At the end of our history, we will remove all the masks.

      С того самого дня, когда Юнги вернулся из больницы, прошло порядком около недели. Ему нужно было набраться сил, и, само собой, придти в себя после смерти отца. Омега в первую очередь был благодарен своему супругу. Он не видел в его глазах немого укора или неприязни, скорее все было в точности наоборот. Намджун, если не мог приехать, звонил Юнги и интересовался его самочувствием и кушал ли тот в течении дня. Такая забота была приятной и действительно необходимой, особенно сейчас, когда он чувствовал себя особенно одиноким и уязвимым.       Огромным счастьем для него стало то, что все же встрече с Хосоком быть! Он надел на себя чёрные брюки с белоснежной блузкой, которая открывала вид на ключицы, и особенно на метку, которая буквально кричала, что Мин Юнги принадлежит альфе, и этого альфу зовут Чон Хосок. Омеге так и не удалось связаться с Чоном старшим с помощью личного номера, потому он позвонил в его офис, договариваясь о встрече, как его партнёр, и, само собой, якобы прибыл по рабочим делам, но, само собой, разговор будет о делах сердечных. От мысли о скорой встрече, омега даже забыл недавние обиды, желая поскорее увидеть истинного и спрятаться в его сильных объятиях, ощутить себя под защитой того, кого он любил искренне, а ещё он хотел сказать ему, что ждёт ребёнка, их общего сына.       Машина была подана точно в назначенное время. Юноша покинул особняк, направляясь к серебряной иномарке, и разместился внутри салона, сжимая и теребя пальцами рукава блузки.       Внутри всё трепетало. Его внутренний омега внутри плакал от радости, пока сам Юнги не мог себе этого позволить. Не хотелось предстать перед возлюбленным с опухшим от слёз лицом, красными глазами и испорченным, пусть и лёгким макияжем. Мин даже усидеть на месте не мог: он то и дело, поправлял брюки, смотрел в свой телефон, удостоверяясь, что с его лицом все в порядке, поправлял и без того идеально лежащие волосы. И только когда показалось здание Чон Индастрис, Юнги слегка улыбнулся, лишь поднимая уголки губ, и положил руку на живот, поглаживая через ткань и кожу того, кто был ещё слишком мал, но рос и хотел жить, тот, кому они эту жизнь дали вместе с альфой. Сердце в груди забилось словно бешеное, готовое сломать костяную клетку. Лёгкий холодок прошёлся по позвоночнику, а внизу живота зародился трепет от встречи с истинным. Как бы он не хотел, но представлял, как Хосок будет рад видеть его. Он даже готов выслушать с его губ нотацию, что заставил волноваться, а потом лёгкое прикосновение губ. Слова Юнги о беременности и неподдельное счастье в глазах Чона. Именно так всё должно было быть. И плевать, что ни Хосок, ни Чонгук не явились на похороны его отца, плевать, что Юнги пришлось самому связываться и искать встречу, плевать на всё, потому что вот, через пять минут он, наконец, будет рядом с ним и ощутит его тепло, в котором так сильно нуждался.       Машина остановилась у огромного офисного здания. Юнги несколько минут собирался с духом. Он не понимал, почему теперь так тушевался, хотя рвался и не мог усидеть на месте несколькими минутами раньше, ожидая долгожданную встречу. Облизнув губы и тяжело вздохнув, омега кивнул своему водителю и не стал дожидаться, когда тот выйдет и откроет дверь, а сам без чьей-либо помощи покинул салон автомобиля. Сердце забилось сильнее. В последнее время нервы Мина были ни к черту, отчего порой могла закружиться голова, хотя это можно было списать на беременность, равно как тошноту и обострившийся нюх. Захлопнув дверь, он кивнул бете, прося так ждать его, и направился к центральному входу один, не желая тащить с собой охрану. Всё должно быть чисто только между ними.       С каждым шагом ноги становились ватными, и юноша вспомнил встречу в Доме Совета, и невольно улыбнулся. Ведь те ощущения, что он испытывал сейчас, были очень схожи с теми. Стеклянные двери разъехались перед ним, и омега слегка поклонился охранникам, уточняя на каком этаже находится кабинет Чон Хосока. Молодой охранник ему ответил, показывая в какой стороне лифт. Поблагодарив, Мин тепло улыбнулся и направился широкими шагами к указанному месту. Нажав кнопку лифта, Юнги начал теребить рукав блузки, немного жуя нижнюю губу из-за волнения. И когда лифт приехал, издавая звон, омега слегка вздрогнул и прошёл в кабину, нажимая кнопку самого высокого этажа. Стоило дверцам закрыться, юноша тяжело вздохнул, ощущая, как лифт поднимался вверх. Было страшно и волнительно. Юнги пытался считать про себя до десяти, дабы успокоиться, понимая, что волнение не особо хорошо может сказаться на здоровье малыша, при том, что первое предупреждение от врача он уже получил.       Дверцы открылись, и юноша сделал шаг, выходя из лифта и оказываясь на нужном этаже. Туда-сюда ходили люди, проверяя на ходу бумаги или разговаривали по телефону. Всего несколько секунд Мин наблюдал за этой картиной, а после, набрав полные лёгкие воздуха и шумно выдохнув, направился к двери, на которой висела табличка с именем его истинного. За стойкой секретаря было пусто, но он не придал этому значения, лишь оглядел взглядом цифровые часы. Ровно два часа. Юнги кивнул самому себе и, стоило подойти, ухватился пальцами за ручку и опустил вниз, с широкой улыбкой проходя внутрь кабинета. Но, в одно мгновение сердце словно перестало биться, руки похолодели, а улыбка мгновенно заменилась на полное негодование и... боль. Он так и замер в дверях, не отпуская ручку, с обидой смотря на того, кого любил, на того, кто обещал, что не предаст.

***

      — Господин Чон! Подождите! — молодой омега, поправляя съехавшие на нос очки, спешил нагнать своего начальника, что уверенной походной шёл к выходу из офиса, совершенно на обращая ни на что вокруг. Он видел, что альфа сегодня не в духе и ему опять может прилететь, как это было часом ранее из-за кофе, но ничего поделать не мог, так как работа - это работа и её надо выполнять.       Хосок устало вздохнул, всем своим видом показывая, что не настроен на разговор и повернулся к молодому человеку лицом, останавливаясь.       — Чего тебе? — безэмоционально поинтересовался старший, засунув руки в карманы дорогих брюк, и приподнял одну бровь.       — У Вас назначена встреча через пол часа. Простите, я забыл Вам напомнить ранее.       — С кем? — Хосок нахмурился, явно не припоминая ни о какой встрече, и продолжил следить взглядом за секретарём.       — Помощник господина Мина утром просил у Вас встречи с самим главой клана их Дома. Он хотел обсудить с Вами детали договора и настаивал на личном разговоре. У Вас было свободное время приёма в два, и я сказал им, что они могут подъехать к этому времени. Простите, Вы были заняты бумагами и, скорее всего, не услышали меня.       Альфу аж передёрнуло. Он удивлённо посмотрел на омегу, осознавая то, что тот сейчас сказал, и хмыкнул. Юнги назначил ему встречу? Вот так просто решил взять и заявиться в его офис, после того, что сделал и что пришлось разгребать Хосоку? Альфа коснулся пальцами переносицы, прикрывая глаза, и усмехнулся. На душе отчего-то кто-то когтистыми лапами последние остатки жизни добивал, разрывая в клочья, без единой надежды на регенерацию. От упоминая о истинном всё внутри в ком стягивало, отчего вмиг противно становилось, и альфа лишь тихо зарычал, вызывая недоумение у стоящего рядом младшего. Он и так много дерьма за эти пару недель пережил, пытаясь остатки самообладания по частичкам собрать и жить дальше, пытался забыть всё то, что связывало его с этим человеком, пытался разлюбить, но, как бы не старался, воспоминания о истинном тянущей болью в груди отдавали, стягивая и сжимая до невозможного. А теперь тот так просто решил объявиться?       — Вам плохо? Может врача?       — Нет, всё хорошо, — Хосок качнул головой, поднимая взгляд на омегу, и убрал руку от лица, внимательно смотря в глаза напротив. — Во сколько, говоришь, встреча?       — В два, господин Чон, — тут же отчеканил секретарь, для убедительности кивая.       — Хорошо, — Хосок вновь убрал руки в карманы, переводя взгляд на панорамные окна, что открывали вид на весь Сеул, и с пару секунд рассматривал вид, молча. — Зайдёшь ко мне, — бросил тот, напоследок проскользив взглядом по секретарю и хмыкнув чему-то своему, направился к своему кабинету, постукивая пальцами по бедру.

***

      На часах уже почти два, и стрелка неумолимо двигалась к заветной цифре, оставляя в запасе всего десять минут. Хосок следил за ней взглядом, думая над тем, зачем Юнги так внезапно вновь объявляться в его жизни, зачем ему вновь лгать? Хотя альфа очень бы хотел узнать у того причину его поступка, узнать то, зачем тот лгал про любовь и зачем устраивал весь этот цирк, буквально клялся альфе в искренности своих чувств? Он не понимал, зачем стоило идти на такой шаг, как метка, самолично привязав себя к совершенно нелюбимому человеку?       Хосок до противного скрежета зубов сжал челюсть, прикрывая глаза и размеренно постукивал пальцами по подлокотнику своего кресла. По кабинету разнёсся тихий стук, а после дверь приоткрылась, впуская в кабинет молодого секретаря, что по привычке поправил свои очки, что вновь съехали на нос.       — Господин Чон, Вы просили зайти, — негромко напомнил омега, проходя в кабинет, и остановился напротив массивного стола из тёмного дуба и сложил руки за спиной.       — Отмени все мои встречи на ближайшие пару дней, обоснуй тем, что меня не будет в городе, — проговорил Чон, не открывая глаза, и вздохнул, потерев шею свободной рукой. — Хочу взять выходные.       — Хорошо, господин Чон, — Минхек кивнул, следя за своим начальником, и облизал пересохшие губы.       — И проверь моё расписание на следующую неделю.       — Хорошо, — омега вновь кивнул. — Я могу быть свободен?       Хосок хмыкнул, открывая глаза, и окинул секретаря взглядом.       — Ещё нет.

***

      Хосок слышал тихие шаги, слышал, как открылась дверь. Он всеми фибрами души ощущал на себе омежий взгляд, невольно усмехаясь от сложившийся ситуации. Минхек же резко шуганулся постороннего шума, переводя испуганный взгляд на гостя, пока тонкая ниточка слюны, что тянулась от плоти альфы к его губам, медленно разломалась, оседая невесомой нитью на губе и подбородке. Хосока отчего-то смешила эта ситуация. Он даже не смотрел на истинного, облизав нижнюю губу. Секретарь, опустив стыдливый взгляд, на коленях отполз от разведённых ног старшего, пытаясь привести себя в порядок, и поправил очки привычным жестом руки, стирая с губ и подбородка слюну вперемешку с предэякулятом начальника.       — Ну, и зачем ты пришёл? — с безразличием в голосе поинтересовался альфа, всё ещё не смотря на Юнги, и поправил свою одежду, недовольно цокнув от того, что возбуждение так и не спало.       Мин молчал. Он даже не мог толком пошевелиться, потому что всё тело сковало словно стальной цепью. Вся эйфория от ожидания встречи с любимым резко растворилась, словно розовая дымка, тыкая омегу носом во всю эту грязь и ложь, которую для него готовил тот, кому он отдал своё сердце. Внутри что-то треснуло, опадая к ногам альфы. Юнги словно видел перед Хосоком ошмётки своего сердца, видел оскал на любимом лице, а после, как ноги, обутые в дорогую обувь, растоптали остатки его некогда бьющегося от любви сердца. Он соврал. Он соврал ему, что будет оберегать и хранить, он врал, когда говорил, что любит. И от этого становилось плохо не только морально, но и физически. Ноги подкашивались, перед глазами потемнело, а метку словно обожгло огнём. В Хосоке не было любви, лишь желание показать юному мальчишке, что даже его клан он сможет нагнуть, раз уже его самого нагнул.       — Ты не отвечал на звонки, не пришёл на похороны моего отца... — тихим, сломанным голосом шептал юноша, медленно отпуская ручку двери. Та за его спиной захлопнулась, словно переламывая его жизнь на «до» и «после». Омега болезненно улыбнулся, запуская пальцы в волосы, крича самому себе в голове: «Не плачь, не смей плакать, не смей показывать, как ты в нем нуждаешься! Не дай ему сломать себя окончательно!». Но только Юнги уже был сломан, как старая фарфоровая кукла, разбитая в дребезги всего лишь одним ударом о пол. — Теперь ясно почему, — сжав волосы у корней и слегка оттянув, он всё же не смог удержать слёзы, которые устремились вниз по щекам. — Ты лжец, Чон Хосок! Ты обещал, но ты соврал! Как... Как я мог этого не увидеть в тебе! Что я сделал, что ты так со мной? Для тебя истинность совсем ничего не значит! — не желая больше видеть того, кого он так трепетно любил, ради кого был готов предать свой клан и отказаться от отца и фамилии, он снова ухватился за ручку и распахнул дверь, направляясь быстрым шагом к лифту, стирая по пути слёзы.       Альфа рыкнул, рывком поднимаясь со своего места, и, полностью игнорируя присутствие секретаря, направился вслед за омегой, резко распахивая только что закрытую перед носом дверь, отчего та громко ударилась о стену, наверняка оставляя небольшую вмятину именно там, где стальная ручка соприкоснулась со стеной.       Омега ушёл не далеко, что позволило альфе нагнать его за пару широких шагов и схватить тонкое запястье, с силой дёргая на себя.       — Это для меня истинность ничего не значит?! Это я игнорировал твои звонки?! Это я тебе лгал?! Мин Юнги, не смей строить из себя пострадавшего! Ты сам прекрасно знаешь, что виной всему этому стал ты сам и твоя чёртова алчность, — глаза альфы в миг приобрели иссиня-чёрный оттенок, а злость и обида от предательства плескались прямо на дне темных омутов. Он припечатал омегу к стенке, обеими руками упираясь в неё прямо около плеч юноши, и совершенно не замечал косых взглядов работников офиса, зло зашипев омеге прямо в лицо: — Что ты мне сделал? Ты серьёзно сейчас спрашиваешь это? Серьёзно полагаешь, что после всего, что ты натворил, я смогу простить тебя и принять с распростертыми объятиями? Я всё знаю, Юнги, всё знаю. Если ты думал, что сможешь скрывать свою ложь вечно, то это было глупо и довольно опрометчиво. А любовь? Неужели я тебе был настолько безразличен, что ты смог так легко предать мои чувства? Зачем ты клялся мне в любви, давал все эти глупые обещания, пока сам за моей спиной творил всякую херню? Ответь мне!       Поджав губы и нахмурив брови, юноша прикрыл глаза, слушая все эти слова с губ любимого. Больно, чертовски больно.       — Я никогда не врал тебе, — сквозь слёзы проговорил парень, приподняв веки, и посмотрел Чону прямо в глаза. — Я звонил тебе, но у тебя был выключен телефон. Теперь я вижу, чем ты занимался! Ты обещал, Хосок, что не бросишь! Ты обещал, что больше ни один омега не окажется рядом с тобой. Ты так хотел меня унизить? Ты так хотел показать мне, что я для тебя ничего не значу? Молодец, у тебя получилось. Ты хотел сломать меня? Но ты не сломал, ты разбил меня, а я верил тебе... — Юнги прикрыл ладонями лицо, громко всхлипывая и ощущая лёгкую боль внизу живота. Как бы не хотелось приложить руку туда, он не стал. Хосоку не будет дела до ребёнка, раз со своим истинным так поступал.       — Неужели ты не можешь даже сейчас быть со мной искренним? Неужели я заслужил к себе такое отношение? — уже более спокойно спрашивал альфа, смотря прямо во влажные от слёз глаза омеги. И как бы ни было больно, как бы он не хотел коснуться рукой нежной щеки, стерев ненужную влагу, альфа сдержал себя в руках, сжимая ладонь в кулаки, и опустил голову, тихо усмехнувшись. — Ты ведь и сам игнорировал меня, а любые попытки связаться с тобой заканчивались провалом. Но знаешь, сейчас меня это не так сильно волнует, как то, что ты сделал. Ответь мне на один вопрос: зачем надо было заключать мир, строить со мной какие-то отношения, отдаваться мне, чтобы потом так подло поступить? Ты же сам говорил, что ценишь своих людей и войну за порт не начнёшь, так на чём же обосновывались твои действия? В чём мои люди, что погибли из-за тебя, были виноваты? Просто скажи мне.       Всхлипы резко прекратились. Юнги медленно убрал руки от лица и поднял взгляд на альфу, непонимающе на него смотря.       — Ты с ума сошел? Какое нападение на порт?! Ты что вообще несёшь? Даже если бы я и хотел это сделать, я бы не смог! Мы провели вместе течку, потом я поехал домой и рассказал всё отцу, мы с ним из-за этого поругались и он запер меня, чтобы я не смог уйти к тебе. Я готов был отречься от своей фамилии ради тебя, от своего клана, а ты говоришь, что я напал на тебя? У меня отец умер, мне не до игры в войнушку было! К тому же, сам подумай, мы с тобой договорились, что мой клан может пользоваться портом, мне этого было достаточно! — чуть не срывался на крик омега, смотря на альфу словно на ненормального. — Мне смысла не было этого делать.       — Перестань мне лгать! — Хосок со всей силы ударил кулаком в стену, прямо около головы омеги, зло смотря тому в глаза, замечая, как юноша резко вздрогнул, зажмурив глаза. — В последний день течки, когда я отвёз тебя домой, я узнал, что на Северный порт было совершено нападение. И это были твои люди, Юнги! Я был там и видел тела! Татуировки вашей семьи красовались на их телах! Одного нам удалось задержать и он выложил всё, как на ладони, что это был твой, блять, приказ! Я звонил тебе, пытался ещё в тот день узнать о природе твоего поступка, но ты сбрасывал трубку, а после и вовсе отключил свой чёртов телефон! И все эти две недели ты в открытую игнорировал меня, словно и не было всего того, что между нами было! Я любил тебя, Юнги, и сейчас люблю, но ты оказался двуличной сукой, что так бесцеремонно растоптала мои чувства, буквально топя их в грязи! И всё ради чего?! Ради какого-то долбаного порта?!       — Я не отдавал приказ! И все мои люди живы! Мне срать на этот порт, срать на клан! Когда ты привёз меня, я сразу пошёл к отцу, рассказал ему, что люблю тебя, что хочу расторгнуть брак с Намджуном. Он сказал, что если я это сделаю, то лишит меня всего, включая статуса и фамилии. Я согласился, и, когда собрался покинуть особняк, меня поймали мои же люди и, забрав все средства связи, заперли в комнате. Я отказался от еды, лишь бы меня выпустили, — кричал омега, снова давая волю слезам. Он не понимал, кто его подставил, хотя нет, догадывался, что это был отец, но зачем, ведь в планы того это не входило. — Почему ты мне не веришь?! Я ведь правда люблю тебя, я не мог предать, — омега посмотрел в глаза Хосока, неуверенно поднимая руку, и коснулся пальцами щеки старшего, медленно прикладывая ладонь. — Я правда люблю тебя, Хо.       Хосок тут же отпрянул от омеги, как от огня, стоило прохладной ладони коснуться его щеки, и сделал шаг назад, увеличивая расстояние между собой и истинным.       — Как бы я не хотел поверить твоим словам, как бы я не любил тебя, но я не могу. Я не могу в это поверить, — спокойным, безэмоциональным голосом проговорил старший, смотря в такие до боли в груди родные глаза напротив. — Я не верю ни единому твоему слову, Юнги. Ни одному.       Рука омеги замерла в воздухе, а после резко повисла вдоль тела. Он грустно усмехнулся. Истерика накатывала вновь, даже мысли о том, что внутри маленькая жизнь не спасали. Омега замотал головой, опустив ее, и резко замолчал. Он переваривал слова альфы, а после засмеялся.       — Какой же я идиот. Ты отнял у нас Северный Порт. Все знают, что клан Мин слабее клана Чон и клана Ким, после того, как убили моего брата и папу. Тебе нужна была наша территория, и ты решил действовать через меня, а я ещё и оказался твоим истинным. Поэтому ты не захотел лететь со мной в Японию, поэтому тогда в клубе ты был не один. А я поймал тебя, и ты стал переживать, что так я могу отказаться от тебя, — он поднял на него взгляд, смеясь прямо в лицо. — Умно, Чон Хосок, умно.       Альфа хмыкнул, чуть приподняв бровь. Вся эта ситуация не только бесила и раздражала его, но ещё и забавляла самую малость.       — Мой клан имеет достаточную сферу влияния и достаточную территорию. Твоя территория мне не нужна, я лишь забрал то, что по праву принадлежит мне, но и об этом мы уже говорили. А сейчас ты пытаешься переложить свою вину на меня, выставив меня виноватым во всех твоих смертных грехах! Ты уже совсем заврался, Юнги, погряз во всей это лжи, окончательно потеряв связь с реальностью!       — Я погряз во лжи?! — продолжая истерично смеяться, уточнил омега. — Все мои люди живы и здоровы! Покажи мне тех, кого ты якобы поймал? Покажи! — сорвался на крик он. Слёзы по новой расчерчивали нежные щеки, пока маленькие кулачки поднялись в воздухе, начиная слабо стучать по груди старшего. — Ну и как, круто было трахать девственника, к тому же истинного? Ну как, понравилось? Сделал меня своей шлюхой? Ну, круто было?       — Успокойся! — прикрикнул альфа, хватая своими руками руки младшего, и прижал те к стене. — Я устал выслушивать всё это! Ты сейчас сам же себя закапываешь в этом дерьме, пытаясь перекинуть всё на меня и выставить виноватым!       — Отпусти! — взвизгнул омега, пытаясь вырваться, дёргая руками и извиваясь телом. — Мне больно, Хосок, отпусти! — Юнги резко ударил альфу носом обуви в колено, что дало ему шанс на свободу. — Я ненавижу тебя, Хосок, хоть и люблю. Пускай всё это останется на твоей совести, — юноша коснулся пальцами метки, после прикрыл глаза и нажал на кнопку, вызывая лифт. Издав звон, двери открылись. Посмотрев на кабинку около секунды, он повернулся на альфу и, с застывшей болью в глазах, проговорил:       — Успехов тебе, Хосок. Надеюсь, что ты встретишь того, кого полюбишь и не используешь. Будь счастлив. Прощай, — и он шагнул. За ним мгновенно закрылись дверцы и юноша схватился за живот, прислоняясь к железной стенке. — Черт. Больно! — прошептал он, нажимая поспешно кнопку первого этажа.       Жгучее ощущение, словно грудную клетку раскалённой сталью опоясали, смыкая вокруг и заставляя кожу плавиться от температуры, разрываясь в кровоточащие раны, что уже никогда не заживут, вмиг охватило всё тело, заставляя альфу даже поморщиться при вдохе, ведь казалось, что даже дышать было больно. Он прикрыл глаза, сжимая руки в кулаки, буквально ощущая на себе чужие взгляды, ведь работники никуда на делись, а ссора явно была интересна для их ушей. Хосок шумно выдохнул, запуская пятерню в тёмные волосы, и открыл глаза, поворачиваясь спиной к лифту.       — Концерт окончен, возвращайтесь к работе, — спокойно, насколько позволял голос, проговорил альфа, скользя глазами по холлу и застывшим в дверных проходах людям. Вновь на миг прикрыв глаза и облизав пересохшие губы, Чон направился к своему кабинету, по пути расстёгивая первые две пуговицы своей рубашки.       — Господин Чон, простите меня, возможно, мне не стоило...       Хосок жестом прервал оправдания секретаря, вскидывая руку, и вздохнул, приложив вторую к виску, слегка массируя. Голова просто раскалывалась от всего происшедшего.       — Все в порядке, Минхек, твоей вины тут нет, — альфа всё же позволил себе посмотреть на омегу, что, поджав губы, сидел за своим рабочим местом и не встречался взглядом с начальником. — Позвони Чонгуку, скажи, что он мне срочно нужен в офисе. И да, сделай, пожалуйста, кофе.       — Хорошо, господин Чон, — секретарь кивнул, так и не подняв взгляд, пока Хосок не скрылся за дверью в свой кабинет.       Пройдя внутрь, альфа прошёл к панорамным окнам, засовывая руки в карманы, и прикрыл глаза, позволяя солнечному свету лизать его щёки.

***

      Звонок, как думал Чонгук, с утра пораньше был готов получить повестку на большой и толстый, но стоило увидеть номер, как он нахмурился и выключил мелодию звонка. Чмокнув спящего Тэхена, альфа поднялся с постели и направился в гостиную. Голос секретаря Хосока он узнает из тысячи. Всё же однажды он втрахивал этого, как может показаться, стеснительного омегу в стену застрявшего лифта.       Тихая просьба приехать в офис по зову брата была выполнена в течении часа. Конечно, истинного оставлять не хотелось, но всё же, разбудив и попрощавшись, а после дав обещание скорой встречи, покинул любимого.       Чонгук вальяжно прошёл в кабинет брата, сразу падая на кожаный диван, и закинул ногу на ногу.       — Чон Чонгук прибыл по первому Вашему зову, о Великий! — начал паясничать младший, всё же немного сердясь на брата, что тот, не разобравшись и не поговорив с омегой, стал делать поспешные выводы. Не смотря на то, что раньше Чон-младший боялся за жизнь брата, когда тот был с Мином, да и всячески не любил этого омегу с самого начала, встреча с Тэхеном заставила его посмотреть на всё под другим углом и даже сейчас Чонгук был больше на стороне Юнги, нежели на стороне своего хена, потому что верил, что те случайности ой как не случайны.       И если раньше Хосок мог поддержать такие выпады младшего, сводя все на шутку, то сейчас ему было явно не до этих игр. Он смерил брата тяжелым взглядом, откинувшись на спинку своего кресла и вдохнул, прежде чем выдать всего лишь одну единственную фразу:       — Ко мне сегодня приходил Юнги.       — Ух ты! Правда? — Чонгук приподнял брови, после поднес руку к галстуку и поправил. — Теперь ясно, у кого из вас двоих член больше, — хмыкнул младший и затянул узел потуже. — Ну и как? Высказал сожаления о том, что он будучи ещё несовершеннолетним стал сиротой?       — Паясничать прекрати, — Хосок был явно не в духе, а высказывания брата в его сторону точно не поднимали настроение. Старший поднялся со своего места, проходя к мини бару и достал два бокала, взглядом скользя по этикеткам бутылок. — Он отрицает своё причастие к нападению на порт, а это значит, что либо оно было подстроено, и тот альфа, что сейчас гниет у нас в допросной просто пешка, хорошо играющая свою роль, либо он лжёт.       Хосок все же остановил свой выбор на Balvenie PortWood, разливая виски по бокалам и, подхватив их, направился к брату. Поставив один бокал на стол, альфа сел в кресло, проведя пальцами по белой коже и сделал глоток.       — О нет, хен, паясничать я не прекращу, — Чонгук поднялся со своего места, поправляя пиджак и подошёл к столу, обхватывая пальцами стакан и поднес к губам, делая первый глоток. — Хотя бы потому, что ты тупо не смог сопоставить все факты. Ну и само собой, я больше чем уверен, что Мин Юнги сейчас роняет слёзки о том, что его истинный полный козёл. Думаешь я не ощущаю запашок?! Ну и что ты сделал? Заставил своего секретаря раздвинуть ноги или отсосать? Зачем устроил этот цирк перед ним? Хосок, я понимаю, что тебе не приятна мысль, что Юнги мог предать. Но неужели тебе в голову не приходила мысль, что это все слишком странно: его течка, нападение на порт, то, что он пропал куда-то, потом смерть его отца. Это не может быть простым совпадением, — Чонгук сел в кресло напротив брата, и поставил стакан на стол. — К тому же я разговаривал с Тэхеном буквально вчера. Да, Юнги не мой истинный, а я, кажется, больше переживаю за него, чем ты! Так вот, Тэхен тоже ничего не знал про нападение, он был искренне удивлен. Так же, мне показалось странным, что после течки прошло столько времени, а Тэхен, будучи братом Намджуна, видел Юнги после неё всего раз, и то на похоронах, — Чонгук откинулся на спинку и посмотрел брату прямо в глаза. — Да и смерть Мин Суджо, по его словам, овеяна дымкой тайны. У того тромб оторвался, но в организме были таблетки, которые до конца так и не растворились. Нет, конечно, и такое бывает, но совпадения странные, даже слишком!       — Гук, ты и правда думаешь, что я настолько мудак, что не переживаю за Юнги и не хочу все разъяснить? Боже, — альфа прикрыл глаза, зажимая пальцами переносицу и выдохнул. — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю показывать свои эмоции, просто это все и правда очень тяжело. Юнги говорил, что в тот день у него был разговор с отцом, он рассказал ему про нашу истинность и что хочет разорвать брак с Кимом, но Суджо принял все в штыки и запер его в особняке. На Чеджу, когда я посетил порт, на многих телах, помимо татуировок клана Мин, были клейма, характерные для военных, с группой кровью и резус фактором. А как я знаю, таких в мафиозных семьях не делают. Я мозгами понимаю, что все те факты, что у нас есть, и все события, что произошли, реально не поддаются пониманию и точно не связаны между собой, но сердцем я это принять не могу. Не знаю, почему. Я люблю его, правда люблю и готов простить все, даже сам готов вымаливать прощение, но все это так тяжело и, пожалуй, нам, если ты все ещё со мной, придётся перерыть не мало дерьма, чтобы добраться до самой сути.       — Вот видишь, ты сам же нашёл то, что можно назвать уликой, которая может доказать невиновность Мин Юнги. Присяжные ликуют! Только ты забыл еще один важный факт, который нам диктует «Омерта», — Чонгук нахмурился, облизав нижнюю губу. — При смерти, болезни, отсутствии главы и т.д. кланом может распоряжаться супруг, если наследник не достиг возраста передачи клана, или того, как такового, нет. Конечно, я сомневаюсь, что на тот момент старикан дал бы Намджуну возможность управлять его же людьми, но если те действительно наёмники, то это все объясняет. Я не хочу рубить с плеча и обвинять Намджуна, все же доказательств против него нет, но с Тэхеном мы решили, что он поживет в особняке своей семьи и постарается нарыть информацию.       Хосок слушал брата, вновь делая глоток виски, практически осушая бокал до конца и поставил на стол, поднимаясь со своего места.       — Намджун та ещё тварь, поэтому вполне вероятно, что он и тут причастен. Вспомни только сделку в Южном порту, — альфа прошёл к своему столу, выдвинув первый ящик и схватил небольшую связку ключей. — Я хочу опять сходить к тому уроду, мне просто не даёт покоя тот факт, что эта гнида мог подставить Юнги и эти люди — очень хорошие актеры. Ты со мной?       — Нет, хен, у меня свое расследование на этот счёт. Но просто пойми, что сейчас своими поступками ты можешь убить чувства Юнги к тебе. Ты пошёл на поводу у эмоций, а не у разума, и кто знает, что сейчас у омеги на уме, особенно, когда он остался один, и, наверняка, теперь чувствует себя одиноким и совершено никому не нужным, — Чонгук залпом осушил стакан, с громким стуком ставя его обратно на стол и, тяжело вздохнул, окинув взглядом часы.       Альфа перевёл взгляд на брата, с пару мгновений думая над его словами и вздохнул, зачесывая волосы назад.       — Я это прекрасно понимаю, Чонгук, — единственно, что сказал Чон, перед тем, как кинуть ключи в карман и пройти к двери, опуская руку на стальную ручку. Дёрнув ее вниз, Чон вышел из кабинета, оставляя младшего брата одного и прошёл к лифту, нажимая на кнопку вызова.       Чонгук проводил брата взглядом, тяжело вздохнув. Они раньше всегда были одни, всегда надеялись лишь друг на друга, а теперь у них появились омеги, к тому же истинные. И он понимал, что оба должны защищать тех. И Хосок не справился.

***

      Уже в машине, Юнги не стесняясь водителя, расстегнул брюки и проник под ткань нижнего белья, касаясь пальцами сфинктера. Было влажно, что уже не нравилась омеге. Он нервно вытащил руку, осматриваясь пальцы с разводами крови и сжав в кулак, через боль, прошептал.       — В больницу, только прошу, скорее.       Получив кивок, Юнги откинулся на спинку сидения, уложив руку на живот и мысленно молился, чтобы все обошлось, чтобы они успели.

***

      Яркий свет ударил прямо в глаза, и омега поморщился. Он особо сейчас толком ничего не помнил, кроме дневной ссоры с любимым, которая явно поставила точку в их отношениях. После всплыло ощущение боли внизу живота, кровь на пальцах и страх за ребёнка. В какой-то мере, Мин даже успел пожалеть, что решил встретиться с альфой, ведь все могло в конечном итоге закончиться трагически, не знай Юнги о своём положении.       Тяжело вздохнув, он оглядел помещение, вспоминая, как все же успел добраться с водителем до больницы, как его приняли и как начали спасать жизнь его сына. Он не знал, удалось или нет, отчего страх все же был, но он наделся на лучший исход.       И лишь только спустя час дверь в палату открылась, пуская внутрь мужчину средних лет, но уже с заметными мазками седины на висках. Доктор Ли, заметив пробуждение омеги, вздохнул с облегчением, прижав к груди планшет с картой и иными документами, подходя к изножью кровати.       — Как самочувствие? — дежурный вопрос, но альфа должен его задать, с лёгким волнением смотря на юношу.       Юнги перевел взгляд на доктора, вымученно улыбаясь и вздохнул.       — Ну, не могу сказать, что хорошо, но, думаю, пойдёт, — юноша немного сжал больничное одеяло пальцами, нервно вздыхая. — Малыш, с моим малышом все в порядке?       Доктор кивнул, легко улыбаясь, чтобы помочь омеге хоть как-то справится в нервозностью и боязнью за ребёнка.       — Как раз об этом я и хотел с Вами поговорить. Сделав все необходимые процедуры, мы провели ультразвуковое исследование, чтобы удостоверится в безопасности и нормальной жизнедеятельности плода. Я не знаю, обрадует это Вас, или же шокирует, ведь это все же редкость, но на снимке УЗИ отчетливо видно два плода расположенных в едином пузыре. И это значит, что у Вас будут близнецы, — мужчина опустил взгляд на документы, что-то рассматривая, а после аккуратно вытянул из карты снимки УЗИ, протягивая омеге. — Вы можете сами взглянуть на это. Правда, срок ещё маленький, но на втором снимке четко видны очертания двух зародышей.       Юнги, раскрыв рот от удивления, протянул обе руки за снимком, а после поднял перед глазами, рассматривая на чёрно-сером фоне два крохотных пятнышка. Сердце в груди пропустило удар, а рука легла на живот, бережно поглаживая. Слезы счастья наполнили глаза и те устремились по щекам. Всхлипнув, омега перевёл взгляд на доктора и счастливо улыбнулся, вытирая второй рукой слезы.       — Спасибо большое, — смеясь проговорил юноша, снова укладывая руку на живот. — Маленькие мои, — шептал он, опустив взгляд на живот, продолжая улыбаться. Доктор сам улыбнулся, замечая слезы в глаза омеги, но уже не от боли и страха, что сковало молодого человека, когда тот только появился на пороге приемного покоя, а слезы счастья.       — Отдыхайте, Юнги, Вы ещё слабы, так что нужно набраться сил. Я напишу свои рекомендации позже, но пока Вам нужен покой.       — А, где мои вещи? Я хотел бы позвонить мужу, чтобы он не волновался, — Юнги чуть приподнялся, но вспомнив про отдых, лёг обратно. — И сколько я ещё пробуду в больнице. Нет, Вы не подумайте! Просто если на долго, я бы попросил супруга, чтобы он мне привёз хоть что-нибудь из одежды.       — Одежда и вещи, что были при Вас сложены в шкафу, — мужчина указал рукой себе за спину, на белый шкаф. — А сумка и телефон в первом ящике тумбы. Вы можете не волноваться, мы уже связались с Вашим супругом. Все же угроза выкидыша — это и правда опасно. Господин Ким обещал приехать, как только сможет.       — Спасибо Вам большое, доктор, — омега чуть опустил голову, в знак уважение и обнял свой живот руками, улыбаясь.

***

      Идя по слабо освещённому коридору, стены которого, как казалось, на долгие годы впитали в себя металических запах крови, истошные вопли, да слёзные мольбы о пощаде, альфа мыслями вновь возвращался в разговору с Юнги, покручивая в голове слова омеги и вновь ощущая эту тягучую тяжесть на душе, смешанную с практически невесомой надеждой на то, что все слова Мина — чистая правда. Хосок даже не реагировал на слова своих людей и их почтенные поклоны, направляясь в самую глубь коридора, откуда не было слышно ни звука, словно стены в очередной раз впитывали в себя все болезненные мычания и стоны, не позволяя никому из посторонних узнать, что таит за собой железная дверь, ведущая в подвал на первый взгляд обычного офисного здания.       — Он говорить то ещё может? — бросил Хосок, подходя к самой дальней двери и кинул короткий взгляд на альфу, что отпирал замок.       — Да, господин Чон, — кивнул альфа, распахивая дверь и пуская в темное помещение хоть какой-то свет. Хосок хмыкнул, пройдя внутрь, пальцами на ощупь находя выключатель. Свет, исходящий от единственной лампы, тут же залил все пространство желтоватыми свечением, заставляя альфу, что до этого сидел на полу в кромешной темноте поморщиться, пытаясь прикрыть лицо руками. Чон не спускал с того внимательного взгляда, не обращая внимания на его слегка болезненное мычание.       — У меня есть вопросы, на которые, я полагаю, ты можешь дать мне нужную информацию, если так сильно дорожишь своей жизнью или жизнью тех, кто тебе дорог, — хрипловато проговорил альфа, делая ещё пару шагов вперёд и присел на корточки в паре метров от арестанта. — Ответишь - я так и быть закрою глаза на твою предыдущую ложь и ты сможешь прожить остаток своей никчемной жизни, а если вновь солжешь — я вышибу тебе мозги и они станут украшением для моей маленькой комнаты пыток.       Альфа хмыкнул, поднимая на Чона взгляд и провел кончиком языка по свежей ране на губе. Верёвка терла жёстко, но он лишь расслабил плечи, откинувшись спиной о стену и широко улыбнулся, немного поморщившись.       — Знаешь, люблю светские беседы, только думаю, что глава Чонов не так низко пал, чтобы общаться с таким отродьем как я. Война никогда не прекратится, правда знаешь, жалко, что я лично не увижу, кто все же останется на вершине, Чоны или Мины. Хотя я больше отдаю предпочтения клану, которому принадлежу. Омега может добиться многого, особенно если воспользуется своей дыркой правильно, или... — альфа словно безумный посмотрел на главу. — Уже воспользовался.       Альфа поморщился от последней реплики задержанного, ощущая, как его внутренний зверь когти выпустил, готовый напасть и разорвать свою жертву в клочья, оставляя после лишь кровавые ошмётки плоти и переломанные в дребезги кости. Он бы и сам с радостью это сделал, позволяя своей сущности вверх над разумом взять, но узнать нужную информацию сейчас важнее всего, поэтому он сдерживался, смотря прямо тому в глаза.       — Ты правильно выразился, я не намерен вести светские беседы с такой тварью, как ты, но и руки об тебя морать не хочу. Для тебя это будет лёгким исходом, — Хосок, брезгливо обвел лицо альфы взглядом, медленно поднялся на ноги, поправляя свой пиджак и засунул руки в карманы зауженных брюк, не сводя взгляда с мужчины. — Я задам этот вопрос снова, и надеюсь, что не услышу в ответ лжи. Кто приказал тебе и твоим дружкам напасть на Северный порт? Кто твой настоящий хозяин?       — Ну, — альфа поджал губы, делая вид, что готов признаться, как резко выдал:       — Ты любишь загадки? Нет?! А я люблю, — хохотнул мужчина и зевнул. — Ходит на четырех лапах, пушистый, с длинным хвостом, рыжий, но в нашем случае брюнет и ахуенно так стонет, когда трахают. У нас каждый его подчиненный представлял, как эту сучку раскладывать будет. Какой омега.... Мммм, — закатив глаза, промычал альфа и усмехнулся. — Тонкий, с шикарными ногами, которые только на плечи и закидывать, пока втрахиваешь в постель.       Хосок не выдержал, сжимая челюсть до предела, отчего желваки ходуном заходили по высоким скулам, а взгляд приобрёл иссиня-чёрный цвет, на дне которого языки пламени игрались, разгораясь до предела.       — Я же сказал, что не желаю слышать в ответ ложь, — прорычал Чон, а один шаг преодолев оставшиеся между ними расстояние и все же позволил тигру выбраться наружу, со всей силы пнул альфу в правый бок, где виднелась кровоточившая рана, явно не успевшая зажить с их последнего разговора. — Говори мне правду, сукин сын!       Мужчина простонал от боли, заваливаясь на бок и закашлял, заходясь приступом. И когда отпустило, он поднял на Чона взгляд и снова хмыкнул.       — А с чего ты взял, что я вру? Смысл мне врать, если тигр грозит смертью моих щенков, тут по законам хоть глава и важнее, но мои дети дороже. Мин Юнги! Я — лис, я принадлежу к клану Кумихо. И если ты не веришь, то флаг тебе в руки!       Хосок хмыкнул, не сводя взгляда с альфы и приподнял ногу, с силой давя каблуком дорогих туфель на ту самую рану, что так ему приглянулась.       — Ох, я обещаю тебе, что все твои отпрыски и близкие люди заплатят сполна за каждое твоё поганое слово, потому что я не верю тебе! — он надавил сильнее, и плевать на то, что чёрная кожа явно вся перепачкана в алых пятнах, что металлическим вкусов на корне языка оседал. Но это лишь больше тигра раззадоривало, желая когтями грудную клетку этого подонка разорвать и сердце вырвать, в кровавую кашу в своих руках превращая. — Даю тебе ещё один шанс.       Альфа зашелся диким криком, дергаясь в ногах тигра и прошипел сквозь боль.       — Я сказал правду. Не веришь, тогда и сдохни, вместе со своим кланом и этим сраным щенком, который зовёт себя главой! Надеюсь, он поплатится, что мы сдохли из-за него! Кусок дерьма! — собрав слюну, альфа плюнул прямо на штанину Том Фордʼовских брюк Хосока, которые так идеально сидели на Чоне. — Удавитесь своей поганой властью.       — Поганая тварь, — прошипел Чон, вновь со всей силы пиная того в бок и брезгливо осмотрел свою брюки. Альфа сделал шаг назад, слыша, как за спиной его люди, что до этого молча наблюдали за действиями главы, о чем-то тихо зашептались, но Хосоку было на них глубоко плевать. Он ещё раз осмотрел мужчину взглядом, рукой зачесывая чёрные пряди назад и вынул из кабуры, что ждала своего часа под дорогой тканью пиджака, MRI Desert Eagle, на стволе котором ещё виднелась гравировка в виде инициалов альфы и изящного рисунка тигра в японском стиле. Этот пистолет подарил Хосоку отец на его совершеннолетие, и альфа до сих пор хранил столь ценный для души и сердца подарок, сохраняя память об отце и вечно напоминая себе о том, что он не смеется сдаваться и дойдёт до конца.       Ощутив в руке такую знакомую и приятную тяжесть, Хосок прикрыл глаза, ощущая, как сталь холодит кожу ладони и снял оружие с предохранителя, целясь этому подонку прямо в голову.       — Я давал шанс на спасение твоей гнилой души, ты умело все похерил, не оставляя мне иного выбора, как вышибить тебе мозги. Но, — Хосок замолк, чуть склоня голову и с ядовитой усмешкой посмотрел прямо альфе в глаза, опуская палец на курок. — Я разрешу тебе мысленно проститься с этим миром и с теми, кто у тебя остался. Не волнуйся, скоро вы снова будете вместе, я об этом позабочусь.       Альфа посмотрел в глаза возвышающемуся над ним человека, проходясь после взглядом по огнестрельному оружию, и сжал челюсть. Он знал, на что шёл, знал, что умрёт, и готов был принять, давно мечтая оказаться в объятиях костлявой.       — Погоди, я все скажу! — резко подал голос мужчина, переворачиваясь на спину и, тяжело дыша, сглотнул слюну, ощущая металлический привкус. — Пошел нахуй!       Альфа слышно хмыкнул, в последний раз оглядев мужчину взглядом, и спустил курок. Звук выстрела эхом отдался от стен, немного заклатывая уши своей громкостью, но Чону уже явно не до этого. Он молча убрал пистолет в кобуру, поправляя пиджак, и даже не кинул последний взгляд на труп, во лбу которого виднелась небольшая дыра, откуда уже сочилась кровь, стекая к чёрным волосам. Хосок так же молча покинул пределы пыточной, бросая своим людям приказ избавиться от тела.       — Кибом, — безэмоционально позвал Чон, замечая, что начальник охраны уже спешил ему навстречу. — Перед тем, как отдать его на корм рыбам, внимательно осмотри тело. Любые детали: будь то посторонние татуировки или шрамы, да даже родимые пятна. Все докладываешь мне.       — Хорошо, господин Чон, — альфа поклонился, приложив руку к сердцу, выказывая тем самым преданность альфе и своему клану.       — И найди его родных, я больше, чем уверен, что этот сукин сын мне наврал. Выбей из них всю информацию, если надо, доставь мне.       — Будет сделано, господин.       Хосок молча окинул мужчину взглядом, тихо хмыкнув и поспешил к лестнице, что вела на первый этаж, сжимая в руке ключи от своей машины.

***

      Намджун, стоило закончить все дела с кланом и провести очередную сделку, планировал наконец посетить омегу. Мысль, что его супруг вынашивал ребёнка Чона, не оставляла его в покое, лишь подогревала злость к клану тигров. И так как Мин был в больнице, оставлен на сохранение, Ким, если можно так сказать, управлял и кланом мужа, не давая его людям расслабиться лишний раз. Огромным удивлением стало то, что личный помощник супруга связался с ним, утверждая, что Чон Хосок настаивал, хотя нет, даже требовал личную встречу с омегой. Намджун решил, что сам отправится, раз омеге сейчас требовался покой и отдых. Кто знает, как эта встреча могла снова сказаться на его здоровье.       Смотровая площадка на горе Инвангсан была идеальным местом, чтобы окинуть взглядом Сеул, примечая новые строящиеся районы и верхушки здания Лотте и башни Намсан. Правда путь, что лежал к месту встречи, был не из лёгких, Намджун об этом знал ещё со школьных времен, но почему-то не удивился, когда Чон запросил встречи именно там. Романтика для истинных и все такое. Поднимаясь по последним ступенькам, в сопровождении охраны, Намджун заметил Хосока в окружении людей и хмыкнул, преодолевая последний выступ.       — И о чем ты хотел поговорить? — подал он голос, с ухмылкой оглядываясь своего оппонента.       Хосок обернулся, когда до его слуха донесся до зубного скрежета ненавистный голос, и чуть поморщился, явно показывая своим видом все своё пренебрежение главе дома Ким.       — Я хотел поговорить с Юнги, — хмыкнул альфа, засовывая руки в карманы брюк, и чуть склонил голову. — А если бы хотел пообщаться со змеями, навестил бы террариум, явно было бы больше пользы.       — Ну, уж прости, — хмыкнул Ким, подходя немного ближе к Чону, но держа дистанцию, все же тоже не пылая радостью от общения с тигром. — Пока мой супруг... — Намджун сделал явный акцент на последнем слове. —...отсутствует, то я занимаюсь его делами. Так что ты хотел? Мне кажется, что последняя ваша с ним встреча явно поставила все точки, — Нам засунул руки в карманы брюк.       — Не тебе это решать, это сугубо наше с Юнги личное дело и ты тут никаким боком не сдался, — Хосок безразлично хмыкнул, следя темным взглядом за стоящим напротив альфой. — Мне нужен он, а с тобой разговор обещает быть неплодотворным.       — Ну не знаю. Сомневаюсь, что Юнги такого же мнения! — хмыкнул Намджун, а после направился неспеша к изгороди, изучая город с высоты. — Знаешь, Чон, есть такая вещь, как беременность. Ну, сцепка, все дела. И после вашего разговора Юнги явился не в очень хорошем состоянии. Знаешь, больно видеть такое прекрасное существо со слезами на глазах и истерикой. Ох, как он обрадовался, когда узнал, что носит ребёнка, что было, наверно, кстати, после смерти его отца, ведь именно тогда ты уже бросил его. Отец умер, истинный предал, тогда он сказал: «Если Хосок не будет рядом, то хоть часть его будет со мной!». Я принял, готов был дать поддержу, понимая, что один он со всем не справится. И ведь он поехал к тебе, чтобы сказать, — Намджун повернулся к Хосоку, смотря на него, как на последнюю мразь. — Что ты станешь отцом, через месяцев восемь.       Альфа слегка нахмурился, слушая слова Кима. Смысл дошёл практически сразу, но вот осознание того, что Юнги, уже будучи беременным явился в его офис и промолчал об этом больно било прямо под дых, заставляя непроизвольно воздух втянуть глубже, пытаясь насытить им легкие.       — Что с Юнги и ребёнком? Ты сказал, что он сейчас отсутсвует, так значит что-то произошло. Что именно? — произнёс альфа, все ещё хмуро смотря на своего собеседника.       — Ну, началось с того, он весь в слезах вернулся домой, кричал, что он никому не нужен, что хочет умереть, да и вообще устал от всего, что на него свалилось. И приступ истерики, вместе с вашим разговором, спровоцировал самопроизвольный аборт. Малыша, конечно, спасли, но Юнги решил все же избавиться от плода, — Намджун тяжело вздохнул, опуская взгляд на свою обувь. — Он сказал, что больше ничего не хочет, ни ребёнка, ни поездки в Японию, ни быть с тобой. Он умер, морально. Ему тяжело, он остался один из всей семьи. Но ты, как его истинный даже не приехал, не поддержал на похоронах! — прорычал Ким, поднимая взгляд на младшего. — Ты не мог не знать о смерти Суджо! И когда ты не брал трубку, не приехал, он думал, что все, не нужен тебе, а ваша встреча решила все. Так что в том, что Юнги убил вашего ребёнка только твоя вина, Чон, — словно пощечиной ударил Намджун. — Сейчас он в больнице, отходит после аборта.       Хосок застыл, не спуская неверующего взгляда со своего собеседника, плотно сжимая челюсть. Ладони, что до этого спокойно покоялись в карманах брюк, тут же были сжаты в кулаки, до побеление костяшек и глубоких полумесяцев на ладонях. Он не мог поверить в то, что Юнги так просто избавился от их ребёнка, пускай даже они и в ссоре, по итогу которой в их отношениях была поставлена явная точка. Но Хосок хотел все разъяснить, даже готов был поверить словам истинного, пытаясь потом вместе во всем этом разобраться и вернуть все то, что было раньше, но видимо Юнги это не надо. Он сделал свой выбор, и тот был явно не в сторону примирения.       Прикрыв на миг глаза, Чон устремил взгляд на город, замечая, что закатное солнце мягко коснулось своими последними лучами улиц и верхушек домов, постепенно скрываясь за горизонтом.       — Ты можешь обвинять меня в чем угодно, даже в этом, твоё право. Оправдываться и говорить то, что я делал, или же что нет, я точно не буду, — без эмоционально проговорил альфа, скользя взглядом по высоткам и крышам близь лежащих домов. Он хмыкнул чему-то своему, переводя пустой, ничего не выражающий взгляд на альфу. — Я хотел поговорить с ним, мирно и без криков расставить все точки над “i”, но, видимо, не судьба.       Хосок усмехнулся, опуская взгляд на свою обувь, и с секунду молчал, прежде чем продолжить:       — И да, миру между нашими кланами быть не суждено, я официально разрываю договор. Эта ситуация ещё раз доказывает, что тигры и лисы никогда не смогут жить в мире, — альфа окинул Кима взглядом, останавливаясь на его лице. — Береги его, Намджун. Я уверен, у тебя это получится лучше.       И после, даже не попрощавшись и не сказав больше не единого слова, Хосок кивнул своим людям, направляясь к лестнице. Он не желал больше здесь находиться, не желал слышать больше не единого слова, все и так придельно было ясно.       Намджун тяжёло вздохнул, наблюдая, как Чон со своими людьми уходил и довольно оскалился, ощущая в руках превосходство. И только когда последний человек из клана Чон изчез, Намджун обратился к своим:       — Возвращаемся. Нам нужно навестить моего дрожайшего супруга, — довольно проговорил он, и направился к противоположному спуску, где стояли его машины. От авторов: Дорогие читатели, мы долго думали, и все же решили создать группу в контакте с нашим творчеством. Там мы будет кидать песни к главам, анонс к каждой главе, так же новости о выходе глав или новых наших работах. https://vk.com/club171783566