старшего, все ещё ощущая руку на своих ягодицах. — Поехали? — шёпотом спросил Чонгук, ведя носом по шее юноши, и лизнул венку. — Все же я соскучился ещё и по твоему телу, других-то я теперь трахать не могу, — иронично проговорил альфа, а после продолжил: — Да и на других больше не встаёт. — Ещё бы у тебя там на других встало, я бы собственноручно тебя твоего достоинства лишил, — усмехнулся омега, не сильно щипая старшего за бок, и хмыкнул, отрываясь от тела любимого.***
Чонгуку сорвало крышу, и вместе с ней он срывал с любимого тела одежду. Шарф, пальто, свитер, джинсы: все летит куда-то в глубь квартиры. И плевать, что они ещё даже до гостиной не дошли, плевать, что они только как пять минут в квартире его омеги. Плевать на все, когда любимое тело в руках. Плевать, что он сам одет полностью, что на ногах туфли, на плечах пальто, главное, что он любимого обнаженного тела касаться может, запах вдыхать и наслаждаться. Тэхен не просто его истинный, он его жизненный источник, свет и тьма, и только омега решает, жить Чонгуку или умереть. А Тэхен на эти действия беспрекословно отзывается, губами любимые губы целуя, и тонкими пальцами в тёмный загривок зарывается, сжимая, а после пряди пропуская сквозь. Он скулит в поцелуй, руками пытаясь стянуть с альфы пальто, а после и пиджак, ведь коснуться пальцами горячей кожи очень хочется, особенно сейчас, и неизвестно, когда ещё получится. Он хватает галстук, сжимая самый конец в руке, и назад пятится, ведя альфу за собой в спальню, по пути второй рукой пуговицы расстёгивая, потому что хочется до дрожи в коленях и сорванного голоса. Чонгук повинуется каждому прикосновению, помогает скинуть пальто, становится на пятки обуви и стягивает, плевать на цену туфель, он не думает, не хочет, хочет только любимое тело. Альфа идёт за омегой, словно собака на цепи, тянется сейчас руками, но не касается, разрешения ждёт от Тэхена, словно команду «фас». Он облизывается, скалится, рычит, слюну глотает, диким зверем заходится, выть хочет. Руки своей рубашки касаются, в разные стороны дергает, даже не вслушивается в треск ниток и звук падающих пуговиц, это не имеет значения, когда напротив глаза любимого, в которых он только себя видит и с диким пламенем на перевес. Тэхен улыбается, скользя взглядом по рельефу сильного тела, и рукой одной дверь в спальню толкает, проходя внутрь и резко дергая галстук, что теперь их губы в катастрофической близости находятся. Омега касается языком нижней губы старшего, лизнув, и резко выпускает галстук из своих пальцев, ухмыляясь и самостоятельно делая шаг назад, пока не упирается в кровать. Юноша под взглядом хищных глаз размещается на шёлковых простынях, что приятно холодят горячую кожу, и склоняет голову на бок, не сводя пристального взгляда. Чонгук медленно стянул рубашку со своих плеч, скидывая ткань на пол, позволяя ей съехать со своих рук. Галстук, что остался висеть, вскоре оказался там же. Руки потянулись к ремню, звякнув пряжкой, а вскоре раздался и звук язычка по молнии. Расстегнутая пуговица, несколько движений, и альфа стоял перед своим омегой полностью обнажённым. Он подошёл вплотную, чуть наклоняя, и поднял омегу под колени, толкая на середину кровати. Пальцы от щиколоток до колена, от колена и до выпирающей тазобедренной косточки. Язык по маленькому омежьему членчику, горячие губы на лобке и выше, к самому сердцу оставляя невидимые следы. Омега таял от подобных ласк, тяжело дыша и запуская тонкие пальцы в слегка жестковатые волосы на затылке старшего, сжимая и притягивая к себе, желая губами коснутся чужих губ. Тэхен ладонями обхватил лицо парня, когда тот был так близко, и втянул альфу в горячий мокрый поцелуй, позволяя языку блуждать в его ротике и играться со своим. Он желал этого альфу, больше всего на свете желал, потому что его, только его и ничей другой. Потому что они созданы друг для друга и от осознания того, что Чонгук всегда будет рядом, будет дарить тепло, ласку и объятия, что-то приятное растекается по груди, тёплом отдавая и заставляя молодого омегу всего себя без остатка этим рукам и губам отдавать, наслаждаясь долгожданным уединением не только тел, но и душ. И каждая немая просьба была исполнена. Тэхен хотел поцелуй, он его получил. Чонгук нависал сверху, трепетно касаясь языком вишнёвых губ, а после проскользнул им между ними, пройдясь по ровному ряду зубов кончиком, пока Тэхен не впустил, позволяя сплести языки в своеобразном, но прекрасном танце. Рука скользнула между двух тел, к самому заветному месту. Он провел пальцами по колечку мышц, собирая выделявшуюся смазку, немного размазывая по входу, а после проник одним пальцем, начиная медленно и не спеша растягивать омегу. Тэхен сладко стонет в родные губы, переводя ладони с щёк на шею, а после обнимая, руками скользя по спине, чуть царапая кожу короткими ногтями. Разводя стройные ножки шире, омега непроизвольно жался ближе, словно желая, чтобы любимый с ним одним целым стал. Второй палец проникает почти сразу и начинает разводить на манер ножниц. Чонгук подготавливает тщательно, ведь причинить боль не хочет, лишь удовольствие, а секса не было у них давно, от чего боится причинить боль. Но омега, кажется, сейчас готов все стерпеть, лишь бы ближе к своему истомному быть и тяжелое дыхание ощущать собственной кожей. Юноша кусает нижнюю губу, не сильно ту цепляя передними зубами, и слегка оттягивает, тут же языком по месту укуса проходя. — Ты представить себе не можешь, как сильно я скучал по тебе, — шепчет омега, отрываясь от любимых губ, и оставляет лёгкий поцелуй в самом уголке, с нежностью и непередаваемой любовью смотря в глаза напротив. Чонгук улыбнулся, немного отстраняясь. Он коснулся кончиком носа носик омеги, потираясь, и чмокнул в такую любимую родинку. — Я тоже скучал, ангел мой, очень сильно скучал, — прошептал альфа, вытаскивая пальцы. Обмазав смазкой, которая оставалась на пальцах, член, Чонгук приставил головку ко входу и начал медленно проникать, вслушиваясь в ощущения и голос любимого. Омега прикрыл глаза, тяжело задышав и облизав в миг пересохшие губы, потому что пальцы старшего по сравнению с твёрдой плотью совершенно иное. Он чуть хмурился от слегка неприятного ощущения, но быстро забылся, срывая с губ тихие стоны, и чуть выгнулся дугой, неосознанно подаваясь навстречу первому толчку, позволяя старшему войти до упора. Пробежав языком по нижней губе, Тэхен тихо выдохнул, ощущая, что старший остановился, давая ему привыкнуть, и приоткрыл глаза. — Двигайся, тигрёнок, — с ласковой улыбкой проговорил юноша, касаясь одной ладонью чужой щеки и легко погладив. Чонгук зарычал прямо в ушко омеги, медленно выходя из него, но не до конца и обратно входя, постепенно наращивая темп. Он просунул одну руку под такое любимое тело, прижимая Тэхена к себе ближе, пока сам припал к желанным губам, и плевать, что они стукнулись зубами, словно неопытные мальцы, но после, каждое движение губ отдавалось эйфорией в голове и приятным ощущением во всем теле. А Тэхен не мог сдержать громких стонов, порой прикусывая нижнюю губу альфы, когда стон был особо громким, а волна наслаждения мурашками по стройному телу проходила. Юноша руками обвил сильную шею, зарываясь пальцами в волосы на макушке, и льнул ближе, грудью к груди Чонгука прижимаясь и сердцебиение старшего собственной кожей ощущая. Сейчас для Чона весь мир растворялся, становился аморфным, и совершено не имел значения. Он концентрировался только на Тэхене, только он сейчас имел значение! И чем дольше он в его глаза смотрел, тем больше понимал, что и правда ангела в своих руках держит, потому что не может омега быть таким красивым, не может он таким светлым быть даже в такие моменты. Тэхен обвил ногами торс старшего, скрещивая лодыжки на бёдрах, тем самым сильнее перед истинным раскрываясь и давая тому больше возможностей для проникновения. Он громко мычит в любимые губы, когда старший задевает заветную точку внутри него, пуская импульс наслаждения по всему телу, заставляя то мелко вздрогнуть и чуть прикусить губу альфы, закатив от наслаждения глаза. Пройдясь языком по припухшим губам, Тэхен все свои силы прикладывает, опрокидывая старшего на спину, оседлав крепкие бёдра, ладонями в крепкую грудь упираясь, и хищно смотрит в глаза напротив, самостоятельно до упора насаживаясь. — Тебе разве разрешали быть сверху? — прорычал Чонгук, протянув руку к омеге, и коснулся пальцами соска, пока вторая рука легла на бедро, поглаживая и немного щипая. Он резко подался бедрами вверх, и повёл ими по кругу, довольно скалясь. Тэхен вскрикивает от удовольствия, прикрывая глаза, и не сильно сжимает сфинктер вокруг плоти старшего, царапая когтями грудь альфы. — Ты что-то имеешь против, тигрёнок? — с легкой усмешкой на пухлых губах шепчет омега, слегка проскулив, когда пальцы альфы стали теребить чувствительный сосок. — Нет, но за такое я буду наказывать, — прорычал Чонгук хватая омегу за талию, не давая не опуститься, не подняться. Он начал быстро поднимать и опускать таз, упираясь ногами, а когда лёг полностью, резко насадил омегу на свой член, гортанным секундным стоном. Омега что-то неразборчиво мычал, кусая губы и сильнее впиваясь ногтями в светлую кожу на груди истинно. Опустив голову, юноша закрыл глаза, жмурясь, а после громко вскрикнул от удовольствия, попеременно сжимая сфинктер вокруг плоти старшего. Его тяжёлое дыхание, смешанное с громкими вскриками и стонами эхом расходилось от стен, отчего он возбуждался лишь сильнее и корябал кожу на чужой груди, хныча и поскуливая.***
— Знаешь, Тэ, — проговорил Чонгук, смотря в потолок, пока омега лежал на его груди и пальцами вырисовывал узоры на нежной коже. — Я думал, что если Намджун реально причастен ко всему этому, то я хочу, чтобы ты сменил фамилию на мою. Конечно, у нас не как в Европе, что омега перенимает фамилию альфы, но если подумать, твоя фамилия может вызвать негодование совета. Если ты оставишь фамилию «Ким», они могут решить, что ты причастен и был замешан в делах брата, а я не хочу, чтобы ты во всем этом варился, я и так втянул тебя слишком глубоко, — альфа повернул голову к омеге и чмокнул его в макушку, вдыхая их смешанный, теперь единый запах. — Чон Тэхен, — задумчиво, словно смакуя слова на языке, проговорил юноша, постукивая длинными пальцами по груди альфы, и хмыкнул, не открывая глаз. — Знаешь, а я согласен. Мне даже нравится, как звучит. Тэхен улыбнулся, потершись щекой о грудь альфы, и чуть повернул голову, мягко касаясь губами тёплой кожи прямо под сердцем. Чонгук усмехнулся, прижимая омегу сильнее, и чмокнул его в висок. Он обнял его обеими руками, широко улыбаясь. Все же, от осознания того, что его истинный вот так рядом, под его боком и готов даже взять его фамилию в будущем, становилось приятно до какого-то непонятного чувства в груди. — Звучит очень круто. Омега мурчал от удовольствия, вот так просто находиться рядом, ощущать тёплое дыхание своей кожей и сильные руки на тонкой талии. Он ластился, тихо фыркая, словно котёнок, и слепо тыкался губами в шею любимого, даря легкие поцелуи-бабочки. — Я люблю тебя. Правда очень сильно люблю, что даже страшно становится от мысли, что я могу лишиться тебя, — юноша поднял взгляд, нежно касаясь губами линии челюсти. — Я хочу быть рядом, несмотря ни на что, потому что уже просто не смогу без тебя, не то чтобы дышать, я жить без тебя перестану. — Я тоже люблю тебя, мой ангел, — ответил Чонгук, переворачивая омегу на спину и резко навис сверху. Он начал покрыть тонкую шейку поцелуями и довольно порыкивал, когда губы касались ключиц, которые так и манили поставить на них метку. — Настолько люблю, что хочу поставить метку, чтобы все знали и видели, что ты принадлежишь мне, чтобы даже не смели смотреть на тебя, потому что все они слишком грязные, порочные для тебя, ты слишком чист, и даже я не могу запятнать твой кристальный облик и не посмею сделать это кому-то, — шептал он, улыбаясь и целуя омегу в уголки губ. Тэхен обхватил ладонями скулы альфы, заставляя того смотреть в своих глаза, в которых, как волны в беспокойном океане, плескались нежность и любовь, обращённые лишь на Чонгука и никого больше. — Так поставь, любимый, — тихо прошептал юноша, целуя уголок губ альфы и поглаживая скулы большими пальцами. — Пусть все знают, что я принадлежу тебе. И мне даже на брата и его нотации сейчас все равно, пусть думает, что хочет. Я лишь хочу быть с тобой, и мне больше ничего не надо. Чонгук широко улыбнулся, смотря на омегу действительно словно на самое красивое и необычное создание этого мира. Чонгук каждый раз, когда Тэхен оказывался в его руках, думал, что как такой омега мог попасть в его руки, что он сделал такого в прошлом, что судьба подарила ему его. Тэхен прекрасен, даже таким вот, немного уставшим, вымотанным после секса, хотя нет, «секс» было слишком пошлым и похабным словом, именно занятие любовью подходило для его истинного. Он осторожно коснулся пальцами щеки любимого, а после спустился поцелуями вниз, останавливаясь на ключице, и начал тщательно её вылизывать. Клыки приносили боль, удлиняясь. Он резко впился в тонкую кожу, замирая на секунду, а после разжал челюсть, слизывая кровь. Юноша лишь издал заглушенный вскрик, кусая губы, а после тихо проскулил, сжимая пальцы в волосах своей пары. Он приоткрыл глаза, смаргивая наступившие слезы и аккуратно обнял старшего за голову, разжимая пальцы и прижимая к себе, ощущая, как метка слегка неприятно пульсировала, но уже не приносила такой боли. Он поцеловал старшего в макушку, что-то неразборчиво шепча и поглаживая по волосам. Чонгук лёг на бок, слизывая с губ кровь омеги и осторожно прижал, стараясь, чтобы свежая метка не была потревожена. Он уткнулся носом в макушку парня, вдыхая запах, которым все ни как не мог насытиться. Альфа прикрыл глаза, прошептав омеге тихое: «отдыхай», и потянулся за одеялом, накрывая Тэхена и себя. От авторов: Здравствуйте, дорогие читатели. Мы просим у вас прощение, что главы не было давно. Наверно, новый год всегда тяжело начинается, так же и у нас. Мы долго работали над этой главой, потому что она является переломной, именно той, которая будет делить истории героев на «до» и «после». Именно эту главу мы готовили для сегодняшнего дня. 23 января для нас важная дата. Именно этот день год назад в будущем дал жизнь нашему общему творчеству, этому аккаунту и другому, где мы будем выкладывать фанфики, которые не будут связаны с мафией и криминалом, и именно эта дата так же поделила наши жизни. Любовь-это прекрасное чувство. Любовь заставляет нас ощущать множество эмоций, конечно, они не всегда положительные, но разве это плохо? Я немного расскажу вам о себе. Мне двадцать один год, и настоящую любовь я ощутила один год и три месяца назад. Именно настоящее и такое сложное чувство. Знаете, часто на аск.фм задают вопрос, «как признаться человеку в своих чувствах?», и я понимаю, что точного ответа нет. Я сама сотни раз стирала смс любимому человеку, что она мне дорога, что я люблю её...но я боялась отправить. Если вам нравится кто-то, ребят, не бойтесь своих чувств, правда! Любить не стыдно! Любить-это прекрасно! И не важно, одного с вами пола человек или нет, это совершенно не важно, потому что если сердце выбрало, значит есть за что... И да, я немного воспользуюсь моментом. Родная, один из авторов (не могу назвать тебя вторым, потому что это все мы начали вместе), я рада, что мы это делаем, я рада, что мы вместе это делим, я рада, что мы занимаемся тем, что нам нравится, я рада, что ты появилась у меня, потому что, кажется, я нашла свою пару. Плевать, что мы живём не в мире омегаверса и не в соулмейт AU, но мне не нужны метки, ни имена на запястья, запахи, чтобы желать связать с тобой свою жизнь. Я люблю тебя, родная. Этот год был сложным, одно только расстояние что делает с нами, но я верю, что однажды мы друг для друга будем на расстоянии взмаха ресниц, потому что после дальше держать тебя от себя я не смогу. С нашей маленькой годовщиной, любовь моя!
